──── Уроки папы ────
9 августа 2024 г., 15:25
Лондон, Англия
— Что? Он вздохнул, проведя рукой по волосам. — Ты спросила, с кем я разговариваю… я только что тебе ответил. — Северус… Нет. Что ты имеешь в виду? Мне нужно знать, что ты имел в виду. — Именно то, что я сказал тебе. Я говорил с твоим отцом. — Мой отец? Мой папа? Нет! Это невозможно. Я не разговаривала со своими родителями с девяносто восьмого года. Они даже не знают, что мы женаты. Для них ты все еще мой самый ненавистный профессор, — начала лепетать она. — Ну, не совсем самый ненавистный, поскольку я ненавидела Трелони намного больше, чем когда-либо ненавидела тебя. — Я думал, ты рассказала им о нас в письмах, которые писала им, — Северус скрестил руки на груди. — Рассказала. Но они так и не ответили, так что я предполагаю, что они их не читали. — Ну, они их прочитали. И именно благодаря этим письмам твой отец смог нас найти. Но это история для другого раза. Северус положил руку ей на поясницу, подталкивая ее обратно к палате. — Что? Северус, нет! Мне нужно зн… — маленькая ведьма попыталась протестовать. — Я расскажу тебе все, только не прямо сейчас, хорошо? — он прервал ее. — Прямо сейчас ни ты, ни я не в состоянии вести какой-либо разговор. Гермиона позволила мужу отвести её обратно на кровать, и мягко усадить. Фелисити завозилась в колыбели, и он подошёл, взял малышку на руки, и тихо воркуя пытался ее успокоить. Гермиона наблюдала, как ее муж баюкает их дочь, ее разум был омрачен смятением. Как только малышка успокоилась, он повернулся, чтобы передать ее Гермионе, которая немедленно начала кормить их дочь грудью. Когда Гермиона посмотрела на Северуса, она увидела в его глазах ту же напряженность, что переполняла ее собственный взгляд. Она знала, что, что бы он от нее ни скрывал, у него были на то веские причины, но это не означало, что она не будет настаивать на ответах позже.***
Хогвартс, Шотландское нагорье
Оливия и Лео вернулись в Хогвартс прямо в кабинет директрисы. После короткого разговора с пожилой ведьмой их пути разошлись, и каждый направился в свою спальню. Оливия направлялась в подземелья Слизерина, когда в коридоре ее остановил Альбус. — Лив! — Он встретил ее теплой улыбкой. — Поздравляю с младшей сестрёнкой. Ее лицо просияло, когда она обняла своего друга. — Спасибо, Эл. Я так взволнована, и хотела бы побыть с ней подольше, прежде чем вернуться в школу. — Я счастлив за тебя, — искренне сказал Альбус. — Но я должен признать, что я также рад, что ты вернулась. Не хотел оставаться один, понимаешь? Сбитая с толку Оливия нахмурила брови. — Что ты хочешь этим сказать? Мальчик на мгновение заколебался. — Скорпиусу пришлось уйти рано утром. Его маме нездоровится. Глаза Оливии расширились от беспокойства. — О, нет. Ей стало хуже? Альбус кивнул с серьезным выражением лица. — Боюсь, что так. Двое друзей шли по коридору в тишине, пока Альбус не набрался смелости спросить о том, что не давало ему покоя. — Скорп рассказал тебе о болезни своей матери? — Хм, да, рассказал, — ответила Оливия. — Это было во время вашего свидания? Удивленная его вопросом, она нахмурилась. — Подожди, как ты узнал о нашем свидании? Мальчик вздохнул, избегая смотреть ей в глаза. — Я видел, как вы двое гуляли вместе. Оливия прикусила губу, прежде чем заговорить: — Почему ты ничего не сказал раньше? — Потому что не думал, что должен вмешиваться, — объяснил Альбус. — Мы ходили на свидание, но мы не встречаемся. Итак, я пришел к выводу, что между тобой и Скорпиусом такая же ситуация. Мы все просто друзья, верно? Девушка медленно кивнула. — Да, конечно, — сказала она. — Эм, я рада, что мы на одной волне. Альбус одарил ее маленькой улыбкой. — Я тоже.***
Лондон, Англия
Гермиона, Северус и малышка Фелисити прибыли домой, где их тепло и радостно встретили Джинни и Джулиан. Дом был украшен разноцветными воздушными шарами, и мальчик широко улыбался, прыгая на месте, заявляя, что он готов стать старшим братом. Северус усмехнулся, взъерошив волосы сына. — Теперь тебе придется научиться менять подгузники, мальчик. Лицо Джулиана слегка позеленело от этой мысли, отчего Джинни и Северус разразились смехом. — Спасибо за прием, Джинни, — сказала Гермиона. Джинни заметила, что ее подруга, кажется, не в себе. — Все в порядке, Миона? — в ее голосе слышалась озабоченность. Гермиона покачала головой, выдавив из себя улыбку. — Я просто устала с дороги, вот и все. Рыжеволосая бросила на подругу понимающий взгляд, но не стала настаивать, решив дать ей немного пространства. Северус встал перед своей женой, когда она направлялась к лестнице. — Позволь мне помочь тебе, — сказал он. — Я справлюсь, — ответила она, отказываясь от его помощи. С Фелисити на руках Гермиона направилась в детскую, где их ждала очаровательная спальня в сказочном стиле. В комнате были стены пастельных тонов, изящные фигурки фей и мобиль с мерцающими звездочками, висящий над кроваткой. Она нежно поцеловала Фелисити в лоб и уложила ее в кроватку, укутав мягким одеялом. Она сидела в кресле рядом с кроваткой пристально глядя на свою драгоценную дочь, и чувствуя, как ее захлестывает волна любви. Момент безмятежности охватил все ее существо, и, сама того не замечая, Гермиона уснула, тяжесть событий последних нескольких часов полностью утомила. Гермиона проснулась, когда ее муж вошел в детскую, чтобы проверить ее и Фелисити. — Миссис Поттер только что ушла, — сказал он. Она моргнула, пытаясь рассеять туман сна в голове. — Мы можем поговорить сейчас? — Сейчас не лучшее время. Я как раз собирался начать готовить ужин. Это была явная попытка улизнуть от разговора. — Нет, Северус. Ты не можешь продолжать делать это со мной. Нам нужно поговорить сейчас. Пожалуйста. Северус вздохнул. — Хорошо. Он сел на маленький диванчик, и постучав по месту рядом с собой, пригласил жену сесть рядом. Когда она это сделала, он взял ее за руку. — Итак? — начала Гермиона. — Итак, — Северус глубоко вздохнул. — Все началось несколько месяцев назад… — Месяцев? — она перебила его. — Да, месяцев. Пожалуйста, дай мне закончить, хорошо? — попросил он. — Итак, в случайный день, несколько месяцев назад, я поехал забрать Джулиана с тренировки по футболу, и заметил мужчину, стоящего напротив, и выглядящего довольно подозрительно. По крайней мере, для меня. Северус сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я думал, что просто схожу с ума. Так было до тех пор, пока я не увидел его снова, позже на той же неделе, наблюдающим издалека за одной из игр Джулиана. Гермиона кивнула, велев ему продолжать. — В тот же день я последовал за ним на парковку и наложил на него Петрификус Тоталус. — А потом ты вошел в его разум, — заключила она. — Естественно, — согласился Северус. — Именно тогда я узнал, что он маггл, детектив. Частный детектив, если быть более точным. — Частный детектив, нанятый моими родителями, я полагаю. Но зачем им это? И как этот детектив узнал, где нас искать, если мы не пользуемся своей фамилией в мире магглов? — Мы не используем нашу настоящую фамилию, но мы используем наши настоящие имена. И, по-видимому, мы единственная пара женатых Гермионы и Северуса во всей Британии… На всей планете. — Чтобы узнать, что ты мой муж, им действительно пришлось бы прочитать письма, открытки, которые я им посылала. — Твоя мама прочитала и сохранила их все. — Они не только получили, но и сохранили их все, просто не удосужились ответить, — прошептала она. — Почему? — Я не знаю ответа на этот вопрос, любовь моя. Гермиона подняла на него глаза. — Ты встречался с моими родителями? — Я встречался с твоим отцом. Мне нужно было узнать, хорошие у него намерения или плохие. — Так ты думаешь, что их намерения благие? Северус склонил голову набок. — Если бы я так не считал то, у нас не было бы этого разговора. — Ты сказал ему, что я беременна? — Да, и это стало моей ошибкой. С тех пор он начал заваливать меня письмами и сообщениями со ссылками на статьи о родительстве, как будто я - не отец троих детей. А потом, когда подошёл срок твоих родов, начались эти непрекращающиеся звонки. — Он когда-нибудь говорил тебе, зачем они все это делают? — Он хочет помириться. — Помириться? — Ее голос зазвучал громче, когда она встала. — Северус, они вычеркнули меня из своей жизни. Они сказали мне двигаться дальше без них, потому что они собираются сделать то же самое. Они сказали мне, что не хотят рисковать и позволять мне когда-либо снова поступить с ними, как с марионетками. И я понимаю это. Я знаю, что действительно сильно облажалась, что то, что я сделала, было чрезвычайно опасно. Но я сделала это, чтобы спасти их жизни. Гермиона начала расхаживать из стороны в сторону по маленькой детской, запустив ладони в свои кудри. — Они… они годами не признавали меня, — продолжила она. — А теперь, вдруг, они хотят помириться? Почему я стою их времени сейчас, если не стоила раньше? Я была всего лишь подростком, Северус, подростком, который только что пережил ужасы войны. Мне нужны были мои родители, мне нужны были их объятия и слова утешения. И я не получила ничего из этого. Я ничего не получила. — Я понимаю, о чем ты говоришь, — попытался успокоить жену Северус. — Я писала им на каждом этапе своей жизни: когда закончила школу, когда получила свою первую работу, когда обручилась с Рональдом, и когда порвала с ним… — Гермиона издала жалостливый смешок. — Я написала им о нашей свадьбе и даже объяснила, что моя беременность не была причиной того, что все произошло так быстро. Я вложила свое сердце и слезы в эти листки бумаги, чтобы они решили сохранить их в качестве сувенира. Северус встал и обнял её. — Я не знаю, что делать, что чувствовать. Прямо сейчас я чувствую оцепенение, — призналась она. — Что бы ты сделал? — На твоем месте? Понятия не имею. Мои отношения с родителями были совсем не такими, как у тебя с твоими родителями. Но я могу сказать, что когда мне нужно было покончить с призраками моего прошлого, ты поощряла меня искать их. Думаю, пришло мое время сделать то же самое для тебя. — Так ты думаешь, мне нужно с ними встретиться? — Только если это то, чего ты действительно хочешь. И только когда ты почувствуешь, что готова сделать это. Гермиона закрыла глаза, прижимаясь лицом к его груди. — Мне нужно немного времени, — выдохнула она. — У тебя есть столько времени, сколько тебе нужно.***
Гермионе потребовалась неделя, чтобы принять решение. Прошло так много лет, но образы того дня все еще были свежи в ее памяти. Как только война закончилась, все было улажено, и все вернулись к своим делам, Гермиона улетела в Австралию, чтобы найти там своих родителей. Ее надежды на возвращение семьи были велики, но ее разочарование стало просто огромным, когда первое, что сделали родители, когда она восстановила им воспоминания, — вычеркнули ее из своей жизни. Конечно, она понимала, что то, что она сделала, было немного крайностью, и им требуется некоторое время, чтобы оправиться от первоначального шока, но она и подумать не могла, что они на самом деле имели в виду каждое слово, сказанное ей в тот роковой день. Тем не менее, она продолжала писать им в течение многих лет, так и не получив никакого ответа. Теперь Гермиона сидела в гостиной, нежно воркуя со своей дочерью, наблюдая, как Северус и Джулиан ставят рождественскую елку. — Поосторожнее с ними, — сказал мужчина, вручая мальчику гирлянду мерцающих огоньков. — У них есть тенденция завязываться узлами. Но даже при том, что все они наслаждались беззаботным семейным моментом, предстоящий визит ее родителей все еще не давал ей покоя. Она не могла избавиться от нарастающей в ней тревоги. Внезапно раздался звонок в дверь, и сердце Гермионы замерло. Она обменялась недоуменным взглядом с Северусом, который немедленно отложил украшения, которые держал в руках, и подошёл к ней. — Ты уверена в этом? — он присел перед ней на корточки. — Я могу отослать его, если ты чувствуешь, что еще не готова. Гермиона покачала головой. — Впусти их. Он решительно кивнул и пошел открывать дверь. Гермиона напряглась, с опаской прижимая ребенка к груди. Джулиан был слишком погружен в рождественское волшебство, чтобы озаботиться тем, что происходило вокруг него. Когда Северус вернулся, позади него мелькнул пожилой человек, и сердце Гермионы пропустило удар. Это был ее отец, намного старше, чем она его помнила. Ведьма не смогла сдержать поток эмоций, которые захлестнули ее, когда она увидела лицо отца, и слезы навернулись ей на глаза. Она медленно встала на ноги. Северус быстро забрал у неё Фелисити, понимая всю глубину её эмоций. — Гермиона, моя дорогая, — заговорил ее отец. Было так приятно снова услышать его голос, произносящий ее имя этим ласковым и мелодичным голосом. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять охватившее ее смятение. — Папа, — сказала она наконец. Оглядываясь по сторонам, она заметила, что он пришел один. Странно… — Мама не захотела приходить? Ей не по душе встречи выпускников? Ее отец выглядел немного растерянным, и она не знала, было ли это из-за ее выбора слов, ее холодного тона или и того, и другого. Затем мужчина перевел взгляд на Северуса. — Ты не сказал ей? — спросил он. — Что он мне не сказал? — перебила она. Гермиона не могла поверить, что ее муж все еще что-то скрывает от нее. — Я… — начал Северус. Но ее отец поспешил заговорить первым. — Твоя мама… она умерла, Гермиона. Его слова поразили ее с такой силой, что в тот момент весь воздух покинул ее легкие. Рыдания, которые Гермионе удавалось сдерживать, вернулись с полной силой, слезы потекли по ее щекам. Ошеломленная, она быстро развернулась и, плача, бросилась наверх.***
Гермиона понятия не имела, сколько прошло минут, прежде чем Северус нашел ее сидящей на полу в их спальне, она крепко обнимала руками колени. Он сел рядом с ней, и мягко притянул ее в свои объятия. Его руки всегда были ее безопасным пространством. Она немедленно вцепилась в ткань его рубашки, вдыхая запах его одеколона, пытаясь найти хоть какое-то утешение. — Прости за то, что так сорвалась с места, — сказала она тихим, хрупким голоском. — Не нужно извиняться, — пробормотал Северус, успокаивающе сжимая ее руку. — Я знал, что тебе будет нелегко. — Это было как увидеть призрака, и даже не потому что он так отличается от образа, который я представляла себе в своей голове. Я как будто впервые увидела своего отца, — она шмыгнула носом. — Это заставило меня осознать, что мои родители исчезли из моих воспоминаний задолго до того, как прервали контакт со мной. Я потеряла их в тот момент, когда впервые уехала в Хогвартс. Северус молча держал её в своих руках. — И когда ты собирался рассказать мне о моей маме? — спросила она. — Определенно, не через неделю после родов, — признался он. — И на самом деле, я верил, что будет лучше, если твой отец сам скажет тебе. Я просто не ожидал, что это будет первое, что он скажет. Мне следовало поговорить с ним заранее. — Мама всегда говорила, что иногда он слишком прямолинейный, — она улыбнулась на мгновение. — И что я унаследовала это от него. Северус улыбнулся. — Теперь я вижу это. — Ты знаешь, как она…? — Нет. Я не знаю, как это произошло, прости. Гермиона кивнула. — Он уже ушел? — Я попросил его подождать в машине, пока я поговорю с тобой, и узнаю, чего ты хочешь, — Северус заправил локон ей за ухо. — Я не думаю, что тебе стоит продолжать этот разговор сегодня. — Я согласна. Я думала, что готова, я хотела… но это не так. Я чувствую себя такой ошеломленной, чувства и магия переполняют меня. — Это понятно. Я пойду и отошлю его. Ты можешь попробовать снова в другой раз или даже не пытаться вообще. Всему свое время. — Я веду себя по-детски? — Гермиона подняла на него глаза. Северус поцеловал ее в губы. — Ты ведешь себя по-человечески. Он встал на ноги и поднял ее вслед за собой. — Где Фелисити? — спросила она. — Дремлет в своей колыбели. Но не волнуйся, я наложил на нее следящие чары и оставил ее личного опекуна присматривать за ее сном, как стража. Гермиона улыбнулась. — Джулс действительно очень серьезно относится к своей роли старшего брата. — Так и должно быть, — ухмыльнулся он. — Приляг ненадолго, хорошо? Я вернусь через минуту. Северус осторожно помог ей лечь на кровать, и укрыл ее одеялом. Он еще раз легонько чмокнул ее в губы, прежде чем повернувшись уйти. Но, как всегда, любопытство Гермионы взяло верх, и она не смогла устоять перед желанием посмотреть и, поднявшись, подошла к окну. Воздух был морозным и свежим, когда ее муж подходил к машине ее отца. Из-за мелкого дождя их фигуры были едва различимы в запотевшем окне. После короткого обмена репликами ее отец указал на заднее сиденье машины. Она видела, как Северус без усилий левитировал из машины на землю массивный сундук. В этот момент она была рада, что у них нет соседей. Двигатель машины загудел, зять и тесть попрощались, и ее отец выехал на дорогу. Взмахом палочки Северус уменьшил сундук до более приемлемых размеров и направился обратно в дом. — И почему я надеялся увидеть тебя в постели, когда вернусь? — спросил он, войдя в спальню. Мужчина поставил уменьшенный сундук на пол. — Прошло четырнадцать лет… тебе следовало бы знать лучше, муженек, — поддразнила она, заставив его усмехнуться. Северус вернул сундуку его первоначальный размер, а затем вручил ей маленький, богато украшенный ключ. — Это для тебя. Гермиона забрала у него ключ, в ее глазах отразилось удивление. Опустившись на колени перед сундуком, она вставила ключ в замок и повернула его с удовлетворительным щелчком. Сундук со скрипом открылся и обнажил множество дневников, записных книжек, писем и заметок, аккуратно разложенных внутри. Северус заметил, как глаза Гермионы расширились от осознания значения лежащих перед ней сокровищ. На каждом предмете был знакомый почерк ее родителей. — Что… что все это значит? — спросила она. — Я не знаю. Твой отец просто сказал, что это кое-какие вещи, которые он хотел бы подарить тебе. Гермиона осторожно взяла записку, которая привлекла ее внимание. Приклеенная к крышке сундука, она была написана изящным каллиграфическим почерком ее отца. Тебя никогда не забывали. Она сморгнула несколько слезинок, которые мгновенно навернулись ей на глаза. — Я не понимаю… На этот раз, взяв в руки письмо, ведьма развернула его и прочитала первые написанные там строки. — Это было написано в мой день рождения два года назад. Моей мамой. Я узнаю ее почерк, — вздохнула она. — Зачем это делать, если это она меня бросила? — Возможно, прочтение этого поможет тебе понять ее точку зрения, — предположил Северус. Гермиона колебалась, ее пальцы, едва касаясь обложки, водили по краям потёртого дневника. Именно в этот момент они почувствовали, как затрепетали чары, наложенные Северусом на Фелисити, что означало, что их малышка проснулась от своего короткого сна. — Я принесу ее, — сказал он, но перед тем, как уйти, коснулся ее плеча. — Помни, я рядом, я с тобой, чтобы ты не решила. Гермиона кивнула. Когда Северус вышел из их спальни, ее взгляд вернулся к открытому сундуку. Глубоко вздохнув, она выбрала один из дневников. — Ладно, мама и папа, давайте попробуем в последний раз.
