──── Совершенно обычный день ────
29 июля 2024 г., 14:36
Лондон, Англия
— Так ты думаешь, он тебя обманывает? Гермиона с Джинни сидели в гостиной, магглорожденная ведьма ловко вязала крошечную рождественскую шапочку для малыша. — Что? — Гермиона быстро подняла взгляд. — Нет! Нет. Если я в чем-то и уверена в этой жизни, так это в том, что Северус верен мне и нашему браку. — Но тогда в чем проблема? Почему эти звонки так тебя беспокоят? — Рыжеволосая выгнула бровь. Прошла неделя с тех пор, как Гермиона подслушала телефонный разговор своего мужа, и с тех пор она не переставала испытывать беспокойство каждый раз, когда звонил его телефон. — Я не знаю, — решительно сказала она. — И именно поэтому я чувствую себя сбитой с толку. Северус никогда не прятал от меня свой телефон, я знаю все его пароли. Но по какой-то причине моя интуиция не может перестать вопить каждый раз, когда он берет в руки этот чертов телефон. — Ты пыталась спросить его об этом? — Я так и сделала. Он сказал, что это просто обычное дело. — Ты попытаешься спросить еще раз? — Нет, не буду, — твердо сказала Гермиона. Джинни уставилась на нее, как на сумасшедшую. — Послушай, у нас с Северусом наконец-то все наладилось. Прошлой ночью мы занимались любовью впервые после нашей ссоры. И я действительно не чувствую себя вправе требовать сейчас от него чего-то. — Миона, ты не можешь ходить на цыпочках вокруг своего собственного мужа! — Я и не хожу. Я просто боюсь, что мы сделаем шаг назад, если я попытаюсь противостоять ему. А мы этого не хотим, мы хотим двигаться вперед. — Скажи мне, как ты будешь двигаться вперед со всеми этими сомнениями, гложущими тебя изнутри? Гермиона пожала плечами. — Пока не знаю, но я найду способ. Я должна. В этот момент камин с ревом ожил, и из него, спотыкаясь, вышел Джулиан с хмурым выражением лица. Мальчик промчался мимо двух ведьм, не узнав их, и побежал наверх. — Джулиан? — позвала его мать. Ответа не последовало. Женщины обменялись взглядами. — Похоже, его прогулка с друзьями вышла не такой уж хорошей, — Джинни слегка улыбнулась. Гермиона отложила вязальные спицы в сторону и глубоко вздохнула. — Я собираюсь поговорить с ним.***
Мальчик оставил дверь открытой, так что ведьме не составило труда заглянуть в комнату, просто стоя в дверном проеме. Джулиан лежал на полу, обняв колени и прижав их к груди, плечи его сотрясались от рыданий. Гермиона осторожно подошла к нему и присела на кровать рядом с ним. — Малыш, что случилось? Почему ты так расстроен? Джулиан шмыгнул носом, глядя на маму со смесью грусти и боли в глазах. — Это… это близнецы, — его голос сорвался. — Они солгали мне, мама. — Солгали? О чем? Мальчик сделал дрожащий вдох, прежде чем выплеснуть свои чувства. — Несколько недель назад у них обоих случился первый всплеск магии, и с тех пор тетя Луна учила их контролировать ее, но они решили не говорить мне, притвориться, что этого не было. Они сказали, что не хотят причинять мне боль. Глаза Гермионы смягчились от понимания, и она потянулась, чтобы погладить его по волосам. — О, дорогой, я уверена, что твои друзья действительно не хотели причинить тебе боль, просто они не знали, как тебе об этом сказать. — Я такой неудачник! Неудачник, который даже не умеет колдовать. — Шшш… не говори так, дорогой. Это далеко от истины. Магия не определяет твою ценность. — Но, мам… — Я ничего не хочу слышать. Посмотри на меня! — Мальчик поступил так, как сказала мама, и поднял глаза, чтобы посмотреть ей в лицо. — Ты уникален таким, какой ты есть. У каждого свой темп, свое время. Не принижай себя из-за других, хорошо? Джулиан кивнул, все еще со слезами на глазах. Гермиона улыбнулась и, раскрыв объятия, жестом попросила сына подняться с пола. Она заключила его в утешительные объятия, и мальчик прижался к маме, стараясь не сдавливать ее выпуклый живот. — Я люблю тебя, мой малыш, — прошептала она ему на ухо. — Мы все тебя любим. Мальчик зажмурил глаза, позволяя водопаду эмоций обрушиться на него.***
Вечером Гермиона была на кухне, помогая мужу готовить ужин и накрывая на стол. Они обсуждали ситуацию с Джулианом. — Луна прислала сову с запиской, в которой извинялась за случившееся. Близнецы, по-видимому, тоже очень расстроены, — сказала она. — Я отправила ей своего патронуса, сказав, что в извинениях нет необходимости, и это правда. Северус обнял свою ведьму сзади, приподняв ее живот, чтобы облегчить его тяжесть. — Ты поступила правильно, любимая, — сказал он, целуя ее плечо. — Мы оба знали, что этот день настанет. Гермиона вздохнула. — Это тяжело, Северус. Мне неприятно видеть, как наш Джулс страдает. Он крепче сжал ее в объятиях, но ровно настолько, чтобы не сжать ее живот. Гермиона погрузилась в его объятия, слегка повернув лицо, чтобы он мог уткнуться носом в ее левую щеку. — Мы должны дать ему время, — прошептал Северус ей на ухо. — В конце концов он придет в себя. В любом случае, для них лучше разойтись сейчас, чем позволить Джулиану чувствовать себя еще более изолированным, когда однажды близнецы поступят в Хогвартс, а он — нет. — Я даже не хочу думать об этом сейчас. Бззз. Они оба почувствовали, как в кармане Северуса завибрировал телефон. Волшебник тут же отпустил ее, чтобы проверить свой телефон. Гермиона заметила, как изменилось выражение его лица, когда он, нахмурив брови, прочитал сообщение. В эти дни он всегда напрягался, когда получал смс или телефонный звонок. Желание спросить об этом почти заставило слова сорваться с языка, но она поборола его. — Пойду позову Джулиана на ужин. Мы бы не хотели, чтобы он остыл, — сказала она, изображая безразличие. Северус кивнул, не отрывая взгляда от экрана. Ведьма вышла из кухни, сдерживая любопытство. Это просто паранойя, — сказала она себе.***
Хогвартс/Хогсмид, Шотландское нагорье
Первые выходные в Хогсмиде в том году состоялись в предпоследние выходные ноября. Как только Оливия вышла из кованых железных ворот Хогвартса, первое, что она заметила, был ее друг, ожидающий ее у входа. Его глаза загорелись, когда он увидел, что она приближается. — Привет, Малфой! — позвала она с теплой улыбкой на лице. — Готов идти? Скорпиус ухмыльнулся в ответ. — Показывай дорогу, Снейп. Мощеные улицы Хогсмида были заполнены учениками, дети громко разговаривали и смеялись, переходя из одного магазина в другой. Оливия и Скорпиус шли бок о бок, разговаривая на тему, которая не давала им покоя с прошлой недели. — Не могу поверить, что мы до сих пор не нашли ничего, никаких улик против Эдгара, — сказал мальчик. Девушка кивнула. — Я знаю. Это расстраивает. — Нам нужны доказательства, Лив. Без них все это просто домыслы. Оливия вздохнула. — Ненавижу чувствовать себя беспомощной. Черт возьми, если бы я только могла вспомнить хоть что-нибудь! Скорпиус потянулся к ее руке и ободряюще сжал ее. — Эй, ты не одинока в этом. Мы разберемся. Я обещаю тебе это. Она мягко улыбнулась. — Спасибо, Скорп. Я ценю это. Но давай ненадолго сменим тему. Мы слишком долго на этом зацикливались. Скорпиус кивнул с виноватым видом. — Прости, если это звучит так, будто я зациклен на этом. Мне просто нужно чем-то отвлечься в последнее время. В глазах Оливии вспыхнуло любопытство. — Все в порядке? Мальчик замешкался и вздохнул. — Моя мама. У нее не все в порядке со здоровьем. Нашей семье сейчас очень тяжело. Я просто чувствую себя таким беспомощным, — признался он. — Я понятия не имела, Скорп. Мне очень жаль. Я здесь для тебя, хорошо? Так же, как и ты для меня. — Спасибо, Лив, — слабо улыбнулся он. — Как насчет сливочного пива в «Трех метлах»? Она усмехнулась. — Конечно, но сначала нам нужно зайти в аптеку моего отца. Я всегда навещаю его, когда посещаю Хогсмид. Это традиция. Скорпиус кивнул. — Хорошо. Уходя, дуэт не заметил Альбуса, наблюдавшего за ними через витрину одного из магазинов.***
Оливия толкнула дверь в аптеку своего отца. Колокольчик над дверью звякнул, когда они вошли, их встретил знакомый аромат зелий и трав. Сабрина Паркинсон, одна из учениц Северуса, подняла голову от прилавка, ее ярко-голубые глаза засветились, когда она улыбнулась. — Оливия, рада тебя видеть, — приветствовала ее Сабрина с теплой улыбкой. — Мастер Снейп в своем кабинете. — Спасибо, Сабрина. Я тоже рада тебя видеть, — ответила Оливия и повела Скорпиуса к узкой лестнице. Они поднялись наверх и обнаружили Северуса погруженным в заметки по зельеварению, его кабинет был уставлен полками с аккуратно расставленными флаконами. Девочка не смогла сдержать улыбку, когда обняла отца со спины. — Как поживает мой любимый Мастер зелий? — спросила она приглушенным голосом из-за его спины. Северус ухмыльнулся и повернулся, чтобы обнять дочь как следует. — Лестью ты ничего не добьешься, моя дорогая. Как у тебя дела? — Прекрасно, — прошептала она. — Настолько, насколько это возможно. Хотя Квиддич мог бы сделать все еще лучше. — О нет! Не начинай, девочка, — он покачал головой. — Твоя мать уже говорила с тобой об этом. Девушка подняла руки, как бы сдаваясь. — Не воспринимай меня всерьез, я просто пошутила. Северус ласково погладил дочь по щеке, но затем перевел острый взгляд на Скорпиуса, который все еще стоял в дверях. — И что же привело мистера Малфоя в мою скромную обитель? — спросил он. — И где мальчик Поттер? Вы трое неразлучны. Оливия почувствовала, как румянец заливает ее щеки, и прикусила губу, не зная, что ответить. Заметив ее нерешительность, Скорпиус шагнул вперед. — Вообще-то, мистер Снейп, у нас с Оливией свидание, — объявил он, встретившись взглядом с Северусом. Северус скептически выгнул бровь. Щеки Оливии вспыхнули, когда отец уставился на нее сверху вниз. — Свидание? — повторил он. — Да, папочка, — ответила она. — Он относится к тебе с уважением? Девушка кивнула. — Да, папочка. — Очень хорошо, — согласился он. — Надеюсь, вы оба получите удовольствие от свидания. Но не слишком сильное! И мистер Малфой, пожалуйста, позаботьтесь о моей дочери. Иначе… — Папа! Мальчик шумно сглотнул, но торжественно кивнул. — Конечно, сэр. Скорпиус не смог удержаться от ухмылки, и Оливия игриво толкнула его локтем. Атмосфера была легкой и привычной, однако спокойствие было нарушено, когда в открытое окно грациозно влетел лебедь-патронус Гермионы. — Северус, пожалуйста, немедленно возвращайся домой. Это срочно. Настойчивость в голосе Гермионы прорезала воздух, отчего по спине ее мужа пробежали мурашки. Он сжал челюсти. Оливия коснулась предплечья отца. — Папа, ты должен идти быстрее. Это может быть ребенок. Взгляд Северуса заметался между дочерью и Скорпиусом. Не раздумывая, он быстро поцеловал Оливию в лоб и кивнул мальчику. — Удачной прогулки, — сказал он им. Не теряя времени, Северус выбежал на улицу и аппарировал прочь.***
Лондон, Англия
Северус поспешно вошел в их дом и позвал жену. — Гермиона! С задней стороны дома донесся ее крик, в котором слышалось беспокойство. Следуя на звук, он обнаружил ее стоящей на заднем дворе. — Гермиона, что происходит? — Он положил одну руку ей на плечо, а другую — на живот. — Ты в порядке? Она повернулась к нему и кивнула. — Я в порядке, Северус. Это Джулиан! Я нигде не могу его найти. — Что значит «нигде не могу его найти»? — Я вышла позвать его на обед и нигде не смогла его найти, а потом услышала шум на чердаке. Я не могу туда подняться по понятным причинам, — она указала на свой живот. — И мне страшно, потому что он не отвечает на мой зов. Северус последовал за ней обратно в дом и, ободряюще поцеловав жену в щеку, спустил узкую лестницу, которая вела на чердак, и поднялся по ней. Джулиан сидел, прислонившись спиной к колонне и вытянув ноги. — Сынок, что, во имя Мерлина, ты здесь делаешь? — спросил Северус. — Просто прохлаждаюсь, — просто ответил мальчик. — Просто прохлаждаюсь? — приподнял бровь Северус. — Почему ты не откликнулся, когда мама позвала тебя? Ты же знаешь, что мы не можем заставлять ее нервничать. Джулиан пожал плечами. — Прости, я не хотел ничего плохого. Просто хотел, чтобы меня оставили в покое. Северус знал, что за этим кроется нечто большее. — Пожалуйста, поговори со мной, сынок, — он использовал самый мягкий тон в своем арсенале. Мальчик прикусил губу, прежде чем начать говорить. — Когда мы были в Хогвартсе, мистер Лонгботтом рассказал мне и Лео несколько историй из своего детства… рассказал нам о том, как его семья совершала безумные поступки, пытаясь пробудить его магию, когда он был маленьким. Одна из этих историй была о том, как они пытались сбросить его с крыши. Северус тут же посмотрел на маленькое окошко в самой дальней стене. Его сердце сжалось, потому что он знал, что Джулиан был достаточно худым, чтобы протиснуться через это окно, если бы он попытался выбраться на крышу. — Я должен был убить Лонгботтома, когда у меня был шанс, — пробормотал он себе под нос. — Джулиан, ты не можешь… — Я не буду, — твердо сказал мальчик. — Я думал об этом. Я хотел попробовать. Но потом я вспомнил, что случилось с Оливией… я не хочу пострадать или попасть в другую вселенную, где ты не мой отец, мама ведет себя по-другому, и у меня нет ни одного из моих братьев и сестер. — Ты принял правильное решение, сынок, — с облегчением вздохнул Северус. Джулиан опустил голову, подтянул колени к груди и обнял их. — Я просто хочу быть особенным, как все члены нашей семьи, — признался мальчик. — Ты особенный, Джулс, с магией или без нее. Твоя ценность не определяется ею. Разве ты стал бы меньше любить свою мать или меня, если бы у нас не было магии? Джулиан покачал головой. — Нет, я бы все равно любил вас. Северус смягчился. — То же самое верно и для нас, Джулиан. Мы всегда будем любить тебя. Мальчик посмотрел на отца со слезами на глазах. — Но почему это должен быть я? Почему я не могу обладать магией, как все вы? — О, Джулиан, ты такой умный, красивый мальчик. Я так благодарен судьбе за то, что именно я твой отец. Я знаю, что жизнь не всегда такая, какой мы хотим ее видеть, но это не должно мешать нам жить. Отец наконец приблизился к сыну. — Ты еще очень молод, — продолжил Северус. — У тебя еще есть время. То, что тебе требуется немного больше времени, чтобы обрести связь со своей магией, не означает, что ты ее не обретешь. — Но что, если в итоге я так и не смогу ее обрести? Северус провел костяшками пальцев по залитой слезами щеке мальчика. — Я буду рядом с тобой. Всегда. Джулиан зажмурил глаза, и тут же потекли слезы. — Я не хочу быть другим, — выкрикнул он. Северус заключил рыдающего мальчика в объятия, укачивая его, как младенца, и шепча слова поддержки ему на ухо. После нескольких минут объятий они спустились с чердака, обнаружив Гермиону, ожидающую их в коридоре. Пытаясь успокоить мальчика, родители приготовили Джулиану теплую ванну, но даже успокаивающая вода не смогла снять ни физическое, ни эмоциональное напряжение. Джулиан не переставал всхлипывать, когда отец укладывался с ним в постель, прижимая его к себе, как младенца. И точно так же, как он делал, когда его сын был еще младенцем, Северус начал петь. Эй, Джуд, не делай все плохо. Возьми грустную песню и сделай ее лучше. Не забудь впустить ее в свое сердце, Тогда ты сможешь начать делать ее лучше. Эй, Джуд, не бойся. Ты был создан для того, чтобы поймать ее. Как только ты впустишь ее в свое сердце, Тогда ты начнешь делать все лучше. Постепенно низкий тон его голоса, звучащий как колыбельная, успокоил бурю эмоций внутри маленького мальчика, и Джулиан наконец заснул. Северус продолжал петь, надеясь, что даже во сне его сын почувствует всю любовь, которую он вкладывал в эту песню.***
Гермиона снова стояла в коридоре, и слезы навернулись ей на глаза, когда она слушала мелодичный голос своего мужа, эхом разносящийся в воздухе. Как только Северус вышел из спальни, она оказалась в его объятиях. — Спасибо, что пришел! — Ты не должна благодарить меня за то, что я вернулся домой, ведьма. Я буквально живу здесь, — он попытался поднять ей настроение. — Прекрати, глупый, — она легонько ударила его по плечу. — Я благодарю тебя за то, что ты пришел мне на помощь. За спасение Джулиана. — Я его отец. Я несу ответственность за его благополучие и всегда буду нести. — В последнее время я была такой плохой женой для тебя, — ее голос заглушила ткань его мантии. Северус мягко успокоил ее. — Шшш… Теперь это в прошлом. Доктор Карпентер посоветовал нам продолжать работать над ситуацией, но стараться двигаться вперед, помнишь? Она кивнула, несколько слезинок скатились по ее щекам. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — он поцеловал ее в лоб.***
После этого дня все вернулось на круги своя. Джулиан постепенно возвращался к своему игривому состоянию, но даже при этом в его юных глазах все еще можно было разглядеть намек на меланхолию. Тема его терапии стала постоянной темой в ночных разговорах родителей. Иногда они думали, что еще слишком рано, иногда — что уже слишком поздно. А потом в доме Снейпов настал еще один совершенно нормальный день. Тихий звук льющейся воды наполнил ванную, когда Северус старательно чистил зубы, его взгляд сфокусировался на зеркале только тогда, когда Гермиона вышла из душа, окутанная лишь облаком пара, ее мокрые волосы каскадом рассыпались по плечам. — Великолепно! — сказал он с полным ртом пены от зубной пасты. — Понравился душ? — Ммм, это было чудесно, — она слабо улыбнулась уголками губ. Но затем, когда она потянулась за полотенцем, ее охватило неожиданное ощущение. Гермиона ахнула, рука застыла в воздухе. Она встретилась взглядом со своим мужем в зеркале, и казалось, что их магия, переплетенная годами, нашептала общее понимание. Первая схватка. Северус, все еще держа зубную щетку в руке, пристально посмотрел на жену, и его осенило. — Пора, — пробормотал он. Гермиона, затаив дыхание, кивнула. — Да. Вот так в один совершенно обычный день жизнь в семье Снейпов повернулась на сто восемьдесят градусов.
