Попадалово.

      — Господин Лю Бао Джи хотел познакомиться с тем, кто его освободил, и поблагодарить.       — Здесь примерно семьдесят человек, которые заботились об его освобождении. Всё удалось благодаря четкому выполнению приказов начальства и понимания всей важности нашей миссии.       — Я бы очень хотел с вами познакомиться.       — Разрешите представить — это глава пика Цинцзин, школы Цанцюн, уважаемый Шэнь Цинцю.       Я поклонилась.       — Это уважаемый глава клана Лю Бао Джи.       — Очень приятно.       — Взаимно.       — Чем обязан вашему визиту?       — Хотел узнать что ещё вы задумали.       — Простите, но у нас тут не развлечение. Мы обсуждаем серьёзные вещи, такие как спасение людей из рабства демонов.       — Это бессмысленно, весь императорский двор уже продался демонам.       — Мы в курсе, но это не повод опускать руки и объявлять поражение. Попрошу удалиться, вы устали, вам надо отдохнуть, а мы пока сами разберёмся, что нам делать.       — Я бы хотел всё-таки поприсутствовать.       — Это военный совет, а не развлечение в театре. Мы будем обсуждать нужные для работы вещи без посторонних. И нам не нужна критика и насмешки, уничтожающие инициативу.       — И что вы сделаете, если я останусь?       — О, прекрасно, у меня к вам есть пара вопросов, которые могут окончательно разрешить вашу репутацию здесь, вы согласны?       — Задавайте, я не боюсь никаких вопросов.       — Это правда, что вы готовили своего сына как любовника для императора?       — Это не ваше дело.       — Вы знаете, что его хотели использовать как котёл ци?       — Как вы смеете?       — Сколько император поменял любовников за двадцать девять лет, сколько умерло, не прожив и три года в качестве постельной грелки?       Глава Лю Бао Джи встал и вышел.       — Зачем вы так?       — Он служил двору, продавшемуся демонам. Он всеми силами пытался достичь там успеха, любыми способами. У него сбиты нравственные ориентиры, это очень нехорошо. Его советы не просто бесполезны — они вредны. Может быть, он и хороший человек, но окружающие, среди которых он пытался добиться успеха, полное дерьмо. Это как пытаться добиться успеха в банде преступников, а потом попасть в праведный буддийский монастырь и пытаться научить их, как правило жить. Его советы вредны для нас.       — А мне кажется, всё дело в другом. Просто два дракона не переносят близость друг друга.       — Возможно, вы и правы, но где вы тут ещё одного дракона нашли?       — Вас.       — Ну, тогда да, это тоже. Дракон будет терпеть рядом с собой только свою самку и маленьких детей. Даже подросших детей еле терпит, поэтому и отсылает их подальше, и живут они отдельно, как вырастут. Дракон всегда будет гнуть всех под свою волю. Не выйдет просто тихо сидеть и слушать. Солдаты должны подчиняться одному генералу, а не кучке людей, которые постоянно друг с другом ссорятся и борются за власть и влияние.       — А вы сейчас не боритесь за власть?       — Я пытаюсь спасти ваш клан от вырезания демонами. Зачем мне это? Затем, что вы остались одни на этом участке границы, кто вообще хоть как-то даёт им отпор. Мне плевать на ваши разборки и борьбу за власть у вас. Если вам не нужна моя помощь, я просто могу развернуться и уйти. У меня полно дел на пике и в школе. Есть, чем заняться, кроме вас. Я здесь ещё сутки, послезавтра с утра я забираю все свои повозки, учеников и возвращаюсь в школу.       — А как же та повозка, что ушла в клан?       — Это повозка с пика печатей и барьеров. Они присоединились к нашему каравану, чтобы доставить к вам свой груз. Они выполняют своё задание и догонят нас по дороге. Можете отправить их с охраной, если захотите.       — Вы будете ехать так медленно? Чем вы там на дороге занимаетесь?       — Восстанавливаем охранные и антидемонические барьеры на дорогах, упокоеваем кладбища, восстанавливаем места стоянок, освящаем ворота в деревни и города.       — Не боитесь вызвать гнев начальников и старейшин? Многие уже сотрудничают с демонами.       Мне показалось, что мне попалась кислая ягода с клещом и песком, захотелось отплеваться. Хорошо, что во рту не было даже слюны, иначе я бы сплюнула. Выражение лица у меня было соответствующее. Веером я его не стала закрывать, пусть видят, что я насчёт этого всего думаю.       — Нам надо доминировать в своём государстве, а не сидеть, поджав хвост и прячась в угол будки! Это с каких пор праведные заклинатели должны стыдиться или бояться выполнять свои же обязанности? Это с каких пор они должны спрашивать у демонов разрешение ставить барьер против них же? Я даже больше скажу, если меня за эти барьеры будут хвалить, то можно точно сказать, что они ни на что не годны! Так что я не жду похвалы за свой труд. Если поднимется вой и ор, и все меня будут ругать за них, я буду знать, что выполнил свою работу хорошо!       Я взяла веер и стала обмахиваться им, чтобы успокоиться после такой эмоциональной речи.       Бритоголовые переглянулись, кивнули, что-то там про себя решили.       — Мы пошлём с вами группу парней, вам не придётся останавливать свою работу, заедите к нам в гости как-нибудь в другой раз.       — Я думаю сделать такую поездку вокруг школы каждогодним экзаменом для выпускников и внутренних учеников. Будем заряжать барьеры и заодно проводить уроки. Может быть, сделаем даже традицию заезжать к вам, но уже с собой возьму пятьдесят учеников. Маловато нас всё же сейчас.       — А что нам делать с драконом Лю Бао Джи?       — Сделайте здесь опорный пункт. Это ворота в город и прямая дорога в нашу школу, с этого пика будет видна сигнальная ракета. Да и по барьеру можно послать сигнал, волну ци до моего пика, я её почувствую. Распашите поля вокруг. Заселите людей. Восстановите павильоны, назначьте гарнизон. Останавливайтесь здесь на постой, а не в городе. А господина Лю Бао Джи поставьте здесь главным, он будет занят, командуя другими.

      ***

      Когда я уже собиралась спать, господин Лю Бао Джи забурился ко мне в повозку. У меня должны были быть ещё два часа медитации, а теперь я должна потратить это время на него. Но люди и их мозговитые тараканы требуют уделять им время. Единственный человек, который слышал в этой стране про психологов и психиатров — это я. До них тут ждать пару тысяч лет, а поскольку этот мир скоро погибнет, то они до них даже не доживут.       — Простите, глава Шэнь Цинцю, я понимаю, что я слишком поздно, но я хотел бы с вами пообщаться.       — Ну что же, проходите, садитесь. Хотите чаю?       — Да, если бы это было нетрудно.       Я залила воду, положила на чайник ладонь, вскипятила, засыпала заварку, подождала минуту и разлила чай по кружкам (да, я полила заварку кипятком, хотя в прошлой жизни так никогда не делала, в этой это уже вошло в привычку).       — Наверное, трудно найти такой чайник, в котором можно кипятить воду. Хорошо иметь артефактный чайник с подогревом.       — Да, с чайниками проблема, даже металлические чайники не всегда выдерживают нагрев с помощью ци. Тут и сам навык надо иметь тренированный, чтобы не перестараться. Хорошо иметь артефактный чайник, но лучше всё-таки тренировать свой контроль, — ответила я.       — Так это не артефактный чайник?       — Нет. Хотя у меня есть и такой (не все полимеры пока пропили). Не все знания по артефактам пока пропали. Чайники мы ещё пока делать умеем, но увы, скоро забудем и это, как, наверное, и оружие делать, и одежду с обувью носить. Скоро будем бегать босиком, прикрыв срам пальмовыми листьями, защищаясь камнями и палками, утратив последние навыки боевых искусств. Всё благодаря усиленной политике нашего великого императора.       — Тьфу, тьфу, тьфу. И не говори! Конечно, всё к этому катится, но, желательно, не при нашей жизни.       — Да. Мечтать не вредно, вредно не мечтать. — «Мечтать не вредно!» мне так всегда говорил мой отец, а я ему всегда отвечала: «Вредно не мечтать!» Отца давно нет, а я помню — дружить с соседними странами, конечно, надо, и торговые отношения налаживать тоже, но нельзя уничтожать при этом своё производство и военный потенциал. Иначе это больше выглядит как подготовка к завоеванию страны.       — И как это связано?       — Сила государства не растёт на пустом месте. Нужно иметь сильную армию, чтобы соседи не завоевали. А армии нужно одежда, доспехи, оружие, провиант. Поэтому должно быть сильным: и хозяйство, и производство, и торговля, и образование, и судебная система.       — Простите, между нами возникло недоразумение, но я не знаю, по какой причине. Вы не могли бы мне это объяснить?       — Причина проста: одевайтесь и ведите себя проще. Ваша жизнь сейчас зависит от людей вокруг вас больше, чем их жизнь от вас. И достаточно от вас отвернуться и не оказать поддержки, как ваша жизнь быстро закончится. Ваша семья попала в немилость, не потому что вы плохой человек, а потому что люди на вершине власти всегда избавляются от своих конкурентов. Не вы первый, не вы последний. Вы не представляете, сколько было убито родных братьев, сыновей, дедушек, дядь в борьбе за трон.       — Вы, наверное, тоже боролись за своё место.       — Да, тоже, только мне не надо было убивать других, мне надо было постоянно убивать часть себя. У меня не было преимущества при рождении, мои способности привели меня к рабству. Из меня хотели сделать котёл ци и развивать свою культивацию за мой счёт. Я родился на улице и там же мог окончить свою жизнь. Я проделал очень тяжёлый путь к вершине, и были люди, которые о мне заботились и мне помогали. Без них я бы уже давно был бы мёртв или стал бы монстром.       — Когда я вернусь в столицу, вы можете рассчитывать на мою помощь.       — Это очень мило, что вы приняли мою речь близко к сердцу. Но учтите, как только вернётесь в столицу, вы будете публично казнены. Вашу должность уже отдали другому человеку, и у него есть куча соратников и покровителей, который его туда пропихнули. Должность при дворе — это не просто один человек, это целая команда позади него. А что с вашей командой сейчас? Ваша семья вне закона и объявлена преступниками. Другая часть семьи, которую вы и поддерживали, решила вас уничтожить, дабы вы не смогли отодвинуть их от власти. Посчитала, что от вас больше выгоды в мертвом виде, чем живом. Вам можно посочувствовать, но ваше возвращение будет означать вашу окончательную гибель.       — Вы не правы, меня оклеветали. Я могу это доказать.       — Может быть, вы и можете, только это никому не интересно. При дворе правду и ложь используют для выгоды. Ваша правда никому не нужна, и её никто не будет слушать. Вернуться вы можете, но ничего хорошего из этого не выйдет.       — И что вы мне предлагаете? Забиться в угол и ожидать смерти?       — Нет. Я вам предлагаю заняться делом. Организовать здесь гарнизон. Способствовать поддержанию мира и порядка в этом регионе страны. Если вся страна будет уничтожена, вполне возможно, что именно эта часть останется и воскресит государство с нуля. А государству не только армия нужна, но и крестьяне с рабочими.       — Это поэтому вы их выкупили?       — Да. Без крестьян не будет еды, и любая армия подохнет с голоду, если ей нечего будет есть. Я же не буду вам объяснять принципы построения гармоничного государства, вы их и сами должны знать.       — Простите, я военный, а не чиновник.       — Тогда зачем вы хотите попасть во двор? Вас будут просто использовать, как инструмент для достижения своих минутный целей, разные политики. Если вы не разбираетесь в политике, то зачем в неё лезете?       — Интересный вопрос. Не знаю. Наверное, ищу признания своих заслуг.       — Так оставайтесь здесь, делайте свою работу хорошо. Заботьтесь о людях вокруг вас, и будет вам признание ваших заслуг. А если нет, то не беспокойтесь, карму никто не отменял.       — Я подумаю над вашими словами.       Лю Бао Джи выпил чай.       — Чай у вас и вправду хорош, но уже поздно, и мне пора идти.       — Да, конечно, вам тоже надо отдохнуть и подумать о своей дальнейшей жизни.       — Всего хорошего вам и доброй ночи, глава Шэнь Цинцю.       — И вам доброй ночи и мудрых решений, глава Лю Бао Джи.       Так мы и распрощались. Лю Бао Джи пошёл к себе в палатку размышлять, как он докатился до такой жизни и что делать дальше. А я засела в медитацию, открытие новых навыков через неё мне никто не отменял.