Призрак Консерватории

Перо в руке Чеса замерло прямо над бумагой. — Что-то не так, молодой человек? — женщина с туго собранным пучком волос, сидящая напротив него за столом, приподняла бровь. Ее тонкие губы были сжаты, а глаза сузились. — Вовсе нет, мэм! — Чес расплылся в своей привычной улыбке, от которой его прищуренные глаза закрывались, как у довольного кота, а мальчишеские щечки становились еще пухлее. Он давно заметил, что улыбка всегда производила желаемый эффект, заставляя людей чувствовать себя непринужденно. В конце концов все, что человек отдает миру, часто возвращается десятикратно — так что лучше подарить улыбку, чем унывать. Администраторша, однако, не была впечатлена, и лишь неодобрительно окинула взглядом его заметную щель между зубами. — Но, э-э, боюсь, я немного вымотался после своего путешествия. Не могу найти, куда вписать свое имя... — Чес пробежался глазами по странице, проводя пером по подбородку и изображая глубокую сосредоточенность. Нетерпеливо цокнув, она постучала пальцем по пустой строке, ожидающей подписи. — Если ориентироваться на имя в вашем письме о приеме, то оно должно быть вот здесь, — она прищурилась, переводя взгляд с помятого листа в своей руке на регистрационную форму. — Мистер Хар... Ха..? — Благодарю вас, — плавно вставил Чес, не желая слушать очередное искажение имени своей дорогой матери, царствие ей небесное. Размашистым жестом он вывел крупный крестик рядом с более аккуратными именами, гадая, что еще его таинственный благодетель рассказал о нем администрации школы. Он прибыл сюда, полностью ожидая, что представится под привычным именем Виктор Штольц — удобным псевдонимом, предназначенным исключительно для общения с гаджо. Но, очевидно, в этой новой главе его жизни не будет необходимости в притворстве. Если бы только он знал, что его ждет. — На этом все, — она выхватила список у него из-под носа и вернула письмо. — Ваш опекун уже уладил все дела с администрацией, так что вам здесь больше делать нечего. А теперь, будьте добры, проходите дальше. В очереди еще много студентов, ожидающих регистрации. Чес едва успел опустить перо обратно в чернильницу, как следующий ученик уже наступал ему на пятки. — Да, мэм. Это все, конечно, очень хорошо, но... — он подумывал, не спросить ли насущный вопрос: «Кто, черт возьми, мой опекун?», но в итоге выбрал что-то менее драматичное: — Куда именно мне теперь идти? — Вам, как и всем остальным, стоит ознакомиться со своим расписанием первокурсника, — сказала она, подавая знак очереди двигаться вперед. Чес отчаянно ухватился за край стола, чтобы его не вытеснили. — Мэм, мадам, мисс, прошу вас! Я только что сошел с поезда вот с этим... — он выразительно помахал потрепанным конвертом в руке, — ... и буквально ни с чем, кроме одежды на себе! Видите ли, мой сопровождающий был не слишком разговорчив, и я до сих толком не понимаю, что здесь делаю! — Я бы и сама хотела это знать, — пробормотала она себе под нос, прежде чем заговорить громче. — Уверена, вы быстро сориентируетесь. Ваш народ ведь славится своей приспособляемостью, не так ли? И напоследок, — сухо добавила она, — добро пожаловать в консерваторию Швагенвагенса. Чеса тут же бесцеремонно вытолкали обратно в бурлящее море тел. Что ж, весьма гостеприимно... Чес засунул письмо о приеме обратно в нагрудный карман и поправил ремень гитары на плече, держась за него, словно за спасательный круг. Фойе консерватории, хоть и просторное, кишело студентами, и Чеса раскачивало, как одинокую лодку в неспокойных водах. Он никогда не видел столько людей в одном месте. Казалось, здесь скопилось все население города: парадные двери были распахнуты настежь, чтобы впустить еще больше людей вместе с поздним летним зноем и шумным гулом оживленных улиц Лондона. Копыта лошадей цокали по мостовой, а кареты выстраивались в очередь у подножия грандиозной лестницы, разгружая, казалось, бесконечный поток пассажиров, поднимающихся вверх по ступенькам. Юные лорды и леди прощались с родителями со слезами на глазах или воссоединялись со старыми школьными товарищами, пока их слуги тащились следом, балансируя башнями багажа. За спиной у Чеса болталась котомка — все его имущество сократилось до запасной смены одежды и сэндвича, оставшегося с утреннего завтрака. Это было все, что он смог взять с собой из лагеря перед отъездом. Сэндвич был от Боба. Это был единственный добрый жест со стороны его сопровождающего за весь двухнедельный путь из деревни в город, проведенный почти в полной тишине. Сам по себе Боб не был плохим компаньоном, а лишь полностью сосредоточенным на своей задаче. За его затемненными очками скрывался человек немногословный. Он следил, чтобы Чесу было удобно и сытно. Присматривал за ним. Но он не дал ни слова объяснения, кроме следующего: Кто-то очень богатый и влиятельный настоял на том, чтобы Чес поступил именно в эту консерваторию исполнительских искусств. Все необходимые меры для его зачисления были приняты всего несколько дней назад. Вот его письмо о приеме. И сэндвич. Чес пытался разглядеть знакомую шляпу-котелок и широкие плечи своего сопровождающего в бурлящей толпе, но все было напрасно. Боб давно ушел, и теперь Чес был по-настоящему один. Осознание этого факта давило ему на плечи тяжелым грузом, и он сгорбился, чувствуя себя еще меньше, чем позволял его и без того невысокий рост. Он оказался совсем не в своей тарелке. Все, что он когда-либо знал — это караван: семья, связанная узами крови и братства. Необходимость делала их неразлучными, но теперь, когда их разделяли мили, Чес был вынужден ориентироваться в этом странном новом мире в одиночку. Осуждающие взгляды других учеников, проходящих мимо, только подчеркивали это. Они почти не скрывали своего открытого презрения к его растрепанным волосам и поношенной одежде. Его пиджак, вышедший из моды несколько лет назад и великоватый на пару размеров, нелепо висел на нем, а темно-зеленый бархат потерся, оставив проплешины на локтях и плечевых швах. Слишком короткие брюки. Потрескавшиеся кожаные туфли с дыркой на каблуке. Этот наряд был лучшим, что ему удалось собрать, но обноски заставляли его выделяться, как яркая клякса на безупречно чистом полотне одинаковых черных униформ: на юношах были пиджаки и брюки, а на девушках — длинные юбки и плащи с высоким воротом. У каждого идеально уложенные волосы, в то время как его «крысиное гнездо» отказывалось быть укрощенным. Очевидно, что среди них он был самозванцем. В этот момент сильный толчок сзади заставил его броситься вперед. Его вещи вывалились из рук, и он, прошипев ругательство, бросился за ними. Гитара жалобно звякнула, приземлившись на плюшевый ковер, встряхнутая, но невредимая. Однако котомка отлетела дальше, вне досягаемости, и была тут же растоптана ногами прохожего. Лицо Чеса побледнело, пока он стоял на коленях с вытянутой рукой. — Черт возьми... — Боже правый, — раздался мелодичный голос откуда-то сверху. — Как неуклюже с моей стороны! Прохожий остановился на месте и приподнял изящную ногу в столь же изящной туфле, чтобы оценить причиненный ущерб. Он посмотрел на нижнюю часть своей изящной подошвы и сморщил свой изящный нос при виде месива, которое когда-то было завтраком Чеса. — Кому-то придется это убрать, — пропел он, и прядь его светлых волос весело подпрыгнула, когда он склонил голову. Он ухмыльнулся, продемонстрировав идеально ровные зубы и пару одинаковых ямочек на щеках. Его глаза были самого яркого зеленого цвета, который Чес когда-либо видел. На лице юноши промелькнуло любопытство и распознание, когда он быстро оглядел Чеса с ног до головы, и он мрачно промурлыкал: — Ну и ну, ребята. Смотрите-ка, кто к нам пожаловал. Раздалось несколько смешков, и Чес почувствовал, как горят кончики его ушей. Он поднял взгляд. Вокруг него стояли еще четверо молодых парней в школьной форме. Возможно, однокурсники. Или даже друзья. Они точно могли бы сойти за братьев с их почти одинаковыми золотистыми волосами и утонченной внешностью. Боги, они были дьявольски хороши. По сравнению с его смуглой кожей и грубыми чертами, они были тонкими и утонченными, и он не мог не застыть, рассматривая каждого из них. Они же, в свою очередь, тихо переговаривались между собой и смотрели на него с самыми разными выражениями — от легкого любопытства до плохо скрываемого недоверия. Однако среди них был один, не похожий на остальных. Стоя чуть в стороне и отказываясь смотреть в глаза, этот парень казался совершенно незаинтересованным. И все же было в нем что-то такое, что привлекло внимание Чеса. Он присмотрелся повнимательнее. Дело было не в потрясающей синеве его радужек. И не в безупречно зачесанных назад волосах. И даже не в ярко-красной бабочке на воротнике. Просто этот парень выглядел... не в своей тарелке. В его усталых глазах таилось что-то похожее на чувство вины, будто его застукали там, где ему совсем не место. Впервые за все время Чес увидел в ком-то отражение самого себя. — Извини, приятель, — изящная рука появилась перед лицом Чеса. — Ну-ка, дай помогу. Он уставился на нее, скосив глаза, прежде чем нерешительно принять ее, и его легко подняли на ноги. — Вот молодец! Мы же не можем допустить, чтобы ты провел свой первый день на коленях, не так ли? Как бы естественна для тебя не была эта поза, — усмехнулся он про себя, подтолкнув локтем одного из своих компаньонов. Чес нахмурил брови. — Чего..? Но парень уже переключился на другое: — Так, давай-ка приведем тебя в порядок. Вот так! Как новенький! — он отряхнул Чеса быстрыми, чересчур усердными хлопками, и позвал через плечо: — Феликс, Кларенс, принесите этому молодому человеку его вещи. Двое из группы вышли вперед, чтобы поднять гитару и котомку, вручая их ошеломленному Чесу. Такое проявление доброты было столь же приятным, сколь и неожиданным. Именно тогда он понял, что вокруг них образовался пространственный карман. Остальные студенты держались на почтительном расстоянии, отводя взгляды из уважения. Или из осторожности? Кем бы ни были эти ребята, они явно пользовались немалым влиянием в этом месте. Чес настороженно кивнул, вновь закидывая свои пожитки за плечо. — Э-э, спасибо. — Меня зовут Леопольд Веллингтон. Но ты можешь звать меня просто Лео. Все так делают, — затараторил Лео, энергично пожимая руку Чеса. — Приятно познакомиться! Э-э... Опыт научил Чеса быть настороже рядом с гаджо, но даже его глубоко укоренившаяся паранойя дрогнула перед обаянием Лео. Он должен был признать: приятно видеть дружелюбное лицо. Возможно, у этой школы еще была какая-то надежда. — Чес, — наконец представился он, медленно растягивая губы в улыбке, отражающей улыбку Лео. — Чессс, — Лео прошипел имя, прищурив глаза. Его улыбка на мгновение застыла, прежде чем он снова оживился и добавил: — Как необычно. Что-то мне подсказывает, что ты здесь новенький. — Это верно. Я из... другого города, — осторожно закончил Чес, смягчая свой акцент и округляя гласные, чтобы звучать так же утонченно, как окружающие. — Прибыл этим утром. Лео обменялся понимающей ухмылкой с остальными парнями. — Тогда как насчет того, чтобы мы показали тебе окрестности? Мы как раз направлялись в общежитие. Полагаю, тебе туда же? — не дожидаясь ответа, Лео обхватил Чеса за плечи и повел его вперед, расчищая перед ними путь. По его сигналу остальные члены компании последовали за ними. Чес бросил последний взгляд через плечо на относительную безопасность вестибюля. Впрочем, стоять там в растерянности все равно не имело смысла. Он ничего не знал об этом месте, и солгал бы, если бы сказал, что не был благодарен небольшой помощи. — Получается, в этом «общем-житии»… — медленно начал он, пытаясь завязать разговор, — мы там... спим? — Где же еще? На улице, как дикари? — фыркнул один из парней, но Лео быстро заставил его замолчать. — Ну-ну, Юджин, не вини парня за незнание, — затем он обратился в Чему, объясняя: — Студенты живут в примыкающих крылах здания. Леди в той стороне, — он указал на холл, простиравшийся позади них, прежде чем повести их вверх по широкой лестнице. — А нам, джентельменам, досталось левое крыло. Ужасное расположение. Здесь будто специально стараются превратить общежитие в какое-то… скукожитие. Жалкая попытка уберечь святость наших добрых христианских душ или что-то в этом роде. Остальные парни пробурчали в знак согласия, в то время как Чес лишь моргал. Лео щелкнул пальцами. — Ах, точно. Тебя же не было на вчерашнем собрании. Славно мы тогда повеселились, — промурлыкал он, когда они добрались до первой лестничной площадки. — Жаль, что ты пропустил. Нам провели прекрасную экскурсию по корпусам, распределили комнаты, и даже организовали что-то вроде вечеринки. Кстати, насчет девушек можешь не беспокоиться. Особенно балерин. Они могут казаться зажатыми, но стоит их немного раскрепостить, — он наклонился ближе и прошептал: — Ну, скажем так, в нужных местах они все еще сжаты, как надо. Если ты понимаешь, о чем я. Чес выдавил из себя короткий смешок. Трудно было понять, говорит ли этот Лео всерьез или шутит, но раз остальные смеялись, то и ему следовало. — А вы, значит, все вместе живете? — спросил он, уже чувствуя себя комфортнее. Они вошли в длинный коридор, где студенты толпились у дверей, пока их слуги распаковывали кофры и шляпные коробки. — Хм? А, почти. По двое в комнате, видишь? — Лео дернул большим пальцем, указывая на ближайшую открытую дверь. И действительно, комната была разделена ровно пополам: по обеим сторонам стояли одинаковые кровати, столы, шкафы и прочие удобства. У дальней стены даже имелась отдельная ванная комната с блестящей белой плиткой и фарфоровыми раковинами. Когда проживающий в ней студент повернул один из позолоченных кранов, из него хлынула вода, словно по волшебству. Чес разинул рот. Вот уж чудеса 19-го века! — Я с Кларенсом в одной комнате, а Юджин и Феликс в другой, — фыркнул Лео с явным недовольством. — Прям тюремные условия, — он подтолкнул Чеса локтем. — Честное слово, за такую плату за обучение они вполне могли бы предоставить что-нибудь поприличнее! — О, да. Тюремные условия. Конечно, — неохота согласился Чес, потирая место, куда его ткнули в ребра. С некоторым трудом он заставил себя оставить эту комнату и ее современные чудеса, и они продолжили путь по коридору. По его мнению, это место было не менее роскошным, чем настоящий дворец! Во всяком случае, куда лучше, чем делить тюфяк с сеном с пятью другими обитателями каравана у себя дома. — Однако среди нас есть и те, кто живет достойно. У них есть свои личные покои, — Лео со смешком оглянулся через плечо на кого-то из своей компании. — Не так ли, Себ? — однако, не обнаружив того на месте, он надулся, пробормотав себе под нос: — Ну и куда делся этот мелкий негодник? Он ведь пропустит самое интересное. — Себ? — спросил Чес. Должно быть, это был... — А, не обращай на него внимания, — продолжил Лео. — У него есть дурная привычка вечно куда-то пропадать. Кстати, насчет личных покоев... — он указал подбородком на маленькую дверь, к которой они подошли. Феликс шагнул вперед и открыл ее, позволяя Чесу заглянуть внутрь. Позади него Лео продолжил: — Видишь ли, я понял, что это ты, как только увидел тебя. Нам говорили, что к нам приедет особенный ученик. Некий чужак. Как только я это услышал, я сказал себе: «Лео, настало время быть настоящим джентльменом и показать этому новенькому старую добрую английскую гостеприимность». Поэтому я лично обратился к декану с просьбой предоставить тебе отдельное жилье! Чес положил руку на старые, шатающиеся перила, которые вели вверх по такой же старой и шатающейся лестнице. Было трудно что-либо разглядеть. Он отстранился. — Ты уверен? — Абсолютно! И, насколько я слышал, это лучшее, что может предложить школа! Достойно короля! — Лео широким жестом пригласил Чеса подняться наверх. — Ну же! Сам посмотри! Ступеньки предупреждающе скрипели, когда Чес поднимался по ним одна за другой. На верхней площадке была еще одна дверь. Сквозь щели вокруг дверной коробки просачивались неровные полосы света. Повернув ржавую дверную ручку, он открыл ее, и в лицо ему ударила волна горячего воздуха и облако пыли. Он закашлялся, вглядываясь в полумрак. Комната была не больше, чем одна из кибиток, в которых он вырос. Душная и затхлая, как старый чердак. И жаркая. Летний зной снаружи усиливался в три раза в тесном помещении. Обставлена она была крайне скудно: вместо нормальной ванной комнаты — лишь простой умывальный таз и кувшин. Все вокруг было старым и расколотым, с облупившейся краской на поверхностях. Он вошел внутрь, оставляя следы на толстом слое пыли, покрывавшей пол. Пауки разбежались по углам. Что-то здесь не так. Внезапно за его спиной раздался взрыв смеха. Лео и его банда столпились у узкого входа, согнувшись пополам и похлопывая друг друга по спине. — Ох, видел бы ты сейчас свое лицо! — воскликнул Лео, плавно входя внутрь и брезгливо морща нос при виде убогой обстановки. — Представь себе наш восторг, когда мы обнаружили это маленькое сокровище. Очевидно, эта комната была заброшена с тех пор, как один из слуг сыграл в ящик несколько лет назад. Довольно уютно, не находишь? По крайней мере, по твоим стандартам. — Я... я не понимаю, — заикнулся Чес, румянец смущения залил его шею. Он крепче сжал ремень гитары и отступил назад. — Я же говорил, что это место достойно короля, не так ли? — Лео ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз. — Цыганского короля. Мозг Чеса запнулся на этом слове, и кровь застыла у него в жилах. — Цыганского..? — пискнул он. Его поле зрения сузилось, и в этот момент остальные трое хохочущих парней прокрались в комнату. Лео закатил глаза. — Умоляю. Ты что, действительно думал, что будешь жить среди нас, цивилизованных людей? Когда мы услышали, что они собираются принять одного из ваших... — он провел пальцем по потрепанному пиджаку Чеса, скорчив гримасу, когда кончик покрылся слоем грязи, — ... что ж, Золотое Братство не могло просто сидеть сложа руки. Видишь ли, здесь все работает определенным образом. Есть система, порядок, так сказать, и это предполагает, что каждый знает свое место, — теперь он был практически нос к носу с Чесом, в то время как остальные парни окружили его с явной угрозой, их ухмылки выдавали жестокость, которая была там все это время. — Последнее, что нам нужно — это чтобы какой-то бродяга возомнил о себе слишком много. Каждый мускул Чеса напрягся, готовясь к драке или бегству. Он был уверен, что сможет справиться с ними; он не раз выходил победителем из разных стычек. Его взгляд перебегал с одного противника на другого, складывая в голове план боя: быстрый удар в живот справа, удар локтем в лицо слева, жестокий пинок ногой в пах. И все же, четверо против одного — расклад не из лучших. Его руки сжались в кулаки. Будет больно. — Что, во имя господа, здесь происходит?! — прогремел сердитый голос, прерывая сцену. Банда как один подняла глаза, и Чес, обернувшись, увидел в дверях пожилого джентльмена. Худощавый, с крючковатым носом и седыми волосами, зачесанными назад в косичку, он был самим воплощением суровости. Один его оценивающий взгляд давал понять, кто здесь главный. Лео сдался первым, его хмурое выражение сменилось заманчивой улыбкой, и он поднял руки в мольбе. — Ах, мистер Ровд. Здесь все в порядке. Мы просто показывали нашему новому однокурснику его комнату. Ровд приподнял тонкую бровь, глядя на Лео свысока. — Отзови своих мальчишек, Леопольд. У меня и так дел по горло с новоприбывшими, и я сегодня не в настроении терпеть ваши выходки. — Мы и не помышляли о подобном, сэр. Просто подумали, что могли бы вам помочь, — Лео подкрался поближе и вложил что-то в ладонь пожилого мужчины. Ровд прочистил горло, убирая бумажные купюры в карман. — Как любезно с вашей стороны. Однако я все равно не могу допустить, чтобы вы опоздали на сегодняшнюю церемонию открытия, которая начнется ровно через... — он взглянул на карманные часы, висевшие на цепочке у него на груди, — ... восемнадцать минут, — захлопнув крышку, он продолжил: — Поэтому советую вам всем немедленно отправиться в концертный зал. Сейчас же. Его резкий тон не допускал обсуждения, и, вяло пожав плечами, Лео подал знак остальным, направляясь к двери. — Что ж, вы его слышали, господа! У нас еще будет достаточно времени, чтобы познакомиться с нашим новым другом поближе, — он одарил Чеса зубастой ухмылкой, прежде чем раствориться вместе со своей компанией. Вслед за ними разнесся звонкий смех. Как только они ушли, Чес наконец выпустил воздух, который задерживал. — Слава звездам, вы появились как никогда вовремя, начальник! Я не знаю, что бы случилось, если бы... Перед его лицом была поднята ладонь, прерывая его. — Давай без заискиваний, мальчик. Во мне ты не найдешь союзника. Как я уже сказал, у меня и так достаточно проблем, чтобы еще и ты создавал новые. — Я? — Чес развел пустыми руками. — Но я ничего не сделал! Ровд лишь фыркнул, доставая маленькую дощечку с металлическим зажимом. Он начал делать пометки, расхаживая по комнате, осматривая то тут, то там. — Во-первых, я тебе не «начальник». Ты будешь обращаться ко мне как мистер Ровд. Я декан этой консерватории, и поэтому порядок в студенческих общежитиях — моя единственная забота, — он остановился, чтобы проверить окно, убедившись, что оно плотно закрыто ставнями. — Все и так нервничают после серии краж в прошлом семестре, и мне не нужно, чтобы у них было еще больше причин для беспокойства. — Не понимаю, какое отношение это имеет ко мне, — парировал Чес, отступая в сторону, чтобы позволить Ровду потеребить постельное белье. — Погодите, вы же не намекаете... Это несправедливо! Я ведь только сюда приехал! — Дело не в справедливости, а в практичности, — он в последний раз оглядел комнату, удовлетворенно кивнув. — Да, так действительно будет в интересах каждого. Обычно мы с молодым господином Веллингтоном редко сходимся во мнениях, но, возможно, он оказался прав. Чес заартачился. — То есть я действительно должен... — Да, все верно. Это будут твои покои на весь учебный год, — объявил Ровд, уже собираясь уходить. — Имей в виду, мы не можем выделить персонал для ухода за этой дополнительной комнатой, так что тебе придется содержать ее в порядке самостоятельно. День стирки — каждый понедельник. Мыло и запасные тряпки — в шкафу в прихожей. Неужели он серьезно? — Но... Ровд был уже на полпути к двери, прежде чем обернуться и смерить Чеса презрительным взглядом. — Я буду внимательно следить за тобой, мальчик. Я не потерплю шалостей, пока у меня на попечении цыган. Ты и так уже доставил мне достаточно головной боли одним своим присутствием. Надеюсь, что ты не занес сюда еще и вшей, — с этими словами он захлопнул за собой дверь. Чес стоял один в полутьме. Сквозь щели в ставнях пробивались солнечные лучи. Вздохнув, он позволил своим плечам опуститься, словно парус, лишенный ветра. Инструмент и котомка упали по бокам с мягким стуком. — Что ж... могло быть и хуже, — произнес он в пустоту. Словно в ответ, старый настенный подсвечник вдруг оторвался от крепления и повис вверх ногами на единственном уцелевшем шурупе.