──── Мама знает лучше ────
24 июня 2024 г., 12:23
Хогвартс, Шотландское нагорье
— Алая лента, — прошептала девочка горгулье, охраняющей вход в кабинет директрисы. Как она узнала пароль? Просто небольшое преимущество от того, что ее зовут Оливия Минерва Снейп. Ее рука слегка дрожала, когда она подняла кулачок, чтобы постучать в огромную дверь, но не успела она это сделать, как дверь со скрипом открылась, пропуская ее в просторный кабинет, заполненный портретами давно ушедших директоров и директрис. — Профессор МакГонагалл, могу я войти? — спросила она. — Входите, — раздался изнутри по-матерински теплый голос старой ведьмы. Директриса посмотрела на Оливию со смесью любопытства и беспокойства. — Чем я могу помочь вам сегодня, мисс Снейп? Глаза Оливии встретились с глазами МакГонагалл. Глубоко вздохнув, девочка сказала: — Я не хочу показаться высокомерной или проявлять неуважение, но могу я воспользоваться вашей каминной связью, чтобы позвонить домой? Директриса выгнула бровь. — У вас что-то срочное, мисс Снейп? — Вполне. Вы же знаете, я бы не спрашивала, если бы это было не так. Ложь. Частично. — Семья — это действительно уважительная причина. Приятно видеть молодую ведьму, желающую поддерживать связь со своими родными. — Откуда-то из комнаты донесся мужской голос. Оливия обернулась, окинула взглядом помещение и остановилась на портрете Альбуса Дамблдора. — А, вот и она, — снова заговорил портрет Дамблдора. — Кто-нибудь говорил вам, как вы похожи на свою бабушку Эйлин? — Я слышала это раньше. На самом деле, много раз. Волшебник на картине усмехнулся. — Семейное сходство — удивительная вещь. Я чувствую, что вы обладаете тем же духом, что и ваш отец. Действительно, неплохое сочетание. Оливия уже собиралась вырыть яму в полу и зарыться в нее, когда МакГонагалл наконец заговорила. — Ну ладно, Оливия. Можешь использовать камин, чтобы связаться со своими родителями. Оставь бедняжку в покое, Альбус. — Спасибо, директриса, — улыбнулась девочка. Подойдя к камину, Оливия достала палочку и произнесла заклинание «Муффлиато», после чего взяла горсть летучего пороха и бросила ее в огонь. — Резиденция Снейпов! — воскликнула она. Пламя с ревом ожило, и Оливия просунула голову в камин. С другой его стороны виднелся кабинет отца. — Мама? Гермиона сидела в кресле с книгой в руках. Теплая улыбка озарила ее лицо, когда она увидела свою девочку. — Лив? Боже мой! Какая неожиданность! — улыбка слегка померкла. — Все в порядке? О нет! С тобой что-то случилось? С Лео? — Нет, мам, у нас все в порядке. Все в порядке. В основном. Я… Я хочу поговорить с тобой о других вещах. О… девчачьих штучках. Оливия надеялась, что ее мама не видит, как она покраснела в этот момент. — О… О девчачьих штучках? Например… судороги при месячных? Твой отец забыл отправить тебе зелья для месячных? — Нет, мам! — Оливия закатила глаза. — Дай мне сказать, прежде чем торопиться с выводами. — Прости, дорогая. Пожалуйста, скажи, что я могу для тебя сделать. Девушка беспокойно затеребила свои пальцы. — Прости за резкость. Просто… Это касается моих лучших друзей. Я думаю… Мне кажется, я их ревную — их обоих. Гермиона удивленно вскинула брови, но кивнула, побуждая дочь продолжать. Глубоко вздохнув, Оливия рассказала маме обо всем: от дуэли с Эдгаром до предстоящей хэллоуинской вечеринки, о разговоре с Альбусом и тех смешанных чувств, которые он у нее вызвал. Гермиона изо всех сил старалась сосредоточиться на подростковом драматическом аспекте истории, а не на академических успехах своего ребенка и на том, как у нее кружилась голова от восторга. — Я даже не знаю, влюблена ли я вообще в кого-нибудь из мальчиков, мам. Я никогда не чувствовала к ним ничего особенного. Но когда я вижу их с другими девочками, у меня кровь закипает. Это сбивает с толку. — Дорогая, тебе всего тринадцать, и ты переживаешь свою первую влюбленность. То, что ты чувствуешь, совершенно нормально. У меня тоже была первая влюбленность, когда я была в твоем возрасте, — призналась Гермиона. — В моего учителя ЗоТИ. — Пожалуйста, не говори мне, что это был… — О, нет! Нет, детка! Даже самые ужасные проблемы с отношениях с моим папой не заставили бы меня влюбиться в твоего отца, когда я была его студенткой, — Гермиона с гримасой покачала головой. Оливия хихикнула, радуясь, что мама пытается поднять ей настроение. — Ты считаешь меня эгоисткой или самовлюбленной? Это неправильно — так себя чувствовать? — спросила она. Гермиона мягко улыбнулась, желая быть рядом с дочерью. — Ты не эгоистка, Лив. Понимание своих чувств — часть взросления. Ты просто пытаешься разобраться во всем этом. Оливия кивнула, опустив глаза. — Если бы кто-то из мальчиков пригласил тебя, — продолжала Гермиона, — ты бы согласилась? — Я не знаю. Возможно. Я думаю, что больше всего меня ранит осознание того, что это никогда не было возможным, потому что они считают меня неприступной. — Не будь так строга к себе, дорогая. — Это правда, мама. Альбус сам это сказал. — Процитирую твоего отца: этот мальчик — болван. И ты не должна дуться из-за того, что он говорит. Я думаю, тебе все равно стоит пойти на вечеринку. — И провести весь вечер, сидя как неудачница? — О, пожалуйста, Альбус и Скорпиус могут быть твоими лучшими друзьями, но я знаю, что у тебя есть и другие друзья. Ты должна пойти, развлечься и хорошо провести время. А потом ты сможешь решить, как поступить со своими чувствами. — А что, если я решу отбросить их в сторону и никогда больше не вспоминать об этом? Гермиона насмешливо хмыкнула. — Однажды я сказала себе то же самое о своих чувствах к твоему отцу. Оливия застонала, но вскоре это переросло в смех, который она разделила с мамой. — Спасибо, что выслушала меня, мам. Мне просто нужно было выговориться. — Ты всегда можешь рассчитывать на то, что я тебя выслушаю, хорошо? В любое время и в любом месте. Я всегда буду рядом с тобой. Я люблю тебя, моя малышка, — мягко произнесла Гермиона. Девочка кивнула, соглашаясь с тем, что только что сказала ее мама. — Я тоже тебя люблю, мама. Мать и дочь попрощались и закончили разговор. Девочка отошла от камина, отменяя действие наложенных глушащих чар. Директриса МакГонагалл подняла глаза от своего стола, выражение ее лица смягчилось. — Надеюсь, ваш разговор с Гермионой был полезен, мисс Снейп? Оливия кивнула, на ее щеках проступил румянец. — Да, директриса. Мама обнимает вас. — О, Гермиона, всегда такая милая. Нужно как-нибудь пригласить ее на чай, — МакГонагалл любезно улыбнулась. — Прошу прощения за любопытство, но я не могла не заметить, как ты управляешься с Муффлиато. Отличная работа, Оливия. — Спасибо, директриса, — застенчивая улыбка девочки стала шире от похвалы. Конечно же, портрет Дамблдора снова заговорил, его сверкающие голубые глаза были устремлены на Оливию. — Мы и не должны были ожидать меньшего. Талант глубоко заложен в вашей родословной. — Спасибо, профессор Дамблдор, — застенчиво ответила она, склонив голову. — Еще раз спасибо, директриса МакГонагалл. Оливия поспешила выйти из кабинета, мысли вихрем проносились в ее голове.***
Большую часть дня ей удавалось избегать своих друзей, но когда она направлялась к квиддичному полю, они заметили ее. — Оливия! — она услышала голос Скорпиуса, окликнувшего ее. Повернув голову, Оливия увидела, что они с Альбусом сидят под деревом, которое они неофициально назвали своим, еще будучи первокурсниками. Она помахала мальчикам, натянуто улыбнулась, но не стала отвечать на их зов и, повернувшись, продолжила свой путь. — Хм… что это было? — спросил Скорпиус. Альбус нахмурился. — Понятия не имею, — соврал он. Скорпиус опустил плечи и снова сосредоточился на книге, которую держал на коленях. Альбус не отрывал взгляда от исчезающей фигуры Оливии, думая о том, как все исправить.***
Лондон, Великобритания
— Повернись, — приказала Гермиона. Джулиан стоял посреди гостиной, пока мама обтягивала его ярко-фиолетовой тканью. Ведьма отмеряла и вырезала детали для его костюма на Хэллоуин, и, хотя она была полна решимости сделать его особенным ради своего сына, из-за живота ей было немного трудно передвигаться. — Ой! — мальчик запротестовал, когда его укололи острой булавкой. Гермиона погладила его по щеке. — Прости, мой дорогой. Я почти закончила, давай я сначала сниму с тебя это. — Можно мне теперь пойти поиграть в мяч? — спросил мальчик, пока мама помогала ему выпутаться из ткани. — Ты сделал домашнее задание? — Нет… еще… — наклонил он голову набок, зная, что благодаря его привлекательности ему сойдет с рук почти все. — Тебе лучше сделать все домашние задания к ужину, хорошо, молодой человек? А пока можешь идти, — сказала она, слегка шлепнув его по попе. Мальчик пискнул и захихикал, убегая на задний двор поиграть. — И никакого мяча в доме! — Предупредила Гермиона. Не прошло и минуты, как входная дверь открылась, и с довольной ухмылкой на лице вошел Северус. — Смотрите-ка, кто пришел домой пораньше! Ты хорошо провел… Гермиона не успела закончить свой вопрос, как Северус схватил ее за талию и крепко поцеловал в губы. — Вау… — единственное, что она смогла сказать, почувствовав легкое головокружение, когда муж отпустил ее. — Ладно, есть ли причина для такой романтики? — Разве мне нужна причина, чтобы проявить любовь к своей прекрасной жене? — ответил Северус дразнящим тоном. Гермиона выгнула бровь, глядя на него. Он откинул голову назад и искренне рассмеялся. — Позволь мне просто сказать, что бренд «Снейп» очень, очень скоро начнет продвигаться за границей. Глаза Гермионы расширились от радости. Встав на цыпочки, она заключила его в объятия. — Северус! Это невероятные новости! Я так горжусь тобой! — Горжусь нами, — поправил он. — Я бы ничего не смог сделать без твоей поддержки. Спасибо за то, что была моей опорой. Гермиона засияла. — Нам нужно отпраздновать! — И мы это сделаем, — ответил Северус. — Где Джулиан? Мы везем его в кинотеатр смотреть фильм, а после подбросим до площади Гриммо. Поттер согласился присмотреть за ним и оставить на ночевку, так что мы можем провести ночь в одиночестве. — Подожди… когда ты видел Гарри? — Сегодня. В Лютном переулке, — бесстрастно ответил он. Гермиона уперев руки в бедра, отступила от него на шаг. — И что мой муж делал в этом чертовом Лютном переулке? — Он собирался купить это, — сказал он, указывая на небольшой пакет в своей руке, — для тебя. Ведьма взяла у него пакет и бросила на мужа подозрительный взгляд, прежде чем отвернуться. Обняв ее сзади, Северус уткнулся носом в изгиб ее шеи, его руки скользнули вниз, чтобы обхватить ее бедра. Гермиона задрожала, её ноги стали похожи на желе. Открыв пакет, она обнаружила внутри крошечные черные кружевные стринги. Белье было таким крошечным, что, казалось, что его нельзя надеть. Возможно, именно в этом и заключалась его привлекательность. Гермиона зашипела, когда Северус прикусил мочку ее уха. — Какой ты порочный, Северус Снейп. Он хихикнул. — О, любимая, ты еще ничего не видела.***
К девяти часам Снейпы сидели друг напротив друга за столиком в своем любимом ресторане. Наблюдая за тем, как Северус делает глоток вина, Гермиона не могла не найти эту сцену завораживающей. Она заметила, как дернулся его кадык, когда он пил вино, как он закрыл глаза и облизал губы, наслаждаясь вкусом. Этот мужчина был поистине завораживающим. — Что? — спросил он, раздраженный тем, что от ее пристального взгляда его щеки запылали от смущения. Гермиона ухмыльнулась. — Просто думаю о том, как мне повезло, что самый красивый волшебник на Земле принадлежит только мне. Северус покачал головой. — Говорят, любовь слепа. — Может, и так… но у меня есть глаза. И мне действительно очень нравится то, что я сейчас вижу, — подмигнула она ему. Северус до сих пор не мог понять, как эта ведьма может принадлежать ему. В этот вечер она выбрала платье, которое так красиво подчеркивало ее тридцати двух недельную беременность. Оно выглядело как более скромная версия того, в котором она была на их первом «свидании». Тогда именно Гермиона пригласила его на ужин. Поначалу Северус отнесся к этому скептически, но в ту секунду, когда он увидел, что она приближается к столу в обтягивающем маленьком черном платье, которое так восхитительно подчеркивало ее изгибы, словно подарочная упаковка подобранная специально для него, он понял, что пропал. — Хм… приятно знать, что я произвела хорошее первое впечатление, — прокомментировала Гермиона с игривой улыбкой на губах. Северус опешил, поскольку даже не почувствовал, как она вторглась в его мысли. — Убирайся из моих мыслей, ведьма, — сказал он, разрывая зрительный контакт. Гермиона хихикнула. — Прости. Иногда так хочется узнать, что творится в твоей хорошенькой головке. — Да ну? — в его голосе прозвучали опасно сексуальные нотки. Восстановив связь между их сознаниями, Северус перенес ее в ту же ночь, о которой было его предыдущее воспоминание, но в гораздо более откровенный момент. Обнаженная Гермиона сидела на нём. Ее груди подпрыгивали в воздухе, когда она скакала на нём, безжалостно насаживаясь на его член так, словно завтра не наступит. — Да! Вот так! О, черт! — Простонала она. — Я хочу почувствовать вас всего! Гермиона покраснела при виде того, как ее юное «я» теряет голову от вожделения и, как сумасшедшее, умоляет Северуса кончить в неё. Это была ночь многих первых раз: первый раз, когда они занимались сексом; первый раз в ее жизни, когда она испытала оргазм; первый раз, когда она почувствовала, каким невероятно притягательным может быть Северус Снейп. Выскользнув из его мыслей, Гермиона заерзала в кресле, потирая бедра. — Это грязная игра, муженек, — сказала она, делая глоток воды, в попытке успокоить нервы. — Не начинай ее, если не можешь смириться с последствиями, жена, — Северус наклонил голову, его взгляд потемнел. — Ты надела подарок, который я тебе принес? — Да, он на мне, — она ухмыльнулась ему. — Хотя я думаю, что ты ошибся с размером, потому что… Голос Гермионы резко оборвался, когда она почувствовала жужжание. Каждая клеточка ее тела замерла. Северус продолжал тупо смотреть на нее с легкой ухмылкой на лице. — Что… Северус, что ты делаешь? — Ее голос задрожал, когда жужжание усилилось. Частота вибраций все ускорялась и ускорялась. Краем глаза Гермиона заметила, как он щелкнул пальцами, и одновременно с этим пульсирующие ощущения усилились. Мерзавец. — Северус, что ты со мной делаешь? — прошептала она. — Ты знала, что у «Еженедельника ведьм» есть онлайн-форум? — он небрежно сделал глоток вина, смакуя его. — Там много тем с советами, как оживить обстановку в спальне. Жужжание в ее промежности посылало восхитительные волны удовольствия по всему ее телу. — И с каких это пор у нас есть проблемы с разнообразием в постели? — Гермиона стиснула челюсти, впиваясь ногтями в края стола. — О, у нас их нет. Но лично мне, как очень стеснительной личности, всегда было трудно с публичным проявлением любви. — И прикрепить вибрирующий амулет к трусикам своей беременной жены, которая едва может контролировать свой мочевой пузырь, — это по-твоему лучшее представление о проявлении любви на публике, Северус Снейп? Северус фыркнул. Быстро щелкнув пальцами, он заставил вибрацию яростно жужжать на ее клиторе. С ее губ сорвался визг. Гермиона была потрясена. Ее взгляд заметался из одного конца ресторана в другой, выискивая не заметил ли кто-нибудь их маленькую сцену. Но никто не обратил ни малейшего внимания. Она вдруг почувствовала огромную благодарность к мужу за то, что он, интроверт по натуре, всегда выбирает столик в самом укромном уголке. — Боже, Боже! Бедная мисс Грейнджер, совсем потеряла стыд. Гермиона ненавидела то, как его слова действовали на нее, и то, как его глупое лицо заставляло ее чувствовать тепло внутри. Сжав бедра, ведьма прижала вибрацию к своему клитору и непроизвольно содрогнулась, когда внутри нее разгорались искры удовольствия. Северус сделал паузу, ехидная ухмылка на его лице сказала ей, что ему нравится наблюдать, как она ерзает на своем стуле. Если бы Гермиона могла контролировать выражение своего лица, то она бы сердито посмотрела на него. — Северус… — взмолилась она, тихий звук застрял у нее в горле, лицо покраснело. — Расслабься, жена. Расслабься, и я доставлю тебе удовольствие, — промурлыкал он. Боги! Что он делает своим шёлковым голосом! Щелчок. Щелчок. Щелчок. Гермиона заерзала на своем стуле, выгибаясь. Вибрации зажгли каждое ее нервное окончание, заставляя ее дрожать всем телом, и она была не в силах контролировать подергивания ног и ступней. Трусики врезались в ее лоно, посылая волну за волной удовольствия, затопляющего все ее существо. — Сев… пожалуйста… — простонала она. Северус наблюдал, как она дрожит, как учащается ее дыхание. Он всегда так внимательно следил за телом своей ведьмы, что сразу же понял бы, если бы она не получила удовольствия. В тот момент единственное, что он видел, это то, что Гермиона была возбуждена так же сильно, как и он. Пальцы на ее ногах подогнулись, она слегка дрожала. Гермиона была так близка к оргазму, что из ее рта вырвался жалобный стон. Бросив взгляд на места, Северус обвел взглядом людей вокруг. — Тихо! — приказал он. Гермиона только кивнула. Она даже не могла открыть рот, боясь застонать. Ощущение покалывания распространилось по ее коже, начавшись чуть ниже пупка и распространившись по всем конечностям. Все ее тело напряглось. Наслаждение нарастало, пока не вырвалось наружу в виде сильных импульсов, от которых онемело всё тело. Гермиона откинула голову назад, вздернув подбородок, и закрыв глаза, когда мучительный звук застрял у нее в горле. Северус с благоговением уставился на свою ведьму, наблюдая, как она ерзает на стуле, едва сдерживая звуки, рвущиеся из глубины ее груди. Он дал ей время прийти в себя. Тем временем подошел официант и накрыл стол, абсолютно не обращая внимания на то, чем пара занималась всего пару мгновений назад. Северус начал задаваться вопросом, не неправильно ли он истолковал язык ее тела, когда Гермиона тупо уставилась в свою тарелку, избегая его взгляда. Они начали есть в молчании, и когда прошло несколько минут, а она не произнесла ни слова, Северус потянулся через стол, чтобы взять ее за руку. — Прости меня, — сказал он. Гермиона никак не отреагировала на его прикосновение, и откусив очередной кусочек стейка мучительно медленно прожевала его. Проглотив еду, она вытерла уголки рта салфеткой и наконец встретилась с мужем глазами. — За что? — ее взгляд ничего не выдавал. — Я переступил границы дозволенного. Только тогда она перестала держать лицо, и ее холодное выражение превратилось в дьявольскую ухмылку. — Какие границы, Северус? — усмехнулась она. — Мы не первый раз немного пошалили на публике. И не последний. Северус ощутил облегчение, словно у него гора с плеч свалилась. — Я думал, ты злишься на меня. — Ты думал, я побегу разводиться, потому что ты заставил меня кончить? — поддразнила она. От такого заявления Гермионы Северус чуть не поперхнулся водой. Он покачал головой. — В любом случае, — сказал он между приступами кашля. — Я прошу прощения, что не спросил твоего согласия заранее. Гермиона сказала «тсс» и потянулась к его руке. — Не волнуйся, я не злюсь. На самом деле, меня успокаивает то, что ты все еще находишь меня желанной. Он погладил тыльную сторону ее руки большим пальцем. — Я всегда буду считать тебя чертовски желанной, моя ведьма. Нежнейший румянец окрасил щеки Гермионы, когда она улыбнулась ему. Северус ухмыльнулся. — А теперь давай покончим с едой, потому что мне не терпится приготовить для тебя десерт. Им было просто необходимо вернуться домой. Под воздействием вина, желания и предвкушения они не могли оторваться друг от друга, как только оказались во дворе своего дома. Живоглот, не желая оставаться и наблюдать за тем, как его хозяйка и ее самец совокупляются посреди гостиной, был вынужден подняться наверх.
