Возвращение блудного Рихарда.

— Что-то непременно исчезает. И можно сойти с ума, пытаясь это отыскать.

***

Пока Тилль скрепя сердце ехал обратно в студию, там уже творился сущий переполох. — Да… Да! Я уже позвонил Фиалику, да. Он тоже не в курсе. — отчитывался кому-то по телефону Флаке. — И в полицию сообщили. Оливер поехал в участок, писать заявление и поднимать там всех на уши. Ну, сама понимаешь… На том конце трубки — даже на тихой связи — слышался плачущий женский голосок. Шнайдер нервно ходил из угла в угол, что-то постоянно печатая в телефоне — писал всем их с Рихардом общим друзьям и знакомым, кто хоть что-то мог знать о его текущем местоположении. В комнату быстрым шагом вошёл Тилль. Прислушавшись к разговору Кристиана, он спросил: — Ты с кем?.. Флаке на мгновение опустил телефон: — …Подожди, тут Тилль пришёл. Это Кира. Тилль нахмурился и протянул руку: — Дай мне. Флаке охотно передал ему трубку, садясь на диван и нервно переводя дыхание. Тилль переключил динамик на громкую и сказал: — Кира, привет. Это Тилль. Ты… — Да какой уж там привет… Тилль! Что у вас там вообще происходит, ты можешь мне объяснить?! — в голосе девушки чувствовались истеричные нотки. — Где Рихард? Почему никто из вас не в курсе?! Тилль поморщился — уж очень он не любил, когда не него повышали голос, особенно женщины. Но сейчас было не до этого: — Во-первых, у нас к тебе ровно такой же вопрос. А во-вторых, Рихард не выходил с нами на связь уже недели две, а сегодня пропустил репетицию, никого из нас не предупредив. Мы искали его везде, где он может быть. Я заехал в его любимый бар — там пусто и говорят, что Рихард не заходил туда уже как минимум неделю. Шнайдер ездил к нему домой. Ты же ездил? — Тилль обратился к сидящему в кресле Кристофу, который нервно покачивался из стороны в сторону, уставившись в одну точку. — Шнайдер!! — будучи на нервах, Тилль переставал контролировать громкость своего и без того зычного голоса. Кристоф аж подскочил на месте. — Тилль, ёбен бобен… Не ори так! Не видишь, я и без тебя весь на нервах. Боже мой… — он закрыл лицо дрожащими ладонями. — Да, ездил. Тилль продолжал, уже более спокойно: — Ну вот! Ты же был у него дома! Он должен был оставить хоть что-то! Хоть какую-то записку, или зацепку, я не знаю… Неужели там вообще ничего не было? — Тилль присел на диван рядом с подрагивающим Кристофом, легонько тряся того за плечо. Шнайдер покачал головой, резко выдыхая, и поднял на Тилля уже покрасневшие глаза. — Нет. Нет! Там ничего не было! Всё, как обычно. Везде бардак, который он называет «творческим беспорядком», вещи валяются. Еда в холодильнике уже просроченная, и сушильную машину он так и не разобрал. В турке на плите кофе заплесневелый, и слой пыли на ноутбуке. Всё. Никаких записок я не нашёл. Хотя я там очень внимательно всё осмотрел. Единственное, что было не впорядке, — у Шнайдера немного сорвался голос, — дверь. Она была открыта. Все замолчали. Кира в телефоне всхлипнула и тихо заплакала. Открытая дверь — это уже было не просто тревожным звоночком. Это было пожарной, мать её, сиреной. Флаке присвистнул: — Ёмаё… Как так? У него же там гитары, усилители, всякая дорогая техника… Он о ней печётся больше, чем о своём собственном здоровье. Не может быть, чтобы он забыл запереть замки. — Да знаю я, знаю! Сам в шоке был. И кстати, вся аппаратура там на месте, насколько я понял. Ничего не украли. Кристоф стал растирать ледяные руки, разгоняя кровь по пальцам. Анемия на фоне стресса давала о себе знать. — Господи… Вы не представляете, как это жутко. Когда дома у человека всё так, как обычно, а его самого нет. Ни следа. Словно он просто внезапно всё бросил и исчез. Он откинул голову на спинку дивана и закатил глаза к потолку — чтобы слёзы не вытекали. — Кира, ты нас слышишь? Что скажешь на этот счёт? До этого момента притихшая девушка подала голос: — Да, слышу. Но я все равно не понимаю! Вы же всё время вместе, работаете и отдыхаете… Он почти каждый день с кем-нибудь из вас тусуется! Как он мог так внезапно пропасть, а вы только сейчас об этом узнали? Тилль горько усмехнулся: — Ну, знаешь, деточка… У твоего папаши тот ещё характер. От такого хочешь — не хочешь, а переодически надо брать передышку, а то с ума сойдёшь. Лучше скажи, когда ты с Рихардом последний раз виделась? Он тебе говорил что-нибудь… Особенное? Я не знаю. Что-то, что могло прозвучать странно? Девушка на том конце громко высморкалась, всё ещё всхлипывая: — Я… Я с ним не виделась чуть меньше месяца. Последний раз мы вместе отдыхали на Ямайке, в конце июля. Недели три. Папа меня позвал с собой, говорил, что хочет там «как следует развеяться». — И как он себя там вёл? — спросил Флаке. — Как обычно или?.. — Не знаю. — Кира опять вытерла слёзы. — Вроде нормально… Правда, он был как будто немного на нервах… Я думала, что он просто устал после тура. А так, ничего необычного… — она замялась, будто что-то вспоминая. Тилль напряжённо потёр переносицу, кладя трубку на кофейный столик. — А, кажется, было кое-что странное. — продолжила Кира. — Он везде платил наличными. Флаке нахмурил брови. — Везде? В плане, вообще везде? — Да… И за такси, в отеле, когда он за номер расплачивался, и в кафе, и в баре… И на пляже. Абсолютно везде. В трубке послышались какие-то постукивания — Кира нервно барабанила ноготками по столу. — Я тогда не придала этому значения… А сейчас понимаю, что для папы это ну совсем нетипично. Он же всегда с карточкой ходит. — Это правда. — вставил Шнайдер. — Я помню, Рихард говорил, что тугие кошельки, набитые наличкой — «это, конечно хорошо, но неэстетично». Мол, в карман джинс не засунешь, а клатчи и сумочки он пока носить не готов. — Вот-вот, да. — кивнул Флаке. — Интересно. Очень интересно. А знаете, что мне сказал один тип — завсегдатай его любимого бара? — все обратили взгляды на Тилля. — Кстати, Рихард несколько дней назад с ним подрался… но не суть. Флаке хотел что-то уточнить, но не стал. — Что он сказал? — Что наш пьяный Рихард очень много говорил о своём намерении свалить ото всех куда подальше. В Чили. Тилль прикусил губу. — Чего?! — в один голос перепросили все трое. У Шнайдера глаза полезли на лоб, а Флаке даже немного закашлялся. — Тилль! Ты не шутишь сейчас? — Кира не поверила своим ушам. — Нет, родная. Сейчас не время для шуток, как ты могла заметить. — Тилль усмехнулся. — То есть… Я не понимаю. Почему в Чили? Что он там забыл? — Шнайдер встряхнул головой, отгоняя от себя дурные мысли. — Я сам пока не понимаю, что это все значит. Надеюсь, конечно, что это был просто его пьяный бред… — …Но для полиции эта наводка будет полезной. — закончил Флаке. Кира на том конце уже чуть ли не рыдала. — Я не верю! Я отказываюсь верить, что он куда-то исчез… Господи, это какой-то ужас… У Тилля по спине пробежал холодок. Он себя чувствовал точно так же, особенно пока ехал обратно в студию. Но сейчас ему надо было собраться и быть сильнее своих эмоций. — Кира… Милая, я понимаю, что ты сейчас очень волнуешься. Не меньше нашего, это уж точно. Но нам нужна от тебя ещё некоторая информация. — Тилль попытался сделать интонацию максимально успокаивающей, но голос предательски дрогнул. — Скажи, когда ты последний раз слышала голос Рихарда вживую? Когда вы говорили по телефону? — В п-прошлый понедельник, к-кажется. — девушка давилась слезами. — Мы с папой созваниваемся почти каждый день. Но в тот раз он сказал, что хочет «разгрузиться» — как он выразился — перед новым рабочим сезоном. Сказал, что устраивает себе детокс от общения со всеми… — она опять всхлипнула, — Попросил не беспокоить его недельку-другую, мол, он потом сам мне напишет… — И вы ни разу не контактировали за всё это время? — Н-нет. Тилль стиснул зубы. Дерьмо, это просто дерьмо. — Боже, а что бабушка скажет… Они с Рихардом же только недавно помирились… Она на концерт к вам приезжала несколько месяцев назад… На душе стало очень тоскливо. Все помнили маму Рихарда — фрау Марион. Она тогда зашла к ним в гримёрку после их очередного концерта на Mutter-туре в Дрездене. Для Рихарда и всех остальных ребят это был, мягко говоря, сюрприз. Как и сцена великого семейного воссоединения, произошедшая сразу после. Все знали, что у Рихарда довольно-таки натянутые отношения с матерью, так что случившееся было в высшей степени мило. — У бабушки и так со здоровьем плохо… Боже. А если всё-таки папа и правда… — Кира подавилась всхлипом, — Пропал без вести… В комнате на несколько мгновений повисла гробовая тишина. Это был первый раз, когда кто-то осмелился произнести эти страшные слова вслух. — …то она же вообще с ума сойдёт! Да и я тоже. Ребята молчали. Никто из них не знал, что надо говорить в сложившейся ситуации. Их жизнь не готовила к тому, чтобы по телефону успокаивать дочку близкого друга, который внезапно пропал, убеждать её, что всё с папой впорядке и он жив-здоров. Им бы самим сейчас не помешало такое внушение. Телефон Флаке завибрировал. — Кира, это Оливер из участка звонит. Повиси на второй пока. — Не дожидаясь ответа, Тилль переключился на другую линию. — Алло! — Да! Короче, я поговорил с полицейскими. Рихарда сегодня же объявят в розыск. Следователи сейчас едут к нему домой, чтобы всё осмотреть, активные поиски запустят с завтрашнего дня. Скорее всего, нас и ещё пару людей из его окружения могут вызвать в участок, дать показания, но это уже потом. — отрапортовал Оливер. — За срочность, конечно, пришлось им выписать нехилый такой чек… Ничего просто так не хотят делать, Arschgeigen! — в сердцах выпалил он. — Так, отлично. Хоть это радует. — взгляд Тилля немного прояснился. — Дай Бог его найдут, пусть даже пьяным где-нибудь в подворотне, или на трассе. Но только не в Чили, нет, пожалуйста. — покачал головой Шнайдер. Тилль похлопал его по плечу. — Так, Оливер, дуй обратно к нам, в студию. Фиалик обещал подъехать через пару часов, у него там какие-то дела с организаторами… — он осёкся. Все многозначительно переглянулись. Если Рихарда не найдут… Что делать? Тогда уже и никакие студии, и никакие организаторы с их концертами будут не нужны. Их группа… развалится? — Надо готовить заявление для прессы. Через пару дней, максимум неделю, эта новость стопудово куда-нибудь просочится. — сказал Флаке, беспокойно протирая свои очки. Шнайдер как-то резко посерел, а Тилль лишь молча кивнул, переключаясь обратно на линию с Кирой. — Кира. Рихард сегодня будет объявлен в розыск, завтра с этим будут работать следователи. Я уверен, что его найдут. Не пройдёт и пары дней. Я… Я надеюсь. На том конце провода была тишина. — Кира? Ты здесь ещё? Всхлип. — Я тоже надеюсь.

***