──── Смешанные чувства ────
11 октября 2024 г., 23:03
Лондон, Англия
Весь дом был погружен в темноту, за исключением единственного светильника, который все еще был включен. Ночную тишину нарушил скрип лестницы, по которой на цыпочках спускалась Гермиона. В гостиной, освещенной мягким светом одинокой лампы, Гермиона обнаружила своего мужа, погруженного в мир собственных мыслей. От его кружки с чаем поднимался пар. Глядя на это все, ведьма не могла не улыбнуться. Словно почувствовав ее присутствие, Северус медленно снял наушники, выходя из транса, в который он погрузился, слушая одну из своих любимых аудиокниг. — Собираешься стоять там всю ночь? — заметил он, все еще не открывая глаз. — Зависит от обстоятельств, — Гермиона, прислонившись к входной арке, выгнула бровь. — Ты планируешь присоединиться ко мне в постели или нет? Он открыл один глаз и увидел ее в короткой белой атласной кружевной ночнушке. — Принимая во внимание твой наряд, я уверен, ты не хочешь, чтобы я спал. Гермиона хихикнула. — Я ничего и не говорила о своих намерениях. Лукавая улыбка скользнула по лицу Северуса, когда он отставил в сторону свой чай. Он похлопал себя по бедру, безмолвно приглашая ее присоединиться к нему, и Гермиона подчинилась, но вместо того, чтобы просто сесть к нему на колени, она его оседлала. — Ты так дразнишься, — прошептал он, играя с одной из бретелек ее ночной рубашки; его темные глаза не отрывались от ее глаз. Гермиона ухмыльнулась. — Я? Но я ничего не сделала! Она крутила бёдрами, бесстыдно потираясь о него. Северус наклонился, уткнулся лицом в изгиб ее шеи, чтобы вдохнуть сладкий аромат ее только что вымытой кожи. — Твой запах так опьяняет, — признался он. Ведьма задрожала всем телом. Он проложил дорожку из поцелуев вдоль ее подбородка, пока их губы не встретились в коротком, но страстном поцелуе. — Теперь скажи мне, почему ты все еще не спишь так поздно, — прошептала Гермиона ему в губы. Когда он не ответил, она настояла, — Если что-то происходит, я хотела бы знать. Я ненавижу, когда ты пытаешься что-то скрывать от меня. Северус задумчиво посмотрел на нее. — Мой разум сегодня отказывается успокаиваться, Гермиона. Вот и все. — Почему? Наше соглашение действует тебе на нервы? Он покачал головой. — Нет, наше соглашение меня удовлетворяет. Я думаю, что меня тяготит пандемия, которая охватила весь мир. Пандемия COVID-19 началась в марте и к апрелю уже распространилась по всему миру. — Я понимаю. Сегодня я случайно услышала, как одна из моих коллег буквально плакала из-за этого. Она магглорожденная, замужем за другим магглорожденным и вся их большая семья уязвима перед этим вирусом. И это заставило меня задуматься — если мое сердце разбито только потому, что мой отец застрял в Германии до конца карантина, я даже представить не могу, каково было бы оказаться на их месте. Северус кивнул в знак согласия. — Я старался не смотреть новости и не читать газет, я не хочу оживлять воспоминания о темных днях, которые мы пережили в прошлом. По той же причине изо всех сил весь день старался развлекать детей. — Может, ты мог бы чаще посещать Хогсмид? — предложила она. — Джулсу всегда нравилось, когда ты водил его в аптеку. — Я бы с радостью, но ты же знаешь, что с Фелисити это сложно. Летучий порошок вреден для ее маленьких легких, и она становится такой капризной, когда мы аппарируем. Гермиона на минуту задумалась. — Ну, по крайней мере, мы знаем, что Джулиан не испытывает ненависти ко всей этой истории с домашним обучением. Он спросил меня, сможет ли он оставаться дома, когда все в конце концов вернется на круги своя. Похоже, ему нравится заниматься с профессором Снейпом. Северус усмехнулся: — Он, наверное, единственный человек, которому нравится то, как я преподаю. Гермиона обхватила его голову ладонями, слегка поцарапав ногтями его затылок: — Должна сказать, мне тоже нравилось то, чему ты меня учил. — Тебе нравилось то, чему я тебя учил, или то, что я с тобой делал? Наклонившись, она коснулась губами его губ. — И то, и другое. Их губы снова соприкоснулись, на этот раз поцелуй углубился, став более страстным, чем раньше. — Вернись ко мне в постель, — прошептала она. — Когда мне было плохо, ты сказал, что можешь заставить меня расслабиться, теперь я хочу сделать то же самое для тебя. Северус скользил руками к её заднице и сжал её, вызывая у жены мягкий стон. — Зачем нам подниматься наверх, если все, что мне нужно, находится прямо здесь? — поддразнил он. Озорная улыбка не сходила с лица Гермионы, когда она скользнула руками с его шеи на плечи, чтобы найти равновесие. Она снова начала раскачиваться, совсем немного, но этого было достаточно, чтобы заставить его кровь устремиться на юг. — Как ощущения, дорогой? — спросила она. — Неплохо, — это был его единственный ответ. Ведьма изменила угол наклона бедер, и тогда ее мужчина почувствовал ее теплую влажность через ткань брюк у основания своего члена. О, боже мой! Северус продолжал массировать ее ягодицы, пока она очень медленно раскачивалась вперед-назад, сидя у него на коленях. Они не могли оторвать глаз друг от друга. — Знаешь, я мог бы проникнуть в твой разум и довести тебя до оргазма, просто оживив воспоминания о наших прошлых встречах. — Зачем тебе это? Зачем использовать магию, если можно использовать кое-что другое? Ее рука скользнула вниз с его плеча к груди, к животу, остановившись на растущей выпуклости на верхней части его бедер. Спортивные штаны, в которые он был одет, не скрывали его возбуждения. Гермиона продолжала ласкать его полу-эрекцию, чувствуя, как та пульсирует под ее прикосновениями. Северус весь покраснел. — Черт… чтоб меня — пробормотал он. — Я как раз собираюсь тобой заняться, — поддразнила она. Северусу ничего так не хотелось, как стереть с ее лица эту дерзкую ухмылку, поэтому, положив руку ей на затылок, он снова приблизил ее губы к своим в резком, захватывающем дух поцелуе. Они растворились во ртах друг друга, от накала момента их тела разгорячились — Гермиона потянулась к краю его футболки и поспешно стянула ее через голову. Это было просто божественно! Они продолжали свою маленькую игру до тех пор, пока продолжать ее стало почти невыносимо. Гермионе так нравилась поза наездницы, потому что она позволяла ей контролировать темп, постанывать всё громче и громче по мере того, как он проникал в нее глубже и глубже. Северус начал ласкать руками ее большие груди, как только она нашла свой ритм. Гермиона не могла сдержать стонов от двойного удовольствия. — Ты так хорошо выглядишь, ведьма. Так приятно, — его голос был хриплым. — Скажи мне, кому ты принадлежишь! — Тебе. Я принадлежу тебе! — А эта киска? — проворчал он — Тебе! Я вся твоя! — Я люблю тебя, ведьма. Больше, чем можно описать словами. Северус опустил руку вниз и, найдя ее клитор, начал тереть и гладить его большим пальцем. Как только ее клитору стали вдумчиво уделять внимание, Гермионе не потребовалось много времени, чтобы взорваться оргазмом. — Северус! — Гермиона выкрикнула его имя, когда наслаждение охватило все ее существо. Все ее тело сокращалось, она прерывисто дышала ему в ухо, и Северус наслаждался каждой частичкой ее оргазма, пока тело его жены подрагивало на нем. Сокращения ее внутренних мышц так восхитительно доили его, что он не смог больше сдерживаться, и выплеснул все свое напряжение в нее. — Я самый счастливый ублюдок на земле, — пробормотал он. Гермиона расслабилась и просто лежала на нем, медленно и глубоко дыша. Северус чувственно водил пальцами вверх-вниз по ее телу, вдоль ее тонкой талии, по ягодицам до тех пор, пока ее спазмы, наконец, медленно не утихли. — Теперь ты, наконец, ляжешь со мной в постель? — Спросила его Гермиона через пару минут, когда они просто лениво обнимались. — Могу в постель… а могу уложить тебя на ковер и трахать перед камином до восхода солнца. Она ухмыльнулась. — Звучит… привлекательно. — Согласен, — Северус начал целовать ее в губы. И по щелчку его пальцев последний свет в доме, наконец, погас.***
Хогвартс, Шотландское нагорье
В то время, как два влюбленных голубка уединялись в своем гнездышке, Оливия стояла одна в совятне, наблюдая, как первые лучи рассвета окрашивают небо. Спокойствие момента было прервано неожиданными звуками приближающихся шагов. — Что привело тебя сюда так рано? — спросила она. — Я могу спросить у тебя то же самое. Лео стоял рядом с ней, глядя на восход солнца; Оливия не могла не заметить, как вырос ее брат. — Когда ты успел стать таким же высоким, как я? — В пубертатный период, я полагаю, — беспечно ответил он. — Трагично. Они стояли в дружеской тишине, тишине, прерываемой только уханьем сов. — Ты волнуешься из-за сегодняшней игры? — тихо спросил мальчик. Оливия пожала плечами. — Можно и так сказать, — ответила она. — Но почему? Все знают, что ты лучший игрок в своей команде. Оливия вздохнула. — Дело не в навыках, Лео. В последнее время я даже не уверена, что хочу вернуться в игру, кажется, я не могу пройти мимо трибун, не сомневаясь в себе. Я не знаю. Может, я изменилась. Может, я уже не та, кем была до аварии. — Ты все та же Оливия. Ты не можешь позволить страху решить все за тебя и уйти, не дав себе шанса, — он толкнул ее плечом. — Это было бы не по-снейповски с твоей стороны. — Заткнись, мальчишка, — она ответно толкнула его локтем. — Как ты узнал, что я здесь? — Думаю, Джейми видел тебя здесь раньше, на карте, и прошлой ночью сказал мне прийти и поговорить с тобой; он сказал, что возможно, тебе может понадобиться твой брат. Оливия скрестила руки на груди. — Что ж, я бы хотела, чтобы Джейми сделал то же самое для своего собственного брата. Мальчик кивнул, но не нашелся, что ответить. — Мама и папа придут посмотреть матч? — Да, как и Джулс и Фелисити, вся банда. Лео обнял ее. — Мы будем болеть за тебя. Ты отлично справишься. Оливия улыбнулась. — В прошлый раз, когда вы, ребята, смотрели, как я играю, все закончилось тем, что я упала лицом вниз — все, что угодно, кроме этого, будет улучшением. Но мне все равно нравится твоя уверенность. Брат ухмыльнулся. — Хочешь поспорить? Сестра выгнула бровь. — Поставить на мою собственную неудачу? Хорошо, но готовься провести все лето за мытьем посуды. Лео хихикнул. — Я в деле.***
Поле для квиддича гудело от возбуждения, когда студенты Слизерина и Хаффлпаффа собрались посмотреть напряженный матч между своими факультетами. Северус пробирался сквозь толпу, без усилий держа в одной руке корзину с Фелисити, уютно устроившейся внутри, другой рукой направляя Гермиону; Джулиан следовал за ними по пятам. — Северус, ты уверен, что все протоколы безопасности были пересмотрены? — Да, женщина. Я приходил сюда с Минервой и Вудом, мы усилили чары, пока ты нянчила нашу дочь. Все в порядке, — заверил он. — Мама! Па! — раздался голос в нескольких рядах ниже их кабинки. Они посмотрели вниз и увидели, улыбающегося и машущего им Лео. Увидев своего брата, Джулиан оживился. — Могу я пойти посидеть с Лео? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Северус кивнул, уступая. — Будьте осторожны, — предупредил он. Мужчина наблюдал, как их младший спустился по ступенькам, чтобы присоединиться к старшему; братья обнялись, и обернувшись, помахали родителям. Северус улыбнулся, но когда он посмотрел на свою жену, ее лицо было бледным, как пергамент. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он. — Кажется, меня сейчас вырвет. Он поднял бровь, подозрительно глядя на ее живот; и заметив это, Гермиона быстро добавила: — Это просто нервы, Северус. — Четырнадцать лет назад ты сказала мне то же самое, и теперь мы здесь, чтобы посмотреть, как твои нервы играют в квиддич, — заметил он. Гермиона подавив желание закатить глаза, села. — Брось это, ты, невыносимый мужчина. Я отслеживаю свой цикл, и я не беременна. — Я доверяю твоему слову, — Северус устроился поудобнее на своем месте, и обнял ее утешительным прикосновением. Фелисити с любопытством выглядывала из корзины, заклинание, наложенное ранее ее мамой, позволяло ей не беспокоиться из-за громких звуков и позволяло видеть то, что происходит вокруг. Когда загудели трубы, возвещая начало игры, команды вышли на поле. Они помахали Оливии, которая нервно прикусила губу. Поймав их взгляды, она помахала в ответ. — Она выглядит взволнованной, — прошептала Гермиона. — А ты бы не стала? — Северус слегка сжал ее колено. — Не волнуйся. С нашей дочерью все будет в порядке. Возможно, сейчас ей страшно, но она преодолеет это; она такая же упрямая, как и ее мать. Гермиона игриво ткнула мужа в бок, и они облегченно рассмеялись, не сводя глаз с Оливии, взмывающей в небо.***
Игра проходила нормально, с восторженными возгласами, раздававшимися из толпы всякий раз, когда одна из команд подтверждала свое главенство увеличивающимся счетом на табло. К несчастью для Слизерина, у фанатов Хаффлпаффа было гораздо больше причин праздновать, поскольку змеи оказались позади противника. В разгар матча золотой снитч пролетел перед Оливией, и она ускорилась, преследуя его; однако, когда снитч набрал большую высоту, ловец Слизерина заколебалась и остановилась в воздухе. Через секунду рядом с ней появился Скорпиус. — Ты в порядке, Лив? — спросил он. Она кивнула. — Да, я в порядке. Я просто… я не могу туда… — Все в порядке. Будет еще один шанс… Их прервал шум, доносящийся из толпы — очевидно, ловец Хаффлпаффа поймал снитч. — Может, в следующей игре, — добавил Скорпиус. Оливия вздохнула. — Из-за этого выступления я не знаю, сохранит ли меня профессор Снейд в команде. Поговорим позже, Скорп. С этими словами она развернулась на своей метле и умчалась прочь.***
Когда толпа разошлась с трибун, Джулиан и Лео направились к своим родителям. Как только они подошли к кабинке, мама заключила Лео в крепкие объятия и принялась баловать сына поцелуями. Лео покраснел: — Мам, люди смотрят! — Меня это не волнует, — невозмутимая Гермиона продолжала осыпать поцелуями его лицо. — Я никогда не перестану поражаться тому, насколько выросли мои дети. Северус, который наблюдал с нежной улыбкой, наслаждаясь моментом отношений матери и сына, почувствовал, как Джулиан дернул его за рукав. Он посмотрел вниз на мальчика. — У Лео твоя карточка из шоколадной лягушки, та, которую я ему отправил, и я хочу ее вернуть. Можно я схожу за ней с ним? — Мы скоро уйдем, Джулс, у нас нет времени бродить по школе. Лео вмешался. — Мы быстро, папа. Я верну его прежде, чем ты доберешься до ворот. Мы вернемся в мгновение ока. Родители обменялись взглядами. Гермиона кивнула. — Хорошо, но присмотри за братом, Лео. Он улыбнулся. — Конечно, мам. Лео обнялся с родителями, и братья умчались прочь. Северус повернулся к Гермионе со смесью веселья и привязанности на лице. — Не сходить ли нам сейчас к Оливии? — спросил он. Она кивнула, протянув ему руку. Они нашли девушку возле палатки Слизерина. Оливия бросилась к ним, обняла маму, затем папу, а затем наклонилась к своей агукающей в корзинке сестре. — Фелисити скучала по своей старшей сестре, — прокомментировал Северус. Оливия улыбнулась. — Я тоже по ней скучала, — она засмеялась, когда малышка обхватила ее палец своим маленьким кулачком. — Это отчасти несправедливо. Я всегда мечтала иметь сестру, и теперь, когда она у меня есть, я не могу быть рядом с ней, как хотелось бы, из-за школы. Могу ли я учиться на дому, как Джулс? Ее отец покачал головой, подавляя усмешку. — Твой брат находится на домашнем обучении по необходимости. И еще, Минерва, вероятно, вызвала бы меня и твою мать на дуэль, если бы мы попытались забрать тебя из этой школы, — заметил он. Гермиона протянула руку, чтобы погладить дочь по щеке. — Как ты себя чувствуешь, дорогая? — Я знаю, это было не лучшее мое выступление, но я счастлива, что мне удалось подняться на метле без приступа паники, — призналась Оливия. Выражение лиц ее родителей резко изменилось. Северус сделал шаг к ней. — У тебя были приступы паники? — спросил он. — Уже не так часто. — Возможно, обучение на дому — не такая уж плохая идея, — добавила Гермиона, выглядя обеспокоенной. — Имеют ли панические атаки какую-либо связь со снами и видениями, которые у тебя были? — продолжал настаивать её отец. — Тебе все еще снятся те сны? Оливия кивнула, признавшись, — Да, мне время от времени снится один и тот же сон. Я почти не сплю, потому что никогда не знаю, когда это случится. Гермиона была почти на грани слез. — Моя малышка… — она потянулась к Оливии, обнимая ее. Девочка неловко согнула колени, чтобы уместиться в объятиях своей гораздо более низкорослой мамы. — Иногда мне так одиноко и страшно, мам… Гермиона нежно ласкала кудри девушки, успокаивая ее, — Ты не должна бояться. Твои мама и папа здесь, рядом с тобой. Она вздохнула с облегчением. — Нам нужно будет проверить твою спальню. Возможно, кто-то наложил проклятие на кровать или подушку, заставляя тебя видеть кошмары каждую ночь, — предположил ее отец. Гермиона кивнула. — Ты прав. Оливия с любопытством подняла голову. — Это возможно? — В темной магии возможно все, — ответил Северус. — Но, к счастью, ты дочь величайшего темного волшебника из ныне живущих, — заметила Гермиона. — И если кто-то что-то натворил, мы это выясним.***
Лео, Джулиан и присоединившийся к ним Ренато шли к Гриффиндорской башне. Раздался смех, когда двое друзей хихикнули над чем-то, что сказал младший мальчик. — Лео, прости, что говорю это, но твой младший брат намного смешнее тебя, — поддразнил Ренато. — Что ж, я припомню это, когда тебе понадобятся мои конспекты по зельеварению в следующий раз, — ответил Лео. Все они снова разразились смехом. Когда все стихло, Лео повернулся к своему другу. — Ты не видел Кайю поблизости? Я не видел ее весь день. Ренато пожал плечами. — Наверное, все еще пытается наладить отношения с Лили. Я не понимаю, почему она не может смириться с тем, что Лили бросила нас ради популярности. — Да… Я имею в виду, я тоже этого не понимаю. Трио продолжило идти, и, достигнув входа в гриффиндорскую гостиную, внезапно столкнулось лицом к лицу с Эдгаром. Его глаза пробежались по Лео, Ренато, а затем остановились на Джулиане. — Еще одно отродье Пожирателя Смерти? Джулиан упер обе руки в бока, в стиле Гермионы. — Я не знаю, что это значит, но меня зовут Джулиан, — сказал он. Лео вмешался, встав между своим младшим братом и старшим гриффиндорцем. — Оставь нас в покое, — настаивал он, пытаясь пройти мимо Эдгара и войти в гостиную. Однако блондин остался на месте, отказываясь сдвинуться с места и преграждая ему путь. — Я не могу позволить тебе принести эту грязь в наше общежитие. — Я могу снять обувь, если хочешь, — невинно сказал Джулиан. — Я говорю не о грязи под твоими ногами, а о мерзости, текущей в твоих венах. Лео толкнул Эдгара в грудь, заставляя его сделать шаг назад. — Не говори так с моим братом, — предупредил он. — О, так теперь малыш решил постоять за себя? — высмеял его Эдгар. — Тебе, наконец, пришлось перестать вести себя как трус без той слизеринской сучки, которая всегда болтается рядом, чтобы защитить тебя, не так ли? В ответ Лео врезал Эдгару кулаком в правую часть лица, заставив блондина отшатнуться. Ренато громко ахнул. Джулиан схватил брата за руку, — Лео, пожалуйста, остановись! — Ты пожалеешь об этом! — прошипел Эдгар. Он занес кулак для удара, но прежде чем смог даже попытаться нанести ответный удар, в конце коридора появился профессор Лонгботтом. — Бакли, Снейп! Остановитесь немедленно! — закричал мужчина. Глава Гриффиндора подошел к ним со строгим выражением лица. — Все вы, в кабинет директрисы, живо! — Но, профессор, это Снейп начал… — попытался возразить Эдгар. — Нет, это ложь! Он начал это! — перебил его Лео. — Я не хочу знать, кто это начал. Я буду тем, кто это закончит, — заткнул их Лонгботтом. — Директриса сама решит, какими будут последствия вашего неподобающего поведения. Шевелитесь!
