Попадалово.

      Зарисовки в поездке. Почему-то картины пишутся, а заметки в пути называются зарисовками. И вот и я решила немного обрисовать наше путешествие до селения Двух Озёр.       Первым делом мы всех удивили тем, что очень долго собирались. Вторым, что с нами поехало так много людей. Третьим, что поехали мы совсем не в ту сторону.       Хорошо, что всех своих я заранее предупредила, и в наших стройных рядах не было шатаний и брожений. Мы смело шли вперёд в наше светлое будущее. То есть, спустившись с холма, на котором располагался наш нижний уровень пика, стройными рядами повернули налево. Все в отряде восприняли спокойно, что чтобы попасть в какое-то определённое место, надо повернуть к нему задом и пойти в противоположную сторону. А вот стража школы, которой было известно, куда мы едем, не выдержала такого издевательства над логикой и послала двух стражников проверить. Может быть, глава Цинцзин совсем тю-тю. Того. Крыша поехала не туда, надо её срочно поправить в нужную сторону, пока совсем не уехала.       Догнали они нас, значит, это, быстро. Полезли было ко мне в повозку, а меня там нет! Я была в седле на коне. Вот неожиданно-то, да? Мы же все знаем, то бишь всей школой, и всем миром, кто читал и смотрел, что Шэнь Цинцю, весь такой насквозь больной, что путешествует только в повозке и никак не верхом. А тут такой слом шаблона!       Пришлось лезть в повозку следом за ними.       — Добрый день, доблестная стража школы! Что-то хотели?       — Простите, глава Шэнь Цинцю, мы думали, вы в повозке.       — Теперь я в повозке. Чем могу быть полезным?       — Мы это, ну это, хотели сообщить, что вы не туда едете, вот!       — Почему не туда? Мы поехали налево. Все мужчины ходят налево.       — Ну это да, кроме вас, конечно. Но селение Двух Озёр вообще-то справа, вот!       — Отважные герои всегда идут в обход.*       — Простите, я не понял, куда это вы в обход? В обход чего?       — У нас учебная поездка для учеников. Вот мы и едем показать дорогу вокруг пиков Цинцзин и Байчжань: посетить местные кладбища с могилами учеников, умершими раньше времени по глупости. В образовательных целях, конечно. Может быть, придётся ходячих мертвецов успокаивать, призраков усмирять. Порасскажем им страшных историй о том, как не надо делать глупостей: прыгать с пика на спор, кривляться и скидывать друг друга на мечах в полёте, хамить главе пика Цинцзин. Потом будет целая ночь кошмаров вокруг костра! Хотите с нами?       — Нет, не хотим, мы это, того, этого, пойдём, а?       — Идите, идите. Директору школы...       — Простите, кому-кому?       — Главе школы Юэ Цинъюаню, сообщите, что мы посетим местные кладбища, поправим на них защитные барьеры. Демонов привлекает духовная энергия на них, а скоро набор в школу. Нехорошо, если праздник сорвётся из-за ходячих мертвецов. Их надо вовремя успокаивать.       — Мы сообщим. Мы это, уже ушли, вот! Доброго вам пути.       — И вам счастливо оставаться, не скучайте без нас!       Милые детишки, так о нас беспокоятся! Чуть ли не заикаются! Вылетели из повозки, как пробки из шампанского, и ускакали назад в школу. Только пыль столбом и одежда с волосами на ветру назад развевается! Орлы!

***

      Наш караван напоминал цирк на выезде: две крытых повозки, три огромных для этого мира жилых караванных повозок, куча молодых всадников, которые по дороге лихачат, перестраиваются, играют в догонялки на конях, разбредаются вдоль дороги. Кто поднимается на холмы, кто спускается в низины. Кто-то едет и друг с другом болтает, кто-то, пристроившись у возничего или на козлах, делает зарисовки чего-то для него интересного, кто-то валяется на крыше повозок. В основном, это лучники, но туда забираются и другие личности осмотреть пейзаж. Кто сидит на краю крыши повозки и болтает ногами, кто лежит на крыше и играет в вэйци с приятелем. Я не осаживаю, пусть дети отдыхают, мы едем по территории нашей школы, потом буду строжить.       На каждом повороте, на каждой развилке останавливались, проверяли барьер, заряжали барьерные камни, устанавливали новые, если было нужно. Нашли пару разрывов в барьере. Ли Цян вылезал из повозки с учениками, собиралась ещё кучка наших вместе со мной, и он объяснял, что это, почему здесь поставлен, как работает, как чинить, как заряжать. В общем, студенты на выездной работе.

***

      Полз наш табор местных цыган со скоростью беременной черепахи. Мы никуда не спешили, ученики развлекались. Дети, что с них взять!       Через пару часов на свежем воздухе и после активной езды почти все проголодались, а мы подползали к своему первому кладбищу.       Я, улыбаясь во всё лицо, подъехала к повозке Ли Цяня. Он сейчас сидел на вожжах рядом со своим учеником, второй ученик был на коне.       — Ну что, уважаемый Ли Цян, будем портить аппетит ученикам до обеда, чтобы они не ели, или после, чтобы половину стошнило?       — Давайте до.       — Поддерживаю. Глядишь, на обеде сэкономим.       И погнала своего коня в перёд каравана, надо заворачивать его на стоянку.

***

      На кладбище мы провели разъяснительную работу по поводу того, от каких нелепых случаев погибают ученики, не соблюдая элементарные правила безопасности. Показали эти могилы, прибрали всей толпой кладбище. Провели кладбищенские ритуалы. Проводил их лысый Ли Цян, в точь-точь под буддийского монаха косящий. Я стояла по стойке смирно и притворялась шлангом, стараясь не отсвечивать.       Восстановили печати, барьеры, расставили статуи толстеньких лысеньких довольных жизнью монахов, косящих под Будду. И, с чувством выполненного долга, пошли обедать. Ели выданный школой сух паёк, который Ло Бинхэ разнообразил салатиком, он что-то похимичил с похлёбкой и из пресной бурды она превратилась в съедобный овощной супчик. Всё-таки, иметь хорошего повара в походе, это половина успеха в путешествии. Ученики после посещения кладбища сначала ели неохотно, а потом во время еды пришёл аппетит, и все уминали, только за ушами трещало. Всё же ученики попались не из слабонервных, что радует. Сейчас попугаем по дороге немножко, а потом натравим на демонических тварюшек. Глядишь, из нежных цветочков вырастим боевой отряд за три года.

***

      Ло Бинхэ приносил мне еду, стоял рядом и смотрел мне в рот, как я ем. Я его понимала, как бабушка. Мне тоже приятно, когда мою стряпню уминают за обе щёки, но иногда это раздражает. Но не буду же я кидаться из-за этого на ребёнка?       После обеда я решила ехать в повозке и разобрать завалы своей макулатуры прежде, чем всё лишнее отдать хранителю библиотеки.

***

      На стоянке Ло Бинхэ чистил свою лошадь.       — Ну как, от учителя больно прилетело?       — Да нет. Просто отчитал. После того, как учитель начал лечить свой желудок, он стал намного спокойнее и уже так резко не реагирует на всё. Так что жить можно.       — Это хорошо, но ты смотри! Учителю так сильно на нервы не действуй, а то он за плеть возьмётся.       — Я постараюсь.

***

      По дороге заехали в абсолютно типичную китайскую деревушку с огромной квадратной аркой, с абсолютно не пафосным типично китайским названием «Поселение Северного дракона». Они забыли вставить «Великого и Всемогущего», «Непобедимого» и ещё чего-то там. Поэтому название можно было считать довольно скромным. Вылезли возле пригласительной вывески. Проверили защитный барьер, не то, что не работает, его вообще нет! Исправили это дело. Поставили ещё по два барьерных камня с одной стороны и с другой, чтобы уже наверняка до всех допёрло, что здесь демонической шушере не рады. Провели ритуал, освятили ворота, вырезали на них печати, вставили накопители, зарядили. Пускай фонят! Пусть все демоны знают, что им здесь не место, что это территория Нашей Школы!

***

      Ночь, костёр, стоянка. Спать не хочется, все полны впечатлений за этот день. Как раз время для рассказа страшных историй. И что же им рассказывать? Не сказки же Пушкина и точно не пересказ «Властелина колец». Это наши европейские приколы, половину которых древних китайцы не поймут. Но ничего страшного, всегда можно сочинить что-то своё, адаптированное под местных. Сказки сочинять — не камни ворочить! Не в первый раз, прорвёмся!       — Уважаемый Шэнь Цинцю, расскажите какую-нибудь историю.       — Хорошо, слушайте. Давным-давно на небе жил был Владыка, и женой у него была богиня милосердия — Гуань. И было у него четыре верные бога войны — драконы. Северный дракон отвечал за север, приносил зиму, снег и лёд. Восточный дракон управлял реками и великой водой, по которой ходят суда. Западный дракон был драконом земли и управлял западом, в той стороне были богатые плодородные земли, которые почти все были засажены, принося огромные урожаи, величественные города с высокими каменными зданиями. Южный дракон был огненным и приносил лето и жару. В его землях добывали драгоценные металлы и разные самоцветы. Росли разные фрукты и леса были полны живности. Женщины были самыми красивыми танцовщицами и страстными любовницами. И на всём континенте было тогда процветание. Владыка правил долгие тысячелетия и был успешен в своём управлении. Но дело в том, что подрастало молодое поколение богов, и им тоже хотелось денег и славы, и они решили подвинуть Владыку: слишком он долго задержался в нашем мире, пора ему на перерождение в высшие миры, или вознестись или испытания проходить в мире людей. И стали они его уговаривать на испытания в мире людей через жену. И так получилось, что жену они отправили первой, а владыка долго не мог без своей супруги, которую очень любил, и согласился на испытания тоже. Когда небожители отправляются на испытания в мир людей, то они пьют напиток забвения, чтобы забыть свою предыдущую жизнь, а то какое же это испытание, если ты помнишь прошлую жизнь на небе, когда был великим небожителем. Все эти знания из жизни на небе, могут здорово облегчить жизнь смертного, поэтому владыка тоже выпил такую чашу. Только он не знал, что это было не вино забвения, а эссенция забвения, и теперь он не сможет вспомнить жизнь на небе ещё семь перерождений. После того, как чета Владык покинула небо, небожители устроили большой праздник и пригласили четырёх драконов, где подмешали им в вино снотворное. Когда те стали засыпать, отправили их домой. Первым ушёл спать западный дракон. Забрался в свою высокую башню среди гор и заснул, второй дракон — южный — заснул у себя в лесах, и так, как он спал долго и не шевелился, то его на половину затопило водой, а сверху со временем его оплели лианы, теперь это невысокие холмы, поросшие зеленью. Когда дракон выдыхает, вода вокруг него пузырится, становится горячей, и холмы погружаются в землю глубже. Восточный дракон уходил третьим, поэтому не смог добраться до своего дома и рухнул в море. Тогда ещё поднялась высокая волна, смывшая все поселения на берегу. Было много жертв и разрушений. Северный дракон уходил последним, поэтому у него вообще не было возможности добраться до своего дома. Он был сонным, но не пьяным, и поэтому ещё хорошо соображал. И решил далеко не отлетать от столицы небожителей, устроится спать где-нибудь рядом с ней, чтобы проснуться и выяснить, что же ему подмешали в вино, раз он ещё толком не напился, а ему уже спать хочется. Говорят, что он прилёг спать где-то в этих горах и окаменел, но его можно найти по холодным родникам и речке, остающимися холодными даже самым жарким летом. Прошло немного времени, и небожители распределили между собой обязанности четы Владык и четырёх драконов, забыв про них. А тем временем Гуань вернулась на небо и узнала, что небожители сделали с её любимым мужем. Она хотела позвать верных драконов, но они заснули глубоким сном, а их души ушли путешествовать в других мирах. Долго она плакала, а потом нашла эссенцию забвения, которой опоили её мужа, выпила её тоже и прыгнула в мир людей. С тех пор на небе и под ним нет справедливости и милосердия. Везде царствует подлость и обман, а мир остался без защиты четырёх драконов. Говорят, иногда драконы приходят в себя и пытаются разорвать цепи сна. Из-за этого в западных горах бывают страшные землетрясения и сходят лавины камней или снега. На юге в болотах кипит вода, и холмы поднимаются, но не могут встать, и опускаются снова. В море бушуют шторма и огромные волны затапливают землю. А у нас летом может выпасть снег и могут замерзнуть реки с водопадами. Этот храм, между прочим, в честь Северного дракона и построен! — сказала я последние слова страшилки тихо, почти шепотом. И уже спокойным, скучным тоном, как на лекции, продолжила:       — А Владыка — бог справедливости, и его супруга — Гуань — богиня милосердия, так и ходят по нашему миру, не помня, кто они такие, терпят жестокость и несправедливость. И, не смотря на это, остаются сами добрыми и справедливыми. Поэтому, если встретишь справедливого бедняка, не потешайся над ним, может, это сам Владыка неба. И если встретишь добрую девушку, которая всем помогает, не смейся над ней и не говори, что она глупая, потому что быть добрым невыгодно, возможно, это сама богиня Гуань!       Все сидели, вытаращив глаза и открыв рты. Стояла полная тишина. Я цокнула языком. Как же приятно, когда тебя так внимательно слушают!       — Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец! Всем пора спать, а стражам на часах стоять! Я к себе.       Ещё хотела добавить «занимайте места в соответствии с купленными билетами!», но не поймут-с.

***

      Я собиралась спать, но сначала надо помыться, побриться. Как же не хватает туалета и душа! Всё, достало! Сажусь и рисую настоящий трейлер. С туалетом, ванной, кухней. А куда же слив? А просто — в пол! Как в советских поездах: садишься, писаешь, какаешь, нажимаешь слив, а там дырку и шпалы видно. Но нас это не смущало, то, что мы срали фактически на железную дорогу. К тому же, я теперь сру немного и писаю нечасто. А ем вообще, как воробушек! Духовные фрукты вон вообще усваивается без отходов! А я сейчас на них очень подсела, они составляют 80 % моего рациона. Из-за этого тоже сил прибавилось и регенерация улучшилась. Все думают, что это меня Му Цинфан и регулярное питание вылечили, а на самом деле меня вылечило то, что теперь энергетика внутренних органов восстановлена. Пришлось, правда, пару дней повыть от боли, всё-таки организм начал чистку желудочно-кишечного тракта, восстанавливать испражнение всех органов. Это когда желчь и инсулин выделяется, а не только то, что вы подумали. И нужно было питаться прям по часам. А теперь боли прошли и можно жить. Это почему я раньше был злой? Это потому что у меня велосипеда не было!* Упс, у меня его и сейчас нет. Хи-хи-хи. Что там за шебуршание за моей дверью? Надо послушать!       — Может, ты тогда сам к нему пойдёшь, раз такой умный?!       — Нет, не могу, он тебе больше доверяет. Просто спроси его, и он тебе расскажет, а мне нет. Я здесь чужой.       — Ну ладно, хорошо. Но ты мне будешь должен!       — Хорошо-хорошо, только иди!       По ступенькам поднялись и постучались.       — Уважаемый Шэнь Цинцю, вы ещё не спите?       Я открыла дверь.       — Не сплю, заходи.       — Простите, а почему вы не спите?       — Да по купальне скучаю. Вот думаю, как бы её сюда разместить.       — Сюда не получится, надо заново всё строить. Подождите до селения, там будут местные купальни.       — Я тоже так думаю. С чем пришли? Есть какие-то вопросы?       — Да, есть. Люди просили узнать откуда вы эту историю про драконов знаете?       — Да ниоткуда. Сегодня придумал, чтобы учеников попугать на ночь возле костра. Просто слышал россказни, что в восточном море спит дракон. И про пики Байжань и Цинцзин знаю, что они когда то вместе были школой Северного дракона. Раз есть Северный дракон, почему бы не быть и драконам других частей света?       — А, ну хорошо, приятных вам снов, уважаемый Шэнь Цинцю.       — И вам того же, до встречи утром, Ли Чжун.       Мой возничий вышел и сказал старейшине Ли Цян. Надо же, они же однофамильцы, только пишется по разному: Ли Цян и Ли Чжун.       — Ну как? Узнал?       — Он сказал, что всё придумал. Только знает, что в восточном море спит дракон, а пики Байчжань и Цинцзин — это школа северного дракона.       — Даже так? — озадаченно проговорил Ли Цян. — Значит, он это на интуиции. Интересно, как...       И чё? Опять какая-то тайна Полишинеля? Все знают, а я не в курсе? Как с жизнью на Марсе?*       Надо будет почитать древнюю историю и легенды, и у хранителя библиотеки спросить про четырёх драконов. А то я опять ткнула пальцем в небо и попала в кучу говна. А, ладно! Завтра новый день, новые проблемы!