Узы

      Коробки. Коробки. Коробки. Кажется, что их так много, будто половину по пути явно подкинули. Стив и мама обо всём договорились сами. Это явно начинает входит у них в привычку, ибо, когда Рори пришла со школы домой, то большая часть вещей уже была загружена в грузовик. Она едва отвоевала своё право дать ей ещё пару часов чтобы уложить последние вещи, прежде чем угроза «уехать в том, в чём она есть» не стала реальность. Благо, за простой грузовой машины платилось не с кармана её матери, иначе бы Саманта наверняка высказалась о том, что Рори и так была дана неделя, в которую она не уложилась. А как прикажете уложиться, если вообще никакого желания переезжать не было.       Пока они ехали за грузовиком, Рори так и вовсе сидела с поникшим видом и ощущением внутри, будто вот-вот её проводят на эшафот и затянут петлю на шее. Хоть какой-то интерес в груди проснулся лишь тогда, когда машина заехала под шлагбаум. Их похоже ждали, ибо мама даже толком не остановила машину, лишь слегка снизила скорость, когда охранник в будке лениво нажал на кнопку, открывая въезд.       Вот он, район Траст-Хайтс. В народе говорят, что все деньги Уолтона обитают здесь. И хотя по внешнему виду практически однотипных сдержанный в своём экстерьере домов так и не скажешь, по факту это выражение не было ложью. Люди здесь не кичатся пафосными фасадами, и не отгрохивают «замки» на манер того, в котором практически живёт Коуст. Если твой дом стоит в районе Траст-Хайтс, то ты уже доказал, чего сумел добиться, ибо стоимость земли за квадратный фут здесь заоблачная. Тут не паркуют дорогие машины на виду, а дома обнесены высокими заборами, дабы сохранить так ценную в этих местах приватность. Рори никогда раньше не доводилось бывать здесь, ибо сама территория сродни частному клубу, где главное – быть допущенным внутрь и скорее всего помалкивать о том, что можешь увидеть за этими заборами. Теперь же она ехала по этим улицам, осознавая, что обратно уже не свернуть.       Рори никогда раньше не задумывалась о том, где именно живёт семья Дэвана, но стоило оказаться тут, и выбор района даже не вызвал удивления. Ровно, как и восхищения, ибо её волновал не статус, который она обретёт, имея свободный доступ на эту территорию, а то, что Траст-Хайтс находится в такой глуши, что до школы она теперь добираться будет ещё дольше, чем было раньше из её родного Эшфорда. Как можно было возвести такой район, а школу, в которую ходят местные детишки построить чуть ли не на окраине города, абсолютно в другой стороне. С таким же успехом могли вынести её в соседний штат. Хотя, какая им всем разница, если каждый из них разъезжает на машинах, своей стоимостью порой превышающих годовую зарплату обычного народа. Это ведь она существует без прав из-за маминых убеждений о том, что это не вещь первой необходимости для подростка. А таким, как Дэван о таких мелочах думать не приходится. Да и, откидывая в сторону первое непринятие ситуации, в котором Рори едва не утонула, пока машина плавно ехала по тихой дороге, девушка ловила себя на том, что гадала, какой же дом всё-таки принадлежит семье Морроу.       Сердце пару раз замирало по пути, стоило подъехать к одному и ворота начали открываться, или проехать другой, где тоже показалось какое-то движение во дворе, ибо те самые ворота просто не закрыли. Но они всё ехали дальше, пока не упёрлись в небольшое кольца, по которому совершалось круговое движение, дабы выехать обратно на дорогу и по его ходу свернули налево. Грузовик остановился, разрезал тишину окрестностей громким сигналом клаксона, а затем ещё одним, после чего серые ворота дрогнули и поехали в сторону.              — Ну вот и приехали, — на выдохе, с лёгкой улыбкой Саманта наконец прервала молчание.       Они слегка повздорили, прежде чем выехали из дома, может поэтому Рори и сидела всю дорогу в наушниках, хотя в тех не играла музыка, не проронив ни слова, но сейчас, стоило воротам открыть перед её взором территорию двора, как она машинально вынула наушники из ушей и даже сползла на край сидения, слишком уж заинтригованная тем, где живёт Дэван.       Двор с аккуратно выстриженным газоном встретил её тишиной. Ни фонтанов, ни вычурных беседок. Кругом зелёные благоухания природы, за которыми явно следит садовник. Деревья, почти прилегающие к дому по левую сторону, кусты и живые изгороди по периметру каменной дорожки, всё здесь было таким… выверенным. Каждый куст знал своё место. Каждый камень на дорожке лежал, не смея сдвинуться. А тишина вдруг показалась ей не мирной, а принудительной, как будто даже ветер на этой территории заставляли молчать. И этот безупречный, холодный, светлый дом стоял посреди неё, как надгробие над её старой жизнью. Спокойный, красивый, из светлого камня с чёрной черепицей на крыше. Разве в таком месте может жить он? Здесь не пахло безумием, бунтом, тем величием, которое он нёс на своих плечах смотря на мир свысока. Здесь пахло деньгами, властью и тоской. И от этого становилось ещё прискорбнее на душе. Рори сама не знает, чего ожидала от этого места. Может лепнину прямо на фасаде или вензеля вокруг окон, но уж точно не простые чёрные оконные рамы, по количеству которых можно сосчитать, что в доме два этажа, а не десять, как можно было бы нафантазировать. Двухэтажный, и совершенно не подходящий эгу Дэвана, вот каким девушку встретил этот белый дом. Он показался ей до смешного простым. До жути неуютным, словно его выставляли тут, как образец для строительной компании, мол мы такое строим. В какой-то момент даже захотелось уточнить в мамы, туда ли они приехали, или же всё-таки им следовало свернуть направо и оказаться у соседнего трёхэтажного дома, который она заметила по пути сюда. Разве сенатор может жить так… обыкновенно. Но нет, его чёрная машина, оставленная перед гаражом, примыкающему к дому с правой стороны сообщала о том, что Стив Морроу действительно живёт тут. Вот только не ясным оставался главный вопрос: его сыночек был в доме прямо сейчас?       Его отец показался на пороге. Не спустился к ним по ступеням, ибо мама сама уже направилась внутрь, когда Стив распахнул дверь для грузчиков, уже начавших выгружать первые коробки. Эти двое обнимаются так, словно не виделись лет десять, а Рори невольно морщит нос, наблюдая за счастливой матерью. То, какой она видит её сейчас, это именно то, чего девушка для неё всегда хотела. Простого счастья. И сейчас, несомненно, приятно было видеть маму такой, но вот её собственный желудок узлом скручивался от вторичного осознания, что в этом доме они не будут жить втроём. Это не будет просто переезд в дом отчима, ибо сын этого самого отчима уже столько раз облажался перед ней, что вряд ли когда-то заслужит даже роль простого друга, не говоря уже о громком слове «брат».       Телефон в кармане гудит, извещая об очередном сообщение, но у Рори пока нет сил смотреть, что там пишет Калеб. Она уверена, что пишет он, ибо после того, как она вышла из его дома прошлым вечером, они не прекращали этого делать. Она от силы проспала часа три, и тоже из-за него, но сейчас совершенно не чувствовала усталости, ибо ей нравилось то, из-за чего случилась эта бессонница. Рори не рассказала ему о том, что переезжает сегодня, сама не знала. И даже когда утром перед школой мама попросила не задерживаться после, Рори не задала ей попутных вопросов, ведь была слишком сильно увлечена мыслями о том, что в школе встретит его. Калеб же знал лишь о каких-то семейных делах, которые не позволили Рори погулять с ним после школы, и как же удивится позже, когда она всё-таки найдёт минуту для ответа и сообщит, что теперь живёт в доме его лучшего друга и игнорировала его весь день из-за того, что просто была на экскурсии по новому месту жительства. Которое, к слову, внутри приглянулось ей больше, чем снаружи. .Внутри из прихожей показалась гостиная с большим домашним кинотеатром на стене. С виду мягкий просторный диван, стоявший буквой «П» и зонирующий пространство, которого оказалось вдоволь. Здесь можно было дышать, в отличие от вылизанного до идеала двора. Первый этаж, не считая стены, отделяющей кухню, был одним огромным пространством, без кучи хлама, коим два холостяка живущих здесь могли бы его заставить. Рори не чувствовала себя здесь взаперти. Это место ни коим образом не ассоциировалось с клеткой, в которую она ехала.       Огромная кухня, на которой действительно хотелось готовить, как сказали бы в телешоу.  Кухонный остров в центре и дверь, ведущая в помещение, которое Стив окрестил кладовой. Ощущая всё меньше скованности при каждом шаге, Аврора уже с большим энтузиазмом глядела по сторонам, знакомясь с пространством, от части принадлежавшем теперь и ей тоже. Сама познакомилась с домработницей, и та сразу же показалась ей весьма приятной женщиной, а Рори стало стыдно из-за того, что она смела себе мысль, что работающие в доме Морроу люди должны хоть от части походить на Дэвана, иначе как теперь вообще объяснить поведение этого говнюка, когда в родном доме его окружают милейшие люди, а сам дом так гармонично наполнен уютом. Растения в больших напольных вазах, идеальный порядок повсюду. Сдержанные, но тёплых тонов коричневые оттенки в интерьере, на которые приятно смотреть. Ничего тут не раздражало глаз и не трепало нервы, какого хрена тогда Дэван всегда с таким недовольным видом ходит в школе? Будто приезжал туда не из этого места, а вылезал из трейлерного парка, где даже не было нормального напора горячей воды, чтобы помыться. Второй этаж так и вовсе оказался шикарным. Аврора по привычке ожидала что-то вроде того, как было у неё в доме: небольшое пространство с узким коридором и парой комнат, а тут, вместо привычного ей понимания была открытая галерея, с дверьми, ведущими в отдельные комнаты по периметру.       Семь. Она успела сосчитать двери, пока они поднимались. Стив размахивал руками, объясняя какие-то мелочи, связанные с домом, но Рори особо не вслушивалась, гадая, какая из этих дверей принадлежит ему. Где то самое место в этом доме, которым безраздельно владеет Дэван, и в которое она, вероятнее всего никогда в жизни не попадёт.       Помнится, он предлагал свозить её сюда и показать её комнату, и тогда, находясь на скучной вечеринке в доме Саймона это желание действительно возникло, но сейчас, рассматривая двери, Рори не было столь интересна своя комната, как была интересна его. Кто ещё оказывался так близко и тем более имел туда доступ? Честер и Калеб? Они не в счёт. Кто-то из тех, с кем гулял Дэван. Хотя бы одна девчонка из школы видела, где обитает предмет их обожания и дышала с ним одним воздухом настолько интимно? Следующая мысль неприятным жжением отозвалась под рёбрами. Эйра. Бывала ли она в его доме, или допуск в его машину был её потолком? О да, она видела их сегодня. Все те сплетни, которые Селена объявила в тот день, когда сама увидела, как эти двое приехали вместе сегодня приобрели весьма гласное подтверждение. Дэван с ней встречался.             — Вот, Рори, добро пожаловать. — Стив с улыбкой распахивает первую дверь второго этажа и подпирает её спиной с явным интересом наблюдая за тем, как девушка переступит порог. — Твоя комната.       Рори часто моргает, отгоняя поток мыслей, что уже завладел ею и переводит взгляд на мужчину, словно не расслышала его.             — Твоя мама очень старалась с ремонтом, чтобы тебе понравилось. — Добавляет он, едва заметно кивнув, намекая, что пора войти. — Она сказала, ты не любишь чего-то кричащего, надеюсь нам удалось угодить тебе. — Его глаза скользят к Саманте, которая тоже ждёт, когда Аврора оттает и сделает первый шаг.             — Я выбрала нейтральный цвет стен, но, если тебе не понравится, мы можем… — Саманта не договаривает, заметив, что Аврора и так её не слушает, когда заходит к себе.       Полностью пустое пространство. Комната со свежим ремонтом встречает её словно чистый лист, на котором ей дозволено писать.             — Голубой. — Констатирует Рори, рассматривая цвет стен. — Мой любимый. — Кивает она, поворачиваясь к двери с лёгкой улыбкой на губах, которая не трогает её глаз пока Саманта входит следом и рассматривает те же стены. — Спасибо.             — Что? — Голос Стива дрогнул от непонимания, и он резко зашел следом, по привычке захлопнув дверь и стал пялиться на голубые стены так, словно никогда прежде сюда не заходил.       Рори видит, как мама переглядывается с отчимом, будто каждый из них хочет что-то сказать друг другу, но не находят слов. Давящая тишина пронизывает комнату, пока Рори пытается уловить хотя бы одну нить ведущую к пониманию.             — Что-то не так? — Робко интересуется она, смотря на обоих.             — Кажется, я забыл нанять сборщика мебели. — Тут же откашливается Стив. Тёмно-карие глаза скользят матери к дочери, а на губах появляется лёгкая улыбка, не касающаяся лица. — Ну ничего, сейчас решим. — Отмахивается он. — Пойдёмте, у нас ещё есть что посмотреть.       Отчим тянется к двери и в последний раз оглядывается на голубые стены, и мимоходом Рори замечает в его глазах раздражение, которое никогда в жизни не сможет доказать, ибо то пропало также резко, как и появилось.             — Мам, всё хорошо? — шепотом спрашивает Рори, ловя Саманту за руку, прежде чем та успела выйти обратно в коридор вслед за Стивом.             — Да, дорогая, — приобнимая дочь за плечи, женщина целует её в висок. — Тебе нравится? — Таким же тихим голос интересуется она, поглаживая её плечо.             — Очень, — кивает Рори, наконец-то по-настоящему улыбнувшись матери. — Ты ведь знаешь, как я люблю голубой цвет, угадала прекрасно.       Эта ненавязчивая близость с мамой даёт Рори больше почвы под ногами, когда они вместе выходят их комнаты, мама смеётся над какой-то глупой шуткой Стива, явно отпущенной чтобы разрядить обстановку. Правда, Рори упустила суть, всё ещё на ходу оглядываясь на свою новую комнату в попытке представить, что и куда она поставит.             — Дэван! Наконец-то!       Голос Стива настигает Рори, обрушившись словно лавина. Внутри всё переворачивается от простого понимания: Он. Здесь.       Глаза находят его раньше, чем девушка успевает осознать, что перевела взгляд. Дэван стоит там, внизу, рядом с домработницей и оборачивается так резко, словно даже не давая ей самой попытки отвести взгляд, ибо смотрит не на отца, а на неё в упор.             — Поднимайся, чего ты там застыл как столб? Мы тут как раз обсуждаем, как лучше расставить мебель в комнате Рори. Твоё мнение, как эксперта по хаосу, может пригодиться. — Продолжает звать его Стив, но для Рори все его слова словно где-то за плотным стеклом.       Светло-карие глаза парня неотрывно следят за ней, словно он не парень, вернувшийся только что домой, а питон, гипнотизирующий свою добычу. Он даже моргать перестаёт, вскинув голову и не ясно, что происходит сейчас в его голове. Дэван вроде и стоит внизу, но выглядит сейчас так, словно даже с этого расстояния в разы выше неё. Он словно без слов говорит: дай мне мгновение, и я поднимусь. Его взгляд тяжелый, напряженный, а челюсти так плотно стиснуты, что от напряжения ходят желваки под кожей. Жутковато видеть его таким и осознавать, что он на своей территории. Каждый угол этого дома известен ему как свои пять пальцев, в то время как она, словно случайно забрела не туда в тёмной чаще.       Воздух заканчивается в лёгких, когда, кажется, все втроём ждут только его. Пошевелится ли он, скажет ли что-то. Стив продолжает стоять, облокотившись о балюстраду и не выглядит напряженным, но Рори не может не ощущать этого напряжения, которое между ней и Дэваном накрывает её, словно тяжелое одеяло. Мама, голубые стены, переезд в целом, всё это пыль по сравнению с тем, что мысли о совместной жизни с ним и реальность, в которой они сейчас заточены, как в клетке, слишком разнится. Где-то в ушах слышно, как медленно натягивается тетива, и стрела направлена прямо ей в грудь. Реальность сузилась до туннеля, где в конце лишь вид его взбешенных глаз. Кто ещё умеет так точно передавать единственный посыл: вам тут не рады, при этом не бросив и фразы.             — Дэван. — Голос отца, становится резче, словно он пытается вразумить разыгравшегося щенка. — Иди сюда. Поздоровайся как следует.       Вот только Рори понимает, что там внизу отнюдь не щенок, а уже взрослый, вполне сформировавшийся хищник, умеющий показывать зубы.             — Какого хрена? — Дэван вскинув руки первым разрывает зрительный контакт и переводит взгляд на отца.       Можно было бы подумать, что он отступил, но нет, он позволил ей вдохнуть. И Рори пользуется этим. Воздух вырывается из лёгких одним резким, беззвучным выдохом. Снова начинает ощущаться стук сердца в груди. Ураган по имени Дэван Морроу не обошел её стороной. Он лишь набирает обороты.             — Почему ты не предупредил меня? — Дэван едва сдерживается, медленно сглатывая и продолжая прожигать отца взглядом.             — Дэван, прошу, — Стив щипает себя за переносицу, устало вздыхая. — Не устраивай сцену. Что бы изменилось от того, что я бы тебя предупредил?  — Оттолкнувшись от перил, сенатор выпрямляется и подзывает к себе Саманту, чтобы приобнять её за талию. — Ты бы приехал домой ещё позже?       Только сейчас Рори замечает, что на парне школьная форма. Она готова понять его возмущение, ведь если бы мама не дала ей время переодеться, то и она бы сейчас стояла перед ним в такой же одежде. И в этом недовольстве они равны. Рори тоже не предупредили. Как и Дэвана сейчас, её огорошили новостями, посчитав бесполезным предупреждать, ведь по факту действительно ничего не изменится.             — Я бы вовсе не пришел. — Рычит в ответ Дэван и наконец-то двигается.       Он делает шаг в сторону лестницы, а у Рори сердце замирает. Он ничего не сделает на глазах у всей семьи – уверяет она себя, да вот только заверения эти хрупкие, как первый лёд по осени. Он, способный так легко вступать с отцом в перепалки, сейчас, может и на неё переброситься за то, что она просто стоит на пути. Потому, когда Дэван оказывается на втором этаже, Рори осознанно делает шаг ближе к стене только бы убраться с его пути, а чего лучше ещё и с глаз.        Но вопреки всем страхам, Дэван проходит мимо, сверля взглядом отца, когда, поравнявшись с ним, выпрямляется расправив плечи и молча смотрит на него. Стив не двигается с места, и в какое-то мгновение Рори кажется, что Дэван сейчас его ударит. За то, что он посмел, за то, что не предупредил. Они сверлят так друг друга взглядом, пока Саманта не вмешивается, мягко оттягивая Стива в сторону и с лёгкой улыбкой произносит:             — Дай ему пройти, нам всем нужно время. — Её ладонь мягко ложится на грудь Стива, словно чувствуя тоже самое напряжение, Саманта невольно пытается сдержать будущего мужа ещё до того, как придётся их разнимать.       Стив соглашается, с тихим фырканьем отступая первым и кивает в пространство за своей спиной, будто командуя сыну идти дальше. Словно он здесь что-то решает. Продолжая наблюдать за сценой, Рори смотрит на спину Дэвана, гадая: что всё-таки творится в его голове прямо сейчас? Он чувствует себя также, как она, когда мама огорошила новостью, или он просто зол и нет под этим чувством никаких дополнительных слоёв. Он подходит к двери, своей спальни, как она понимает, и едва не испустив отчаянный вопль, Рори осознаёт, что живёт он за стеной. Так близко к ней. Всегда рядом. Ближе, чем она могла себе представить.             — Добро пожаловать домой, — медленно открывая дверь, цедит сквозь зубы Дэван. — Аврора. — Бросает он её имя так, словно оно само по себе приговор и громким хлопком двери ставит окончательную точку, после которой даже тишина, кажется, способна грохотать.             — Вот же… — Стив порывается с места, явно желая последовать за сыном.             — Не надо. — Саманта перехватывает его за руку и сплетает их пальцы. — Не трогай его. Нам всем нужно время привыкнуть. — Вновь пытается она сгладить острые углы мягким голосом и нежной улыбкой, демонстрируя мужчине, что ничего катастрофического не произошло. — Пошли лучше, ты покажешь Авроре, где прачечная, чтобы она не заплутала во всех этих дверях, да?       Саманта уводит Стива, не дав ему ответить и по пути продолжает ворковать с ним, словно с маленьким ребёнком находящемся в шаге от истерики. Она маякует Рори, чтобы девушка шла следом, а у неё ноги будто деревянеют, стоит снова и снова бросить взгляд на дверь, за которой теперь находится Дэван. Чем дольше Рори на неё смотрит, тем сильнее ей мерещится, что та вот-вот должна распахнуться, и парень выйдет, чтобы вновь бросить что-то колкое. Так теперь всегда будет? Придётся ходить по дому осматриваясь по сторонам, и вычисляя, где находится этот парень, чтобы не пересекаться с ним, или всё-таки когда-то он действительно привыкнет, как и утверждает мама?

***

      К ужину Дэван не спустился. Рори так и вовсе не слышала, чтобы он хоть раз покидал комнату, после того как зашёл в неё. Ни звуков музыки, ни разговоров по телефону. Дэвана словно не было дома. Но он точно был тут, машина под окнами, которую она видела, находясь на кухне, кричала об этом. Только сегодня Рори заметила то, что даже его серый Додж выглядит устрашающе. Капот сконструирован таким образом, что передние фары, словно глаза, смотрящие на неё из-под нахмуренных бровей. Как железяка могла так угрожающе стоять на месте? Или всё-таки всё дело в её хозяине, что своим появлением устроил землетрясение.       Родители, кстати, довольно скоро оправились от взрыва Дэвана. Всю оставшуюся экскурсию по дому Стив снова был весел, будто бы и не выходил из себя из-за сыночка, а Саманта очень хорошо его в этой лёгкости поддерживала. Они шутили, смеялись, всем своим видом излучая ту любовь, что цвела между ними. Может именно из-за осязаемого присутствия этой любви Рори отказалась посмотреть на новую комнату своей матери, в которой она теперь будет жить вместе со Стивом. Чувствовала, что с ними наедине в их общем пространстве будет ужасно некомфортно. Вот и сейчас, ошиваясь на первом этаже, и ожидая, когда же сборщик мебели закончит с её комнатой, Рори пыталась найти в себе силы подняться на второй этаж. Они ведь могли просто перевезти свою мебель, но, нет, Стив купил всё новое, апеллируя, что новую жизнь нельзя начинать даже со старой мебелью. Вот теперь она и сидела на пороге своей новой жизни, проминая диван в полной тишине, потирая ладонями бёдра, обтянутые в тёмно-синие джинсы, и даже не решалась скрасить своё ожидание просмотром фильма, хотя пульт, чтобы включить телевизор лежал на журнальном столике прямо перед ней. Не было ещё этого чувства, что что-то можно трогать. Будто мама вот-вот спустится, и скажет, что пора ехать домой. Каждый шорох заставлял вертеть головой, словно Рори была тут не совсем законно. Вот только печальная правда была в том, что идти та было некуда. Мама не выйдет, потому что занимается своими вещами. Ключи от дома, или лучше сказать от места, что было ей домом теперь у арендодателя, и скоро там будут жить совершенно другие люди. А мир Рори теперь здесь. В этой огромной гостиной, в той комнате с голубыми стенами. И со странным чувством внутри, что её сводный брат способен удушить её во сне подушкой, потому что родной отец не предупредил его о том, что он больше не единственный ребёнок.       Грохот, раздавшийся со второго этажа, заставляет Рори выйти из оцепенения. Она вздрагивает, резко поднимая голову, будто бы её сейчас поймают за чем-то незаконным или точно отчитают за то, что она тут сидит. Но на деле выясняется, что это лишь сборщик мебели. Выходя из комнаты, он не до конца надел сумку с инструментами, и та грохнулась на паркет, от чего сердце девушки понеслось галопом. Увидев его, стоявшего на лестнице, Рори автоматически поднялась на ноги и нервно отдёрнув кофту пошла в сторону лестницы. Что ей с ним делать? Стив сказал принять работу как закончит и указать на недостатки, если те появятся, но осознание того, что она имеет на это право как-то не укладывается в голове. Как говорится, кто платит, тот и музыку заказывает, и разве она может высказывать своё фи, в первый же день? Лучше бы отчиму самому заниматься со своими рабочими, но тот сейчас слишком занят своей личной жизнью, чтобы думать о каком-то сборщике мебели.       Рори в спешке поднимается на второй этаж.             — Уже закончили? — Робко интересуется она, ещё даже не переступив последние ступени.             — Да, можете смотреть. — Мужчина лет пятидесяти кивает на комнату, теперь уже полную новенькой белой мебели, а сам то и дело глядит на паркет, куда упала его сумка, явно переживая за то, что мог поцарапать пол.       Проследив взглядом за тем, как он носком правой ноги трёт какую-то полоску на полу, проверяя не скол ли это, Рори учтиво игнорирует эту мелочь, дабы не заставлять человека нервничать и огибая его входит в свою новую комнату. Голубые стены на фоне белой мебели заиграли ещё более приятным оттенком, придавая пространству лёгкости.       Рядом с дверью, как она и просила возвели большой шкаф, в который не то, что поместится вся одежда, так ещё и место останется. Кровать, вдвое больше, чем та, что была прежде заняла своё царское место практически в центре комнаты. Рори не может объяснить даже самой себе, почему она выбрала, чтобы изголовье упиралось именно в ту стену, за которой живёт Дэван, но показалось, что спать к той стене ногами будет невыносимо. Тем более, что письменный стол идеально вписался прямо напротив. На полу возлежал большой, круглый пушистый ковёр такого же белого цвета, что и вся мебель в комнате. Мама бы никогда не разрешила ей белый ковёр в старом доме, ведь за ним же необходимо правильно ухаживать, но здесь, всё уже шло не по тем правилам, что были раньше, потому она сама его выбрала, решив, что он идеально сюда впишется, но дополнила, что при желании Рори может его поменять. Конечно, она имеет на это право. Выбрать ковёр ещё больше, ещё более пушистый, ведь следить за его состоянием будет Элиза. Авроре всё ещё дика мысль о том, что как только она будет покидать дом, по расписанию будет приходить кто-то и вторгаться в её личное пространство, чтобы навести порядок. Интересно, Дэван как к такому относится? Учитывая, как сильно он ценит свою независимость, неужели доволен тем, что какая-то женщина роется в его белье и решает, что и когда стирать?       Будь они в отношениях получше, Рори бы обязательно узнала у него, как он может так легко мириться с отсутствием конфиденциальности. Хотя, может он как раз именно такой? Нравится, не думать о том, что не он сам себе трусы стирает. Это же Дэван, от него можно ожидать чего угодно, тем более, когда он с рождения живёт в мире, где все вокруг работают на его отца.       Девушка прошлась по комнате, размышляя о том, есть ли вариант запретить домработнице прибираться в её комнате, и совершенно автоматически касалась то спинки кровати, то маленького стеллажа в углу, будто бы действительно проверяя качество сборки. Мужчина всё стоял в проходе, теперь уже не решаясь переступить порог. Его сумка висела на плече, но теперь он ещё и придерживал её рукой, чтобы на этот раз она точно не упала на пол, за порчу которого он рискует остаться без зарплаты этим вечером.             — Всё устраивает? — видя, как она уже второй раз бездумно осматривает кресло в углу у окна, наконец-то подал он голос.             — О…— Рори будто только сейчас вспомнила о нём, и отдёрнула руку от мягкой обивки, так приятно обволакивающей пальцы. — Да… — переводя взгляд на мужчину, кивнула она, прежде чем ещё раз пройтись взглядом по комнате. — Спасибо. — мялась она на месте, не зная, нужно ли ему что-то платить, или лучше и вовсе позвать Стива?             — Я могу быть свободен? — приподняв бровь и склонив голову на бок поинтересовался рабочий.       Он смотрел на неё так, словно Рори избалованная девчонка, которых он уже достаточно перевидал в своей жизни им от этого взгляда стало неприятно на душе. Она ведь толком ему ничего не сказала. Не скривила нос и не высказала недовольства. Просто поблагодарила. Но похоже, само нахождение в этом доме накладывает на его обитателей некое клеймо, вес которого Рори только что ощутила и на себе.             — Подожди, — голос за спиной рабочего опередил Рори, и она даже не успела раскрыть рта. — Это так ты приняла работы? — язвительный тон Дэвана стёр всю неловкость, которая только начинала зарождаться в груди девушки. — Просто погладив кресло?       Сам парень появился на пороге, из-за чего заставил её выпрямиться словно лань в свете фар на дороге и перевести взгляд на него. Дэван в отличие от мужчины переступил порог её спальни даже не думая спрашивать разрешения. Взглянул на Рори лишь мельком и подошёл к большому шкафу для одежды. Одну за другой он принялся открывать и по несколько раз закрывать двери проверяя петли и крепежи полок, шатая каждую из них. Бросил неоднозначный взгляд на мужчину, который теперь внимательно смотрел за ним и будто бы на правах истинного хозяина увалился на кровать, где лежал только голый матрас.       Как давно он стоял в коридоре? И почему прямо сейчас позволяет себе чуть ли не скакать на её кровати, проверяя ту на скрип и шатая изголовье, будто специально выискивая недоставки в работе мастера. Рори смотрела на него не решаясь высказать возражений. Может он и вёл себя нагло, но в его поведение впервые в жизни был смысл. Взгляд сборщика сменился с презрительного на настороженный, словно он всё-таки где-то отработал не на совесть и теперь переживал за то, что этот ворчливый дотошный парень найдёт все его недоделки и заставит переделывать.             — Что? — с недовольством фыркнул он, уловив ошарашенный взгляд Рори, пока, свесив ноги через изножье кровати, осматривался. — Не хочу жить, слушая, как твоя кровать скрипит тут. — Мотанул он головой куда-то назад. — Сама поставила её к моей стене.             — Да нет… — растерявшись пробубнила Рори, нервно поджав плечо к шее.  — Проверяй, я не против.       К его стене. Эти слова так резанули слух, что девушка даже не смогла придумать что-то язвительное в ответ. Может стоило осадить его, напомнив, что эта сторона их общей стены принадлежит ей. Но сейчас почему-то язык не повернулся ругаться. Может, потому что, от части, но Дэван вроде как помогает. В кои то веке вмешивается там, где у самой духу сейчас не хватило. Да, нагло. В своей ужасной манере, но всё-таки. На то, чтобы поругаться у них теперь неограниченный запас времени, а вот разобраться со сборщиком мебели, если тот всё-таки некачественно выполнил свою работу нужно было здесь и сейчас.       Дэван именно этим и занимался, продолжив бродить по комнате и будто бы со знанием дела отодвинул от стены ещё пустой стеллаж. Он проверял стыки, снимал полки и заглядывал туда, куда Рори даже и не думала смотреть. Водил пальцами по углам, прощупывая не вышли ли шурупы из фанеры и не повредили ли каркас. И осмотрел всю заднюю стенку с обратной стороны, хотя девушка и не видела в этом смысла. Даже если там и были осечки, кому какое дело, если никто и никогда не отодвинет его без её желания. Люди обычно мало смотрят на обратную сторону чего-либо. Они предпочитают скрывать недочёты, но Дэван… Он на удивление оказался весьма педантичным в части, хорошо выполненной кем-то работы.             — Замечания будут? — не выдерживая столь дотошной проверки, прочистив горло произносит мастер. — У меня ещё другой заказ. — более сдержанно добавляет он, стоило встретиться с пытливым взглядом Дэвана.       Рори сама удивилась от того, как быстро Дэван отреагировал на голос мужчины. Он повернул к нему голову, вскинул бровь и не произнёс ни слова, но эти светло-карие глаза всё сказали сами. Дэвана не волнует чужое время, пока он не решит свой вопрос. И вмешиваться сейчас, торопить его, Аврора не собиралась. Ведь пока он прожигает взглядом других и не смотрит также на неё, парень выглядит очень даже безопасно. А Дэван всё ходил, от стеллажа у окна, до компьютерного стула, катая тот по полу и проверяя скрипучесть колёсиков. Его движения казались не мощными, а напряжённо-экономными, не слон, что ввалился в посудную лавку, а какой-то хищник со своей тихой грацией. Парень навалился всем весом на столешницу, толкнув ту пару раз руками. Рори вдруг почувствовала, как по её спине пробежал лёгкий, предательский озноб. Не от страха. От чего-то другого. От концентрации, с которой он делал своё дело. От того, как свет падал на его профиль, высвечивая резкую линию скулы и тень от длинных ресниц. Она сглотнула и отвела глаза, но они сами возвращались к нему, будто против её воли.       Её взгляд невольно задержался на напрягающихся мышцах бицепсов, обтянутых тканью простой серой футболки. Когда руки упёрлись в столешницу, она скользнула взглядом по длинным, широко расставленным пальцам, находящим точки опоры. Жилистые кисти и раньше периодически привлекали её внимание, но сейчас, смотря на них осознанно, она понимала, что зависает на месте. Её щёки вспыхивают румянцем, стоит в голове всплыть воспоминанию, как эти самые руки обхватывали её за талию и сжимали.       Сейчас он не воображал, Дэван действительно применял силу, чтобы проверить прочность сборки расшатывая стол, а она проклинала себя за мысли, что вертятся в голове. Мысли о выпирающих ключицах, по которым вдруг захотелось провести пальцем, словно по клавишам пианино. Или о том, как ей невольно хочется приложить ладонь к впадине у основания шеи, оказавшейся оголённой благодаря тому, что, приседая проверить ножку стола, вырез на спине футболки приоткрыл верхние позвонки, — место, которого хочется коснуться чтобы проверить, горячее ли оно на ощупь, чем кажется...       Человек с невыносимо высокими стандартами, — пронеслась мысль в голове Рори, когда Дэван то и дело снова и снова смотрел на мужчину, словно напоминая тому, что он всё ещё помнит о нём. — Поддерживающий эти стандарты не только во вне, но и в своём теле.       Она смотрела, как играют мышцы на его спине, и думала о том, что это сила, выкованная не тем же путём, что мышцы Честера. Высокий, поджарый, с такой худобой, которая выглядела не слабостью, а следующей стадией эволюции после обычных мускулов - чем-то смертоносным и невероятно затратным для содержания. И как только у него получалось? Ненавидеть весь мир и при этом выглядеть, будто сошёл со съёмочной площадки какого-нибудь депрессивного клипа про несчастную любовь. Это же должно быть издевательством, но вместо отвращения Рори испытывает дикое желание продолжать лицезреть. Может даже соврать, будто её не устраивает шкаф за спиной, и пусть он с этой же тщательностью потратит на него время.       Эта скрупулёзность рождала единственный вопрос: почему он такой? Внешне и в поведение тоже. Эти острые углы его тела, они не грубо высечены, словно из камня, а идеально заточены с должной полировкой по контуру. А острый пытливый взгляд… Это ведь не единичный случай. Парень осуществляет свою «инспекцию» с дотошной тщательностью, так, словно привык к подобному, и хочет держать под контролем даже такие мелочи, как неидеально собранный стол в комнате, в которую она никогда больше не запустит его так легко. Что-то ведь должно было стать причиной такому тщательному отношению к деталям. Вот только спросить его об этом… Рори не уверена, что получит ответ.              — Неплохо. — В очередной раз встретившись взглядом с мужчиной, наконец объявил Дэван.       Закидывая ногу лодыжкой на колено, Дэван с царственным видом откидывается на спинку кресла. Его вызывающе ленивый вид буквально кричит о разнице их социальных ступеней, на которых стоят он и этот мужчина. Богатенький ублюдок. Это амплуа ему подходит больше прочих, ибо оно родное.             — Не идеально, конечно, но… — Дэван медленно водит кончиком пальца по столу, рядом с которым сидит. — Надеюсь через месяц ничего здесь не рассыпется.       Явно подавив приступ ответить придурку, мужчина лишь выразительно прочищает горло и с громким вздохом мнётся с ноги на ногу. Рори прекращает таращиться на пальцы парня, смахивающие мелкие пылинки со столешницы и переводит взгляд на мужчину.             — Спасибо за работу, — немного хрипя от напряжения благодарит она мужчину, стараясь улыбаться. — Думаю, на этом всё.       Надеясь, что это хоть как-то сгладит те острые углы, которые только что наточил Дэван, Аврора предлагает мужчине проводить того до двери, и указывая в сторону выхода, сама надеется как можно скорее сбежать от душного, спёртого воздуха, которым, как показалось, пропитана комната.         Выходя, она краем глаза замечает, что Дэван даже с места не сдвинулся, продолжая восседать в пушистом бежевом кресле, словно на троне. Всё напряжение, что она ощущала из-за него мгновение назад приобрело более едкий характер, стоило парню открыть рот. Неаккуратно брошенной парой фраз, придурок снова напомнил о том, кем он является, и что даже за самым красивым фасадом внутри скрывается гнильё. Будто бы было жизненно необходимо сейчас вести себя как последний идиот. Словно таких слов как простое «спасибо» в его лексиконе не существует. Как при столь обходительном и вежливом отце, его сыночек мог вырасти таким говнюком? Или, может всё дело в матери? Кто она вообще такая? И где сейчас? Рори вдруг захотелось посмотреть в глаза этой женщине, чтобы хотя бы понять, в кого этот парень такой неприятный тип с завышенной самооценкой.             — Простите за него, — шепчет Рори, переминаясь с ноги на ногу у входной двери. — Не берите в голову всё, что он сказал там. Вы хорошо справились. — Чувствуя себя ужасно неловко, девушка надеется потянуть время, чтобы дать Дэвану наконец-то свалить из её комнаты до того момента, как она поднимется туда.             — Было бы за что, — взглянув на Рори с лёгкой улыбкой, мужчина отмахнулся, перехватывая сумку в руке удобнее и повернулся к двери. — Хорошего вечера.       Покусывая нижнюю губу, Рори кивнула и потянулась к ручке, чтобы закрыть за ним дверь. Удивительно, что сейчас мужчина не смотрел на неё также, как смотрел в спальне. Видимо скотское поведение Дэвана дало понять, что на его фоне она не так уж и плоха. Эта мысль от чего-то заставила Рори улыбнуться. Медленно поднимаясь по лестнице к себе, она надеялась лишь на то, что парня там больше нет. Что вообще ему делать в её пустой спальне? Инспектировать больше нечего. Говорить ей с ним не о чем, учитывая, что за всё время своего обхода, он даже головы в её сторону не повернул. Логичным бы было не застать его в своей спальне.  Но все надежды на логику рассыпались, стоило Авроре показаться в дверном проёме и застыть. Дэван сидел всё в том же кресле, с безучастным видом рассматривая голубую стену напротив себя. Заметив шевеление справа, он медленно перевёл взгляд в сторону Рори и его пустые глаза словно вновь начали видеть.       — Что? — С недовольством поинтересовалась она, увидев, как он прищуривается, оценивающе оглядывая её.       От этого взгляда захотелось самой себя осмотреть, будто бы одежда могла быть испачкана, а она просто не заметила этого. Но Рори удержалась от попытки отвести взгляд, наблюдая, как нарочито медленно парень меняет позу, опираясь локтем о письменный стол и кладёт на ладонь подбородок.             — Не позволяй таким как он разговаривать с тобой в таком тоне. — Скучающе произнёс он, подпирая голову рукой.       На миг опешив от его совета, Рори едва не выдала удивления, почуяв, как невольно спина выпрямляется, будто кто-то потянул за ниточки.                  — Тебе какое дело? — бросила она ему, проходя вглубь комнаты. — Сама разберусь.             — Или тебя сожрут раньше. — Фыркая, парирует он. — Не любезничай, они сразу набрасываются, когда чуют, что ты хоть немного тушуешься.             — Учту, — язвительно подмечает Рори, кивая головой. — Минутка мудрости закончена? — Она выразительно кивает на дверь. — Мне нужно распаковывать вещи.             — А надо ли? — Продолжая сидеть не меняя позы, он обводит взглядом кучу коробок у шкафа. — Ты выглядишь так, словно готова дать дёру в любую секунду.             — К нашему общему сожалению, я не дам дёру ещё два года. — скрещивая руки на груди, словно так можно закрыться от взгляда, что вернулся к ней, Рори вся напрягается. — А ты, кажется, живёшь дальше по коридору, вот и иди к себе. Тут тебе делать больше нечего.       Сглатывая неприятный тяжелый комок в горле, Рори надеется, что выразилась достаточно ясно. Стоять под его прямым взглядом едва выносимо. Он в отличие от неё самой, рассматривает девушку без доли стеснения. Не ждёт, когда она отвернётся или хотя бы сделает вид. Аврора словно кожей ощущает, как карие глаза задерживаются где-то в районе её бёдер, обтянутых джинсами и только через долгое мгновение ползут выше. Губы парня кривятся в усмешке, когда он возвращается глазами к её недовольному лицу и покачав головой он медленно поднимается со своего места. Упираясь руками в подлокотники, он отталкивается, выпрямляясь во весь свой рост и в упор смотрит на неё сверху вниз, а от одного этого взгляда по её телу разливается лютый холод. Игривые искорки в его глазах не сулят ничего хорошего. Он словно удав, что нашёл себе мышь. Вот только Рори всеми фибрами своей души не желает быть мышью.       Воздух в комнате сгущается, когда, всё также взирая свысока, Дэван делает шаг к ней, и инстинктивно она делает шаг назад. О фатальной ошибке своего отступления она догадывается сразу, ибо, заметив нерешительность её шага, он лишь забавляется сильнее, продолжая без слов оттеснять её в угол комнаты. Он заполняет комнату собой, своим присутствием, своей волей, и ей нечем дышать. Как выйти из игры, правила которой до одури просты, но при этом она уже проиграла, позволив ему напирать. Сердце скачет галопом, а в памяти всплывают все те эпизоды, когда она уже позволяла Дэвану подходить ближе положенного.             — Тронешь меня, и я закричу, — понимая, что задыхается, выдавливает из себя Рори, когда он замирает так близко, что теперь можно отчётливо разглядеть этот опасный азарт в глазах напротив. — Твой отец не так уж и далеко. — Напоминает она ему, пытаясь подавить дрожь в голосе.       Расплываясь в ленивой улыбке, он касается кончиком языка приоткрытой нижней губы, и с нескрываемым весельем от её замечания закатывает глаза.       Он не боится, – с ужасом накатывает осознание.       Дэван вздыхает от притворной усталости и подаётся вперёд, наклоняясь к её лицу так близко, что она ощущает выдыхаемый им горячий воздух на своих щеках. Удар. И сердце замирает, когда глаза цвета виски замирают прямо напротив. Они не просто светлые, как она думала раньше, тёмные крапинки, хаотично рассыпанные вокруг зрачка, создают градиент. Концентрация его запаха вокруг становится гуще. Рори не хватает свежего воздуха, и сейчас, аромат его кожи, смешанный с парфюмом, который она чувствовала и раньше, обжигает лёгкие. Он впитывался в неё не только через нос, но и через кожу, через поры, заставляя кровь бежать быстрее - не только от адреналина. Где-то в основании позвоночника зажглась тупая, тёплая точка. Это была не паника. Это было признание. Признание телом того факта, что дистанция между «угрозой» и «лаской» в его исполнении - это всего лишь вопрос его желания. И от этого осознания её бросило в жар, который был хуже любого страха. Это мгновение, когда вопреки всему, Дэван подаётся ещё на миллиметр вперёд, показалось ей вечностью.             — И что он сделает?  — низким голосом, язвительно интересуется он, не отрывая от неё взгляда.  — Кричи. Мне интересно. — Подначивает он, овевая ей губы дыханием.       Где-то глубоко внизу живота, вопреки всем сигналам опасности от мозга, ёкнуло теплое, предательское спазм. Не то чтобы желание, а скорее признание телом его физического превосходства - того, как легко он заполнил собой пространство, которое секунду назад было её. Её собственные мурашки по коже теперь казались не только от страха, но и от этого внезапного, дикого осознания: он - живой, дышащий, и он - здесь. Слишком здесь. Рори в очередной раз вдыхает, забывая выдохнуть. Её грудь вздымается, а взгляд, словно против её воли, скользит по контуру его нижней губы, по едва заметной трещинке на ней, и она с ужасом подумала, что он может почувствовать, куда она смотрит.       Пространство между их губами было заряжено, как провод под напряжением. Не поцелуй висел в воздухе, а сама его потенциальная возможность, сладкий, но отравленный плод. Она ловила себя на мысли, что замечает, как его ресницы - на удивление длинные и густые для парня - отбрасывают тень на скулы. Недавно признанная красота стала оружием, и она, как дура, стояла и разглядывала лезвие, вместо того чтобы отшатнуться.       — Теперь ты на моей территории. — словно вгоняя то самое лезвие под рёбра, заключает парень гипнотически тихим урчанием. — Попробуй дышать, когда я рядом, — его большой палец медленно скользнул по раскалённой щеке. — Не получится. — Он выпрямился, убрав руку, но пространство между ними не стало безопаснее.       Самое отвратительное было не в нём сейчас. А в ней. В том, как её тело, предав её, отозвалось на эту угрозу теплом и тяжестью. В том, как под рёбрами забилось что-то лихое и глупое. Как свело ноги, не давая ей двинуться, оставаясь в плену этих глаз. Она ненавидела его в эту секунду не только за страх, но и за то, что он заставил её ненавидеть саму себя за эту вспышку животного признания. За отклик на его присутствие.       Щека разгорелась сильнее, и казалось, вот-вот, мир поплывёт перед глазами. Он нарушил границу, но сделал это с такой демонстративной, почти клинической медлительностью, что это лишило её даже права на спонтанный крик. Сломал её угрозу у самого основания, доказав, что имеет на это право, а она лишь лгунья, которая и не пискнула.       Он ушел с видом победителя, заставив девушку умыться этими жалкими попытками отстоять своё право на независимость. Разбил в дребезги даже иллюзию того, что Рори способна выживать с ним под одной крышей. Наглый, заносчивый ублюдок. Ей так не хотелось воевать. Это было не то, чем мечтала заниматься Рори в свои семнадцать лет. Она хотела жить, радоваться жизни и думать лишь о будущем выпуске из школы, а не гадать каждый вечер приходя домой, будет ли сегодня у неё схватка со своим сводным братом, или на этот раз он слишком занят для того, чтобы тратить на неё хотя бы минуту своего времени.       Сделав глубокий вдох и наконец-то полностью выдохнув, Рори сглатывает ком в горле и часто моргает, понимая, что мир возвращается на круги своя. Потрёпанный, взъерошенный, но привычный. Тихий. В комнате вновь чувствуется запах свежей древесины и новенького ремонта. Снова слышатся вокруг звуки дома, ускользавшие в момент, когда Дэван был рядом. Мама хлопает дверью где-то дальше по коридору, Стив ходит за ней по пятам и рассказывает о каких-то своих планах на завтрашний день, и никто из них даже не догадывается о том, что Рори только что выпало пережить. У них двоих всё хорошо. Нормально. Они счастливы и планируют своё совместное будущее, весело споря о первой поездке куда-то в виде мужа и жены, в то время как Аврора пытается отойти от пережитого, понимая, что теперь в часть её ежедневных планов будет входить обязательный пункт о необходимости проверять периметр, прежде чем сделать шаг.       Его территория. Как чётко и однозначно он обозначил пространство, не выделив ей даже угла. А ведь всего несколько дней назад Рори гнала его из своей спальни и кичилась тем, что это всё ещё её территория. Тогда Дэван достаточно легко сдал назад, хотя и мог решиться на что-то большее. Но теперь ясно, что он не сдался. Он выжидал. Лучшего времени. Лучшего места. Нанёс удар в самый уязвимый для неё момент, сразу же выставив границы. Даже не дал времени на адаптацию начав рубить с плеча. И если это только первый день, то девушка даже гадать не хочет о том, какими будут следующие.       Комната больше не кажется ей бастионом неприступной крепости. Оборону тут прорвали, когда она ещё толком не успела её выстроить. Теперь придётся учиться существовать на обломках. Благо, человек такая тварь, что привыкает ко всему. Может не сразу, но со временем она научится. Адаптируется. Ну или просто будет первой, кто задушит его во сне подушкой.       Потной ладонью она потянулась к заднему карману, где всё это время лежал телефон. Он больше не вибрировал, видимо Калеб понял, что не получит ответа в ближайшее время и прекратил попытки. Десять непрочитанных сообщений и восемь от него. Два из них от Одри, которая была единственной, кто уже знала, что происходит, ибо Рори успела написать ей ещё в машине, как только они с мамой покинули родной дом. Подруга не надоедала вопросами. Последним сообщением от неё так и вовсе было предложение приехать на ночь к ней, если быть тут станет совсем уж невыносимо. Идея и вправду оказалась заманчивой. Особенно после того, что только что выкинул Дэван. Но уехать? Сейчас? Слишком очевидный побег. Очередной повод показать этому парню, что он победил. Она сдалась даже не поборовшись. Подтвердила все его слова о том, что он тут главный. Приняла его влияние и отступила окончательно. Уйди она сейчас, и жизни в этом доме точно не будет никогда. Этого счастья она никогда ему не подарит.       Рори плюхнулась на кровать сразу же разблокировав телефон и зависла над выбором. Оба чата ждали от неё ответа. Оба человека казались ей одинаково важными, чтобы мочь быстро выбрать, кому ответить первому. Одри была с ней слишком долго и знала слишком много, чтобы заслужить своё право быть первой. А Калеба хотелось сделать первым, ибо он, словно глоток свежего воздуха. То новое, что ни за что не хочется потерять. Но с ним, в отличие от Одри объясняться придётся дольше. Рассказать надо больше. И потому, решив наконец выйти на связь, первой кому написала девушка стала её лучшая подруга.

Здесь не так страшно, как я предполагала.

      Решив не рассказывать о подробностях, быстро напечатала девушка и отправила сообщение. Она наблюдала за значком, подтверждающем, что подруга онлайн и держала большие пальцы зависшими над экраном. Раздумывала, стоит ли написать что-то ещё или подождать, когда Одри прочитает это.

Внутри дом оказался весьма уютным.

Правда, я всё ещё не поняла, хочу ли тут оставаться.

      Недолго думая, всё-таки продолжила она писать, изливая Одри свои мысли так, словно чат с ней был её личным дневником.

Дэван живёт прямо у меня за стенкой!

Да ну?! И как?! Он уже обрадовался новой соседке, или его всё ещё нет дома? *фотография*       Зайдя в переписку, Одри начала расстреливать её кучей коротких, явно возбуждённых сообщений, прикрепляя к ним скрины из Инстаграма Эйры. Эйра отметила его. *фотография*

Он уже обрадовался новой соседке, или его всё ещё нет дома |

  Обрадовался.

Так обрадовался, что едва не подрался со своим отцом за то,

что Его величество не предупредили о пополнение семьи.

      Рори решила проигнорировать информацию от Одри по поводу Эйры. Как-то не очень хотелось рассматривать скриншоты её историй, где салон машины уже стал знакомым. Да, она была с ним всего раз. Раз, которого вдруг стало предостаточно, чтобы осознать, что она лишь одна из десятка девчонок, которых он там возил. Сколько вообще их у него было? И сколько таких же, как Эйра делали такую же однотипную фотографию вида из лобового стекла, пока он проводил с ними своё время. Нет, она не ревновала. Это было бы глупо. Но почему-то гаденькое чувство всё равно калачиком свернулось на груди из-за осознания, что она тоже там сидела. Если атмосфера не очень, может всё-таки лучше ко мне?

Нет, всё нормально. Меня он не трогает.

Это их личные разборки.

      Конечно. Не трогает, — фыркнула Рори в собственных мыслях. — Просто запугивает.       Рассказывать подруге правду сейчас не хотелось. Слишком поспешно. Придётся признаться, что она чокнутая, предпочитавшая поле боя, разворачивающееся под носом, спокойному вечеру у подруги. Но правда в том, что, если Дэван не бежит, значит она не будет. Она не слабее него.  Может не так сильна, но точно не трусиха, которая даст дёру, как он и предположил. Пусть обломится. Рори останется здесь. Более того, научится обороняться и ставить его на место так, чтобы по итогу у Дэвана не оставалось щитов, чтобы отражать эти удары. Он сам посоветовал ей не мямлить. Вот только не предупредил, что тем, кто способен её сожрать при промедление - будет он сам. Придётся сломать ему зубы. Ведь он не изгой, который может всех выжить. Она не гостья, которую можно запугать. Они оба в этой лодке. В одинаковом положении. И придётся потребовать для себя такого же права на это пространство, какое он присвоил себе.

Считай, что я попала в очень плохой ситком.

      Решает добавить девушка, надеясь, что это подобие шутки отвлечёт внимание Одри от мыслей, что Рори могла ей наврать. Кстати, о вечном.       Проглотив наживку, Одри не начала копать дальше. Рори спокойно вздохнула, наблюдая за тремя точками под имени подруги, пока та печатала. Мне Калеб писал. Спрашивал, всё ли у тебя нормально. Переживает, что ты игноришь его так долго. Он чересчур милый.

Ты что-нибудь рассказала ему?

      Удивившись, а после слегка напрягаясь, Рори села в позу лотоса, начав тарабанить пальцами по корпусу телефона, пока ждала ответа. Нет. Я подумала, раз ты ему не сказала, то и мне не надо. Просто написала, что ты чем-то занята вместе со своей мамой.

СПАСИБО!

Я всё ещё думаю, как правильно рассказать.

Не хочу так сразу вмешивать Дэвана в наше с ним общение.

Ему ли не наплевать? Я понимаю, они друзья. Но ты ведь сама говорила, что он знает о ваших родителях.

Да, но как-то не хочется писать парню, с которым начало

что-то завязываться о том,

что я теперь живу с его лучшим другом.

      Она и вправду не могла написать ему об этом сейчас. Не тогда, когда весь фокус его внимания сосредоточен на ней. Рори уверена, что узнай Калеб правду, тот же час перестанет быть просто её Калебом. Он станет посредником.  Участником треугольника. Зная своего друга, он наверняка слишком много будет думать о нём и перестанет думать только о ней. Включить Дэвана означало включить и тот факт, что может настать день и Калеб захочет поговорить с ним, чтобы осадить. Он привык заметать следы. Подчищать ту грязь, которую разводит Морроу. Она уже учувствовала в этом, когда Калеб пришёл с примирительной шоколадкой после того, как Дэван устроил «пожар». Да, это было мило. Может именно после той стычки Калеб стал больше внимания обращать на неё, но сейчас, когда он буквально переходит грань просто симпатичного парня и, кажется, на все сто начинает отвечать взаимностью на её симпатию, Аврора не хочет терять это.       Милый флирт в переписках, его внимание в школе. Всё это такое приятное и нормальное, что даже мысль о том, чтобы делить его с кем-то в момент, когда он ещё даже толком не стал по-настоящему её - пугает. Во что бы то ни стало Калеб должен остаться вне её борьбы с Дэваном. Он - её нормально. То, что есть у мамы и Стива. И Дэван не испортит этого, даже если дружит с Калебом. Она дистанцирует их друг от друга там, где они могут пересечься из-за неё. Пусть дружат отдельно. Также, как и она будет видеться с Калебом вне системы мира Дэвана. Ей не нужна их дружба. Она не грезит войти в их священный кружок и быть просто подружкой Коуста, хотя сегодняшний день в школе наверняка уже успел подтолкнуть Аврору именно к этому ярлыку. Может оно уже так, но люди со стороны не знают деталей. Не понимают, что она не хочет быть просто девушкой Калеба Коуста. Он ей, как таковой, не нужен. Она хочет быть просто с Калебом. С тем, кто пишет ей с вопросом «всё ли хорошо?» и о том, что переживает, когда она так долго не отвечает.       Думая, что написать ему, девушка пытается слишком не закапываться в своей лжи. Он ведь наверняка спросит, чем она была занята. Тут не солгать не получится, но можно обойтись полуправдой. Конечно, начинать отношения со лжи - это, как всем известно, заведомо проигрышный ход, но кто отменял ложь во благо? Если она - единственный ключ, чтобы сохранить своё нормально, Рори не может поступить иначе. Она пишет ему с вопроса. Хочет ли он погулять завтра после школы, если у них не получилось сегодня. Вытащить его из системы было верным решением. Чем дальше он будет от Дэвана, тем больше шансов, что Калеба не зацепит осколочной гранатой, если вдруг Морроу решит, что ему пора взорвать её мир к херам.       Ответ приходит минут через двадцать. К этому моменту Рори уже успела отвлечься и начать распаковывать коробки. Вибрация телефона на прикроватной тумбе привлёк внимание. Она с улыбкой взглянула на экран, увидев, что он согласен. А следующим вновь спросил, всё ли у неё хорошо дома. И Рори задумалась. Хорошо ли? В общем и целом, наверное, да. Что плохого в том, что она теперь живёт в хорошем доме с частной территорией и домработницей? Её комната в разы больше той, что была раньше, а отчим с мамой суетятся вокруг неё, явно не желая, чтобы Рори в чём-то нуждалась и показывала характер. Но вот соседство в этом самом доме… Сразу же захотелось спросить у Калеба, всегда ли его дружок такой говнистый?       Что вообще он мог рассказать про Дэвана, что помогло бы в долгую играть против него ещё и выигрывать? Калеб наверняка что-то да знает. Вот только расспрашивать его об этом, означает сделать ровно то, что Рори делать никак не хочет. Всё опять возвращается к Дэвану. Чёртов замкнутый круг, словно мир и вправду вертится вокруг засранца Морроу.       Пытаясь набросать ответ, Рори сползает на пол, прижимаясь спиной к изножью кровати и вытягивает ноги вперёд. Печатая и стирая, она громко раздраженно вздыхает и с тихим стуком ударяется затылком в деревяшку кровати. Изножье даже не скрипнуло, а Рори, смотря на потолок невольно возвращается мыслями к Дэвану, который это самое изножье шатал, проверяя. Вспоминая, как он проверял мебель, она задумалась о том, что Дэван сам похож на сложный механизм, собранный из качественных, но минималистичных деталей. Ничего лишнего. Ни грамма жира. И отсутствие груды мышц. Только каркас, сухожилия, воля. Красота гоночного болида, у которого нет бампера, — потому что он создан не для безопасности, а для скорости и риска. И так же, как тот его «Додж» под окном, он казался одновременно устрашающим и завораживающим своим видом. Отплёвываясь от собственных мыслей, понимая, что зависла, Рори морщит нос и едва не отплёвывается. Пошёл он к чёрту вместе со своей машиной и всем к нему прилыгающимся. Девушка снова смотрит в экран телефона и быстро печатает:

Дома… дома хорошо. Мама вся в переезде, я тоже…

Устала. Уже тошнит от этих коробок. Лучше скажи, куда пойдём завтра?

      Нажимая «отправить», Рори понимает, что ведь даже не соврал. Она просто утаила факт, что коробки она не собирает, а уже разбирает. И что его лучший друг оставил после себя в её голове руины одним своим появлением. Рори поймала себя на мысли, что ждёт ответа от Калеба с тем же напряжением, с которым прислушивается к звукам за стеной Дэвана. Всё, что бы он сейчас не предложил она воспримет с радостью. Возможность задержаться после школы с тем, кто действительно нравится, куда приятнее, чем сами мысли о её невольном личном поле боя. Она закрыла глаза. Завтра. Нужно было просто продержаться до завтра. А там уже будет легче. Может даже сказать правду, смотря в глаза окажется легче. Калеб ведь и так уже всё знает, просто нужен хороший момент чтобы подтвердить окончательно. Тот, когда его лучший друг не будет сидеть за стеной и напрягать, то и дело всплывая в памяти.