Попадалово.

      Мы разделись во всё парадное и уже были готовы вскочить в сёдла, когда я спросила:       — Тут случайно нет где-то поблизости залежи самородков золота или серебра?       — Здесь есть ручей, в котором находили золотые самородки, но у нас нет времени там копаться и искать.       — Это недолго, проведите, покажите.       Мы подошли к ручью.       — Вот здесь.       Я выпустила свою ци, нащупала самые тяжёлые камешки, подняла их из ручья и песка, и притянула к себе. Передо мной зависла довольно большая кучка самородков. Вроде бы золото. У людей рядом отвалилась челюсти.       — Соберите в мешки, будет, чем за людей платить.       Себе я тоже подняла и собрала в мешок, по объёму половина вещмешка с ВОВ. Мой хомяк с жабой не поняли, и мне пришлось набивать его доверху. «Что стесняться? На мне Цинцзин, Байчжань, теперь ещё местная лавочка, а мне ещё дачу строить. А они себе золото ещё накопают, у них же здесь ещё полно золотого песка. Это же так увлекательно его мыть!» На этот раз хомяк с жабою победили, но половину этого золота мне придётся сегодня же отдать, чтобы выкупить людей.       В город мы спустились верхом, разодетые в цвета школы и клана. С флагами, с подвесками вместо медалей, но без барабана.       Доехали спокойно и медленно до рынка рабов, вызвали главного. Он явно нервничал, потел, не знал, куда деть взгляд и руки, думал, что мы с проверкой. Как он такой нервный вообще торговлей занимается?       — Простите уважаемый, какой именно товар вас интересует? У нас есть широкий выбор красивых рабынь.       — Нам нужны крестьяне, строители и ремесленники.       — О, у нас большой выбор. Каких именно вы предпочитаете? Молодых и сильных, старых и с опытом?       — Прежде всего меня интересуют семьи крестьян и ремесленников, им будет отдано предпочтение.       — К сожалению, у нас все продаются отдельно.       — Ничего страшного. Я думаю, что вполне возможно собрать полный комплект. Вы же их ещё не продали.       — А, — ответил продавец, задрав брови, открыв рот и посмотрев в сторону. Глаза у него забегали, явно придумывает какую-то ложь в оправдание, — многие девушки были уже проданы, а многие дети сбежали, и их нет в городе.       Ну да, ну да! Конечно, сбежали, а мы им в этом не помогли ни разу, ага, ага. Но я об этом не скажу, зачем мне вас расстраивать? Мне же лучше, платить меньше.       — Ничего страшного, возьму то, что есть. Давайте сюда мужей с жёнами.       — Зачем вам это?       — Какой же ты недалёкий. Пока муж работает, жена — стирает, убирает, готовит. К тому же, женщины рис тоже сажают, также его и собирают. С женой и муж будет сговорчивей и послушней. Мне бунты голодных и грязных мужиков не нужны. Мне нужны работники на полях!       — С этой стороны я не думал. Хорошо, сделаю, что смогу. Пойдёте, я покажу товар.       — Пойдёмте.       И я активизировала зрение ци. Меня больше всего интересовали энергетические потоки людей друг к другу. У тех, кто переживал друг за друга, ауры светились сполохами в районе сердца и головы, а нити энергии тянулись друг к другу. Таких найти было легче всего. Спасти любящую семью — это спасти целый мир. Это прекратить поступления в мир больших потоков негативной энергии: боли, отчаяния, разочарования в жизни. И высвобождение энергии радости и благодарности.       Некоторых женщин мы доставали из других клеток, некоторые были уже разодеты и накрашены для продажи в публичные дома. Мы покупали не только семьи крестьян и ремесленников, нам попалось и пара купцов, лавочников и даже пара семей мелких чиновников. Но сейчас главное было собрать полный набор. Им всем будет, чем заняться. Потом я стала выкупать одиночек чисто для работы. Некоторые тоже оказались женаты, только не испытывали сильных чувств к своей половине. Некоторые даже не хотели выкупать своих жён. Но крестьянок я выкупила всех, потому что это главная рабочая сила на полях, а вот остальных — по желанию. Пусть сами потом локти кусают и своих жён выкупают. Были выкуплена пара подростков молодых людей.       — Я всё, если кому-то что-то надо — выкупайте сами, — сказала я представителям клана Ли.       — А военных ты выкупать не будешь?       — Военным нужен командир, они не будут работать в поле или в лавке, они лучше в разбойники пойдут. Если тебе нужны какие-то охранники, и ты знаешь, что они хорошие и правильные люди, то выкупайте. Вы местные, вам лучше знать, кто достоин, а кто нет. Два десятка лучников, копейщиков и мечников, вам бы не помешало стоять на воротах и драться с монстрами и демонами.       Ухмылки молодых крепких людей слезли с их лиц. Они думали, что будут сидеть в безопасности, попивать вино и шляться по борделям? Вот же облом!       — И кого здесь брать?       — Как кого? Вы сами должны знать своих местных людей. Многие здесь за пьянство, драки, неподчинение приказам. Мало кто из разорённых благородных семей.       Подошла ближе, встала рядом и прикрыла лицо раскрытым веером, отсекая лишний шум и активируя барьер против прослушки. Удобный веер, чтобы поговорить в толпе наедине.       — Активируйте зрение ци и сразу по ауре увидите, достойные люди или не очень. Что мне вас, как маленьких учить? Разве вы не видите и не знаете гнилых людей? Что, трудно отделить спелые яблоки от гнилых?       — Вы правы! Что это мы? Так и быстрее будет.       Я сложила веер и громко сказала:       — Встаньте те, кто готов идти жить в приграничье и погибнуть в битве с монстрами и демонами, а все остальные сядьте.       Было всего лишь около десятка тех, кто встал, но были люди, которые цеплялись за двоих, чтобы их посадить. Кому-то надоело жить или хочет достойно умереть? Души прекрасные порывы очищают ауру. Так что с тех, кто встал, слетали серые тени и внутри загорался красный огонь ярости и жёлтый — решимости. От этих людей будет больше толку, чем от сидящих.       Заклинатели клана Ли оглядывались по сторонам, выискивая нужных людей в толпе сидящих.       — Я беру всех, кто встал в качестве охраны.       — Уважаемый, не все из них хорошие бойцы. Этот продавец вам сразу говорит, чтобы потом не было никаких недоразумений.       — Да, конечно. Мы разберёмся, кто чего стоит. Не умеют — научим...       И я усмехнулась и продолжила про себя: «не захотят, заставим.»       Ко мне подвели четырнадцать человек, вместе с одним встали четыре человека, а одного, чуть ли силой не посадили на место. Я подошла полюбоваться на того, кто этим занимается. Пожилой холёный мужчина со злым острым взглядом шикал на молодого и упёртого молодого человека. Скорее всего, сын и отец. Скорее всего, сосланные чиновники. Опасный папашка, со связями и амбициями. Стоит ли спасать? Я включила зрение. Молодой чистый человек рядом с вроде бы прогнившим, но всё таки полным любви к сыну и желанием его спасти.       — Живи с честью, умри достойно, — сказала я, и руки отца опустились. Молодой человек сделал шаг вперёд, чтобы не упасть, потому что за него перестали держаться и удерживать. Он мне поклонился и сказал:       — Я клянусь жить с честью и умереть достойно, если вы мне дадите такую возможность.       У отца опустились руки и заскрипели зубы.       — Чем вы так не довольны, уважаемый? Ваш сын выбрал праведную жизнь и не замарает своей кармы. У тебя есть, что сказать, чтобы оправдать отца?       — Я не могу сказать, что мой отец честный или добрый, но он всегда заботился о благе всей семьи. Наша семья и даже самые последние наши слуги никогда не голодали, не носили обноски, наказывались по делу, а не просто так или из-за плохого настроения. Всем оказывалась помощь в случае болезней. Отец всегда брал расходы на себя. Ни один достойный человек не был наказан просто так или выкинут из нашего дома. Пусть мой отец очень холодный, расчётливый и суровый человек, но мы все гордились тем, что являемся частью нашей семьи. И даже слуги никогда бы не покинули нас, если бы не жалкие интриги лишившие нас всего.       Интересное описание своего отца явно незабитого и незапуганного человека. Редко когда в авторитарной семье вырастает кто-то, кто в лицо готов высказать своё мнение.       — Всё в дом, всё в семью. Можно сказать, что это лучше, чем всё раздать и стать нищим под мостом. Но я бы сказал, что во всём нужен баланс, как в щедрости, так и в накопительстве. Уважаемый, как вы хотите закончить свою жизнь? На каменоломне, помереть игрушкой демонических культиваторов, или быть сожранном демонами?       — Это выбор, но без выбора. Так и так демоны сожрут.       — Как хотите, но с оружием в руках вы сможете перед смертью кучу демонов убить да и их нападение не будет вот прям завтра. Может быть и через год.       Он усмехнулся, покачал головой и встал, поправил дорогую, уже грязную одежду.       — Я не обещаю положить свою жизнь за какие-то непонятные лозунги. Но этот ребёнок решил сунуть свою голову в пасть тигру, и мне надо прикрыть его спину.       — Я буду рад, если вы нам поможете наладить хозяйство. Мне нужен толковый хозяйственник.       — А-а, это другое дело, это я могу.       — Вот и не знаю, оставить вас здесь или взять на пик Цинцзин. Но если вы туда попадёте, вы уже оттуда не выйдите. Так что о мести можете забыть.       — Пик Цинцзин? А вы его старейшина? — ответил разволновавшийся отец молодого человека.       — Этот учитель является главой пика, Шэнь Цинцю. Может, вы слышали о таком?       Он поспешно поклонился.       — Рад вас видеть! Премного наслышан! Когда-то я хотел отправить сына к вам на обучение, но он не смог подняться по лестнице.       — Фон на лестнице — это специально, потому что духовный фон на нашем пике чуть больше. И если кто-то хочет там учиться и жить, ему надо его выдерживать. Зато это хорошее место для медитации и ускоренного развития. Если у вас есть в семье задатки одарённого, то их всё равно надо развивать. Может быть, дети или внуки смогут учиться в школе Цанцюн.       — Теперь уже поздно.       — Никогда не поздно развивать свою энергетическую систему. Ни в этой жизни, так в следующей удастся попасть в школу заклинателей. — он усмехнулся, придержав длинный рукав и подняв палец. Видать привычка высказывать веские аргументы против. — Не в этом мире, так в другом. Никому не следует опускать руки.       Он посмотрел на меня расширившимися глазами.       — А тут вы правы, я совсем это упустил из виду. Тут вместе с нами есть пара хороших верных людей. Вы могли бы выкупить и их? Они будут работать не покладая рук. Я готов ответить за них головой.       Вот вроде человек и не добрый, а о своих заботится. Можно выкупить. Жизнь на границе — не мёдом намазано. Школы и форпосты часто уничтожаются демонами и их ручными демоническими призывателями. Было бы неплохо, если бы толковый человек смог бы быстро наладить хозяйство на нашем опорном пункте. Тут вместе с гарнизоном и постоялым двором нужна и лечебница.       — Давайте, спасайте всех, кого сможете. Все, кто останутся, скорее всего пойдут под нож.       У отца и сына сжались кулаки и они стали быстро находить и поднимать своих людей.       Ну вот, будет нам не четырнадцать человек, а уже за тридцать. Ещё человек сорок вытащили из общей массы бритоголовые барьерщики клана Ли. К нам присоединилось ещё семеро, что примкнули к пятёрке. Явно какой-то отряд. В столице такие разборки за власть, что по всей стране головы с плеч летят. Крестьян и ремесленников разоряют не задумываясь, что скоро сами будут есть и носить. Они, наверное, думают, что рис сразу в миске появляется, а шёлковые одежды — на полке в шкафу. Серьёзное заблуждение. Богатые семьи обвиняются в измене и швыряются в тюрьму с полной конфискацией, а оттуда попадают на невольничий рынок. Девушек из их семьи будет трудно спасти, их, наверное, уже продали, если они не успели спрятаться и убежать. Жалко их, но, к сожалению, всей страны не спасти.       Мы набрали людей на нехилую школу заклинателей со всей инфраструктурой. То есть, с деревней снабжения и охраной.       Вести их в клан нельзя, их слишком много, перетянут все одеяла власти на себя. Значит, надо разобраться, кто ещё из детей и одарённых их родственников, всех заклинателей привести в чувства и отпустить с миром, а в клан отправить только сирот. Так думала я, выкладывая за своих людей крупную сумму в золоте. Хорошо, что мы успели купить кучу провианта, на первое время им хватит.       Мы ехали в гору на конях и охраняли кучу людей, которые шли пешком. Пока мы были в городе, по пути мы делали покупки. В основном, одежду, инструменты, семена и саженцы. Наш управленец с сыном всё записывал. Нам удалось узнать и выкупить из борделя его жену и дочь. Было столько слёз и соплёй, обнимашек и поцелуев, что мы чуть не создали пробку. Что я вам скажу? Намного дешевле покупать девиц с рынка рабов, чем из борделей. Нам удалось прикупить ещё пищущих принадлежностей и валиков с одеялами. Древние китайцы предпочитали спать на досках или циновках, поэтому мягких матрасов было не достать. Но ничего страшного, на досках спать полезнее для спины.       Когда мы добрались до места нашей стоянки, там состоялась встреча с писками и визгами, слезами и обнимашками. Не всех родителей мы выкупили, и не всех детей нашли родители, но большинство семей удалось воссоединить.       С остальными мы не знали, что делать. Все одарённые сироты пошли в клан Ли. Неодаренных распределили по семьям. Благодаря позитивному настрою, духовной музыке и кучи рабочих рук, нам удалось разобрать завалы, найти все скелеты и похоронить их, провести похоронный ритуал, духовная атмосфера стала чистой и лёгкой.       Мы распределили рабочие руки, чтобы прибрать все сохранившиеся помещения. Мы с хрипом и криками обсудили планы восстановления.       Крестьяне и ремесленники, может быть и хотели бы уйти, но они были нашими рабами, а вот спасённые дети, одарённые и заклинатели нет. И со всеми ними надо было договариваться и убеждать, не переходя на личности.       Заклинатели разделились на несколько кучек. Все они были ранены и довольно ослабшими. Часть из них хотела вернуться в свои кланы и школы, часть — остаться здесь, часть поехать с нами или в клан Ли.       Провозившись весь день до вечера, я устала, как собака, и пошла к себе провести медитацию и поспать. Завтра лечу в клан с пятью учениками. Все они умеют хорошо играть на гуцине. Попробуем повлиять на духовный фон музыкой, на большие успехи не рассчитываем, но если удастся снизить фон хотя бы на половину — уже победа.