Попадалово.

      Мы стояли посередине площади, но на нас никто не обращал внимание.       — Мин Фань! — крикнула я. Он всегда где-то шляется по близости. Судьба у него такая: быть мальчиком на побегушках. Он же мой личный ученик! Почти новый глава. Надо бы и его взять. Но его судьба — сидеть на пике и отвечать за административные вопросы. Сейчас мне нужны сильные музыканты, поэтому Нин Инъин и Ло Бинхэ тоже остаются здесь. Все они играть умеют, но очень посредственно по сравнению с талантами. Мин Фань вырулил из-за повозок, подбежал и поклонился.       — Учитель, чем могу вам помочь?       — Найди и приведи сюда Ли Цяна, это срочно и по делу. После этого, если найдёте в руинах библиотеку, не трогайте, пока я не приеду. Найдёте какие-нибудь записи — аккуратно сложите. Нам надо что-то нашему библиотекарю привезти, а то обидится.       — Слушаюсь, учитель!       Через пару минут ко мне подошёл чем-то недовольный Ли Цян.       — И что такого срочного тебе понадобилось от меня?       — Где-то ты потерял свою радость. Съешь что-нибудь сладенькое и не куксись. Был разговор о том, чтобы мне слетать к вам и чем-то помочь с демоническим фоном.       — А, это? Я думал, ты завтра этим займешься.       — Завтра мы уже едем домой, у меня куча дел в школе. А ты сколько собираешься здесь сидеть?       — Ну так мне надо дождаться ученика.       — Он должен быть уже в дороге. Завтра дождёшься и догоняй нас.       — Он может быть ещё в клане.       — Тогда давай с нами, телегу в цянькунь, а ученика — на коня. Прискачет, успеет ещё отдохнуть. Утром запряжёт коня в телегу и поедет с нами.       — Тьфу ты! Почему ты такой умный?       — Потому что чужие проблемы всегда решать легче, чем свои. Найди ещё кого-то нам с собой, если увидишь телегу уже на обратном пути.       — Мы на мечах?       — На чём же ещё?       — Я быстро, подожди меня, никуда не уходи!       И подорвался на пятой космической, перепрыгивая через препятствия, уворачиваясь и проскальзывая между людьми. За пару человек даже придержался, чтобы не заносило на поворотах.       Я стояла и думала о своём. В голову лезли всякие дурные мысли на разные темы. «Куда мы отсюда денемся? Нам же в клан надо, если они сдохнут, то эта дорога станет главной магистралью внутрь страны для демонов с нашего участка границы... Это пока заклинатели гонялись за Тяньлан-цзюнем, здесь вырезали кланы и школы заклинателей, и никто на это не обращал внимание. Они мелкие, они слабаки, это не важно... Когда Ло Бингэ будет вырезать все остальные школы заклинателей, то можно будет сказать, как про себя и нацистов: "Они приходили за евреями, но я не был еврей и молчал, когда они приходили за коммунистами, я не был коммунистом и молчал и т.д., когда они пришли за мной — помочь мне было уже некому." Тьфу, ты! Опять война и немцы!... Вставай, страна огромная... Опять не туда... Что Ло Бинхэ так краснеет при виде меня? А если я бёдрами немного качну, он вообще в лужицу растечётся? А я ведь могу и танец живота станцевать, аж полминуты! Тьфу ты... Надо мир спасать, а мне бы поиздеваться над Ло Бинхэ! Всемогущего Владыку трёх миров можно уделать танцем живота! Кому скажи — не поверят!.. О чём я думаю? О цветочках! Почему? Потому что гладиолус!.. Блин, надо сосредоточиться, у нас серьёзная миссия, а я сейчас ржать начну, как конь. Интересно, а почему в клане Ли любят парней с юмором? От безысходности, что ли?»       — Ну что, полетели? Чего застыл? О чём думаешь?       — О цветочках.       — Причём тут цветочки?       — Потому что гладиолус.       — Так мы летим, или тебе срочно нужен доктор?       — Летим.       — Сможете помочь?       — Мы постараемся, но ты же сам знаешь, что пиздец не лечится, а херня — сама пройдёт.       — Это точно, но у нас нет времени ждать, пока демоническая энергия сама рассосётся. Давай на весло.       — Угу. Сейчас как встану на весло, как начну грести лодкой! Типа, я знаю, в какую сторону лететь, и как выглядит ваша горная деревня. Давай ты впереди, а мы за вами, вождь!       — На какое ещё весло? — спросили, переглядываясь, ученики, офигевшие от нашей интеллигентной перепалки.       — Это выражение такое, не расслабляйтесь. Ученики, достали духовные мечи, сложили мудру и представили, что от двух пальцев идут как бы поводья к рукоятке меча. Направляем меч движениями пальцев. Вверх-вниз, вправо-влево. Старт и остановка — мысленные приказы. Высоту набираем небольшую, летим вдоль дороги, набираем скорость, как покажется клан — сбрасываем скорость, на площадку снижаемся плавно, а не падаем сверху, как гнилое яблоко.       — Они у тебя как маленькие, всё им расскажи, всё покажи?       — Проблема не в них, а во мне. Я просто учитель на всю голову, поэтому и тебя спокойно поучать буду, и старейшин, и глав. Будь милостив, потерпи. Полетели, а то я чую, уже начал тебе читать лекцию.       Мы все встали на меч, набрали высоту, скорость и полетели. Я страховала всех своих, чтобы перехватить их, если навернуться. Что делали Ли Цян и те трое, что полетели вместе с нами, мне было побоку. Это не моя ответственность. Ли Цян подлетел ближе ко мне. С Ли Цянем всегда было легко и весело. Мы подтрунивали над друг другом. Дорога из-за этого казалась лёгкой, как будто летишь на встречу приключениям, а сам ты — беззаботный подросток. Было такое чувство, что мы старые приятели и закадычные друзья, а не строгие главы и старейшины пиков. Именно за это же его не любили, потому что он ломал имидж тем, с кем общался. Но у меня и так репутация в школе не очень, а теперь ещё и сплетни про нас двоих пойдут, что мы закадычные друзья-хулиганы и два сапога пара.       — А что бы ты за лекцию мне прочитал?       — Мне всё равно, на какую тему выдать лекцию. Я бы мог рассказать о профессиональных деформациях, что это такое, и с чем едят. Очень нужную лекцию о милосердии или терпении. Могу даже с примерами и притчами. Что учитель всегда учитель, и бывших учителей не бывает.       — Хорош, хорош, я понял. Расскажи хоть одну притчу.       — Слушай, но смотри, не навернись, я страхую только своих учеников.       — Почему только своих? — возмутился Ли Цян.       — Станешь моим учеником, буду присматривать и за тобой.       — Пха! Больно надо!       — Ну смотри, свалишься, задницу отобьёшь, — будет больно и надо.       — Ха-ха, тоже притча?       — Да, только что придумал.       — Талант! — сказал Ли Цян с сарказмом, поджал губы и покачал головой. И стал смотреть вперёд, а не на меня.       — Ну так что там за притча про терпение?       — Я, конечно, тебе расскажу, только ты не навернись и за своими присмотри.       — Да не вопрос!       — Когда караван верблюдов останавливается в пустыне возле колодца, то первые пьют верблюды, потому что у них нет рук достать себе воду, вторые пьют мужчины, потому что у них нет терпения, и последними пьют женщины. Угадай, кто им всем вытаскивает ведра с водой?       — Кто?       — Женщины. У меня только один вопрос к этой притче: что делать, если в караване нет женщин?       — Ха-ха-ха-ха, — захохотал Ли Цян, обхватил живот, нагнулся вперёд и чуть не навернулся с меча.       — О, вау, это было близко! Ху, пронесло.       Он вытер пот со лба ладонью.       — Было близко, ты часто такие смешные притчи рассказываешь?       — Обижаешь! Учеников на уроках надо будить, но не у всех есть хорошее чувство юмора, и не все так быстро соображают.       — Ты мне льстишь. В первый раз про себя такое слышу. Меня иногда даже с уроков выгоняли, потому что я на них ржал.       — Это потому что у тебя мозги очень быстро соображают. Они могут быстро построить всю ситуацию в картинках в мозгах и ты начинаешь смеяться с абсурдности ситуации. Те, кто соображает медленно или вообще не смеется, или смеются на второй день, или вообще не слушали урок.       — А знаешь, ты прав!       — Ты в курсе, что если бы мне давали духовный камень каждый раз, когда я был прав, то у меня бы была уже целая телега духовных камней.       — А сколько у тебя духовных камней сейчас?       Теперь настала моя очередь загибаться от смеха на мече.       — У-у-ха-ха-ха-ха-ха, ух, аж прослезился! У меня их четыре телеги и пару мешков!       — Ничего себе!       — Правильно! Всё мне. Побольше такое говори и вообще нищим будешь. Хотя, ты же монах! Тебе положено, так что давай, давай, провозглашай.       — Да не в жизнь. Чего это ты всё себе забираешь?       — Ну так ты ничего себе не хочешь. А я человек хозяйственный, на мне целый пик, мне много чего надо.       — Это ты поэтому себе мешок золота намыл?       — Ну да. Мне ещё ярмарку устраивать, чинить барьер, полигон, купальни, бамбуковую хижину.       Ли Цян фыркнул и презрительно сказал:       — Много там чинить надо?       — Не каждый мастер может забраться на вершину пика. Хижина должна быть сделана из духовного бамбука, а свой труд я ценю больше всего.       — Ха-ха-ха! Заметно! Будешь золото из одного своего кармана в другой перекладывать? Уже придумал, что с нас стребуешь?       — Конечно! Походный дом с купальней и пещерой для медитации.       Ли Цян чуть снова не навернулся с меча.       — Ну ты и пипец наглец! Ты знаешь, какой они сложности и сколько стоят?       — Мне нужны только печати для него, и чтобы объяснили, что делать. У меня есть пара вопросов по стыковке отдельных компонентов. А всё это я буду строить сам, вас не побеспокою, не переживай!       — Ну ты и мудак! Это же наследие клана! Ты думаешь, кто-то позволит тебе раздавать его направо и налево?       Я захрюкала.       — Ты просто как дитё малое! Ты знаешь, сколько надо духовной энергии, чтобы сворачивать его и разворачивать? Не каждый старейшина сможет пользоваться таким артефактом, если у него низкое духовное развитие. Никто, кроме меня, не сможет этим артефактом пользоваться. Я смогу сделать его и сам, без вашей помощи, мне надо уточнить только некоторые детали. Такого дома, как у меня, не будет ни у кого. И пользоваться им смогу только я, потому что он будет построен мной, а не вами. И тогда вы мне останетесь должны. И я стрясу с вас что-нибудь другое.       — А ты опасный тип!       — Ага, а ещё я наглец и мудак.       — Прости, вырвалось. Не принимай близко к сердцу, я не хотел тебя обидеть.       — Ну смотри, а то переодену в девочку и заставлю для меня всю ночь танцевать.       Ли Цян схватился за сердце и сделал вид, что задыхается, при этом демонстрируя виртуозную работу ног на мече, который подпрыгивал на воздушных потоках.       — Ты меня поразил в самое сердце! Так и помереть недолго.       — Ты не умрёшь, пока не дашь мне долю в своём завещании!       — Какой же ты жмот! Везде свою выгоду ищешь! Я так и знал. Тогда я завещают тебе волосы на своей голове, ничего, что я лысый?       — Но ты же бреешься? Как внесёшь этот пункт в своё завещание, так сразу прекратишь их брить. Тем, кто будет спрашивать тебя о них, будешь говорить, что это волосы не твои. А я тебе буду дарить расчёски, заколки, цветные ленточки, как своей девушке.       — А ты ещё и жестокий! Если ты так поступишь, тебя заставят на мне жениться!       — Да, я такой! Жениться — без проблем, только учти, что попадёшь в мой гарем!       — А кто в твоём гареме сейчас?       — Много кто: Юэ Цинъюань, Лю Цингэ, Лао Гунчжу, Ло Бинхэ, Нин Инъин. Надо посмотреть в свежем выпуске весенних книг про известных заклинателей, кого ещё ко мне в постель положили.       — И чем они у тебя в гареме занимаются?       — Как чем? Стирка, уборка, готовка, за детьми смотрят.       — Какими ещё детьми?       — Как какими? Их целая школа! Ты не смотри, что у них разные фамилии, это я их всех сам нарожал!       — Ну ты и даёшь!       — А что ты думал? Мне их Лю Цингэ нарожал? Ты можешь его представить в женском ханьфу с животом, с цветами в волосах, с накрашенными ресничками и губами, с веером в руках?       — Пу-ха-ха-ха, ты меня убьёшь! Я же так с меча навернусь! Нельзя мне такое говорить! Я до школы не долечу!       Я улыбнулась, это он зря говорит девушке, что боится щекотки!        — Не переживай, я принесу на твою могилку цветочки.       — Обещай, что сам меня похоронишь!       — Ну уж нет, ты ещё мне не завещал свою лысину, так что обойдёшься!       — Пу-ха-ха-ха ты садист!       — Да, я такой.       — Учитель, мы уже прилетели.       Ученики переглядывались и отводили глаза, их уши были красными. А нечего было подслушивать разговоры взрослых! Мы не всегда умные вещи говорим. Иногда и просто дурачимся.       — Снижаем скорость, успокоились и сосредоточились!       На территорию клана мы спустились уже будучи спокойными, серьёзными и сосредоточенными. Вся лихость и придурковатость с Ли Цяня слетела, как только он соскочил с меча, он стал примером серьёзности и вежливости.       Ли Цян довольно быстро нас провёл к главным зданиям, познакомил со своим наставником Ли Чэнъи и главой клана Ли Цунбином. Они оба были бритоголовые и в годах. Нам показали место, фонящее демонической энергией. Это было кладбище демонов. Такая большая и глубокая яма, куда сбрасывали все туши демонов после нападения на их клан. В самом клане в некоторых местах тоже фон проседал, но вокруг была куча печатей и барьеров. Что и ожидалось от этого клана.       — Я не знаю, пройдёт ли духовная музыка через все эти барьеры, но мы постараемся. Вы не переживайте, если мне придётся взять пару барьеров под свой контроль.       — Пха, возьмёшь под контроль наши барьеры?       Другой старейшина фыркнул и презрительно сказал, бросив на меня быстрый взгляд сверху донизу и скривив губы:       — Шутник.       Посмотрел свысока и усмехнулся.       — Нам нужна площадка, где мы можем расположиться и начать работать. Этот учитель думает начать с общего фона вашего клана, а потом уже, если у нас всё получится перейти, сюда. И ещё, это не концерт красивой музыки в весеннем доме, никаких толп за нашими спинами, никаких обсуждений, кто как играет. Мы здесь не для того, чтобы вас развлекать.       — Конечно, мы вас проводим.       — А мне бы хотелось услышать ваш концерт.       Я обернулась на говорившего. Это был низенький, сморщенный старик. Вполне возможно, что и ровесник мастера Дешена.       — Как-нибудь в другой раз, уважаемый.       Хамить старикам — последнее дело, хотя иногда очень хочется.       — Как там у вас поживает мой младший брат Дешен? Когда собирается нас навестить?       — Замечательно поживает, уважаемый, собирается вас навестить после своей смерти.       — Вы что-то путаете, молодой человек, мёртвые уже не могут никого навестить.       — Он просил после смерти привести его тело в клан и похоронить здесь. Так что мёртвые очень даже могут отправиться в свой последний путь. Я также часто слышал, что умершие родственники приходят попрощаться со своими родными и близкими после смерти во сне. Но там много нюансов, которые у меня нет времени объяснять.       — Первый раз о таком слышу. Вы не могли бы об этом подробнее рассказать?       — Там всё просто. В течение девяти дней душа покойного может прибывать в этом мире, чтобы проститься со всеми, кого она любила. Если есть кто-то, к кому она очень сильно привязан, душа может не уйти, а остаться в мире живых, превратившись в призрака. Призрак со временем теряет духовную силу, тратя её на проживание в этом мире и забывая, кто он такой и кто его родные, постепенно превращается в духовного вампира, вытягивающего жизненную энергию из живых. Поэтому перед смертью надо всех простить, отпустить и завещать все свои вещи, чтобы к ним не привязалась душа после смерти. Покойник может прийти попрощаться во сне. Эта ваша последняя возможность с ним примириться, попрощаться, отпустить, идти дальше и развязать кармические узлы. Но я думаю, что вы и так про это всё знаете.       — Вы мне льстите, молодой человек, хотя я и стар, я много ещё чего не знаю. То, что я за свою жизнь узнал, это только крошки.       — Я был бы очень рад, если бы вы со мной поделились этими крошками.       — А ты, гляжу, соображаешь! Не то, что некоторые! Хорошо, тебе покажут место, где вы могли бы расположиться.       И нас отвели на площадку к главному зданию. Суровые лысые ребята перекрыли проход на площадку, чтобы нас никто не тревожил, а мы расположились кругом друг перед другом. Уселись удобнее, достали гуцины, настроили и начали играть. Мы играли известную нам всем мелодию, повторяя её по кругу. Потом стали впадать в транс и мелодия стала литься свободно и меняться. Мы распустили свою ци и она стала похожа на огромный костёр. Он колебался в такт мелодии и растекался вокруг волнами. Местный духовный фон менялся, становился сильнее и светлее. Местами стал валить серый и чёрный дым. Он испарялся или выгорал желто-красными искрами. Некоторые места очень хорошо дымили, некоторые дали только пару струек.       Волна музыки, наполненной ци, сначала огибала барьеры, а потом стала впитываться в них и моя ци, вошло в энергетическое поле барьеров и стало получать с них всю информацию. Теперь главное было никуда не лезть и ничего не делать, чтобы меня не накрыло от огромного количества энергии и разнородной информации искажением. Важно было просто пропускать его сквозь себя. Где-то всё равно происходила постепенная настройка всех барьеров и их очищение. С них как бы слетала пыль демонической энергии, исправлялись мелкие неточности и пробои. Волны ци пошли дальше вниз по свободной территории и по барьерам, дошли до самого низа, соединились с барьерами на дороге и вокруг ямы с трупами демонов, накрыли его куполом, но не смогли переработать всю демоническую энергию, которая там скопилась. Давить было нельзя, иначе энергия под давлением могла взорваться. Да, эту яму мы очистить не сможем, надо делать что-то другое. И мы отступили.       Все мы очень устали, хотя и светились от энергии. Наши духовные каналы болели от напряжения, и учеников надо было выводить потихоньку из транса. Благодаря этой работе многие смогут сформировать своё золотое ядро раньше на несколько лет. А одна ученица, может быть, сформирует ядро в течение этого года. Одна поездка, а какой прогресс! Просто детьми надо заниматься, а они и сами очень трудолюбивые и усидчивые.       Я перешла с импровизации на знакомую мелодию и, когда на неё перешли все, оборвала игру по кругу, закончив её. Я успокоила свою ци. Вернула её обратно. Благодаря этой совместной музыкальной медитации нам всем удалось расширить и прочистить свои духовные каналы и меридианы. У всех светился даньтянь, а у некоторых — ещё и несколько чакр. Скоро можно будет определить ведущую стихию.       — А теперь собрали энергию вокруг себя и сложили в своём даньтяне, чтобы потом сформировать золотое ядро. Берите, кто сколько сможет, и не переживайте ни о чём.       Ученики переглянулись и стали втягивать в себя ци. Я не переживала, всё не соберут. Даже я здесь всё не соберу, потому что мы тут раскрутили огромный вихрь, и энергии хватит на всех, ещё останется на полную зарядку всех барьеров и повышенный духовный фон. Не пещеры Линси, конечно, но на вершину нашего пика потянет. Если местные не будут тянуть с медитациями, то смогут и сами подняться на новый уровень.       Хорошее место подобрал старик. И мелкие демонические заражения убрали, и духовный фон подняли, и барьеры привели в порядок, а вот главную проблему не решили, пока это нам не под силу, надо подключать больше людей, да и самим больше тренироваться.       Как только мои закончили, я стала тоже собирать ци, как не в себя. Думала, всё тут высосу. Смогла намотать на ядро целый круг спирали, но больше не стала, надо и другим оставить для совершенствования. Духовный фон упал в два раза, но барьеры были заряжены под завязку, аж гудели и светились. Ночью, наверное, будет эпично красиво, как с подсветкой старинных зданий в современном мире.       Людей и шум вокруг нас мы стали замечать только сейчас, когда уже стали собирать свои инструменты. Ученики прямо светились силой и уверенностью в себе. И не скажешь, что они просто музыканты. Хотя мы все в нашем походе начали спортивную подготовку, а там и до боевой недалеко.       Толпа шумела, я думала, что нас порвут за разрушение каких-то святынь, вмешательства в барьеры да и со своей главной задачей мы не справились. В пору кланяться и извиняться за излишнюю самоуверенность. Но когда мы подошли к старейшинам и главе, они встали все на колени и поклонились нам до земли. Остались на ногах пара кучек и одиночек-стариков, но они просто склонили головы в знак уважения. Я и ученики были в шоке. Такого признания наших заслуги никто не ожидал.