Узы

      Тихое щебетание птиц из открытого окна то немногое, что сообщает о наступлении утра. Уже во всю светает. В комнате не горит свет, ведь ему всегда хватает того, что приносит с собой раннее утро. Серо-голубые оттенки наступающего дня за окном вдохновляют. Свежий октябрьский ветерок едва колышет листву, от чего если прислушаться начинает казаться, что та перешептывается, наблюдая за парнем, что не спеша бродит по своей комнате. Честер никогда не закрывает шторы, так он никогда не пропустит встающее солнце и не проспит.       Стоя лицом к открытому шкафу, парень натягивает тайдсы, а следом за ними и спортивные шорты до колена, нарушающие своим шуршанием ткани тишину. Он надевает облегающую серую кофту, просовывая большие пальцы в отверстия на рукавах и тянется за фитнес браслетом на комоде. Снимает тот с зарядки и цепляет на оголенную щиколотку. Так Честер уверен, что он лучше считает показатели.       Всовывает ноги в белые кроссовки попутно глядя в окно, где серость нового дня, с ещё не показавшимся за облаками солнцем так манит. Погода обещает быть тёплой, об этом Честеру час назад сообщила метеосводка на телефоне. Он настроил уведомления так, чтобы те приходили почти одновременно с будильником в шесть утра. И пока солнце ещё не вступило в свои права, парень снимает с зарядки наушники и выходит из комнаты.       Его дом ещё спит. Ни кухарки, что приедет только через час, ни садовника. И только Честер, уходящий из дома, нарушает этот блаженный покой. Лучшее чувство в мире, за которое он готов боготворить ранние подъёмы. Никого, ничего. Один против всего мира. Как бы он не тусовался ночью, утром, при любой погоде и состоянии Честер будет спускать по этой лестнице для пробежки. Кого-то по утрам будит чашка кофе или аспирин после особо удачных ночей, его будят литры пота за час пробежки.       Он включает песню. Всегда разную, но обязательно ту, что заряжает на нужный лад. Сегодня это DMX и его бессмертное X Gon' Give It to Ya. Извечная классика его плейлиста, построенного на хип-хопе, хардкор-рэпе и R&B. Дэван любит подкалывать, что Честер единственный белый парень в его жизни, который слушает музыку так, будто вырос в Бронксе и ему это завещано по праву рождения. Но Дэвану не объяснить. Для него это просто старые биты, которые когда-то играли везде. Для Честера - это топливо, это способ разогнать кровь, это фон для драк, вечеринок и тех редких моментов, когда он остаётся один и позволяет себе не улыбаться. Это десятки воспоминаний и возможность оторваться там, где стоят запреты.       Мельком пролистывая сообщения в Snapchat прилетевшие за ночь, Честер идёт по двору, по очереди разминая ноги, сгибая их в коленях. Кто-то скидывал фотки с тусовки, которую он пропустил. Одна из тысячи девчонок на которых он подписан выложила своё селфи со смешным фильтром на лице. Честер не задерживается на её фотке. Он порой их лиц не различает, слишком много однотипных фотографий получает от разных. Некоторым в отличие от неё так и вовсе не везёт. Парень доходит до ворот раньше, чем успевает просмотреть всё и прячет телефон в чехол, что крепит на пояс. Внешний мир подождёт. Ни одна из этих девчонок никуда не денется. Сейчас есть только он и эта утренняя блаженная тишина.       Вдыхая свежий утренний воздух, он прикрывает на миг глаза, и только после сходит с места устремляется вниз по улице начиная пробежку.       Честер каждое утро совершает один и тот же маршрут. Он спускается на Уинслоу и добегает до противного оттенка желто-оранжевого дома на углу. Сворачивает на Гарден-Фолл и ещё минут двадцать прямо, пока не столкнется с невысоким белым забором впереди. Оттуда налево, где встречает свою подругу по бегу, чьего имени знать не знает. Одна и та же женщина лет пятидесяти всегда пробегает навстречу, и они кивают друг другу, словно давние знакомые, разминаясь на тротуаре у серого дома.       Шестая по счёту песня в наушниках к этому моменту уже успевает смениться, когда впервые за всё утро Честеру приходится приветливо улыбнуться. Улыбка для этой женщины искренняя, тёплая. Она получает её каждый раз, когда видит его, но даже не догадывается о том, что улыбаться по утрам Честер не любит больше всего. И нет, он не один из тех людей, которые терпеть не могут утро и готовы спустить на мир всех собак. Дело вовсе не в утре, как таковом. Дело в том, что Честер слишком много улыбается в течение дня. Порой так много, что к вечеру начинают болеть скулы. И если перед тем, как переступив порог школы приходится натягивать привычную маску можно хотя бы пару часов не растягивать губы, то он однозначно не прочь этим воспользоваться.       Бабушка в детстве говорила, что у него улыбка матери. Искренняя, широкая, всегда затрагивающая глаза, которые начинаю смеяться, искрясь. И если в детстве эта улыбка просто умиляла взрослых, готовых насыпать больше конфет в корзинку на Хеллоуин, то с возрастом, он понял, что её можно использовать, как оружие массового поражения. У всех свои способы очаровывать и получать желаемое, у Честера – это широко улыбнуться и стрельнуть теми самими искрящимися глазами. Ничего не обезоруживает людей так, как искренняя, ничем не прикрытая радость. Дружелюбие обезоруживает даже тех, кто изначально настроен скептически. Мало кто ожидает удара в лицо, когда перед этим оппонент стоит на против и широко улыбается. Ещё лучше, если в этот момент можно отпустить парочку удачных шуток и напрочь сбить столку, а после уже и с ног. И пока многие улыбаются, пряча под этой маской свою разлагающуюся личину, Честер живёт с кредо, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на уныние и враньё хотя бы самому себе. Если есть над чем посмеяться, он будет смеяться. Если его что-то взбесит, он обязательно даст об этом знать, а не будет таить обиду и вынашивать годами план мести.       Чего уж говорить о девчонках, которые тащатся от его манеры поведения, готовые за его игривый взгляд прощать то, что он уйдёт через пару часов и даже не спросит номер телефона. Секс и отношения для него всегда были словами антонимами. В них он обычно пропадает. Там нужно другое, то, чего он никак не хочет давать. Честер считает себя слишком молодым для того, чтобы растрачивать себя на одну девчонку в свои девятнадцать. Тем более, когда впереди колледж, огромный, новый виток жизни, в который он не желает войти, будучи прикованным к одной юбке.       У него были отношения. Однажды. Примерно в тот же период, когда Дэван начал встречаться с Мирандой, Честер затусил с одной из её подружек, посчитав, что необходимо оставаться на одной волне с другом. Он пробует отношения, значит настало время и Честеру окунуться в это. Но, слишком скоро выяснилось обратное. Мэдди написывала ему так часто и много, что в какой-то момент Честер начал задумываться над сменой номера. Как можно так часто спрашивать, где он есть, при условии, что они учатся в одной школе? Да, Мэдисон была красивая, ухоженная, с правильной улыбкой. От неё всегда чертовски вкусно пахло. Но почему никто его не предупредил, что в отношениях нужно не только красиво выглядеть и вовремя говорить комплименты, но ещё и отчитываться за каждый свой шаг, как будто он на условно-досрочном освобождении. Честер готов был признать: он облажался. Он думал, что отношения - это про то, чтобы проводить время вместе. Оказалось, что это про то, чтобы проводить время вместе, а всё остальное время отчитываться, почему вы не вместе. Спасибо Мэдди, что не спрашивала, в каких трусах он пришёл в школу.       Он продержался месяц. Месяц контроля, попыток быть милым и не игнорировать. Тридцать дней, за которые он успел всего пару раз переспать с ней, раз десять пережить её истерики. Истерики, которые он так и не научился понимать. Ему казалось, что, если у тебя что-то болит, ты идёшь к врачу. Если что-то не так в отношениях, ты говоришь об этом. Но Мэдди предпочитала плакать в подушку и ждать, когда он сам догадается. Он не догадывался. И это была его главная ошибка. В итоге это был месяц, за который Честер понял несколько очень важных вещей для себя. Красивыми девчонками лучше наслаждаться, не будучи в отношениях с ними. Находиться рядом он будет только до тех пор, пока его твёрдый интерес в штанах не спадёт. И если Дэван когда-нибудь скажет, что ему нужно снова «попробовать отношения», он просто пойдёт и утопится в бассейне. Потому что это было бы быстрее и менее болезненно. Для всех. Ибо ему в жизни хватает деда, который любит контролировать, отчитывать и заставлять порой чувствовать себя дерьмовым подобием своего ещё более дерьмового папашки. Если ещё и девушки рядом будут заниматься чем-то подобным, то лучше уж лишить себя жизни самостоятельно, чем кичиться, тем, что состоишь в серьёзных отношениях.       К концу пробежки тело приятно гудит. Каждая клеточка внутри оповещает о том, что утро прожито как надо. Пот льётся ручьём, и он наспех вытирает его о плечо со лба, чтобы дойти до дома и не споткнуться о собственную ногу. Лучшая часть утра подходит к концу, но вместо усталости Честер ощущает дикий прилив жизни. Шумно, жадно глотая воздух он поднимается по лестнице в свою спальню чтобы взять полотенце и принять не менее освежающий душ.       Приятно прохладная вода лупит по разгоряченной коже, заставляя каждое нервное окончание вздрагивать, посылая стайки мурашек по спине и плечам. Честер упирается лбом в стеклянную дверцу душевой кабины и часто дышит через рот. Ещё чуть-чуть и он вернётся к прежнему себе. Тому Честеру, по которому многие сходят с ума и ещё большие ненавидят. И именно ненависть, кстати, заряжает его сильнее всеобщего обожания. Приятно утирать кому-то нос. Затыкать за пояс, демонстрируя своё превосходство. В школе он король. Там он может диктовать свои правила, и наблюдать за тем, как им все подчиняются. Ему не страшны ни вызову к директору, ни отстранения от уроков. Потому что там он, Честер Уэлингфорд, и вряд ли кто-то посмеет его контролировать. Дэван был тем, кого называли «неприкасаемым». Он сын сенатора, и его боялись потому, что знали: он может не делать ничего, за него всё сделает фамилия. Его сила была в деньгах и связях, в отце, который мог решить любой вопрос быстрее, чем кто-то успевал его задать. Мало кто знал, что Дэван не обращался к отцу, но никто не мешал ему делать вид, что так оно и есть. Что звонка хватит и отец приедет подчищать за единственным сыном. Честер же был внуком человека, который тоже мог всё. Но и Честер никогда не просил деда решать его проблемы. Он в отличие от лучшего друга предпочитал не упоминать влиятельность своего деда, когда возникала необходимость. Он не хотел, чтобы за него платили по счетам. Его сила была в том, что он мог выиграть любую драку, даже если начинал её один против троих. Фамилия в его случае дала в своё время фундамент, прочный устойчивый. Но вот то, кем он является сейчас, его личная заслуга. Все знают, что Честер вспыльчивый. Он умеет быть агрессивным и бить по морде. И если Дэвана бояться за его молчание, Честера боятся за то, что никогда невозможно предугадать, что он может сделать в ту секунду, когда ему что-то не понравится. Дэван играл в долгую, молча, расчётливо, переставляя фигуры на шахматной доске. Честер играл здесь и сейчас, лицом к лицу, зубами к зубам. Он не спрашивал, не ждал, приходил и просто брал.       Мир вне стен родного дома давно был понятен Честеру. Там всё работало по простому закону: ты или тебя. И в его случае он всегда успевал первым. Но дома этот закон не действовал. Дома он не был Честером, который бьёт первым и не спрашивает разрешения. Дома он был внуком. Мальчиком, чья фамилия тяжелее, чем он сам. Тем, от кого слишком много ждут, чтобы он мог позволить себе ошибиться. В каждом углу этого места — за обеденным столом, в собственной спальне, в бассейне, где вода кажется слишком спокойной — он чувствует, как его сжимают чужие ожидания. И благо, Майлз Уэлингфорд не знает, как легко всё это может рухнуть, если внук однажды решит, что ему больше нечего доказывать.             — Доброе утро, — раздаётся хрипящий голос Майлза за спиной. — Уже вернулся?       Тихий, уверенный шаг деда нарушает тишину кухни. Точный, как швейцарские часы. Всегда в семь утра, никогда никаких опозданий. Честеру иногда кажется, что если дедушка не появится на кухне к этому часу, то он напугается до усрачки, что того хватанул сердечный приступ. Старая закалка Майлза закалила и его. Дед никогда не опаздывает и не терпит опозданий от других. Благо, Честер встаёт на час раньше него и с этим у них никогда не возникало проблем.             — Привет, — не поднимая головы от книги Честер машет рукой, зажимая меж пальцев карандаш. — Да, мне скоро уезжать. — Он выводит быстрым почерком пару слов в бланке для ответов в тесте для самопроверки.             — Опять не успел сделать всё вечером? — хмурится дедушка, склоняясь через плечо внука над его тестом.             — Тренировка затянулась, — отчеканивает Честер уже заготовленный ответ.       Не скажешь же ему, что вчера они с Дэваном проторчали на причале до глубокой ночи, перебирая в голове всё, что не выскажешь вслух. Дэвану нужно было побыть в тишине. Честеру побыть рядом. Иногда дружба - это просто сидеть и смотреть, как вода уходит из-под ног. Но дед бы сказал, что это бестолковое времяпрепровождение.             — Как твои успехи? — заслышав ответ, который всегда желает слышать, Майлз одобрительно кивает, потрепав внука по волосам.       По-доброму, по-домашнему. Дедушка всегда так делал, и может сейчас это порой раздражало, сам по себе жест отсылал парня в раннее детство, когда Майлз чаще хвалил, меньше контролировал и делал его девство прекрасным.              — Отлично, — Честер недовольно морщится из-за испорченной укладки.             — А с оценками? Я давно не видел твой табель, — Майлз садится за стол по правую руку от внука.             — А что на него смотреть, — со смешком фыркает Честер тут же потянувшись к рюкзаку, кинутый на соседний стул. — Там всё также, как и всегда. От-ли-ч-но. — Медленно произносит он, выуживая табель с оценками и протягивает тот деду.             — Тебе ещё не звонили по поводу показательного заплыва? — Принимая табель из рук внука, Майлз отодвигает от себя пустую тарелку, куда ещё кухарка не положила завтрак и достаёт из кармана футляр с очками, которые использует только для чтения мелкого текста.             — Нет, — беспечно пожимает плечами Честер, вновь утыкаясь в свой тест и свободной рукой тянется за стаканом сока.             — Чего же они тянут, — недовольно вздыхает Майлз, принимаясь изучать табель. — Скоро нужно будет подавать документы.       Честер замер с поднесённым стаканом к губам. На секунду. Потом сделал глоток, слишком большой, и сок обжёг горло. Или ему только показалось. Заплыв, документы, будущее, всё это висит в воздухе уже второй год подряд. И если в прошлом году Честер ещё мог тянуть время и только делать вид, что задумывается о будущем, сейчас же точно понимал, что не готов, но время поджимает. Он подающий надежды пловец. У него есть несколько предложений в хорошие университеты с отличной программой, которая может открыть золотые двери в мир спорта и олимпийских побед. Но одно дело плавать в школе и быть замеченным крутыми тренерами, а совсем другое выйти на профессиональную арену. Честер не знал, хочет ли он плавать всю жизнь.             — Да будто мне нужна стипендия спортсмена, — с тихим стуком ставит он стакан на стол, усердно смотря в тест.             — Может и не нужна, Честер, — отрывая взгляд от табеля, Майлз смотрит на внука, спустив очки на переносицу. — Но это показатель того, что ты способен на неё. Что ты не просто мой внук.       Майлз задерживает взгляд на Честере, надеясь, что тот посмотрит на него, но не дождавшись, снова опускает глаза в табель с оценками. Честер лишь поджимает губы. Ему отлично понятна политика деда касательно поступления в университет. Она такая же, как политика Честера на жизнь. Не обязательно светить фамилией, чтобы чего-то добиться. Вот только, что касается поступления, тут бы Честер весьма не против пойти более лёгким путём и засветить своим авторитетом, ибо их взгляды на его будущее слишком разное.       Плавание в жизни Честера занимает очень весомую часть. Он помнит день, когда дедушка записал его в секцию. Помнит свои первые тренировки и то, как пару раз едва не утонул. Первые соревнования, первая победа и первый крупный проигрыш. День, когда его сделали капитаном. Дедушка перестроил первый этаж и сделал там крытый бассейн, чтобы можно было плавать не только в школе. Плавание никогда не было выбором Честера, но его осознанным выбором стало выкладываться на дорожке. Пока другие дети проводили каникулы в летних лагерях, загородных клубах и в жарких странах, Честер плавал. Часы, проведённые в воде, уже давно не поддаются подсчёту. Честер даже не помнит времена, когда не плавал. Первые места, медали, звание капитана команды. Да, он не выбирал, каким видом спорта заниматься, но то, каким ему быть в своём спорте Честер решил сам. Дедушка никогда не заставлял его рваться вперёд и покорять вершины, для него был важен факт, что Честер не проводит всё своё время где-то, где подростку быть не следует. Но видя стремления внука, он сперва их просто поддерживал, а после решил и сам поднять их до заоблачных высот.  Да, в будущем Честера ждёт кресло деда и его бизнес, но, чтобы будущее наследство не кружило парню голову уже сейчас, Майлз Уэлингфорд хотел, чтобы у внука был свой путь.             — Почему биология хорошо, а не отлично? — Изучая оценки, Майлз тянется к кружке с кофе, поставленную перед ним только что.       Парень поджимает губы, сжав в руке карандаш. Он надеялся, что эта оценка среди множества других затеряется и не придется держать за неё ответ. К тому же, Честер никогда не понимал, что плохого в одиноких четверках, если большую часть времени всё идет идеально.             — Мне пришлось пропустить пару уроков, — спокойно отзывается парень.             — И в чем же была причина? — Так же спокойно интересуется Майлз.       В том, что твоя биология мне уже осточертела. Также, как и всё то, что ты с меня вечно спрашиваешь, — отвечает про себя Честер, нервно водя карандашом по бумаге.       Если покорённые вершины в плавание были решением Честера, то учиться на отлично было строгим правилом. Оно не оспаривалось, как непреложный обет. Ты либо учишься так, чтобы не возникало вопросов, либо будешь получать по полной программе за каждую оценку. Этот пунктик в воспитание у дедушки почётно делил первое место наравне с тем, что Честеру нельзя связываться с плохими компаниями. Тут загвоздок не было, Честер с ними действительно не связывался, но был нюанс. Он одну из таких компаний основал. Но об этом дедушке лучше не знать, и пока, за все года, что Честер отрывается вне дома, тайну удаётся весьма удачно хранить. В ином же случает, парню грозил пожизненный домашний арест без возможности условно досрочного.             — Уроки перенесли со вторника на четверг, а по четвергам ведь…             — Хорошо, — перебил его Майлз кивая.       Храни Господь тренировки, когда те накладываются по времени на уроки и Честер пропадает в бассейне. Обычно тренер всегда пытается подстроить их тренировки так, чтобы те не накладывались на основное расписание, ибо даже несмотря на то, что ты приносишь школе золотые медали, ты не имеешь права отставать от основной образовательной программы. Но иногда, когда накладки всё-таки происходят, Честер всегда выберет заплыв, нежели просиживать задницу там, где ему особо ловить нечего, а тренер, может и закатит глаза, но чаще всего постарается уладить конфликт с администрацией по поводу прогула. Может, мистер Кэллахан и не хотел становиться соучастником в прогулах Честера, но тому выбора не давали, ибо кто в здравом уме позволит медалисту иметь проблемы с учёбой. И таких, повязанных с Честером учителей достаточно, чтобы в случае чего, Майлз Уэлингфорд никогда не оказался в кабинете директора за отвратительное поведение своего «идеального» внука.  Ибо кто сказал, что шантажировать и заключать сделки можно только с учениками.       Миссис Холт с испанского делала вид, что не замечает его пустое место за партой, потому что Честер носил ей кофе и печенье на каждый урок в течение нескольких месяцев после того, как она пригрозила вызвать деда. Мистер Колин с математики просто махнул рукой, когда понял, что Честер решает задачи быстрее, чем он успевает объяснять. Миссис Митчел так и вовсе пытается не смотреть в его сторону, ведь у неё с ним совершенно другая история, которую оба утопили на дне, но оба прекрасно знают, что, если та всплывёт, она не отделается простым увольнением с работы.  И в этом смысле тренеру даже повезло, Честер не играет на его нервах тем, что у них была случайная, совершенно незаконная сексуальная связь, или не прибегает к другим, хитроумным вариантам склонить его на свою сторону, Честер просто отлично плавает, и Кэллахану не остаётся иного, как быть в одной связке с ним.          Смотря в табель, дед видит просто хорошие оценки. Они правдивы, выпытывать их просто за красивые глаза Честеру не интересно. Слишком просто и опасно, ведь настанет день, когда на их основе всё равно проверят его знания. Но Майлз не подозревает, где ещё помимо учёбы Честер применяет свой ум. Как он изощряется просто для того, чтобы держать деда как можно дальше от школы и его мира в целом.             — Ладно, — в надежде улизнуть из дома, пока дед не нарыл ещё чего, Честер воспользовался затянувшейся тишиной за столом.       Он быстро проставил ответы в тесте, скинул всё в рюкзак и поднимаясь со стула залпом допил сок из стакана.             — Я пошёл, — дно стеклянного стакана звонко ударилось о деревянную поверхность стола. — Сегодня пятница, я планирую задержаться. — Пользуясь тем, что дед всё ещё умаслен табелем с хорошими оценками, извещает его Честер.       Он отходит от стола спиной назад, не выпуская из поля зрения дедушку и надеется на то, что он не организует ему ещё один допрос о том, где он планирует провести свой вечер пятницы.             — Только давай не до утра, — отзывается Майлз откладывая табель в сторону и поднимая глаза к внуку. — И позвони в приёмную комиссию. Надо убедиться, что они про тебя не забыли.             — Ага, — широко улыбаясь. Честер закидывает рюкзак на плечо. — Я тебе позже напишу.       Всё тело словно выдыхает из-за облегчения. Не спросил. Конечно, спроси он, у Честера уже готов ответ. У него они всегда готовы. Но лучше пусть не спрашивает, так проще уходить и не думать.       Он выходит во двор, перескакивая через ступеньки, крутит на указательном пальце брелок от машины и чувствует, как понемногу этот день затягивает его в свой водоворот.  На телефоне уже висят уведомления от Дэвана. Проснулся. Честер пролистывает их, уже сидя за рулём. Там ничего нового. Пара матов, проклятья по поводу утра и несколько дебильных картинок, которые он нарыл ночью в интернете, но сразу не отправил. Выкради кто-то их переписку и могут счесть обоих умалишенными имбецилами. Там нет чего-то по-настоящему стоящего и компрометирующего хотя бы одного из них.  С обеих сторон эта переписка похожа на то, словно они кадрят друг друга, но оба не заинтересованы в этих отношениях и потому отвечают без должного интереса. Тысяча «спишь?» от Дэвана и сотни «отвали» от Честера, которые Дэван встречал с упорством маньяка, продолжая заваливать друга мемами снижающими IQ обоих ниже плинтуса. Это похоже на брак, где оба уже давно не любят друг друга, но разводиться лень. Тысяча «спишь?», сотня «отвали», и ни одного «как дела?», потому что они и так знают, что дела у обоих хреново, просто привыкли делать вид, что это не так. Ну или же у Дэвана просто миссия в этом мире доводить лучшего друга до белого каления ещё до восхода солнца. И если бы дело было только в Дэване. Честер всегда с большой охотой вёлся на эти ночные переписки, словно девочка, которую долго уламывать не пришлось, она уже сдалась, хотя в начале и пыталась играть в неприступную. В ответ он всегда находил, что скинуть более интеллектуально отсталое, чтобы не сдавать позиции. Ибо ни один не признавал поражения. А их дружба держалась на вечном «нет, ты идиот» и негласном «но ты мой идиот».       Из динамиков полилось родное Usher - DJ Got Us Fallin' in Love и Честер не смог сдержаться чтобы не начать пританцовывать. Плечи сами собой вошли в ритм, а на губах появилась улыбка. Дэван ещё что-то написал, но Честер уже не смотрел на экран, наслаждаясь неспешной поездкой до школы и утренним октябрьским солнцем, пригревающим через лобовое стекло. Осень, официально его любимое время года во Флориде. Жара уже не убивает, но ещё можно не думать о том, что пора одеваться теплее.       Левая ладонь скользит по рулю круговыми движениями, пока, смотря в зеркало заднего вида, Честер с ленивой вальяжностью сдаёт назад, выезжая со двора. Конечно, находясь за рулём настолько серьёзной машины, как Камаро, лучше оставаться предельно собранным, но Честер так хорошо управлялся со своим маслкаром, что порой преднамеренно пренебрегал излишней сосредоточенностью. Они с Дэваном оба были ценителями тяжелых, в какой-то степени опасных машин, требующий от водителя максимальной концентрации, но, если всю жизнь бояться, что конь сбросит, никогда не почувствуешь, как ветер свистит в ушах. Своего коня Честер уже давно оседлал. Сначала прокат. Десятки часов, проведённых за рулём и привыкание к габаритам. Показательный заезд для деда, чтобы доказать, что он достоин машины, которую хочет. Честер всегда старается не упоминать, как практически стоял на коленях, вымаливал Майлза согласиться на что-то круче типичного в их краях Ауди А8, которые поголовно скупают родители для своих детишек. Как и всё прочее, его Камаро досталось Честеру кровью, потом и часами уговоров. Он уверен, если бы дед упирался дольше, то он бы уже пришел к нему с презентацией, которые он так любит обсуждать на совещаниях. Но, его тёмно-синий монстр уже пару лет урчит под ним, а презентация так и осталась незаконченной на компьютере. И осознание того, что он обладатель одной из самых крутых тачек в школе приятно греет душу.       На Додж Дэвана многие пускали слюни, но Честер не был из числа этих людей. Да, он мог по достоинству оценить машину лучшего друга, но тяжелый и крупный Хеллкат никогда не привлекал его так, как влекли лёгкие и аэродинамичные Камаро. За рулём у Дэвана Честер чувствовал, как смерть то и дело дышит куда-то в затылок, а пересаживаясь в свою малышку, он ощущал себя дома. Так же легко, как и в воде. Он знал её лучше, чем любую девушку, с коей его когда-либо сводила жизнь. С закрытыми глазами знал все расположения деталей под капотом и по лёгкому шуму в салоне мог угадать, что с ней не так. Любая девушка имела полное право ревновать Честера к машине, ибо столько внимания он не уделял даже себе, сколько дарил ей. Потому и мог позволить себе расслабиться и просто плыть по течению, пока укрощённая под капотом мощь повиновалась ему на все сто процентов.       Водить его никто не учил. Отец не успел. Да и вряд ли бы стал. У них были другие темы для разговоров, которых никогда не случилось. Так что Честер учился сам. На служебной машине деда за руль которой впервые сел в четырнадцать. Рано, без позволения, но он всё ещё с гордостью вспоминает, как уволок ключи у личного водителя и чуть не снёс веранду на заднем дворе, пока пытался выехать к воротам. Дед лютовал так долго, что в какой-то момент Честеру показалось, что он никогда в жизни не увидит права, но уроки продолжились. Теоретическое заучивание правил дорожного движения. Тихая практика на машине, которую личный водитель деда позволял брать под его личным присмотром. На ошибках, на синяках, на пустой парковке торгового центра. И когда пришёл момент покупать первую, свою, Камаро стала его первой настоящей победой не над соперником, а над собой. Условием было не гонять. И тут, конечно, произошла осечка, но, в оправдание себя, Честер готов хвастануть перед дедом тем, что ни разу не попадал в аварии. Он всегда знал, что делает. Как и когда прибавляет скорость и никогда не влезает туда, где не уверен в трассе.       На школьной парковке уже собирался народ. Ничего интересного, ничего нового. Всё те же лица, те же люди, которые знают его, а он не помнит каждое третье имя. Команда по баскетболу почти в полном составе, несколько парней провожают его машину взглядом, а Честер не может скрыть того, какое почти оргазмическое удовольствие ловит каждый раз, когда его машина становится предметом чужих воздыханий. Он специально едет чуточку медленнее, чем мог бы, позволяя им во всей красе восхититься габаритами своей малышки, пока паркуется задом к сетчатому забору. Люди могут не восхищаться им самим, но пока они так смотрят на его машину, Честер считает, что выиграл эту жизнь.       Дэвана ещё нет. Место рядом пустое. Не удивительно. Этот сгусток негативной энергии последнее время всегда приезжает позже обычного. А вот Калеб уже тут. Стоит, сунув руки в карманы брюк и с лёгкой улыбкой на губах смотрит в телефон Рори, пока она увлечённо что-то показывает ему на экране. У них на парковке не было каких-то особых правил или привилегированных мест, каждый ставит машину куда захочет, но у них троих негласно всегда были одни и те же места. Теперь же Калеб всё чаще парковался около этого белого неприметного и совершенно девчачьего лексуса, через лобовое стекло которого было видно, как словно повешенный, на зеркале заднего вида висит то ли зайчик, ли ещё какая-то плюшевая хрень.  Уже неделя прошла с того момента, как Калеб официально встречается с Рори. И Честеру по большему счёту глубоко наплевать на его личную жизнь, но он всё ещё не может успокоиться после того, как в прошлую пятницу Дэван рвал и метал, когда этот кидок бросил их и уехал с Рори на свидание. Это ничего, во времена Миранды, Дэван тоже отшивал их обоих ради своих свиданок, но он никогда не дистанцировался так открыто. Хотя бы в школе, но Дэван не изменял им и их дружбе, а этот полностью переключился на неё, предпочитая подружек своей девушки своим собственным лучшим друзьям. Если Честера в очередной раз спросят, почему он так скептически относится к отношениям, он просто укажет на Калеба, являющего собой ярчайший пример, во что превращаются годы дружбы, когда рядом появляется юбка, способная из нормального парня сделать щенка на поводке.       Что Калеб, что Дэван. Эти двое могут заводить хоть тысячи отношений, сам этот факт Честера действительно никогда не заботил. Больше на одного человека в их тусовке, или их опять трое, неважно. Но вот это. Когда из их трио остаётся дуэт. Честер простить не может. У него есть принципы. Дружба - это святое. И если ты выбираешь девушку вместо друзей, ты нарушаешь кодекс. Он защищает свою дружбу. Ему не всё равно на то, что происходит внутри их круга. А сейчас происходит разлом. Калеб дистанцировался, Дэван в бешенстве, а Честер между ними, ощущая себя грёбанным Питером Паркером, пытающимся удержать несущийся вперёд поезд. Он не наплевал на Калеба, никогда не сможет, но он разочарован. И злится не на Рори, а на друга, который просто…             — Эй, рыжий! — Запихав своё разочарование от происходящего как можно глубже, Честер поправляет лямку рюкзака на плече и первым подходит к Калебу. — Чего на сообщения не отвечаешь? — Вопрос совершенно риторический, Честер видел одну блондинистую причину молчания Калеба у того под боком.       Был вариант остаться в машине, ибо на деле, ему так хотелось, чтобы Дэван, чёрт возьми, приехал прямо сейчас, весь заранее взбешённый, и к херам разрушил эту сладкую идиллию между ними. Да, подло, ибо, что? Он разве не может порадоваться за лучшего друга, когда тот так счастлив? Мог бы, если бы Калеб не начал первым. А Дэван умел ставить на место, возвращать всё на круги своя, низвергая до хаоса, а потом возрождая из пепла. Но, разница между тем, чего хотел Честер в глубине своей души, и что делал в итоге заключалась лишь в том, что, когда Дэван срывается сам, Честер просто делает вид, что не сумел сдержать поводок, а специально стравливать друзей, делая всё только хуже не в его правилах. Не зря же он отвечает за очарование в их хромом трио.             — О, — Калеб отвлекается от телефона девушки и с громким хлопком и приветливой улыбкой пожимает руку Честеру. — Я сначала не увидел, потом решил, что момент упущен. — Оправдался он с совершенно нелепым подобием вины на лице.        На губах Честера расплылась ещё более широкая улыбка. Конечно, он не увидел, а как иначе. Внутри закипело раздражение, которому ни в коем разе нельзя давать выход. Будь это не Калеб, Честер бы уже взорвался, ведь обычно не славится своей сдержанностью. Обычно, они с Дэваном стоят в совершенно других позициях. Тот долго копит, и обрушается, словно землетрясение. Погибнешь, но если не в эпицентре, то тебя просто добьёт остаточной волной. А Честер, подобно цунами, накатывает резко и сметает всё на своём пути. Теперь цунами, готовым прорвать плотину был Дэван, а Честер не знал, когда земля содрогнётся от него самого.       Он оглядел девчонок, стоявших рядом с Рори, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то не связанное с Калебом и его появившейся невнимательностью. До Рори, он никогда в жизни не обращал на этих троих внимания. Обычно Честер общался с девчонками своего возраста, ибо тот небольшой опыт, который он получил от общения с теми, кто хотя бы на пару лет младше, не был вдохновляющим. Теперь же ему практически против воли приходилось делить своё пространство с ними, ибо одна из них мало того, что была сводной сестрой лучшего друга, так ещё и начала встречаться со вторым лучшим другом. Селена стояла немного поодаль, явно не заинтересованная в общение с ними всеми, то и дело залипая в свой телефон. Её он знавал и раньше, она встречается с Саймоном, ярым моралистом из баскетбольной команды. Их с Саймоном взгляды на жизни слишком разные, но все, кто вращаются в спортивных кругах хотя бы через одного, но знакомы друг с другом. Поэтому, лицо Селены было знакомо Честеру больше прочих. А вот вторая. Кнопка, едва достающая ему до середины груди. Смутно, но прокручивая в голове воспоминания, Честер понимает, что она и раньше всегда мелькала где-то на периферии, когда он начинал обращать своё внимание на Рори, но вот с именем были загвоздки. Как не старался, вспомнить его не получалось.             — Очаровательно, — усмехнулся Честер, пытаясь проглотить язвительные нотки в голосе, переводя взгляд на Рори и двух её подружек. — Кудряшка Сью, ты хоть иногда следи за ними, а то так растворятся друг в друге, и потеряем друзей. — Встречая глазами с Селеной, он подмигивает ей, замечая, что та с утра тоже особо не в духе, из-за чего ему стало жизненно необходимым уколоть её.             — Очень смешно, придурок, — оторвав взгляд от телефона, с лёгкой язвительной улыбкой обращается к нему Селена. — Ревнуешь, что тебя все кинули? — Бросила она ему, но в её взгляде вместо язвительности, Честер вдруг увидел облегчение.       Она словно выдохнула, когда появился парень, и совершенно законно смогла переключиться. Словно он был тем, кто имел право нарушить эту чересчур приторную идиллию, где она чувствовала себя лишней и пряталась за телефоном. Честер не стал думать, оказался ли он прав в догадке. Он просто усмехнулся, принимая её «придурка» как должное.             — Да если бы, — фыркнул он, пряча руки в карманы брюк. — Увидел ваши скучающие лица и решил, что просто обязан осчастливить вас своим присутствием. — Медленно скользя глазами от Селены к Калебу, продолжал Честер: — А то я же знаю, что Калеб теряется в окружении таких красоток, а мне не впервой справляться с несколькими сразу. — Подмигнул он Селене.       Девушка изобразила рвотный позыв, имитируя, что суёт себе два пальца в рот, но Честера привлекло отнюдь не это. Где-то сбоку, куда он меньше всего смотрел раздался тихий, на миг, показавшийся ему смущенным, смешок. Он перевёл взгляд на девушку, которая практически не подавала признаков жизни с момента, как он подошел и усмехнулся сам. По румянцу, проступившему на бледных щеках, он осознал, что она поняла шутку и её искренний смешок пришелся ему по душе больше, чем язвительность Селены и закатанные Рори глаза.             — Видали, а кнопка оказывается в теме, — качнув головой в сторону мелкой, Честер улыбнулся шире.             — Что? — ошарашено выдала черноволосая, явно напуганная и одновременно удивлённая тем, что он говорит о ней.        Большие, тёмно-карие, почти чёрные глаза метнулись к нему и ускользнули от его взгляда так быстро, что это выбила Честера из колеи. Он привык к долгим, томным, иногда игривым взглядам со стороны женского пола, а тут секундный ошарашенный выстрел и пустота. Он даже не успел установить контакт, как девчонка уже смотрела на во всю хихикающую Рори и словно посылала ей какие-то убийственные сигналы, очень очевидно игнорируя его. Опешив, Честер даже потерял на миг нить их разговора, не придумав ответ.             — Не обращай на него внимание, Одри, малыш просто не привык, что столько девчонок разом и не вокруг него, — воспользовавшись запинкой Честера, добивает его Калеб. — Не переживай, мы и тебе найдём подружку. — Протяну руку, он сочувствующе похлопал Честера по плечу.       Малыш, рыжий придурок действительно назвал его так. Его, который выше на добрых 15 сантиметров, не говоря уже обо всём остальном. От молчаливого ступора не осталось и следа, Калеб сам развязал эту войну, и Честер с удовольствием втянулся, выбросив из головы маленькое недоразумение, пошатнувшее основание его мира, полностью переключаясь на скалящего, довольного собой Калеба.             — А у него она уже есть, — подключилась Селена и кивнула подбородком за плечо Честера.       Дэван. Честер понял это быстрее, чем обернулся. Выпрямившаяся, словно по щелчку пальцев, Рори дала ему все подсказки. Она помялась на месте, неосознанно подошла ближе к Калебу, и Честер усмехнулся про себя, забавляясь её реакцией на его лучшего друга. Что там происходило у них дома, для него – потёмки. Дэван говорит мало, а когда рассказывает, там сложно уловить всю суть за потоком льющихся матов и жалобами на вечную очередь в ванную. Но, было интересно наблюдать за перепалками этих двоих, даже если это приходило к нему из рассказов Морроу. Они вдыхали жизнь в его серые будни.       Честер лениво повернул голову в сторону, заезжающего на территорию парковки автомобиля, и махнул Дэвану рукой. Светло-карие глаза прожгли его пристальным взглядом, будто Честер был пойман с поличным на территории врага. Вот только рано было записывать его в предатели, когда он, на вражеской территории разнюхивал всё то, до чего сам Дэван из-за своего гнева дотянуться был не в силах.             — Кстати, — не отворачиваясь от компании и лишь поменяв положение головы, с довольной, счастливой улыбкой продолжая следить взглядом за серым Доджем, резко сменил Честер тему. — Может затусим сегодня вечером все вместе? Пятница как никак. — Повернул он голову обратно к Калебу.             — Я пас, — опять уткнувшись в телефон, подняла Селена руку. — Не возбуждает тусоваться в твоём обществе, Уэлингфорд. Слишком много тестостерона.             — Могу поделиться им с Сайманом, если там не хватает, — легко парировал он, продолжая в упор смотреть Калебу в глаза.       Мир содрогнётся, если узнает, но сейчас Честера мало волновало, присоединятся ли к ним девчонки этим вечером. Его взгляд бросал вызов исключительно Калебу. Честер ждал только его ответа, и в тайне надеялся на то, что тот всё-таки вспомнит, где его очень ждут. Его тёмно-зелёные глаза буквально кричали: ну же, давай, не подведи, Коуст. Не заставляй меня разочароваться в тебе ещё больше. Селена что-то возмущённо выдохнула, но Честер даже не уловил сути. Калеб молчал, покосившись на Рори, а та лишь неуверенно пожала плечами. Он советовался? С ней? Серьёзно? Честер едва не прыснул от прокатившийся в груди волны разочарования. Упрашивать лучшего друга вернуться к ним, парень счёл ниже своего достоинства. Он тут не за тем, чтобы показать Коусту, как они без него тонут. Он им не спасательный круг. Если Калеб сомневается. Если решил, что теперь его интересует абсолютно другое, Честер не станет унижаться и пытаться переубедить его. Решение остаться с ними так же добровольно, как и покинуть их.             — Ладно, — вновь встретившись с глазами Дэвана, стоявшего у своей машины в одиночестве, Честер подавил разочарование и снова натянул маску улыбчивого чеширского кота. — Вижу, мамочка не отпускает. — Фыркнул он, поворачиваясь к Рори, принципиально теперь не обращаясь к Калебу напрямую. — Как надумаешь, позвони. Знаешь, где нас искать. — Он смотрел на Рори, но обращался к Калебу, всем своим видом демонстрируя, будто она и вправду главная в их отношениях и теперь, чтобы выцепить друга гулять, нужно заходить через неё.       Как ещё унизить мужское достоинство, толком не сказав ничего прямо? Просто всем своим видом покажи, что он каблук.             — Девчонки, — Честер не даёт Калебу даже вставить слово. Видя, как он открыл рот, парень просто переключается на подружек Рори. — Было приятно скрасить своё утро в вашей компании. — Всё с той же улыбкой он пятится назад, подмигнув Селене и переводя взгляд на Одри, которая снова бросила на него лишь мимолётный взгляд и неуверенно кивнула на прощание. — Ещё увидимся, — адресовав это прямо ей в лицо, он разворачивается на пятках и вальяжно направляется к Дэвану, не вынимая рук из карманов.       Прямая спина, ни одного оборота головы. Честер умел держать лицо, когда внутри всё кипело. Во дворе всегда куча народу. Десятки голосов и сотни историй. Здесь, как в улье, всегда что-то происходит. И больше обычных сплетен, люди чаще предпочитали обсуждать и обсасывать то, что происходило с ними тремя. Минусы всеобщей известности. Один неверный шаг, и каждая сволочь это обсудит. Меньше всего Честер хотел, чтобы шептались про то, как их дружба дала трещину. Сам он в неё не верил. Или же не хотел верить. Просто был готов всё списать на временное помутнение рассудка у Калеба и точно такое же у Дэвана. Иначе, он не понимал, как можно так легко похерить то, что связывало их годами.             — Не смотри на меня так, словно я устроил твоей семье Судную ночь, — с улыбкой встречая прожигающий взгляд Дэвана, Честер остановился перед ним. — Я просто позвал их затусить с нами.       Парень стоял, прижимаясь задницей к двери своей машины и продолжал пилить друга хмурым взглядом исподлобья. Сейчас Дэван казался в разы ниже Честера, благодаря своей позе, но это никак не мешало ему выглядеть угрожающим. Челюсти крепко сжаты, желваки то и дело ходят под кожей, а скрещенные на груди руки посылают нервные импульсы прямо в ритмично напрягающиеся бицепсы. Кажется, ещё мгновение и он сорвётся.             — Да похер, — вопреки предположениям Честера, Дэван одним вздохом сбросил с себя всё напряжение и лениво оттолкнувшись от водительской двери, выпрямился. — Погнали? — Небрежно кивает он в сторону здания школы.       Честер на секунду замер, сканируя его лицо в поисках подвоха. Не нашёл. Или не успел, Дэван уже развернулся к школе, давая понять, что разговор окончен. В такие моменты ему хочется врезать по морде. Слишком гордый, слишком закрытый. Его будто ничего в этом мире не трогает, но Честер та знает, как Дэван срывается. И лучше бы это случалось, как постепенный сброс энергии, а не ядерная бомба.             — Дэв! — Обегая пару девчонок, которые непойми откуда взялись в коридоре прямо на его пути, Честер лавирует между ними, нагоняя друга. — А давай сегодня ко мне? — Закидывая руку ему на плечи, он начинает ритмично мять его напряженное плечо.       Может, внешне Морроу и само спокойствие, его скованное тело выдаёт всё то, что он в себе носит. Честер давит пальцами на связки, тянущиеся от плеча к шее, пытаясь разбить узел. Дэван не дёргается, не сбрасывает его руку, а просто вздыхает, замедляя шаг под его рукой. Хороший знак, учитывая, что он просто мог скинуть руку и опять закрыться в себе.             — Прости, — голос Дэвана звучит глухо, почти безразлично, но Честер чувствует, как под пальцами расслабляется одна мышца за другой. — Я, всё ещё предпочитаю девчонок. Твоя задница не вписывается в мои планы на вечер. — Наконец, на губах появляется знакомая язвительная усмешка.       Честер на секунду замирает, а потом тихо смеётся, прикрыв глаза и опустив голову. Этот знакомый тон, один из лучших сигналов, которые мог подать ему Дэван.             — Ну надо же, ожил. — Он крепче сжимает его плечо. — А я уж думал, тебя окончательно подменили. — Радостно трясёт он его, впиваясь пальцами в ямочку над ключицей.       Хуже гневного Дэвана может быть только безжизненный Дэван. Таким, Честер видел его всего несколько раз в жизни, но и тех хватило с лихвой, чтобы больше не желать повторения.             — Не дождёшься, — Дэван наконец поворачивает голову, и в его светло-карих глазах мелькает что-то похожее на усталую благодарность. — Ладно. Сегодня к тебе. Но если твой дед опять устроит допрос о моих планах на жизнь...             — Скажем, что мы планируем совместное будущее, — перебивает Честер, и его губы расплываются в привычной ленивой улыбке. — В бизнесе по распространению дури и подпольных абортов. Он отстанет быстрее, чем ты успеешь моргнуть.       Дэван фыркает, почти смех, почти живой.             — Ты идиот.             — Кто бы говорил, — парирует Честер и, выдержав театральную паузу, добавляет уже другим, вкрадчивым тоном: — Кстати, о планах на вечер. Ты так и не рассказал. Только честно.             — Что? — Дэван смотрит прямо перед собой.       Рука ощутила, как плечо под ней вновь напряглось, и Честеру пришлось всматриваться в профиль лица друга, чтобы попытаться понять, от чего вдруг он мог снова начать закрываться.             — Ну то, как у вас с Эйрой. — Честер поигрывает бровями. — Ты её частенько куда-то увозишь, она потом снапчат разрывает постами с видом из твоей тачки. — Он мягко толкает его бедром в бедро, желая выудить хотя бы тень улыбки на лице парня. — Выглядит многообещающе. — Продолжая разминать напряженное плечо, он медленно ведёт друга по коридору, не обращая внимания на людей вокруг.       Дэван молчит несколько секунд, и Честер замечает, как его челюсть едва заметно напрягается. Эйра никогда не вызывала подобных эмоций. По большей части Дэвану было на неё плевать. Он вообще после Миранды стал довольно пассивным в отношении девушек. Гулял с кем-то время от времени, никогда не завязывал ничего серьёзного и в целом начал напоминать Честеру его самого с этими романами на одну ночь и без единого сообщения на утро. Ему даже казалось, что, гуляя на стороне, будучи с Мирандой, Дэван был живее, чем после того, как они расстались. Но говорить о том, что Миранда была его единственной любовью, у Честера тоже язык не поворачивается. Для этого он был свидетелем чересчур большого количества сцен. Она скорее, была подтверждением его статуса популярного парня, чем любовью всей жизни.              — Всё путём, — коротко бросает Дэван спустя минуту, не глядя на друга.             — Путём? — Честер недоверчиво прищуривается. — Это всё, что ты мне скажешь? Ни впечатлений, ни разочарований? — С отвращением морщит он нос.             — О, а то будто бы ты сам не знаешь всех этих подробностей, — губы Дэвана кривятся в подобие усмешки, пока он пихает Честера под локти немного сильнее, чем изначально планировал. — Ты между прочим…             — Я – это я, — закатывает глаза Честер, перебивая. — Я столько могу рассказать, что при случае, она застрелит меня. — Пиная носком кроссовка какую-то невидимую соринку под ногой, усмехается парень. — А ты другой. Я видел, как ты на неё смотрел. Я думал, вы уже...             — Думай меньше, — перебивает Дэван, но в его голосе нет привычной резкости. Только глухая, усталая отстранённость.             — Оу. — Честер убирает руку с его плеча и суёт обе в карманы. — Понял. Не срослось. — Морщит он нос, глянув на парня с прискорбным выражением лица.             — Я не говорил, что не срослось, — Дэван поправляет лямку рюкзака, и этот жест кажется слишком нервным для него. — Просто... нечего особо рассказывать. — Вздыхает он, продолжая бездумно сканировать глазами коридор и людей, что потоком плывут навстречу. — Всё как у всех.       Честер внимательно смотрит на друга, считывая каждое микродвижение. Дэван врёт, или, по крайней мере, недоговаривает. Но Честер слишком хорошо знает, что, когда Морроу закрывается, выбивать правду силой бесполезно. Только хуже сделаешь.             — Ладно, — Честер поднимает руки в примирительном жесте. — Не сегодня, так завтра. Или послезавтра. Эйра терпеливая, если дело того стоит. — Решив не копаться в этом, и уж точно не копать себе яму допросом, к которому лучший друг явно не готов, Честер хмыкает.             — Дело того стоит, — слишком быстро отвечает Дэван и бросает быстрый взгляд в сторону пустого ряда шкафчиков, мимо которых они всегда проходят по несколько раз на дню.       Честер подавляет улыбку. Он не знает, что именно пошло не так, и чем могла разочаровать его Эйра, если у них вообще что-то было. Или же Дэван сам где-то налажал, но Честер видит, что друг грузится сильнее, чем хочет показать.             — Приходи сегодня, — мягче напоминает ему Честер. — Принесём пива, закажем пиццу, и я не буду задавать глупых вопросов про твои любовные неудачи.       Может, он и понимал, что рыться в голове лучшего друга практически невозможно, если тот сам не захочет открыть рот. Но вот не попробовать вытащить его в привычное, слегка раздраженное, но при этом спокойное расположение духа, Честер просто не мог. Дэван был ему дороже любого другого человека, с которым он когда-либо пересекался или имел что-то общее. А таких в целом у Честера было не много. Дедушка, как единственный родственник, с которым он держит связь, и Дэван. Его отдушина из совершенно другого мира. Того, где он может быть самим собой. И сейчас, когда единственный человек, способный вытащить его из совершенно любого состояния откровенно нуждается в поддержке сам, Честер просто не может остаться в стороне.             — У меня нет любовных неудач, — цедит Дэван, бросая на Честера убийственно недовольный взгляд.             — Конечно, нет, — Честер хлопает его по спине, пытаясь снять напряжение. — Ты - само совершенство. Просто приходи, ладно? — Приподнимает он брови, и его взгляд теряет всякую игривость, приоткрывая для Дэвана правду о том, что на самом деле Честер озабочен его недовольством.       Дэван молчит несколько секунд, а потом коротко кивает:             — Договорились.       Честер убирает руку с его спины, и они вместе сворачивают в коридор, ведущий к кабинетам. Со стороны, два обычных парня, обсуждающих обычные дела. И только Честер знает, что сейчас он выиграл маленькую, но важную битву. За то, чтобы его лучший друг не взорвался. По крайней мере, до вечера. Служить громоотводом для Дэвана Морроу было работой, за которую Честеру не платили ни цента. Но каждый раз, когда он справлялся со своей задачей на все сто двадцать процентов, парень чувствовал себя на вершине мира. Покажите ему человека, который может утихомирить Дэвана вместо него, и Честер уступит ему место на Олимпе, но таких просто не существовало. Разве что… нет. Там другие методы воздействия и другие рычаги влияния. Человек, невольно вплывший в памяти Честера, обладает совершенно иным авторитетом. Тот не ходит по минному полю и не ищет наименее болезненные для Дэвана точки соприкосновения. Он просто заходит в комнату и говорит то, что думает. Атака в лоб, выливание ушата воды, и, если после этого Дэван всё ещё не приходил в себя, удар по морде. Честер видел это однажды. И с тех пор знал: если дошло до этого, значит, он сам уже упустил свой этап сдерживания. И Дэвана требуется перезагружать более безжалостными методами. Честер и сам порой побаивался его больше деда. И благо, крайне редко попадался ему под руку.       Сейчас, к счастью, обходится без кровопролитий, и номер, хранящийся в его телефонной книге на быстром наборе, может и дальше оставаться крайней мерой. А единственной проблемой оставалось то, что с Дэваном никогда не понятно, когда грань будет пересечена.       Они разошлись каждый у своих кабинетов. Дэван направо, Честер налево. Урок за уроком, перемены. День пролетал стремительно. И, к счастью, спокойно. Никто не взорвался, никто не устроил сцену. Калеб делал вид, что всё нормально, Дэван, что ему всё равно, а Честер, что не замечает их обоих. Уроки, перемены, тренировка, всё слилось в один монотонный поток, который он перенёс на автопилоте. За обедом к ним присоединились другие парни, с которыми они обычно сходились ради того, чтобы весело провести выходные. И к удивлению Честера, даже Калеб сидел с ними. Не ясно правда, что повлияло на это сильнее. Рори, превосходно понявшая намёк про ошейник на шее Калеба, или сам Калеб, оскорблённый намёком на то, что он под юбкой, но факт оставался фактом: Коуст сидел с ними за одним обеденным столом. Не считая напряжения, ощущаемого Честером каждым волоском на руках, Дэван и Калеб даже сумели относительно нормально поговорить друг с другом. Конечно, ни один, ни второй не упоминал и не намекал на причины того, почему они вдруг стали меньше общаться друг с другом. Всё их общение строилось исключительно на отстранённых, бездушных темах, подкрепляемых короткими взглядами в сторону друг друга, но Честер впервые за две недели сумел хоть немного сбавить оборону и просто расслабиться.       Окончательно выдохнуть удалось лишь ударившись затылком о кожаный подголовник в своём Камаро. Честер сжал руль до момента, пока костяшки не побелели. Закрыл глаза и медленно выдохнул через нос, перед этим набрав полную грудь воздуха. По-хорошему, имел он все эти школьные драмы, в которых приходилось учувствовать. Больше предпочитая их разжигать, Честер проклинал дни, подобные этому, когда он не был зачинщиком, а разгребал чужое дерьмо. Будто своего не хватает.       Все эти люди, проходящие перед его машиной, даже не догадывались о том, как сейчас он им завидует. Счастливые мрази, не разрывающиеся между двумя друзьями, когда у одно между ног зудит, а второй не может смириться с… наблюдая за проходящими мимо совершенно разными группками друзей, Честер зацепился взглядом за Рори, смеющуюся со своими подругами и нахмурился. Блондинка была так увлечена оживлённой беседой, что даже не заметила, как стало предметом его пристального взгляда. Какого хрена Дэван бесится? Эта Рори учится с ними хренову тучу времени, и до того, как их родители объявили о совей свадьбе, её даже не было в их жизни. Она младше их на два года, они никогда не пересекались ни на тусовках, ни через общих друзей. Честер так и вовсе познакомился с ней лично в ту ночь, когда уволок её с крыльца ресторана. Но Дэван. Мог ли он быть знаком с ней дольше, чем знает её Честер? Они не похожи на людей, имеющих общее прошлое. Рори обняла девчонку с короткими тёмными волосами, всё ещё находясь в блаженном неведение. Честер запамятовал имя второй. Калеб точно говорил, как её зовут, но тогда он был слишком сосредоточен на друге, а сейчас сосредоточен на феномене этой симпатичной блондинки, столь яркое появление которой в жизни его и его друзей, Честер проглядел и пытался сопоставить факты, никак не бьющиеся между собой.       Кусая щеку с внутренней стороны, он смотрит как Рори улыбается, прощается с обеими, и не мог отделаться от странного ощущения, что в этой картинке чего-то не хватает. Или кого-то. Дэван никогда не говорил о ней. До переезда, ни слова. А теперь, взрывался при одном упоминании. Честер не знал, что именно связывает этих двоих, но был уверен, что-то связывает. И это «что-то» было сильнее, чем просто сводные брат и сестра. Мысль кольнула где-то в затылке, но Честер быстро её отогнал. Девчонки уехали на сером Лексусе, и Рори осталась одна. Она мялась у машины Калеба, и выглядела мило взволнованной. Интересно, хотя бы одна девчонка ждала его с таким же нескрываемым предвкушением, с которым Рори сейчас ждёт его друга. Совсем не та мелкая язва, с которой он порой сходился в шуточных перепалках, более мягкая. Привлекательная. Честер глянул на часы на запястье. У Дэвана ещё урок, а у него возможность выцепить её, пока не пришел Калеб.       Он облизал губы, от напряжения. Вздохнул полной грудью, мысленно отругав себя за то, что опять влезает туда, куда ему не надо, и дёрнув ручку двери, выскользнул из автомобиля.             — Красотка! — Балансируя ногой на подножке и закинув руку на крышу, Честер приветливо улыбнулся, заметив, как Рори вздрогнула от неожиданности. — Одна тут?             — Также, как и ты, — Рори улыбается, увидев его и делает шаг ближе к нему.       Честер оценил, как без единой задней мысли Рори сделал этот шаг по направлению к его машине. Будто он совершенно не опасен. От части, для неё может быть и да, но это лишь из-за того, что уже два других его друга мысленно поубивали друг друга из-за неё. Но, будь она свободна, Честер бы не посоветовал ей так наивно доверчиво воспринимать его обаяние. Признать, что его глаз вполне мог упасть на неё при других обстоятельствах не так уж и трудно. Она всегда двигалась с лёгкой, неосознанной грацией. Каждый шаг, каждый поворот головы, каждая улыбка. Честер поймал себя на том, что следит за изгибом её талии, за тем, как свет падает на ключицы, виднеющиеся из-под расстёгнутого воротника школьной блузки, как ткань серой юбки обтягивает бёдра. Это не было вульгарно, просто… очень женственно. От её доверчивости у него пересохло в горле. В её глазах не было ни капли кокетства. Ни намёка на то, что она понимает, какое впечатление производит. Рори просто была рада его видеть. И это было самым опасным. Честер привык к девушкам, которые знают себе цену и торгуются. А она… она просто была. И от этого хотелось её так же просто взять. Но нельзя. Потому что она, не его. Но никто не запрещал ему оценивать то, что и так было перед глазами. Красивые длинные ноги, сочные бёдра, за которые при желании можно крепко схватиться. Когда она распускает и завивает свои длинные светлые волосы, так и вовсе становится похожа на ангела, который случайно забрёл на вечеринку к грешникам и теперь не знает, то ли креститься, то ли танцевать. А это лицо с невинного вида голубыми глазами, когда она улыбается ему так, как сейчас. Честер бы определённо попытал удачу, если бы не обладал достаточно крепкими моральными убеждениями, или не отступил в ту ночь, когда она уже пошла с ним на вечеринку к Эйре.             — Я жду твоего брата, — усмехнулся он, медленно спустив обе ноги на асфальт и обогнув дверь, захлопнул её.       Микроудар тока, прошелся по Рори от его слов, и Честер это заметил, она повела плечом. Интересная реакция на упоминание Дэвана, которой он осознанно не предал весомого значения, но сделал в голове пометку.             — А я твоего друга, — возвращая себе улыбку, она смущённо поправила волосы, явно всё ещё стесняясь говорить о том, что встречается с Калебом.             — Какое совпадение, — Честер смотрел ей в глаза, медленно обходя машину.       Он нарочно не делал никаких резких движений. Замер у капота, вальяжно сел на самый край и, приглашая, похлопал ладонью рядом с собой. Двигался с той лёгкой, текучей грацией, от которой у девчонок подкашивались колени. Даже самые недоверчивые всегда велись на эту его ленивую, хищную игру. Потому что в ней не было фальши. И ни капли напряжения, они всегда чуяли его за версту. А когда чуяли, переставали доверять. Честер не давал им такого шанса.             — Не одного и того же человека ли мы ждём? — Слегка склонив голову на бок, он внимательно следил за тем, как Рори помедлила, обдумывая, присесть ли рядом, но, очарованная всё тем же его обаянием, в итоге сдалась и села к нему на капот.       Честер знал ответ на свой вопрос, но не мог упустить возможности поиграть с ней. Рори села достаточно близко, чтобы он смог уловить лёгкий свежий аромат её духов, но достаточно далеко, чтобы со стороны это не выглядело так, будто их можно в чём-то уличить.             — Нет, расслабься, — хихикнула она, наблюдая, как он откидывается назад, опираясь руками о синий капот.             — Значит, нам не судьба сегодня вечером оказаться у меня дома, — ветер подул в их сторону и Честер ярче уловил запах её духов.       Волосы девушки долетели ему до лица, и поморщившись под её весёлых смех, он помог убрать их обратно, стараясь сильно не касаться пальцами её кожи. Рори всегда была тёплая на ощупь, сколько бы раз Честер её не касался и это запоминалось. Но без нужды, он желал исключить все возможные, даже случайные прикосновения не желая блуждать по территории, ему не подвластной.             — А ты приглашаешь? — Рори виновато убрала волосы резинкой, чтобы больше они в него не летели и села в пол-оборота, чтобы лучше видеть его лица.             — Естественно, — фыркнул он, словно она и сама могла догадаться до столь очевидного. — Девушки моих друзей, мои девушки, или как там говориться.             — Честер! — Рори тихо засмеялась, покачав головой. — Там говорится совершенно не так. — Прикрывая рукой рот, она пыталась сдержать хохот. — Ты извратил всю фразу.       Наблюдая, как от смеха трясутся её плечи, Честер усмехнулся уголком губ. Он знал, что фраза звучала совершенно иначе, но не мог отказать себе в удовольствие рассмешить её. С Рори, на удивление, ему всегда было легко. Она не кокетничала, не флиртовала, даже когда он открыто флиртовал. С ней можно было быть собой. Это подкупало. Всё, что она от него ждала, компанию для совместного времяпрепровождения, а он был готов её предоставить.             — Я сделал её лучше! — Парировал он, слегка толкнув её колено своим и тут же получил толчок в ответ.       Рори продолжала улыбаться, наконец отпустив любое напряжение, которое всё ещё ненароком могло между ними сохраняться. Ему тоже стало легче дышать в этой тишине. Сама по себе она хорошая девчонка. Ему искренне нравилась. И не только как объект для его сексуальных фантазий, на том поле он уже себя похоронил. Но вот как человек, с которым можно вести беседу и при этом быть уверенным, что она не заглядывает в рот, потому что он Уэлингфорд. Такое между ним и девчонками практически никогда не происходило. Каждая, попадающая в поле его зрения рано или поздно оказывалась под ним. Это было как закон всемирного тяготения – неоспоримый факт. Но, в своё время, Дэван очень технично вывел её из-под обстрела и теперь Честер мог сидеть вот так вот, на капоте своей машины и слушать, как она смеётся над его глупыми шутками и при этом не ожидает продолжения в горизонтальной плоскости.             — Как дела с Калебом? — На волне той лёгкости, что родилась между ними с тихим выдохом, аккуратно спрашивает Честер. — Я утром мог показаться немного резким, прости, если задел. — Он наклоняет голову к ней и переводит взгляд на её лицо.       Стараясь оставаться таким же мягким, парень не смотрит долго. Не пытается её взглядом и не настаивает на ответе. Он просто смотрит, желая показать ей, что ему действительно интересно. Рори вновь смущается, опуская глаза к своим коленям и с лёгкой улыбкой покусывая нижнюю губу, вздыхает.             — Хорошо, — на выдохе, едав слышно произносит она.             — Правда? — Стараясь не нарушить момент, так же тихо уточняет Честер.             — Да, хорошо, — найдя в себе смелость, Рори слегка сжимает край капота пальцами и поднимает глаза. — Очень хорошо. — Искренне улыбается она.             — Я рад, — Честер кивает, не улыбаясь ей в ответ.       Она счастлива, и он искренне рад, что хоть кому-то эти отношения приносят удовольствие. Он в свою очередь находится совершенно по другую сторону её счастья. Он видит закулисье, где его друзья едва здороваются друг с другом. Где один делает вид, что ничего не изменилось, а второй уже мысленно двести раз закопал первого одним только взглядом. Смотря на очевидную красоту Рори, Честер вполне способен понять раздор Калеба и Дэвана. Но копая глубже, он хочет понять, почему тот вообще произошел. Раньше никогда такого не бывало. Они втроём прекрасно знают правила. Девчонки друзей – табу. Дэван действительно никогда не проявлял интереса к Рори, а Калеб был первым. Тут Честер готов встать на сторону Коуста. Но раз Дэван реагирует не так, как предполагалось, он должен это делать, то больше, чем занимать чью-то сторону, Честеру хочется докопаться до сути.             — А дома дела как? — Плавно меняет он тему, надеясь, что она не почувствует подвоха. — Как подготовка к свадьбе?             — Дома всё вверх дном, — фыркает Рори с лёгким раздражением. — Я официально ненавижу свадьбы. — Положив руку на грудь, заявила она.       Попалась. Сама того не осознавая, девушка только что не услышала щелчок капкана, в который наступила. Честер легко улыбается, смотря на неё, но она даже не подозревает, как он ликует в душе от того, что она не соскочила. Хвала его обаянию и умению раскрепощать любую.             — Всё так ужасно? — Он нарочито небрежно закидывает руку ей на плечо и слегка трясёт, словно разделяя её негодование.             — До рвоты. — Поддаваясь её тряске, Рори снова улыбается, поворачивая голову к нему. — Мама с ума сходит, Стив скачет вокруг неё и пытается совместить работу с этой бешеной суетой, а Дэван… — Девушка вдруг резко замолкает, словно последнее вырвалось непреднамеренно. — Ну, — откашливается она, меняясь в лице. — Ты, наверное, и так уже всё знаешь, чего рассказывать.             — О, поверь, — он фыркнул, игриво ущипнув её за плечо. Рука так и осталась свисать с её плеча. — Он рассказывает мне не абсолютно всё. И, мне очень интересно услышать что-то новое из чужих уст, — продолжая подталкивать её к разговору, Честер в прямом смысле начал аккуратно стукаться своим плечом о её плечо, покачиваясь вместе с ней.             — Да что рассказывать, — взмахнула Рори руками. — Дэван - это Дэван, — её маленький носику морщится и Честер едва сдерживается от хохота. Не сказав толком ничего, она очень чётко описала его лучшего друга. — Он просто бесится, когда я рядом, — Рори пожимает плечами, вдруг продолжая. — Даже когда не смотрит, я чувствую. Как будто я сделала что-то не так. Как будто я перед ним виновата.       Честер молчит. Это не похоже на Дэвана. Дэван либо игнорирует, либо атакует. Но чтобы так, заставлять кого-то чувствовать себя виноватым без причины?             — А ты виновата? — тихо спрашивает он.       Рори резко поворачивает голову, и в её глазах что-то мелькает. Всего на секунду. А потом она улыбается, но улыбка выходит кривой.             — В чём? — она смеётся, но смех звучит натянуто. — В том, что моя мама решила выйти замуж?       Честер не верит ей, но улыбается в ответ. Давить он не стал. Но запомнил. Убрал руку с её плеча, откинулся назад, опираясь на капот, и уставился куда-то в сторону парковки. Дав ей время выдохнуть. Дав себе минуту переварить.             — Ладно, не парься. Дэван бесится на всех, это его суперсила. — Он встаёт с капота, потягивается. — Но, если он реально переходит границы, ты скажи. Я с ним поговорю. — Поворачиваясь к ней, подмигивает парень.       Рори смущённо хихикнула, явно тронутая тем, что он готов за неё заступиться. Это правда, но возможно, она не так невинна, какой её видит Рори. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих, Честер знает это правило лучше многих. Но сейчас, когда тонет буквально Титаник под название его дружба, он готов броситься спасать этих утопающих всех разом.             — Ты хороший, — сказала она вдруг.             — Я очаровательный, — поправил он, щёлкнув её по носу, словно ребёнка — Запомни разницу.       Она фыркнула, принявшись потирать нос, и напряжение между ними рассосалось, как дым. Но Честер знал, этот разговор не закончен. Он просто отложен до лучших времён             — Кстати, — с мягкой, почти нежной улыбкой смотря на то, как она потирает нос сидя на его капоте, Честер суёт руки в карманы брюк и вальяжно раскачиваясь с пятки на носок, решает вдруг уточнить. — Как зовут ту девчонку, которая, — он замолкает, пытаясь подобрать правильное слово.       Но когда слово не находит, Честер вытаскивает руку из кармана и обозначает её рост в районе своей груди ладонью.             — Одри, — с лёгким, хитрым прищуром отвечает Рори. — А что? — Она не отводит от него пытливого заинтересованного взгляда.             — Ничего, — беспечно пожимает Честер плечами, вновь пряча руки в карманы и продолжая раскачиваться. — Просто, подруги девушек моих друзей…             — Твои подруги, — с улыбкой закончила она, качая головой. — Честер, даже не думай.             — Что?! — Возмутился он, глянув на неё с приподнятыми бровями.             — То! — Парировала она. — Ничего не думай. Никогда. Обидишь Одри, и я тебя кастрирую. — Всё с такой же невинной улыбкой произносит она.       Прыснув со смеху, он сделал шаг ближе к ней и коснулся её коленей своими. Вот эта черта Рори заводила его ещё больше, чем большие очаровательные глаза. Язвительность, скрытая за нежной улыбкой. Эта девушка по своей сути была не так невинна, какой могла показаться глупцу, и Честера это цепляло.             — Как грубо, — притворно закатил он глаза, будто бы она оскорбила его. — Я даже не планировал. Да и вообще, я самый безобидный из всех, кого ты встречала в своей жизни. — Лжет он с очаровательной улыбкой, подстатье ей.             — Всадник апокалипсиса ты, Уэлингфорд, и ты прекрасно об этом осведомлён, — закатила она глаза протянув руку и ущипнула его за рёбра.       Собираясь открыть, было рот, чтобы продолжить завязавшийся спор, Честера прервал знакомый голос.             — Рори!       Оба так увлечённые своей шутливой перепалкой, они не заметили, как Калеб оказался во дворе. Честер ощутил эти недовольные, вибрирующие нотки в голосе друга, и ещё больше удостоверился в них, когда Рори чересчур резко убрала руку от его рёбер, словно не в шутку щипала его только что, а трогала за член прямо во дворе школы и их поймали. Отступая назад, Честер не меняется в лице. Улыбка становится ещё шире, когда он поворачивается к Калебу, краем глаза видя, как Рори спрыгивает с капота. Он в отличие от неё не считает себя пойманным хоть на чём-то. Ему не за что оправдываться и не от чего бежать.             — Чувак, ты так не оставляй её, — кивает он на Рори, смотря Калебу в глаза. — Украдут, неровен час, и что делать будешь?       Решив принять на себя весь удар ревности Калеба, Честер ненароком делает шаг вперёд, загораживая Рори от обзора Коуста.             — Ну, думаю, от тебя эта угроза точно не возникнет. — Спокойно отзывается Калеб, прослеживая взглядом, как Рори выходит из-за плеча Честера и идёт к нему.             — Скажи спасибо, что это был я, — подтверждает Честер, с весёлой улыбкой продолжая заговаривать рыжему зубы.       Когда в дело вступает девчонка, Честер знает, что лучше не уповать на годы дружбы, если ревность уже застелила глаза. Он не дурак, понимает, как возможно они выглядели вдвоём на пустой парковке, но Честер искренне обидится, если Калеб хотя бы на миг допустит, что он способен поступиться своими принципами и иметь хоть какие-то виды на девушку лучшего друга. Калеб молчит несколько секунд, вглядываясь в лицо друга. Честер выдерживает этот взгляд без труда, ему нечего скрывать.             — Ладно, — наконец произносит Коуст, и напряжение в его плечах слегка спадает. — Увидимся.       Он кивает Рори, и та, бросив на Честера быстрый, почти виноватый взгляд, скользит мимо него к машине. Честер не провожает их взглядом. Он косится на серый Додж Дэвана, который всё ещё стоит на парковке. Тот смотрит на него своими фарами, словно тоже всё это время участвовал в их диалоге. Благо, сам хозяин ещё не пришёл, иначе от этого столкновения, Честер бы точно не смог так легко отделаться. Слишком много ревнивых людей вокруг, слишком много напряжения.             — Пока, — бросает он в спину Калебу и, не оборачиваясь, идёт к своей машине тихо фыркнув себе под нос.       Дэван в блаженном неведение рассчитывает на спокойный вечер с пивом и пиццей, а Честер уже планирует его допрос с пристрастием насчёт одной блондинки, неосознанно вбивающей клинья межу ними тремя.