Попадалово.

      Учитель музыки собрал всех учеников, те взяли свои записи, инструменты и пошли в беседку, перешёптываясь между собой. Громко галдеть мы отучаем учеников в младших классах.       Мы составили столы, расстелили на них карты, и тут вошёл Ли Чжун.       — Прошу, присоединяйтесь. Лошади, повозки готовы?       — Да, уважаемый глава Шэнь Цинцю. Все лошади перекованы, вычищены, кормлены, уже в упряжи, запряжены и осёдланы. Ученики ждут общего урока и готовы ехать.       — Просто замечательно. Что я с вами хотел обсудить? Вот, смотрите, эта прямая дорога на Два Озера, но мы поедем не сразу туда, а выезжаем через ворота и едем в противоположную сторону. Огибаем наш пик, вместе с пиком Байчжань, по дороге и восстанавливаем и заряжаем все защитные барьеры. На кладбищах проводим очистительные ритуалы, восстанавливаем защиту от демонов. На этих кладбищах хоронят, кстати, и учеников с наших пиков, там повышенный духовный фон, что привлекает мелких демонов и призраков. И содержать эти кладбища в чистоте — наша обязанность. На той стороне есть поселение, надо наведаться туда и узнать, как у них дела, а также проверить их защитные печати. Через месяц у нас набор в школу, вот будет позор нам, если люди туда приедут, а там житья людям нет из-за демонов. Там могут появиться и демонические призыватели, охотящиеся на одарённых детей. Это место должно быть безопасным. Многие дети уже сейчас ждут поступления в школу там, нам надо проверить, чтобы в поселении было всё в порядке, и переговорить со старостой. Там есть небольшой храм, его тоже надо посетить, узнать, как у них дела. Там, может быть, поужинаем и заночуем, а ранним утром поедем дальше. Если уедем оттуда вечером, то придётся спать на стоянке, а я так подозреваю, что по дороге и в поселении будет много мелкой работы для нас. Потом по пути есть ещё две стоянки для караванов, надо установить там защитные и антидемонические барьеры или привести в порядок те, что есть. Сделав полный круг, мы возвращаемся на дорогу в селение Двух Озёр и на обратной дороге едем прямо до школы, восстанавливая барьеры по пути.       — Ну и работёнку вы нам задали, это же куча всего, что надо делать!       — Ничего страшного, это наши обязанности. Только мы про них немного забыли до следующей войны демонов. Конечно, можно ничего не делать, только потом не удивляетесь, когда демоны перережут вам горло в собственной постели.       — Тьфу-тьфу, глава! Что вы такое говорите! Сплюньте!       — Вы осторожнее сплёвывайте, вдруг бесы уже под столом сидят, а вы и не заметили.       — Да ну вас, глава, хватит уже пугать!       — Лучше я вас сейчас попугаю, и вы останетесь живы и здоровы, чем ничего не буду делать, а потом буду плакать, что пика нет и все мертвы. Хватит уже спать, а то демоны матрас из-под вас украдут, а вы и не заметите.       — Тьфу-тьфу, не поминайте, глава!       — Ладно, хватит. Нам пора. Это всё, что я хотел сказать. Распорядитесь, чтобы приготовили для нас еду в дорогу.       — Какую еду?       — Маньтоу пусть на всех напекут и духовных фруктов пусть положат. И похлёбку пусть сделают. У нас есть повозка с кухней, там главный ученик Ло Бинхэ. Ему пусть на всех отдадут. Если придётся кушать в поле, чтобы бы было, чем учеников кормить. За время урока должны справиться.       На общий урок спустились на первый уровень в большой павильон. Урок прошёл на ура. На него собрался, наверное, весь пик Цинцзин. Даже старейшины спустились и старики из всех щелей припёрлись, те, что у нас проживают на заслуженном отдыхе. Могли бы работать и чем-то пику помогать, но многие хоть что-то делают, а кто-то просто сидит и целыми сутками в вэйци играет. Ученики смотрят и учатся. Я зашла и всем нашим старикам поклонилась. Они сидели на балконе, на стульчиках, обмахиваясь веерами, и тихо переговаривались, стараясь не мешать другим. Сама села поближе к спикеру и попросила его передать рабочую тетрадь с барьерами. Просмотрела каждую страницу. Теперь даже Систему спрашивать не буду, сделала ли она фотки, из своей памяти я уже свободно доставала то, что мне было нужно.       — Ну как, уважаемый Шэнь Цинцю, всё просмотрели?       — Да, уважаемый Ли Цян. Свои вопросы к вам по поводу работы барьеров этот глава задаст в дороге, когда будет больше времени.       — Задавайте уж сейчас, в чём дело? — высокомерно хмыкнул старейшина барьерщиков Ли Цян.       — Сейчас вопросов нет, они появятся, когда мы столкнёмся с разрушениями в барьерах. Меня будет очень интересовать, кто бы их мог оставить, и как их исправить.       Ли Цян уже уважительно хмыкнул. У меня что, в поездке будет свой хмыкающий Саске? Только постаревший и облысевший?       Как только мы вышли с урока, меня встретила Ци Цинци и устроила скандал при всех. Бойцовская курица решила заклевать ядовитую змею. Ци Цинци перегородила мне дорогу посреди учебного двора, она стояла, уперев руки в бока, и готова огреть меня сковородкой или скалкой, но у неё не было с собой ни того, ни другого.       — Добрый день. Чем обязан такому важному визиту?       — Какое право вы имели обвинять мою ученицу?       — Какую ученицу и в чём я её обвинял?       — Мою личную ученицу, в распутстве?       Я развернулась к ней и улыбнулась.       — И из чего вы сделали такой вывод? — спросила я, открывая веер и начав потихоньку плавно обмахиваться им, и включила режим гадюки под ведром, то есть под колодой, что, в принципе, то же самое.       — Вы сами знаете, — превысила голос Ци Цинци, указывая на меня пальцем.       Я подняла брови и ещё шире улыбнулась. Доводить людей до белого каления я могу особо не напрягаясь, главное, чтобы потом не побили.       — Вообще не в курсе, о чём вы.       — Девушка талантливая, а вы ей завидуете.       — И чему же я завидую? Она пишет стихи? Можно почитать? Она играет на гуцине? Или на флейте? Можно послушать? Красиво танцует? Можно посмотреть? Превосходно играет в вэйци? Можно поиграть? Хорошо вышивает? Можно заказать? Чему мне там завидовать?       — Она пишет книги!       — Мне надо этому завидовать? Хорошие книги? Можно ввести в учебную программу? Прочитать вслух при императоре? Или на собрании всех школ?       — Это ничего не значит!       — В смысле не значит? Мои стихи как раз там и читают. Так чему же мне завидовать, когда её литература такого низкого качества?       — Она высокого!       — Но читать можно только в гаремах и публичных домах. И чему же мне там завидовать? Я не пишу порнушек.       — Вы портите репутацию моей ученицы!       — И чем я её порчу? Тем, что запрещаю ей позорить школу?       — Она не позорит!       — Ну да, это мы с её братом школу позорим! Это, интересно, чем? Своими позами, или тем что их так мало?       — Вы не понимаете, это художественный вымысел, — ответила покрасневшая Ци Цинци.       — Это вы не понимаете, — сказала я серьёзно, подняв бровь и убрав улыбку с лица. — Вы не просто позорите меня и Лю Цингэ, вы позорите нас как глав пиков и учителей школы. Не просто позорите нашу школу, вы разрушаете её. Вы подумали своими куриными мозгами, что многие люди не захотят отдавать детей в нашу школу из-за вашей писанины?       Ци Цинци перестала тыкать в меня пальцем и убрала руки за спину. Я сделала шаг вперёд.       — А вы знаете, что я с Лю Цингэ приношу половину дохода нашей школе? Ещё одна четверть приносит платные ученики. А вы своей писаниной приведёте к тому, что нас выгонят из школы и она лишится половины своего дохода. Ещё половина богатых людей перестанет присылать своих детей в школу. И как ты думаешь, как быстро школа развалится, лишившись своего дохода?       — Этого не доказать! — упрямо заявила Ци Цинци, пряча свои руки за спину, а не тыкая в меня пальцем.       — Почему же не доказать? Продолжайте дальше, развалите школу и будет вам доказательства! А этот учитель с братом Лю Цингэ не пропадут. Продам пару картин, куплю особняк, возьму учеников и буду преподавать четыре искусства, будет мне счастье. А брат Лю Цингэ вернётся в клан и будет приносить доход ему. Может, на то и рассчитано? Может, это её главная цель? Вернуть Лю Цингэ в клан, а что при этом целая школа развалится — Лю Минъянь наплевать.       Ци Цинци оглянулась, ища поддержки, но собравшиеся вокруг нас ученики не спешили к ней на помощь. Она развернулась и ушла.       — И вам всего хорошего! Наслаждайтесь успехами вашей ученицы! — громко попрощалась уходящей Ци Цинци в спину и пошла по своим делам. Ученики забеспокоились.       — Учитель, с вами всё хорошо? Мы можем отправляться в поездку?       — Учитель, вам разве не плохо, может, вам присесть?       Я улыбнулась, приятно всё-таки, чёрт возьми! Обо мне переживают, заботятся. Конечно, если я сейчас слягу с искажением, ни о какой поездке не может быть и речи. Надо заканчивать этот цирк, который мне тут устроила одна акробатка. Пожонглировала словами на публику и ретировалась, а у меня весь пик теперь как улей жужжит! Значит, включаем командирский тон и отдаём простые приказы!       — Так! Все собрались и вещи собрали?       Ученики закивали.       — Рисунки беседок сдали?       Половина закивала, кто-то заохал, кто-то фыркнул.       — В дорогу дорожный рисовальный набор положили? Будете дорисовывать на стоянке, может, ещё где удастся интересные беседки зарисовать. Не забываем делать зарисовки хотя бы карандашом понравившиеся мест, растений, животных, людей. Собирайте свой альбом набросков, потом пригодится в работе над картинами.       Кто-то засуетился и стал расталкивать толпу собравшихся. Побежал, наверное, недоделанное доделывать!       — У кого получилось сшить мешочек цянькунь правильно и сложить туда свои вещи, поднимите руки.       Подняло большинство. Что поделать, у всех свои таланты.       — Те, у кого не получилось, взяли все свои вещи с собой, на вечернем привале посмотрю ваши ошибки, если можно будет — исправлю. Если нет — покупайте материалы и просите сшить для вас мешочек у тех, у кого получилось.       От толпы отделилась ещё пару человек.       — Всем подойти к своим лошадям, я пойду проверю повозки. Ло Бинхэ, ко мне.       Ло Бинхэ подбежал и поклонился.       — Этот ученик слушает вас, учитель.       — Вещи все собрал? Как повозка? Есть место, где спать? Как лошадь? Подружился? Что она больше любит: морковку или яблоки?       — Повозка и лошадь в порядке. Уже запрягли, в повозку всё сложили, мне место тоже есть, я взял подстилку и плащ. Лошадь больше любит яблоки.       — Хорошо, походное одеяло я тебе выдам, под голову можешь подложить небольшой мешок гречки, говорят, на ней хорошо спится. Возьми тогда побольше яблок и моркови. Мой конь предпочитает морковь. Это хорошо, что у тебя есть место в повозке, заодно и посторожишь. Печати на повозку все поставил?       — Какие печати, учитель?       — От пожара и грязи, на днище. И печать комфортной температуры, в повозке должно быть прохладно, чтобы продукты и масло не портились, но при этом не слишком холодно. Где-то на восемнадцать-шестнадцать градусов. Пойдём, как раз твою первую повозку и проверим, покажу, куда какие печати лепить. Лучше, конечно, для таких дел печати вырезать на дощечках из специального дерева, тогда они служат дольше, заряжать так часто не надо. Печать от пожаров вообще на телегу накладывается на постоянной основе.       Подойдя к повозке Ло Бинхэ, я в первую очередь подошла к коню. Проверила, чтобы упряжь не болталась, чтобы конь был спокойный, довольный и не вспотевший. Обошла телегу, заглянула под днище, вдруг проржавело? Шучу, шучу! Не надо в меня кидать тапками! Но все стыки осмотрела и пощупала, чтобы не было трухлявых мест.       — Подойди сюда, Ло Бинхэ.       Он так бочком-бочком пододвинулся. Ну не такой я уж и страшный! В зеркало на себя с утра смотрела, вроде бы клыки с рогами у меня за ночь не отросли. А ну да, мой сон! Но это тут причём сейчас? Я же сейчас никого убивать не буду, или буду? Нет не буду, здесь все свои, хоть и портят нервы, устраивают публичные скандалы, шушукаются за спиной и плетут интриги, обделывают свои делишки. Такова се ля ви.       — Посмотри сюда. Колёса и ось надо смазывать здесь и здесь.       — Я уже смазал, учитель.       Я на него зыркнула и цокнула языком. Нехорошо перебивать учителя, ой не хорошо. Он весь сжался, думая что сейчас ему прилетит, но я же не главный злодей. Нервы у меня в порядке, желудок не болит. Покачала головой, но замечание всё-таки сделаю!       — Перебивать учителя некрасиво. За смазкой надо постоянно следить, она постоянно расходуется. Она у тебя есть?       Ло Бинхэ покивал.       — Хорошо, следи за этим, постоянно проверяй на стоянках, помазывай и коня тоже. Ухаживай за ним хорошо, если что, Ли Чжун тебе поможет, посоветует, если будут вопросы. Падёт конь, повозку придётся тащить тебе.       У Ло Бинхэ покраснели уши. Это с чего это так? Я приложила ладонь ко лбу, жара вроде нет, а его как будто озноб бьёт.       — Тебе плохо? Заболел? Может, останешься на пике?       — Нет, учитель, я в порядке, этот ученик поедет с вами. Он не может вас бросить одних без хорошей еды!       И, чуть было не упал на колени, кланяется. Я его поддержала за руку.       — Не надо тут на колени падать, вообще на улице не надо падать на колени и портить себе одежду — поклонился и хватит. Это тебя, скорее всего, от жары развезло.       Начертила в воздухе печать климата контроля и через ладонь нанесла её на рукав одежды Ло Бинхэ, положив руку на грудь. Его передернуло и он как-то подобрался. Печать работает. Я поставила её на двадцать градусов.       — Не слишком прохладно?       — Нет, учитель, в самый раз.       — Вечером зайдёшь, я покажу, какую печать надо на одежду нашивать, чтобы в ней не было жарко или холодно. А сейчас смотри сюда, видишь печать? Они здесь уже есть, их надо просто зарядить.       Я положила ладонь на печати и направила в неё свою ци.       — Я выдам тебе накопители, потренироваться закачивать и выкачивать ци. С печатями надо быть осторожней, они портятся и ломаются от чрезмерной нагрузки. Дерево может осыпаться трухой, камень пойти трещинами и развалиться на части.       И сразу достала и отдала ему горсть кварца.       — Зарядки печатей хватит на сутки. Тренируйся, потом будешь сам заряжать. Пошли внутрь повозки.       По одной стороне находилась кухня. Второй борт откидывался, но тоже был заставлен бочками и мешками. Я думала, он спит в проходе, но тут нет места для полноценного сна.       — И где ты спишь?       — Здесь всё убирается, опускается щит и я могу на нём спать.       — Покажи.       Ло Бинхэ открыл крючки и опустил такую широкую деревянную полку.       — Угу, а матрас где?       — У меня есть циновка?       — Ты случайно пики не перепутал? Ты же у нас аскет. То на дровах спишь, то на голых досках, может, тебе перебраться на пик Кусин?       — Простите, учитель, мне и на Цинцзин хорошо.       — Замечательно. К сожалению, у меня нет подходящего матраса для тебя, да и ковровые дорожки у меня короткие.       — Не надо, учитель.       — Хорошо.       Я достала две овечьи шкуры с длинным ворсом и одеяло. Застелила деревянный щит, в самый раз. Для себя берегла, на зиму, теперь опять искать и покупать придётся. Прям от сердца отрываю для любимого ученика!       — Будет тебе в самый раз. Под голову лучше подложить мешок гречки в десять цзинь (1 цзинь = 500 гр) вместо подушки, и шея не будет затекать. Шкуры и одеяло храни у себя в цянькуне. Мешок с гречкой можешь тоже там держать, чтобы вечером в темноте не искать. Ладно, хорошо, я рад, что ты устроился. Тебя никто не обижает?       — Нет, учитель, что вы, у меня со всеми хорошие отношения.       — Я рад. Этот глава всё увидел и идёт дальше. Скоро выезжаем, если нужно что-то срочно сделать, то делай это сейчас. Потом займи свое место на вожжах.       Дальше я уже проверяла колёса, оси, печати, упряжь у других повозок. Заглянув в каждую жилую повозку, я кинула на пол и расстелила по одной купленной дорожке. В них сразу же прибавилось уюта. В повозку к девчатам расстелила розово-бежевое шёлковое чудо с мелким рисунком цветов и орнаментом. К пацанам пошел сине-жёлтый шёлковый коврик, а себе красный беж из шерсти. Всё-таки, я люблю ходить босиком.       В одной повозке еду я, в другой — четверо девчат, в третьей — один лекарь, старейшина Ли Цян и его два ученика. Мой возничий спит у меня под кроватью. Ло Бинхэ у себя в повозке. Ещё есть места под повозкой, и на повозках спят лучники. У них оттуда обзор лучше и, в случае тревоги, их не затопчут, и они луки со стрелами не потеряют. Ещё у нас с собой две палатки и навесы.       Проверка транспорта, раздача ковров и кроватных мест состоялась. Наконец-то тронулись в путь.