──── Хлыстовая травма ────
13 июля 2024 г., 16:31
Хаос вырвался на свободу.
Все перепугались, учителя и товарищи по команде бросились к упавшей Оливии. Северус сделал шаг, но его остановила крошечная дрожащая ручка вцепившаяся в его мантию.
Джулиан испугался и вцепился в своего отца. Северус перевел дыхание.
— Оставайся здесь, — приказал он, глядя на него сверху вниз. — Я должен пойти помочь твоей сестре.
— Папа, — мальчик начал спорить.
— Оставайся здесь! — приказал Северус.
Джулиан, не привыкший к такой стороне своего отца, отступил назад. Не сказав больше ни слова, мужчина завернулся в мантию, превратился в темное облако и полетел прямо на середину поля.
Северус протиснулся сквозь ошеломленных зрителей, у него перехватило дыхание, когда его взгляд остановился на неподвижном теле Оливии. Когда он, наконец, подошел к ней, мадам Помфри и пара помощников уже были рядом с ней.
— Что случилось, Поппи? С ней все в порядке? — В отчаянии спросил он.
— Северус, успокойся, пожалуйста, — ответила медсестра. — Мы работаем над ее стабилизацией, хорошо?
— Я буду спокоен, когда у моего ребенка откроются глаза и он посмотрит на меня. Когда она упала в обморок?
Мадам Помфри не ответила ему. Ее больше волновало проведение диагностических заклинаний над девушкой. Ее глаза на мгновение расширились, и Северус понял, что это должно что-то значить.
— В чем дело? С ней все в порядке? С моей дочерью все в порядке?
— Давайте перенесем ее в Больничное крыло, — Поппи снова проигнорировала его, обращаясь непосредственно к своим ассистентам. — Сейчас же!
— Я иду с вами! — Заявил Северус.
Никто не осмеливался ему возразить.
Издалека Джулиан наблюдал за тем, как люди, одетые как медсестры, подняли куда-то понесли его сестру, а их отец следовал за этими людьми. Мальчик не знал, что делать дальше, трибуны в тот момент были уже почти пусты, но он не мог и не хотел ослушаться приказа отца и уйти.
Он начал озираться по сторонам, как потерявшийся щенок, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, как вдруг его позвал очень знакомый голос:
— Джулс!
Мальчик обернулся и увидел своего брата, идущего в его сторону. Джулиан еще никогда в жизни не был так счастлив видеть Лео и сразу же побежал прямо в распростертые объятия гриффиндорца.
— Эй, приятель! Что ты здесь делаешь еще и совсем один?
— Папа сказал мне оставаться здесь, — пробормотал младший, уткнувшись старшему брату в грудь. — Я не знаю, куда еще пойти.
— Ну, теперь ты пойдешь со мной. Я дам папе знать, что ты со мной, чтобы ему не пришлось волноваться.
Джулиан кивнул, когда они отпустили друг друга.
— Думаешь, Лив в порядке? — спросил он своего старшего брата.
У Лео было такое же настороженное выражение лица, как и у него, он был так же напуган, как и он сам.
— Да, она будет в порядке, приятель, — он попытался ободряюще улыбнуться ему.
Это был приятный жест, попытка обменяться утешением в момент неопределенности. Гриффиндорец обнял своего младшего брата за плечи, и они вместе направились к выходу.
***
Тем временем Северус расхаживал взад-вперед по коридору перед Больничным крылом, его разум был полон беспокойства и страха за свою дочь. — Северус, я понимаю твое беспокойство, но Поппи и ее помощники наилучшим образом позаботятся об Оливии, — мягко сказала Макгонагалл. Волшебник нетерпеливо покачал головой. — Прошло почти полчаса, а мне до сих пор никто ничего не сказал о ее состоянии, Минерва. Неужели все диагностические заклинания, которые они продолжают применять к ней, не дали результатов? Минерва замолчала, зная, что мало что может сказать, чтобы облегчить его беспокойство. К ее счастью, как раз в это время Поппи вышла из лазарета. — Ну? — Северус подскочил к ней. Медичка сделала глубокий вдох. — Мисс Снейп все еще без сознания. Внешне у нее небольшая травма шеи, ничего серьезного, но, — целительница перевела взгляд с отца на директрису. — Оливия получила черепно-мозговую травму из-за хлыстовой травмы, полученной при резком прекращении падения. На секунду Северус почувствовал, что у него подкашиваются ноги. — Ты хочешь сказать… Это я? Я ранил свою дочь? — Мерлин, нет! Я бы никогда так не сказала! — Мадам Помфри была раздражена. — На самом деле, ты спас ей жизнь, потому что падение с такой высоты практически наверняка стало бы для нее смертельным. — Что нам теперь делать, Поппи? — Вмешалась МакГонагалл. — Необходимо провести несколько процедур на ее голове, а затем наблюдать за нее состоянием в течение следующих часов. Сердце Северуса сжалось от ее слов. — Означает ли это, что ее придется отвезти в больницу Святого Мунго? Прежде чем Поппи успела ответить, Минерва снова вмешалась. — Нет, конечно, нет! У Хогвартса есть возможность обеспечить Оливии уход, в котором она нуждается. Поппи, безусловно, справится с этим. Или я ошибаюсь? — Мы сделаем все, что в наших силах, — сказала целительница. — Сделай больше! — ответил Северус. — Пожалуйста. Целительница ободряюще кивнула, прежде чем вернуться в Больничное крыло. Минерва встала рядом с Северусом, успокаивающе положив руку ему на плечо. — Замок обеспечит наилучший уход за твоей девочкой, мой старый друг. Даю тебе слово. Северус провел рукой по волосам. — Самое сложное — это рассказать Гермионе. Она почти на девятом месяце беременности, последнее, что я должен делать, это доставлять ей еще больше страданий. — Если хочешь, я могу поговорить с ней — Нет. Это моя обязанность. Но все же спасибо за предложение. Директриса понимающе кивнула. С тяжелым сердцем мужчина готовился к трудной задаче — сообщить новость своей жене.***
Зрелище, представшее перед ним, когда он открыл дверь кабинета МакГонагалл, заставило его сердце сжаться еще сильнее. Его жена сидела у камина с безмятежным видом и читала свою книгу. Ее лицо просияло, когда она посмотрела на него. Гермиона похлопала по свободному месту на диване, предлагая ему сесть рядом с ней. — Прежде чем ты что-то скажешь: да, я принесла работу, пока ждала Минерву, и нет, я не перетруждаюсь. Северус просто сидел и смотрел на нее. Ведьма нахмурила брови, заметив его обеспокоенное лицо. — Почему ты ведешь себя так… О! Слизерин проиграл игру, не так ли? О, Мерлин! Думаю, не Минерву нужно будет утешать сегодня вечером, да? Гермиона ткнула его пальцем в бок, пытаясь поддразнить, но, поскольку выражение его лица оставалось невозмутимым, ее беспокойство усилилось. — Северус, что случилось? Волшебник глубоко вздохнул и посмотрел на свои ботинки, подыскивая нужные слова. — Игра не была закончена. Ее пришлось прервать… из-за несчастного случая. Рот Гермионы сложился в маленькую букву «о». — О, нет! Что случилось? Кто-то пострадал? Северус поднял на нее глаза, и слова не понадобились, так как понимание быстро снизошло на его ведьму. — Оливия? — прошептала она. Он кивнул. — В ее метлу попал бладжер, и она упала. Высота была довольно большая, но мне удалось остановить ее в воздухе. Чего я не предполагал, так это того, что удар от стремительного падения и внезапная остановка что-то сделают с ее головой. — Северус… — Я пытался спасти нашу дочь от неминуемой смерти, а в итоге нанес ей травму головы, — продолжил он, в его глазах стояли слезы. — Пока мы разговариваем, Поппи и ее команда проводят с ней необходимые процедуры. Глаза Гермионы расширились от ужаса, она поднесла руку ко рту и встала. — О, Мерлин! Я должна пойти к ней! Я должна быть с ней! Северус в мгновение ока оказался рядом с ней и нежно положил руку на ее ладонь, пытаясь успокоить. — Любимая, я знаю, что ты хочешь быть с ней, но целители делают все возможное. И ты должна думать о ребенке… — Оливия — тоже мой ребенок! Она первый ребенок, которого я носила в своем животе, первый ребенок, которого я держала на руках и кормила грудью. Она всегда будет… моим ребенком… — Гермиона задыхалась, ее голос срывался. Северус притянул ее в свои объятия, позволяя ее слезам капать ему на грудь. Он крепко обнял жену, надеясь выжать из нее всю боль. Он даже не заметил, что у него тоже потекли слезы.***
Никто из них не знал, сколько времени прошло, когда в кабинет заглянула Винки. Северус всё ещё крепко обнимал Гермиону, пытаясь успокоить её нервы. Ни один из них не знал, сколько прошло времени, когда Винки заскочила в кабинет; Северус все еще обнимал Гермиону так крепко, как только мог, пытаясь успокоить ее нервы. — Мадам, Мастер, — пискнул маленький эльф, — молодой мистер Снейп просил Винки передать вам, что младший мистер Снейп с ним. Гермиона, отпустив руку мужа, озадаченно смотрела на эльфа, пока не поняла, о ком говорит Винки. — Спасибо, что сообщила нам, Винки, но не могла бы ты сейчас же привести их сюда? Маленькая эльфийка кивнула и исчезла, появившись через несколько секунд с Лео и Джулианом на буксире. Мальчики бросились к матери, обхватив её руками. Выражение лица Гермионы смягчилось, когда она обняла их в ответ. — Все, что мне сейчас нужно, — это мои малыши рядом со мной, — сказала она, целуя их в щеки. Северус поблагодарил Винки, а затем обратил внимание на свою семью. Джулиан, все еще прижимаясь к матери, посмотрел на него, протягивая руку, словно прося отца присоединиться к ним. Мужчина подошел и обнял их всех своими длинными руками, целуя мальчиков в макушки. Примерно через минуту они отпустили друг друга, Северус повернулся к своему младшему, и присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне глаз. — Я прошу прощения за то, что бросил тебя, сынок. Мальчик одарил его однобокой улыбкой. — Все в порядке, папа. Лео нашел меня через некоторое время. Гермиона посмотрела на мужа, в замешательстве склонив голову набок. Он на мгновение замешкался, не желая расстраивать ее еще больше. — Я оставил Джулиана одного на трибунах, — признался он. — Я не мог взять его с собой, так как был настолько занят Оливией, что не мог сосредоточиться ни на чем другом. — Что? — Ее глаза обвиняюще сузились. — Что с тобой не так? Тебе было мало покалечить одного ребенка, и ты решил потерять еще и другого? Северус был поражен ее тоном. — Ты несправедлива, Гермиона, — сказал он. — Пожалуйста, не вымещай на мне свою боль. Мне тоже больно. Она усмехнулась. — Несправедливо? Тебе должно быть больно! Ты должен чувствовать тяжесть своих поступков, Северус Снейп. Это все твоя вина! — Я пытался защитить ее! — воскликнул мужчина. Лео попытался вмешаться: — Мама, папа, пожалуйста… Но его мать не отступала. — Ух ты! Какой хороший защитник! По твоим сегодняшним действиям я вижу, как сильно ты заботишься о безопасности наших детей! Потрясающий отец! Ее голос сочился сарказмом. Плечи Северуса поникли, выражение его лица стало побежденным. — Я не такой идеальный, как ты, Гермиона. Я прошу прощения за это. У меня не всегда получается делать все правильно, но я стараюсь — это самое меньшее, что я могу сделать. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но Джулиан, оказавшийся в центре их спора, начал громко плакать, и его плач прорвал напряжение. Их спор был забыт, поскольку Северус полностью переключил свое внимание на их сына, присев на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Комната наполнилась криками мальчика. — Пожалуйста, перестаньте ссориться, пожалуйста, — умолял он между приступами икоты. Северус рисовал круги на его спине. В свою очередь, Лео, который тоже выглядел очень обеспокоенным редкой ситуацией между родителями, помог своей маме сесть обратно на диван. — Я тоже был там, мам, — шепот мальчика достиг ушей Гермионы. — Я все видел. Папа спас Оливии жизнь. Если бы он не остановил падение, она… она была бы… Он даже не смог закончить фразу. Гермиона погладила его по щеке, понимая, что он расстроен. Она также ненавидела спорить с Северусом, особенно в присутствии детей. Но в этот момент ведьма была настолько эмоционально опустошена, что единственное, чего ей хотелось, это свернуться калачиком и заплакать.***
Позже тем же вечером МакГонагалл пришла в офис, чтобы сообщить, что семья может остаться в замке, пока состояние Оливии не улучшится. Она заметила ощутимое витающие в комнате напряжение, но предпочла промолчать по этому поводу. После этого Снейпов переселили в комнату, расположенную ближе к Больничному крылу. Лео разрешили остаться с родителями и младшим братом. Когда наступила ночь, двум мальчикам предоставили двуспальную кровать, чтобы они могли спать вместе; ни один из родителей все равно не смог бы отдохнуть этой ночью. Гермиона сидела за маленьким обеденным столом у большого окна, когда к ней подошел Северус с тарелкой супа. Поставив миску на стол, мужчина убрал руку и тихо прошептал: — Даже если тебе не хочется есть, ты должна сделать это ради ребенка. Ведьма схватила его за запястье и посмотрела на него полными слез глазами. — Прости меня, — сказала она, имея в виду свои предыдущие слова. Северус быстрым движением поднял ее на ноги и без слов уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Они крепко обнялись, и по их лицам текли слезы. — Прости меня, Северус. Я не должна была говорить этого. Я просто выместила всю свою боль на тебе. Это было несправедливо, — плакала Гермиона. — Ты не заслуживаешь этого! Ты не заслуживаешь ничего плохого! Ты всегда делаешь все возможное, чтобы защитить нашу семью, а я вела себя как стерва. Мне так жаль! — Шшш… не говори так о себе, любовь моя. Все в порядке. Все хорошо, — пробормотал он. — Нет! Я была не права. Ты ни в чем не виноват. — Виноват. С моей стороны было очень безответственно оставить Джулиана одного в окружении незнакомых людей в незнакомой обстановке. Ты сама сказала, что все они — твои дети. В тот момент ты была львицей, пытающейся защитить своих детенышей. — Выплескивать на тебя свой гнев и чувство беспомощности — это нехорошо, особенно на глазах у детей. — Я согласен с тобой, но лучше пусть ты выплеснешь на меня весь свой гнев сейчас, чем будешь держать эти плохие чувства в себе. Это вредно для ребенка. Гермиона взяла его лицо в свои руки. — Я не заслуживаю тебя, — прошептала она. — Не заслуживаешь, — ответил он. — Ты заслуживаешь большего. И именно этим я пытаюсь стать. Большим. Для тебя, для наших детей. Для нашей семьи. Северус наклонил голову, чтобы запечатлеть на ее губах поцелуй, вложив в него всю свою любовь. После этого они обнялись, зная, что впереди у них долгая ночь.***
На следующее утро Северусу наконец удалось убедить Гермиону немного прилечь, поскольку ночью сон к ней так и не пришел, хотя она никогда в жизни не чувствовала себя такой уставшей. Лео был отпущен с занятий на весь день. Он нашел своего отца сидящим у окна и смотрящим на облачное небо. Северус, который так сильно закрывался за последние двадцать четыре часа, что уже чувствовал, как у него начинается мигрень. — У вас с мамой все в порядке? — спросил мальчик. — Мне неприятно видеть, как вы ссоритесь. — Мы в порядке. Не волнуйся, — успокоил Северус. — Мы просто испугались. Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. — Единственный раз, когда я видел, как вы ссоритесь, — это когда Оливия сказала, что Санта ненастоящий, — он сел рядом со своим отцом. Северус слабо улыбнулся и обнял сына. — Твоя сестра сделала это не нарочно. — Вечно ты защищаешь свою принцессу, — притворился раздраженным Лео. — Ты знаешь, когда мы ее увидим? Северус вздохнул. — Я не могу сказать наверняка, сынок. Мы все еще ждем новостей о ее состоянии. — Неужели все так плохо? — поднял на него глаза мальчик. — Нет, — солгал отец, чтобы не вызвать у сына панику. — Скоро мы сможем быть рядом с ней. Они оба посмотрели на Джулиана, который играл в одиночестве. — Почему бы тебе не пойти и не развлечь своего младшего брата на некоторое время? Уверен, он скучает по общению с тобой. Лео кивнул и пошел к младшему мальчику. — Эй, может, мы найдем что-нибудь интересное для чтения в маминой сумке? Джулиан широко улыбнулся. — Да! Пока братья вместе рылись в сумке Гермионы, Северус снова обратил свое внимание на вид из окна. Теперь лил дождь. Стук в дверь прервал его спокойствие.***
Северус со скрипом открыл дверь и увидел стоящую там мадам Помфри. Он вышел, чтобы поговорить с ней наедине, и закрыл за собой дверь. — Как моя дочь? — спросил он. Целительница сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить. — Мы наблюдали за ней всю ночь. Процедуры показали, что у нее внутримозговая гематома. Кровь скопилась в структурах мозга, как при инсульте. — Что… что это значит, Поппи? — спросил Северус с нотками отчаяния в голосе. — Мне очень жаль, Северус. Оливия в коме. Северус пятился назад, пока не уперся спиной в стену позади себя, пытаясь удержаться на ногах, когда до него дошел весь смысл ее слов. — И когда она очнется? Как скоро она вернется к нам? — его голос дрожал. Пожилая ведьма с тяжелым сердцем произнесла следующие слова. — Я никогда не видела, чтобы пациент в таком состоянии, как ты сказал, «вернулся». Прости, Северус, но Оливия может никогда не очнуться.
