──── Желание ────
15 сентября 2024 г., 10:09
Лондон, Англия
После долгой и расслабляющей ванны Гермиона села у окна в ярких лучах солнца, заливавших комнату теплым светом, и прослеживая кончиками пальцев контуры своего тела и распределяя лосьон по всей коже, не могла не восхищаться тем, какой путь она прошла за эти годы — изменения, рост и стойкость. После четырех беременностей на ее теле появились следы материнства, и в этих следах она находила глубокое чувство гордости и связи с собой. Ее отражение в окне показывало ей женщину, научившуюся прислушиваться к тонким сигналам собственной души. Будь то простое желание пообниматься, жажда внимания или готовность отдаться своему мужчине, Гермиона принимала поток своих желаний. Она улыбнулась, понимая, что время может быть разным — иногда требовалось больше времени, чтобы почувствовать это желание, а иногда это случалось быстрее. И все же ее уверенность была непреклонна — она всегда чувствовала тот момент, когда в ней просыпалось тихое стремление к единению с любимым мужем. Вот почему она сразу почувствовала, как в ней что-то изменилось, стоило ей только спуститься по лестнице и обнаружить своего мужа, стоящего посреди кухни, небрежно потягивающего чай и одетого только в серые спортивные штаны. — Решил сегодня выглядеть распутно, дорогой? — она стояла перед ним с самодовольным выражением лица. Северус ухмыльнулся, прислонившись спиной к стойке. — Я пролил чай на футболку, — объяснил он. — Недостаток сна дает о себе знать. — Фелисити доставила тебе много хлопот после того, как я вернулась в постель прошлой ночью? Он покачал головой из стороны в сторону. — Она просто была немного сердита. Истинная Снейп. Они рассмеялись. — Джулиан только что ушел с твоим отцом. Он попрощался с тобой? Она кивнула. — Он зашел к нам в комнату, чтобы обнять меня — он так рад провести выходные со своим дедушкой. Я так счастлива, Северус! Я бы хотела иметь более близкие отношения с дедушкой и бабушкой, и то, что мой папа готов проводить время с нашим сыном, так радует меня. — Здорово, что мы можем дать детям то, чего не было ни у кого из нас. Я думаю, мы хорошие родители. — Я знаю, что ты лучший отец, которого я могла бы выбрать для своих детей, — она коснулась его предплечья. — Я серьезно. Северус застенчиво опустил голову. Ссора, которая произошла у них после несчастного случая с Оливией, давно миновала, но слова, брошенные Гермионой в его адрес в тот день, все еще время от времени всплывали в памяти ее мужа. Гермиона смахнула с его лица прядь волос и только тогда заметила, что его волосы, обычно представлявшие собой темную завесу, стали короче. — О, Северус, — воскликнула она, — ты постригся! Северус поднял глаза, на его губах заиграла лукавая усмешка. — Я думал, ты заметишь, только когда они снова отрастут. Ее щеки покраснели от смущения. — В последнее время я такая рассеянная. Не удивлюсь, если бы все так и произошло, — оправдывалась она. — Не драматизируй. Я постригся вчера. Все в порядке. Чтобы сократить расстояние между ними, Гермиона потянулась и мягко положила ладонь мужу на грудь. — Мне нравится твой новый образ, — призналась она вместо этого. Обхватив жену за талию, Северус притянул ее ближе к себе. Его губы коснулись ее уха. — Спасибо, — прошептал он. Гермиона почувствовала, как слабеют ее колени, а по телу разливается знакомая жажда. В этот момент она точно осознала, какого внимания жаждет ее тело. — Так, вы говорите, на мне мало одежды, миссис Снейп, но ваш сегодняшний выбор наряда тоже весьма интересен, если не сказать больше, — его голос звучал низко и соблазнительно. Когда Северус посмотрел на нее сверху вниз, ведьма почувствовала, как дрожь пробежала по ее спине. На ней был мешковатый бежевого цвета джемпер, из-под которого виднелись только бюстгальтер для беременных, и пара красных шорт, которые едва прикрывали половину ее ягодиц. — Жена определенно не должна так одеваться. Гермиона закатила глаза. — Я просто надела первое, что попалось под руку. И если хочешь знать, я очень рада, что эти шорты все еще мне впору, ясно? — А они впору? — он снова опустил взгляд, бесстыдно уставившись на ее ягодицы. — Прекрати, — она игриво ударила его по груди. — Мы можем хоть раз нормально поговорить без твоих попыток залезть в мои трусики? — А на тебе их случайно нет? — Северус! Его раскатистый смех заполнил комнату. Ей пришлось признаться себе, что она живет ради этих глупых супружеских моментов. Да, они все еще флиртовали и прикасались (ласкали, обнимали, целовались) друг к другу каждый раз, когда их пути в доме пересекались, но после рождения Фелисити эти моменты были либо недолгими, либо не такими страстными, как раньше. И, хотя это был не первый и не последний раз, когда их отношения проходили через этот процесс, отсутствие близости все еще причиняло боль паре, чей язык любви — физические прикосновения. — Не могу поверить, что вышла замуж за такого распутника, — поддразнила его Гермиона в ответ. — Я уверена, великий Северус Снейп поступил бы гораздо более подобающим образом. — Великий Северус Снейп был человеком, который плачет по ночам из-за того, что был жалким и изголодавшимся по прикосновениям человеком. Он упал бы в обморок, если бы увидел хотя бы проблеск жизни, которую я построил с тобой. Она потерлась носом о его нос. — Я хотела бы забрать всю ту боль, через которую ты прошел. — Все это сделало меня тем, кто я есть, — невозмутимо заявил Северус. — О, да молчи ты. — Почему бы тебе не заставить меня, дорогая? — его голос был низким. Гермиона, не колеблясь, притянула его голову к себе, чтобы прижаться губами к его губам. Страсть и желание расцвели в течение секунды, и вскоре они сплелись в самом эротичном танце. Она попыталась перекинуть ногу через его бедро, и Северус воспользовавшись возможностью схватил ее сзади за бедро, приподнял свою ведьму и развернул ее так, что она оказалась сидящей на кухонном острове. Не было времени для неуверенности. Несмотря на то, что Гермиона все еще не была довольна нынешним видом своего тела, она знала, что Северус никогда не осудит или не заставит ее почувствовать себя менее, чем особенной. — Ты само совершенство, — заверил он ее. — Никогда не была красивее. — Тебе не нужно лгать мне, — искренне сказала она. — Лгать? Как я могу лгать? Как я могу лгать, когда нас связывают узы, которые позволяют тебе точно знать, что я чувствую, о чем я думаю? Ты чувствуешь, что я лгу тебе? Гермиона покачала головой. — Хорошо. Потому что я не лгу, — Северус обнял ее лицо своими руками. — Ты действительно самое прекрасное существо, которое я когда-либо видел. Его руки скользнули от ее лица к затылку, чтобы схватив горсть кудрей, наклонить ее голову в бок. Северус начал покрывать поцелуями ее шею, заставляя бедную ведьму дрожать всем телом. — Ты дала мне все. Ты мое все, — прошептал он ей в кожу. — И поэтому я займусь с тобой любовью прямо здесь, на этой кухне. — Северус, подожди… я не знаю, готова ли я… — Шшш… ты здесь, со мной. Я это чувствую, и ты тоже это чувствуешь. — Но, Северус, я… Слова замерли у нее на губах, как только он нашел сладкое местечко прямо у нее за ухом. — Позволь мне позаботиться о тебе, моя любимица. Он протянул руку и расстегнул застежку ее лифчика. — Боги! — пробормотал он, затаив дыхание. — Ты понятия не имеешь, насколько ты соблазнительна, ведьма. Гермиона могла только стонать, пока ее нетерпеливый волшебник не торопясь украшал ее шею засосами. — Северус… Воздух становился все гуще от давления такого сильного и сдерживаемого желания и им просто повезло, что именно в тот момент Фелисити объявила, что проснулась. Мужчина громко застонал, выражая свое разочарование. — Черт! Гермионе пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем она пришла в себя. Ее разум все еще был затуманен похотью. Она спрыгнула со стойки, прикрывая грудь обеими руками, и быстро пошла к лестнице. — Прости, Северус, мне так жаль, — повторяла она снова и снова, на самом деле не зная, за что ей следует извиняться. Тем временем Северус просто стоял там, повернувшись жене спиной. Волшебник сделал несколько глубоких вдохов и провел рукой по волосам, пытаясь успокоить нервы. — Тебе не за что извиняться, — он остановился на полуслове, когда обернувшись обнаружил, что его оставили одного на кухне. Он даже не заметил ее исчезновения наверху. Какой я хреновый муж. Покачав головой, Северус поднял с пола слишком большой джемпер. Пламя их страсти к этому времени полностью погасло. Он пододвинул стул и сел, но еще до того, как он смог начать потакать себе в идее подняться и поговорить с Гермионой, сова, посланная его учениками, влетела в окно и изменила его планы. Ему нужно было немедленно отправиться в аптеку, но он не хотел уходить, как трус, не сказав ни слова, поэтому он оставил своей ведьме записку на том же прилавке, где они чуть не занялись любовью всего несколько минут назад.***
Хогсмид, Шотландское нагорье
Как только Оливия вошла в семейную аптеку, она поняла, что выбрала самый неподходящий день, чтобы навестить своего отца. Там было полно народу. — Почему здесь так много людей? — спросила она, оглядываясь по сторонам. С ней были Скорпиус и Альбус. — О, кажется, я знаю почему, — ответил Поттер. — Министерство запретило дяде Джорджу продавать приворотные зелья. Моя бабушка отчитала моего отца за это на Рождество. Ну а через несколько недель наступит День Святого Валентина… — И это - единственное место, где можно найти приличное зелье, — заключил Скорпиус. — Именно, — кивнул Альбус. — Что ж, похоже, твой отец хорошо заработает в этом году, да — блондин толкнул Оливию локтем, поддразнивая ее. — Возможно, тогда они с мамой наконец купят мне новую метлу, — пошутила она. — В любом случае, я пойду поговорю со своим отцом. Почему бы вам, ребята, не подождать меня в «Трех метлах»? Я быстро, обещаю. Оба мальчика кивнули и развернувшись на каблуках ушли. Тем временем Оливия, лавируя в толпе, заполнившей аптеку, быстро помахав поглощенной покупателями Сабрине, поднялась по скрипучей лестнице. Она постучала в дверь кабинета своего отца. — Пап? Можно войти? Северус, явно погруженный в бумажную работу, поднял глаза и жестом пригласил ее войти. — Оливия? Что ты здесь делаешь? — Сегодня выходные в Хогсмиде, папа, — ответила девочка с кривой улыбкой. — Ты забыл, не так ли? О, я вижу, меня уже заменяет моя сестра, — пошутила она. Мужчина вздохнул, покачивая головой. Он встал с места и подошел к дочери. — Ты знаешь, что это неправда. Мы никогда не заменим тебя. Просто я сейчас невероятно занят, Лив. Вот и все, — заговорил он и наклонившись поцеловал лоб своей дочери. — Ну, что привело тебя сюда сегодня? Как школа? Как твой брат? — В школе все в порядке, у Лео тоже, — она пожевала внутреннюю сторону щеки. — Вообще-то я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой, папа. Северус скрестил руки на груди и вернулся за свой стол. Оливия последовала его примеру и села на стул перед столом. — Я сейчас очень занят, Лив. Мы можем обсудить то, о чем ты пришла поговорить, в другой раз? — Ну… я могла бы, но мне не терпится. Я думала поговорить с кем-то еще, но ты единственный, кто сможет мне помочь. На его лице отразилось беспокойство. — У тебя неприятности? Она покачала головой. — Тогда в чем дело? — он нахмурился. — Я думаю, что, возможно, у меня дар провидца, — призналась Лив. Северус, застигнутый врасплох, упавший в кресло, ошеломленно плюхнулся в кресло. — Что? Оливия сделала глубокий вдох, а затем начала рассказывать отцу все, что она и ее брат обнаружили в ходе своих поисков в течение недели. Он на мгновение задумался, переваривая слова своей дочери, а затем спросил: — У тебя когда-нибудь было видение, которое сбылось? Она запнулась. — Н-нет, не совсем. — Дорогая, ты не можешь называть себя провидицей, если у тебя не было материализовавшегося видения. Это могут быть реалистичные сны, и мы не можем делать поспешных выводов. — Я не хочу, чтобы мой последний сон сбылся, это был плохой сон, — пробормотала девушка. В глазах Северуса промелькнуло беспокойство, он протянул руку, чтобы взять дочь за руку. — Не бойся, моя девочка. — Ты когда-нибудь встречал провидца, папа? Северус кивнул. — Раньше я работал бок о бок с Сибиллой Трелони. Именно она ответственна за пророчество, которое определило судьбы дяди Гарри и Волан-де-Морта. — Она могущественна? — Ну, она немного сумасшедшая, но действительно умелая ведьма. Хотя твоя мама ее презирает. — Почему? — Гермионе всегда не хватало таланта к предсказаниям, а, как мы знаем, твоя мама терпеть не может быть в чем-то не лучшей. Кроме того, Трелони слишком сильно нравилось действовать ей на нервы. Мужчина откинулся на спинку стула с легкой ухмылкой на лице и поделился: — В последний раз, когда Сибилла приходила в аптеку и застала здесь Гермиону, она сказала твоей маме быть осторожной, потому что скоро какая-то женщина похитит мое сердце… Оливия выгнула бровь. Северус продолжил: — Месяц спустя мы обнаружили, что ждем девочку, твою сестру. Девушка рассмеялась. — Вот почему я говорю тебе не слишком волноваться о своих снах, независимо от того, видения это или нет. Ты молодая ведьма, и твои силы все еще развиваются. Отец и дочь улыбнулись друг другу, между ними установилась теплота. Он добавил: — Я рад, что ты пришла ко мне, Лив. Тебе всегда здесь рады. — Спасибо, папа. — Есть что-то еще, о чем ты хочешь поговорить? Северус видел, что она колеблется, неуверенность застыла в ее глазах. — Эдгар признался мне, что это он устроил тот несчастный случай, — прошептала Оливия. Его глаза расширились от возмущения, и он поспешно встал. — Мы должны немедленно сообщить Минерве и добиться исключения этого мальчика из школы! — Папа, никто мне не поверит. Мои единственные свидетели — мой лучший друг и мой брат, — рассудила она. Северус сделал паузу, обдумывая ситуацию. Затем решительным жестом попросил Оливию подойти ближе. Она сделала, как велел отец. По взмаху его волшебной палочки в стене открылся отсек, за которым обнаружился небольшой Омут памяти. — Теперь подумай о дне, когда произошло признание, — сказал он. — Будет немного больно. Расслабься. Северус приложил кончик волшебной палочки к виску дочери и осторожно потянул за воспоминание о признании. Оливия вздрогнула, когда серебристая нить мысли покинула ее голову и была помещена в Омут памяти. — Что нам теперь делать? — спросила она. — Я сначала поговорю с твоей мамой, а потом сообщу Минерве, — ответил ее отец. — Действия этого мальчика были преступными и могли стоить тебе жизни. Потрясенная Оливия только кивнула, сморгнув слезы. Северус крепко обнял её. — Все будет хорошо, моя дорогая, — прошептал он.***
Лондон, Англия
Гермиона нашла записку Северуса полтора часа спустя. В записке он просил у нее прощения и говорил, что надеется, что они смогут поговорить, когда он вернется домой, он также пообещал принести ей банку с ее любимым печеньем от мадам Паддифут. Ведьма улыбнулась, прочитав последнее предложение. Глупый человек. Она тихо усмехнулась, оценив усилия, которые Северус вложил в записку с извинениями. Покачав головой, она решила просто дождаться его возвращения, чтобы прояснить недоразумение и заверить мужа, что все в порядке. На самом деле, когда она спустилась вниз, она действительно надеялась найти его там и просто продолжить с того места, на котором они остановились, но, похоже, судьба действительно пыталась подшутить над ними.***
Эта мысль практически подтвердилась, когда ее волшебник вернулся домой поздно ночью. Она уже укладывалась в постель, когда он, воняя дохлой рыбой, вошел в их спальню. — Боже, да что с тобой случилось? — воскликнула Гермиона, как только он переступил порог комнаты. — Инцидент с зельем, — коротко ответил Северус. Она зажала нос ладонью, чтобы не чувствовать запаха гнили. — С тобой все в порядке? Тебе больно? — Я в порядке. После четырнадцати лет отношений Гермиона знала, что лучше не приставать к Северусу, когда у него плохое настроение, поэтому она просто кивнула, повернулась на бок и попыталась заснуть.***
Некоторое время спустя она проснулась от голодных криков их младшенькой. Судя по тому, насколько холодной и пустой была его половина кровати, ведьма сделала вывод, что ее муж все еще заперт в ванной, вероятно, пытаясь стереть с себя кожу, чтобы избавиться от запаха. В итоге Гермиона провела остаток ночи в детской, присматривая за ребенком и вернулась в хозяйскую спальню только на рассвете. Постель была застелена, а Северуса нигде не было.***
Тук-тук-тук… К обеду Гермиона стояла перед дверью в лабораторию Северуса, держа в руках поднос с едой. Сначала она подумала, что он ушел на работу, но, услышав какие-то звуки, доносящиеся из комнаты, поняла, что он все еще дома, и решила, что им наконец-то пора поговорить. Тук-тук-тук… После второго стука он открыл дверь, выглядя потным и нетерпеливым. — Я принесла тебе обед! — радостно сообщила она. Его взгляд переместился с ее лица на еду и снова на ее лицо. — Сколько часов я просидел взаперти? — Несколько, — она прошла мимо него и поставила поднос на стол. — Ты очень занят? — Хотелось бы сказать «нет», но да, занят. — С аптекой все в порядке? — Более или менее. Испорченная партия зелий заставила нас приостановить все остальные заказы, и, поскольку мы слишком близки к сроку их сдачи, два моих тупоголовых помощника запаниковали из-за этого. — И дай угадаю, — Гермиона уперла руки в бедра, — вчера ты просто пошел туда, отругал их и решил сделать всю работу сам. — Я никогда не пропускал сдачи ни одного заказа, когда работал в одиночку. — Северус, это слишком большая работа, ты не сможешь сделать ее один! Зельевар просто пожал плечами. — Я уже на полпути, ведьма. Еще одна ночь, и все будет готово. — Еще одна ночь означает в общей сложности три бессонные ночи, Северус, — Гермиона подошла ближе. — Ты не можешь так с собой поступить. — Это последний большой заказ, который я возьму, обещаю, — он коснулся пальцем идеального локона, обрамляющего ее лицо. — Тем более что скоро ты вернешься на работу, а я стану мужем-домохозяином. — Мой любимый муж, — вздохнула она, улыбаясь ему. — Ты читала мою записку? Я так понимаю, что ты больше не сердишься на меня. — Я никогда и не злилась на тебя. Тебе не нужно было извиняться. — И тебе тоже. Гермиона покачала головой. — Я сама не знаю, почему я извинялась. — Ты извинялась, потому что я вел себя как последняя сволочь. Во-первых, за то, что я пытался принудить тебя к чему-то, к чему ты явно не была готова, а во-вторых, за то, что я выругался и повернулся к тебе спиной, как капризный ребенок. — Теперь это в прошлом, — она поцеловала кончик его носа. — И я все еще хочу то печенье, которое ты обещал, хорошо? Северус усмехнулся. — Я принесу тебе две банки, но завтра, — он украдкой чмокнул ее в губы. — А теперь дай мне поесть, иначе я не успею сварить следующую партию зелья. — Хорошо… — Гермиона прикусила нижнюю губу. — Больше я ничего не могу для тебя сделать? Этот вопрос заставил Северуса вспомнить то, что он пытался забыть с прошлого дня. Он непроизвольно облизал губы, а его взгляд ненадолго переключился на маленькую подушечку, брошенную на одну из верхних полок, стоящих в противоположном конце лаборатории. Ее глаза проследили за его взглядом, и она сразу же поняла, о чем он думает. Она ухмыльнулась. — Ты уверен, что я больше ничего не могу для тебя сделать? — Она повторила вопрос. — Что-нибудь? — Гермиона… Нерешительность в его голосе сказала ей все, что ей нужно было знать.***
Руки Северуса дрожали, когда он пытался зачерпнуть жидкость из большого котла и разлить по маленьким флаконам. Эта работа требовала абсолютной точности, но было очень трудно сосредоточиться на зельеварении, когда под твоим рабочим столом спряталась твоя маленькая жена-суккуб. Волшебник опустил взгляд и увидел, как она слегка улыбнулась ему, почувствовав, как он дернулся в ее хватке. Наклонившись, Северус запустил пальцы в ее кудри и, удерживая ее голову в неподвижном состоянии, выгнул бедра дугой и звук влажного хлюпанья эхом разнесся по лаборатории. Когда он принял на себя командование Гермиона одобрительно мурлыкнула. Волна вибрации дошла прямо до его яиц, вызвав перегрузку тела и в тот же миг отправив его мозг в отключку. — Прими его, ведьма, — шипел мужчина, пока его оргазм нарастал. — Я собираюсь кончить. Северус сильнее надавил бедрами, проникая глубже. Он слышал, как жена давится его длиной, но, похоже, ей это нравилось. Он почувствовал, как его яйца шлепнулись о ее влажный от слюны подбородок. Видеть его член, погруженный в ее горло, оказалось уже слишком. Северус громко взревел, когда его яйца взорвались. Северус наблюдал, как работают мышцы ее горла, когда Гермиона пыталась проглотить то, что стало, если не самым большим оргазмом его жизни, то самым желанным. — Ммммммммммм… — проворковала Гермиона, отрывая рот от его медленно опадающего члена. Она подняла руку и пальцем вытерла струйку, вытекшую из уголка своего рта. — Мерлин, ты чертовски вкусный, — вздохнула она, а затем начисто обсосала свой липкий палец. Северус помог ей вылезти из-под стола, и она мило улыбнулась ему, поправляя складки своего сарафана. — Я надеюсь, это поможет тебе расслабиться, раз уж ты упорно не хочешь спать, упрямец, — сказала она. — О, это определенно помогло мне расслабиться. Спасибо, что всегда заботишься о моем здоровье, дорогая жена, — пошутил он. — Я серьезно, Северус. Недостаток сна — это нехорошо. — Я знаю, — Северус поднял руки вверх, сдаваясь, — И, как я уже говорил, это в последний раз. Гермиона кивнула и присела, чтобы поднять с жесткого пола потертую подушечку, защищающую ее колени. — Я приготовлю ужин. Папа и Джулс скоро приедут. — Пожалуйста, извинись перед ними, если я не смогу поужинать с вами. — Конечно, — она сжала его щеку, как будто он был маленьким мальчиком. — Удачного зельеварения, Любимый. — Так и будет. Я люблю тебя. — Я люблю тебя больше, — она подмигнула и послала ему воздушный поцелуй, закрывая за собой дверь. Северус улыбался, как подросток, который только что впервые поцеловался. Четырнадцать лет вместе, а она все еще заставляет его испытывать всевозможные яркие эмоции. Хитрая, порочная женщина… с каждым днем заставляющая меня все больше хотеть жить, зная, что я с радостью умру ради нее в любой момент...
