──── Что готовит будущее? ────
8 ноября 2024 г., 22:33
Хогвартс, Шотландское нагорье
Обложившись книгами, Лео сидел в укромном уголке библиотеки. До выпускных экзаменов оставался еще месяц, но он не мог рисковать получить ниже, чем «отлично» по всем предметам. Лео был погружен в чтение толстого тома, когда услышал звук быстрых шагов, эхом разносящийся по по тихой библиотеке. Из-за одного из высоких стеллажей появился взволнованный Ренато и быстро затараторил. — Эй, Ренато! Помедленнее! — подняв ладонь, сказал Лео. — Я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь. Его друг судорожно вздохнул, но не смог унять волнения. — Оливия, — выпалил он. У Лео аж живот свело. — Что случилось с Оливией? — Пойдём со мной. Прямо сейчас — выпалил Ренато и, схватив Лео за руку, поднял его на ноги. Они выбежали из библиотеки и помчались по школьным коридорам. Сердце Лео бешено колотилось, а в голове крутились тревожные мысли. — Ренато, скажи мне, что происходит! — продолжал кричать он, но другой мальчик не говорил ни слова. Они практически мчались по замку в сторону заброшенных классов. Старые коридоры сейчас казались юному Снейпу еще более жуткими, чем раньше, тени маячили за каждым углом. Наконец они остановились перед старым классом трансфигурации. Лео запыхался, его лицо было бледным, а сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвется. — Что происходит? Где Лив? — спросил он дрожащим голосом. Ренато повернулся к нему с серьёзным выражением лица. — Лео, нужно, чтобы ты закрыл глаза. То, что ты сейчас увидишь, может тебя немного напугать. — Что случилось? Что случилось с моей сестрой? — Просто закрой глаза, — настаивал его друг. — Ни за что. Мне нужно увидеться с сестрой, — сказал Лео, пытаясь протиснуться мимо друга, но тот преградил ему путь и оттолкнул. — Лео, пока не закроешь глаза, мы не пойдём внутрь. Лео нахмурился, как истинный Снейп, и раздражался все больше. — Я не буду закрывать глаза, приятель! Мне нужно увидеть сестру, — он попытался позвать её по имени, — Оливия! Ренато схватил его за плечи. — Закрой глаза, и мы войдем. Я обещаю. Лео колебался, его мысли метались. Через несколько напряженных секунд он неохотно кивнул. — Ладно, — ответил он и закрыл глаза. — Хорошо, — вторил ему с явным облегчением в голосе Ренато. Чтобы убедиться, что Лео не откроет глаза, он положил руку на глаза друга. — Просто держи их закрытыми. Прикрыв глаза Лео рукой, Ренато потянул его за локоть и ввёл его в комнату. — Приготовься. Три, два, один… Лео затаил дыхание, его сердце бешено колотилось, пока он готовился к тому, что будет дальше. Однако не успел он открыть глаза и осознать, что происходит вокруг, как услышал за спиной громкие возгласы: «СЮРПРИЗ!». Лео несколько раз моргнул, привыкая к свету, а затем его взгляд остановился на большом шоколадном торте, стоявшем на столе перед ним. Он обернулся и увидел не только Оливию, но и Скорпиуса, Альбуса, Кайю и даже Лили. Они устроили для него вечеринка-сюрприз. Лео открыл и закрыл рот, пытаясь собрать слова, но Оливия оказалась проворнее, бросилась к нему и заключила в сокрушительные объятия. — С днем рождения! — воскликнула она. Всё ещё не оправившись от шока, он сумел сказать: — Я испугался, что с тобой случилось что-то ужасное. Оливия усмехнулась. — Что ж, кое-что ужасное действительно произошло… Мой младший брат вырос на год! Лео скорчил гримасу и закатил глаза, но в конце концов расплылся в улыбке от ее подкола. — Вы, ребята, славно меня провели. Ренато стоял рядом с ними с самодовольной ухмылкой на лице. — Мое актерское мастерство не имеет равных. И все по очереди обняли Лео или пожали ему руку, улыбки и смех наполнили комнату. Лили была последней в очереди; она подошла к нему с застенчивой улыбкой. — Я очень рада, что твоя сестра пригласила меня сюда вместе со всеми вами, — искренне сказала она. — Прости меня, что я вела себя как дура в последние несколько месяцев. Лео тепло улыбнулся ей. — Всё в порядке, Лили. Скорпиус, не в силах удержаться от комментариев, подошел к ним. — Я думаю, это у них в крови. Каждый Поттер хотя бы раз в жизни должен повести себя как идиот. Альбус толкнул его локтем. — По крайней мере, Поттеры ведут себя как идиоты ограниченный период, в отличие от Малфоев, у которых это, похоже, привычка на всю жизнь. — Эй, хватит уже этого семейного соперничества, ладно? — вмешалась Оливия и повернулась к группе: — Ладно, все, собирайтесь вокруг. Давайте зажжём свечи. Подростки собрались вокруг торта. Оливия зажгла свечи, и все радостно спели «С днём рождения» её брату. В конце песни Кайя слегка подтолкнула Лео. — Загадай желание, именинник, — пробормотала она. Лео застенчиво улыбнулся в ответ, сделал глубокий вдох, на мгновение закрыл глаза, раздумывая, чего бы ему хотелось, и задул свечи. Комната взорвалась радостными возгласами и аплодисментами. Лео с благодарность оглядел своих друзей и сестру. Потом каждый взял по кусочку торта и нашёл место, где можно было сесть и поесть. Но поскольку все они были заняты разговором, Лео решил сесть немного в стороне от группы, у окна. Оливия подала ему кусочек торта. — Вот. — Спасибо, — Лео осторожно взял тарелку из её рук. — За торт и за всё остальное. Юная ведьма сочла поведение брата немного странным и внимательно посмотрела ему в глаза. — Так ты что, забыл о своём дне рождения? — Не совсем. Но я бы хотел, чтобы так и было. — Почему? Лео посмотрел на свой торт и потыкал в него вилкой. — Это первый день рождения, который я провожу вдали от мамы и папы, — сказал он тихим голосом. — Я пытаюсь не думать об этом, потому что не хочу грустить. Выражение ее лица смягчилось. — О, Лео… Я понимаю, что ты чувствуешь. Мальчик поднял на нее глаза. — Если бы. Твой день рождения летом, Лив. Оливия закатила глаза. — Я имела в виду, что понимаю, каково это — чувствовать себя одинокой, глупенький, — сказала она, присаживаясь рядом с братом. — Знаешь, хотя мне никогда не приходилось проводить день рождения вдали от нашей семьи, мои первые месяцы в Хогвартсе были самыми ужасными. Не было ни дня, чтобы я не плакала, скучая по дому. — Я этого не знал. Она кивнула. — Да… Конечно, у меня были Альбус и Скорпиус, но это не то же самое. Брат с сестрой сидели в уютной тишине, наслаждаясь сладостями и наблюдая за тем, как их друзья общаются друг с другом. — Мама с папой что-нибудь прислали тебе на день рождения? — спросила Оливия через некоторое время. Лео кивнул. — Да, посылки и письма были доставлены прямо в мою кровать. — О, как мило! А что в них было? — заинтригованно спросила она. — Я их не открывал, — признался мальчик, покачав головой. — Я не хотел расплакаться перед друзьями. Оливия не смогла сдержать смех. — О, Лео, я беру назад все свои слова. Ты по-прежнему мой младший брат — подчеркиваю, младший. Лео насмешливо посмотрел на неё. — Ха-ха! Ты такая забавная. Она игриво взъерошила брату волосы, забавляясь его смущением. В этот момент к ним, улыбаясь, подошёл Скорпиус. — Ладно, Лив, как бы мне ни было неприятно прерывать ваше общение, думаю, нам пора отправляться на поле. В следующие выходные финальная игра, Кубок по квиддичу шепчет мое имя. — В последний раз, когда турнирный кубок назвал кого-то, Волан-де-Морт вернулся к жизни, — пробормотал Лео себе под нос, заработав самый пристальный взгляд слизеринцев за всю историю их общения. — Э-э-э… простите. Наверное, в последнее время я слишком много читал о Второй магической войне. Оливия приподняла бровь. — Я думала, ты договорился с папой, что он сам расскажет тебе о тех событиях. — Тебя обманули. Папа сам предложил мне продолжить исследования, чтобы, когда он будет называть имена людей, которых я не знаю, я хоть примерно понимал, о ком речь. Например, вы знаете, кем был Седрик Диггори? Оливия и Скорпиус обменялись взглядами, а затем покачали головами, пожав плечами. — Вот видите, — самодовольно сказал Лео. Блондин ухмыльнулся. — Раз уж ты так увлекаешься историей, Лео, ты мог бы стать идеальной заменой профессору Бинсу, когда тот уйдёт на пенсию. — Дело в том, что профессор Биннс — призрак, он никогда не уйдёт на пенсию, — возразила Оливия. — Да, — Лео кивнул в знак согласия, — и в любом случае, история мне нравится только как хобби. Если бы мне нужно выбрать предмет для преподавания, я бы не задумываясь выбрал зельеварение. Скорпиус застонал. — Ладно, профессор Снейп-младший, пока вы тут развлекаетесь со своими учебниками и наборами зелий, мы будем тренироваться, чтобы выиграть второй Кубок по квиддичу подряд. — Что ж, рад за вас. Я буду болеть за вас, ведь у Гриффиндора больше нет шансов на победу. Оливия цыкнула языком. — Как будто ты не болел бы за меня независимо от того, есть у твоего факультета шанс выиграть или нет, — сказала она. Лео закатил глаза, и Оливия шлепнула его по затылку. Он запротестовал: — Эй, ты не можешь меня бить. Сегодня мой день рождения! — Тебе повезло, что я не стала слушать Эла и не забросала тебя тухлыми яйцами, когда ты вошел в комнату, — усмехнулась она в ответ. У Лео округлились глаза. — Он это предложил? Оливия рассмеялась и, повернувшись, и потянула за собой Скорпиуса. Уже возле двери она оглянулась и, прищурившись, посмотрела прямо на Лео. — Будь осторожен, братишка. День ещё не закончился. Ее смех эхом разнесся по коридору, когда она уходила, оставляя всех присутствующих в замешательстве смотреть на очень бледного Леонарда Снейпа.***
Лондон, Англия
Северус вошел в спальню, снимая рубашку. Он едва обратил внимание на сидевшую на кровати Гермиону, заканчивавшую дневной макияж, настолько он был расстроен. Фелисити только что срыгнула на его любимую рубашку. Опять. — Твоя дочь, должно быть, что-то имеет против этой рубашки, — пробормотал он. — Каждый раз, когда она видит меня в ней, она старается сделать так, чтобы я весь оказался испачкан рвотой. — Ты же можешь легко очистить ее чарами. Он вздохнул. — Заклинание убирает грязь, но кислый запах останется. Затем волшебник наконец взглянул прямо на свою жену и заметил, в каком она состоянии. Его улыбка померкла. Она опустила голову, но он ясно видел, что её глаза и нос покраснели, а губы слегка дрожат. В мгновение ока Северус с обеспокоенным видом оказался рядом с ней. — Что случилось, моя ведьма? Гермиона шмыгнула носом и посмотрела на него, ее голос дрожал. — Лео. Один из моих детей впервые проводит свой день рождения вдали от меня. Кажется, у меня начался небольшой кризис опустевшего гнезда. — О, любимая, — Северус потянулся к ее руке и нежно ее сжал. — Все в порядке. Я уверен, что Лео тоже скучает по нам сегодня. Она кивнула, по ее щеке скатилась слеза. — Просто это тяжело… Все так быстро меняется. Дети растут на глазах. Северус улыбнулся и нежно поднёс руки Гермионы к своим губам, чтобы поцеловать их. — Я знаю. Но разве это не хорошо? — Хорошо? То есть, да… это замечательно! Наши дети растут! Но… Мерлин, наши дети растут! Волшебник забрался на кровать, сел напротив жены и притянул ее к себе на колени. Минуту они сидели так в тишине, одна его рука поглаживала ее спину, а другая массировала кожу головы. — Я знаю, что ты чувствуешь, — прошептал он ей на ухо. — На самом деле, я считаю, что это вполне нормально. Но только ли это тебя беспокоит? Гермиона вздохнула и кивнула. — Да, это главное. Конечно, в моей голове роятся планы на избирательную кампанию, но сейчас они не меня не особенно нервируют. И еще… У меня сейчас такое время месяца. — О… тогда мне придётся сходить за шоколадом, — Северус поддразнил жену. Ведьма покачала головой. — О нет, даже не утруждайся. На этот раз я не могу себе этого позволить. Завтра у нас званый ужин, ты не забыл? Я не могу рисковать не влезть в своё новое платье. Северус усмехнулся. — Ты слишком драматизируешь. Волшебник наклонился, чтобы поцеловать её, и она прильнула к нему, прошептав ему в губы: — Спасибо, что выслушал меня. Кажется, в последнее время я только и делаю, что плачу и болтаю без умолку. Северус цокнул языком. — Гермиона, — сказал он своим спокойным, размеренным тоном, — иногда мне кажется, что ты забываешь, что полгода назад у тебя родился ребёнок. Это совершенно естественно — так себя чувствовать. — Да, — усмехнулась она, но это был печальный, пустой звук, который эхом разнёсся по комнате. — Шесть месяцев… Как быстро течет время. Знаешь, иногда, когда я просыпаюсь, первое, что я делаю, — провожу рукой по животу, как раньше. Но живота больше нет. Её голос дрогнул, и она прижалась к нему ещё сильнее, несколько слезинок впитались в ткань его рубашки. Северус обнял её крепко, но нежно, даря силу, которая успокаивала и придавала Гермионе уверенности. Через некоторое время ведьма отстранилась. — Может быть, — сказала она, вытирая глаза, — может быть, мне стоит перестать читать мамины дневники. Возможно, именно из-за них меня штормит. — Ты все еще читаешь их? Она кивнула, глядя куда-то вдаль, словно увидела что-то вдалеке. — Да. Я на той части, где она пишет, что получила письмо, в котором я рассказала им о своей первой беременности. Северус приподнял бровь. — Она объясняет, почему не ответила ни на одно из твоих писем? Гермиона грустно улыбнулась, уголки ее рта дернулись вверх в горько-сладком выражении. — Объясняет, — в ее голосе прозвучала печаль. — Мама написала, что, хотя она всегда мечтала стать бабушкой, она не могла заставить себя написать мне. Она сомневалась, что окажется той, кто был мне нужен в тот момент. Волшебник с задумчивым видом кивнул — они оба знали, что ему есть что сказать по этому поводу, но в любом случае лучше было промолчать. — Чего она не понимала, — она глубоко вздохнула, и её голос дрогнул, — так это того, что даже если бы она просто молча постояла в углу родильной палаты, я была бы счастлива… Я была бы на седьмом небе от счастья, Северус. Её глаза блестели от непролитых слёз, и она отвела взгляд, её голос дрожал от волнения. — Если она по прежнему любила меня, — продолжила Гермиона, — то почему она не могла забыть о своих обидах и быть рядом, когда я нуждалась в ней? Северус внимательно наблюдал за женой. Она выглядела уставшей, измотанной как эмоциональными потрясениями последних нескольких месяцев, так и всё более напряжённым рабочим графиком, к которому начала привыкать. — Твоя мама не пришла, потому что не понимала, — сказал он. — И, честно говоря, можем ли мы её винить? Лишь немногие по-настоящему понимают, через что мы прошли. Кто-то может попытаться, но то, что мы пережили, — особенно те из нас, кто был в гуще войны, — это то, что никто никогда не сможет понять полностью. — Ты прав, — пробормотала Гермиона. Глаза ведьмы снова наполнились слезами, и она, не говоря ни слова, снова бросилась в объятия мужа. Северус снова обнял её, прижимая к себе со всей заботой и любовью, на которые был способен. Она слегка дрожала, уткнувшись лицом ему в грудь, и он чувствовал её печаль и растерянность, как свои собственные. — Я чувствую себя опустошённой, — прошептала она. — Я скучаю по своему сыну и по своей маме. Я в таком смятении, Северус. — Ш-ш-ш… ты в порядке, ведьма, — он успокаивающе погладил её по волосам. — Ты не одна. Может, я и не тот, кто тебе нужен, но я здесь, с тобой. — Молчи, Северус, — сказала она, отстранившись ровно настолько, чтобы посмотреть на него. — Ты — всё, что мне нужно. Спасибо, что ты рядом. — Всегда, — прошептал он. Северус наклонился и нежно поцеловал ее волосы. — Я могу попросить доктора Карпентера дать несколько рекомендаций, если тебе нужно с кем-то поговорить, — мягко сказал он. Гермиона вздохнула, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Для этого мне придётся найти окно в своём расписании, но я рада, что ты предложил. Это много значит для меня. Волшебник кивнул. — Дай мне знать, когда найдёшь время. А пока ты всегда можешь воспользоваться моими ушами. И моими руками. Она усмехнулась. — Однажды тебе надоест слушать мой голос. — Это вряд ли, — Северус покачал головой, и его взгляд смягчился. — Не знаю, говорил ли я тебе это раньше, но знай, что нет ничего, что я любил бы в этой жизни больше, чем слушать твой голос. Ведьма надула губы: — Ты снова заставляешь меня плакать. — Тогда я поцелуями осушу твои слёзы, — Северус нежно провёл большим пальцем по её щеке. — Любовь моя. Он наклонился, чтобы снова поцеловать её, и они оба улыбнулись, сокращая расстояние между своими губами.***
Только в конце той недели Северус снова вспомнил о том разговоре. — Тебе не кажется, что ты слишком молод, чтобы уходить на пенсию? — эхом разнёсся по кабинету голос доктора Карпентера. Они проводили сеанс дистанционной терапии. Северус откинулся в кресле, на его губах появилась небольшая улыбка. — Мне шестьдесят. Терапевт приподнял бровь. — И что ты хочешь этим сказать? По волшебным меркам ты только достиг среднего возраста. Улыбка Северуса слегка померкла, сменившись более задумчивым выражением лица. — Может, и так, но лично мне кажется, что я прожил уже слишком много жизней. — И теперь ты хочешь начать еще одну. — Я же не насовсем ухожу на пенсию, понимаешь? Сейчас я даже не могу себе этого позволить, — зельевар скрестил руки на груди. — Я просто делаю перерыв в работе, чтобы сосредоточиться на семье. И я не брошу свой магазин на произвол судьбы. Я не буду работать там семь дней в неделю, но всё равно буду появляться там хотя бы раз в неделю. — Понятно, — кивнул доктор Карпентер, — а желание сделать перерыв в работе… Ты это планировал или просто поддался порыву? Северус вздохнул. — Не знаю. Возможно, и то, и другое. Я уже говорил, что в начале своей карьеры, когда Оливия и Лео были еще малышами, я чувствовал, что слишком полагаюсь на жену, и она не поведя бровью поддерживала меня. Думаю, это естественно, что я поступаю так же, когда ей нужна поддержка. — Итак, это компенсация? — Это не компенсация, — твёрдо сказал Северус, в его голосе послышалась нотка раздражения. — Я несу за них такую же ответственность, как и она. — Хорошо. Ты уже обсудил это с Гермионой? — Нет. Я имею в виду, пока нет, но мы уже шутили на эту тему. Она называла меня своим мужем-домохозяином, — лицо Северуса слегка покраснело. — Но я не говорил ей, что планирую сделать этот титул буквальным. — И когда ты собираешься ей сказать? — Скоро.***
Их сеанс закончился вскоре после этого, как раз к тому времени, когда Северус завершил последнее дневное задание. — Пора спать, сынок, — сказал он очень уставшему на вид Джулиану, который лежал на диване, уткнувшись носом в планшет. — Еще пять минут? — мальчик попытался поторговаться. Выгнув бровь, Северус взглянул на наручные часы — У тебя есть ровно пять минут, чтобы почистить зубы и лечь в постель. Джулиан застонал, бросил устройство на диван и тяжелыми шагами потащился наверх — отец не смог удержаться от ухмылки. Кто сказал, что Северус Снейп перестал третировать детей?***
Северус терпеливо ждал, пока его сын готовился ко сну, и когда тот улёгся, укрыл его одеялом. Джулиан попросил рассказать ему настоящую сказку на ночь, и волшебник с удовольствием поведал сыну о том, как впервые вызвал патронус. — Лань? — проговорил мальчик, выглядя озадаченным. — Но я думал, что твой патронус — лебедь, как у мамы. — Сейчас — да, — объяснил Северус. — Но так было не всегда. — Почему? — Это, молодой человек, история для другого дня, — Северус поднялся с кровати и легко поцеловал сына в лоб. — Спокойной ночи, мой мальчик. — Спокойной ночи, папа. Еще раз нежно посмотрев на Джулиана, Северус тихо закрыл дверь его спальни и наложил на нее чары, которые предупредят его и Гермиону, если ночью с их сыном что-то случится. Уложив Джулиана, волшебник прошёл по коридору в детскую, тихо вошёл в комнату — его шаги приглушал толстый ковёр — и увидел, как его малышка плачет, размахивая крошечными кулачками. Наклонившись над кроваткой, он прошептал: — Тише, малышка. Папочка здесь, — и поднял Фелисити на руки. Крики малышки сменились хныканьем, она слегка расслабилась у него на груди, пока он нес её на пеленальный столик и осторожно положил на него. — Теперь давай тебя переоденем, — проговорил Северус низким, успокаивающим голосом. — Не плачь, милая. Папочка здесь, чтобы позаботиться о тебе. С привычной легкостью, он поменял грязный подгузник на чистый. Фелисити ворковала, не сводя широко раскрытых глаз с его лица и сжав крошечный кулачок. Тихо усмехнувшись, Северус завернул дочь в чистую пеленку, снова взял на руки и начал ритмично и успокаивающе нежно укачивать её. Она прижалась к нему, и её плач сменились тихими довольными вздохами. Северус подошёл к креслу в углу комнаты, на котором разлегся Живоглот. — Подвинься, комок меха, — забавляясь, сказал он. Кот лениво потянулся и, бросив на волшебника злобный взгляд, спрыгнул и свернулся калачиком у подножия кресла. Северус ухмыльнулся и сел, прижав Фелисити к груди. — Ты это видела? Ужасное поведение этого кота, — сказал он со смехом. Малышка тихонько заагукала, ее крошечная рука потянулась к его подбородку. Северус посмотрел на нее сверху вниз, и улыбка заиграла в уголках его рта. — О, я знаю, что ты полюбишь это оранжевое чудовище так же, как твоя мама и братья с сестрой, — его голос звучал мягко и нежно. Волшебник улыбнулся, вспоминая те дни, наполненные смехом. — Лив устраивала самые изысканные чаепития. Её гостями всегда были я, её плюшевые мишки и, конечно же, кот. — А теперь это будешь ты, моя маленькая Фелисити, — сказал он, наклонив голову, чтобы поцеловать её в макушку, вдыхая сладкий, пудровый аромат её волос. — Ты вырастешь, будешь устраивать чаепития и обниматься с котом. Скоро ты будешь бегать по дому, играть в догонялки и наполнять наш дом смехом. При мысли о будущем, которое ждет его дочь, его сердце сжалось от странной смеси радости и меланхолии. — Потом однажды ты откроешь в себе магию, — продолжил Северус, и его глаза затуманились, когда он представил себе этот момент. — И не успеем мы оглянуться, как ты, готовая найти свой собственный путь, оставишь нас на железнодорожной станции. По его щеке невольно скатилась слеза, и волшебник смахнул её тыльной стороной ладони, тихо усмехнувшись собственной сентиментальности. — О, детка, я не могу дождаться, когда ты вырастешь и сделаешь все это, — сказал он, и его голос слегка дрогнул. Северус нежно провел пальцем по щеке дочери, обводя мягкий изгиб ее лица. — Но пока я совершенно счастлив быть тем, кто убаюкивает тебя. Он слегка пошевелился, крепче прижимая Фелисити к груди. Глядя на её спокойное лицо, он начал тихо напевать, его голос был низким и успокаивающим. Закрой глаза, не бойся. Монстр ушел, он в бегах, А твой папа здесь. На последнем слове голос Северуса слегка надломился, и он улыбнулся сквозь слёзы, преодолевая глубину своих эмоций. Дыхание Фелисити стало ровным и спокойным, ее крошечное тело расслабилось в его объятиях. Красивая, красивая, красивая, красивая девочка.
