Попадалово.

      Я посадила тушку Лю Цингэ, это оказалось очень легко сделать, потому что он мне сам помог. Если бы он был ещё без сознания, то поднимать его расслабленную тушку было бы также тяжело, как пятьдесят килограмм картошки. При росте 186 сантиметров весить 80-90 килограммов это нормально. Так что пятьдесят килограммов верхняя часть тела очень даже может быть.       Но Лю Цингэ сделал вид, что он без сознания, а я сделала вид, что ему поверила. Поэтому села сзади, положила ладони на его спину и стала вливать свою ци. А поскольку ци моего тела не просто Инь, а жизни, то у Лю Цингэ стали восстанавливаться не только духовные каналы, но и заживать раны и сходить синяки.       Он стал заваливаться вперёд, и я на автомате обняла его и прижала к себе, чтобы он не упал и не разбил себе лицо. Хотя это была удобная возможность для Лю Цингэ упасть, перекатиться и заехать мне в морду кулаком, например. Но я его прижимала к себе, держа одну руку на сердце, — это верхний даньтянь в желудке, — это считается здесь средним даньтянем. А у нас на земле ведь система семи чакр, а даньтянь считается только то, что находится на уровне трёх сантиметров ниже пупка. В этом мире это нижний даньтянь. И ещё у бессмертных сформировано золотое ядро.       — Тих-ч-ч-ч, тихо, всё хорошо. Сейчас заживут каналы, и можно будет привести их в порядок, всё будет хорошо.       — Что мне делать? Я должен стать сильнее, — тихо и устало сказал Лю Цингэ.       — Куда тебе? Ты и так силён, как бык!       Лю Цингэ хмыкнул.       — Этого мало.       — Хочешь одним ударом сносить армию демонов или людей?       — Да.       — Для того, чтобы перейти на новый уровень, тебе требуется стабилизировать довольно большой поток Инь и Ян. Для этого мы, конечно, можем с тобой раскачать обе наши энергетические системы и воспользоваться имеющейся ци для улучшения своего золотого ядра. Только немного обожди, сейчас надо, чтобы твои каналы поджили.       — Не боишься в меня за так свою ци сливать? Как твои каналы?       — С моими всё в порядке, я их подлечил. У меня есть ванная с травами для духовных каналов, сейчас твои раны подживут, и давай туда и гоняй ци по кругу. Через сутки сможем заняться двойным совершенствованием, только чур без сплетения тел.       — А я уж думал, ты без этого не согласишься.       Я прикусила его за мочку уха.       — Закрой рот, а то укушу.       Лю Цингэ от этого судорожно вздохнул. Как же вам мало надо, брат Лю Цингэ. Приласкай и бери тёпленького. И ведь сидит у меня почти на ручках и не брыкается. Вроде все раны закрылись и уже зарубцевались, можно вставать и ставить ванну. Я отпустила Лю Цингэ из объятий, поднялась и выложила из цянькуня ванную, вешалку и ширму. В ванную налила воды, подогрела, закинула травы.       — Вот. Надо подождать полчаса, пока травы настоятся. Раны у тебя уже зажили, можешь раздеваться, бинты снимать и лезть в ванную. Через двенадцать часов грязь вылезет, духовные каналы окрепнут, и можешь вылазить. Потом двенадцать часов пройдёт, и можно будет провести совместную медитацию. Только тоже недолго. Максимум двое суток, у меня своя программа медитаций и тренировок есть. Ванную можно после использования убрать в цянькунь и этими же травами воспользоваться ещё раз. Потом я ванную заберу для себя. Вопросы есть?       — Вытереться чем есть?       — Ой, извини, забыл. Сейчас достану.       Я вытащила хлопковую простынь. Полотенца с ворсом здесь ещё не придумали. Лю Цингэ посмотрел на кусок ткани на скамеечке.       — А есть, что поесть?       — Ну ты даёшь! Выпить есть, а еду я на медитацию не взял. Хотя, может быть, у меня в цянькуне что-то осталось после поездки? Надо посмотреть.       Я сложила инструменты, мази, микстурки, бинты, хотя вот эту микстурку ему как раз сейчас можно и выпить. Её выложила на стол, а остальное всё убрала, закрыла крышкой коробку и убрала в цянькунь. На стол поставила поднос, пару пророщенных мной духовных яблок, пару тарелочек с разной закуской, маньтоу, рис, соусов, палочки, и пожаренного ещё в походе зайца.       — Ну вот, что есть, наскрёб, угощайся. Эта микстурка тебе, можешь выпить перед тем, как начнёшь есть. Где твоя верхняя одежда, я не знаю, а нижнюю надо штопать и стирать. Она порезана и в крови, валяется возле стены. Молодец, что верхнюю снял, иначе ты бы и её порезал.       — Не спросишь, из-за чего я так?       — Обстоятельства разные бывают. Захочешь, сам мне расскажешь. Я в пещере с прудом и с дыркой в потолке, буду нужен — приходи.       Вернувшись от Лю Цингэ, я разделась до штанов. Энергия огня требовала осторожности и бережливости к одежде. У меня теперь даже на нижнем белье стояли печати от огня.       Я заняла место на камне, поставила себе будильник на сутки, сначала запустила большой круг ци, зажгла между ладонями огонь прямо в воздухе, а потом стала гонять его по большому кругу, по всем каналам, замыкая в круг, так что между ладонями у меня горел огонь, а из озера в воздух стали подниматься пузырьки с водой. Через какое-то время по мне уже поползли струйки с водой, забираясь по ногам, и стали спиралью курсировать по моему туловищу и рукам. Вода двигалась спиралью вниз по той руке, что отдавала огненную ци, крутилась лентой вокруг внешней стороны ладони, падала вниз полукругом и поднималась по другой руке на спину, охлаждая кожу, делала круги следом за движением ци в организме и опять совершала круговорот по рукам. Я улыбалась, на душе мне было легко и хорошо, теперь я понимаю, почему все статуи Будды во время медитации улыбаются. Мозги практически не напрягались, и контроль был практически не нужен, всё шло по инерции. Это как раскрутить верёвку с грузом. С одной стороны, она двигается сама и тебе, после того, как её раскрутила, практически делать ничего не надо, просто быть аккуратной и не навредить себе самой. Я потеряла счёт минутам и часам. Не помню, как Лю Цингэ вошёл и как долго на меня смотрел. Но когда зазвенели колокольчики, обозначая конец медитации, я постепенно ослабила круговорот, вода вернулась в пруд, огонь погас, а излишки энергии я убрала в огненную печать покрова ци на лбу.       Лю Цингэ стоял, заложив рука за руку, и с выпученными глазами смотрел на меня. Блин! Я же с голым торсом! Сейчас начнётся нытьё о безнравственном поведении. Поэтому я достала из цянькуня нижние халатики и стала их надевать.       — Что это было? — спросил Лю Цингэ.       — Это стихийная техника. Но, вообще-то, это просто огненный покров ци, у меня он просто ещё не так хорошо получается. Вот сейчас думаю, что лучше: сделать огненный покров ци или ледяной. У меня получается хорошо укреплять внутренности огнём, а вот внешний покров прожигает одежду, и его можно легко сбить водяными техниками. Сейчас думаю об огненном укреплении тела и ледяных доспехах поверх одежды.       Пока я одевалась, Лю Цингэ подошёл ближе, взял меня за предплечья и встряхнул.       — Шэнь Цинцю, ты себя слышишь? Что ты творишь? Ты выбираешь между огненным и ледяным доспехом? Ты что, император? Сколько у тебя артефактов в кармане?       — А, о, ты думаешь, это артефакты? Нет, это не артефакты, это энергетические конструкты. Я бы очень хотел, чтобы это были артефакты. Включил, и голова не болит, — я вздохнула, Лю Цингэ был серьёзен и, кажется, злился. Он смотрел мне прямо в глаза, — я был бы рад, если бы у меня были соответствующие техники или хотя бы что-то на это похожее. Конечно, есть похожее, но не то, что я хочу получить. Конструкты находятся пока ещё в разработке, а я просто коплю стихийную энергию. А что такое?       Лю Цингэ пододвинул своё лицо ко мне.       — Ты это серьёзно? Ты знаешь, как опасно работать со стихиями? Что значит «я ещё просчитываю конструкты?». Ты знаешь, сколько мастер лет создаёт артефакт с нуля? — спросил у меня Лю Цингэ, прищурив свои красивые глаза. Ну, не смотри на меня так! Это запрещено, мне ведь и так, и так нравится, как ты выглядишь!       — Я знаю. Я же не собираюсь использовать их прямо сейчас, я только в начале пути. Вообще, я не ожидал, что к огню подтянется вода. Это же противоположные стихии! Хотя да, я же их и собираюсь использовать вместе, так что всё нормально.       — Нормально? Две стихии сразу — нормально? — громко сказал мне в лицо Лю Цингэ, сжав свои пальцы на моих руках. Было бы больно, если бы я была обычным человеком или не тренировалась, но мои мускулы защищали мои кости от переломов, хотя синяки, скорее всего, останутся. А потом он тихо добавил:       — Зачем тебе всё это?       — Лю Цингэ, ты не понимаешь, — я опустила глаза и вздохнула, — за твоей спиной стоит семья, а за моей спиной никого, я сирота. Мне любой может воткнуть нож в спину и никто за меня не вступится, кроме Юэ Цинъюаня.       — Почему именно он?       Я вздохнула, покачала головой и посмотрела ему в глаза.       — Потому что мы вместе с ним жили на улицах и голодали, одевались в обноски и спали под мостами, а умерли бы в канаве, если бы не попали в школу.       Лю Цингэ посмотрел на меня, а потом вдруг взял и обнял. А наша ци стала сплетаться друг с другом. Я стояла истуканом, у меня было всё хорошо и спокойно на душе, да и это не моё детство, хотя я его прочувствовала на себе. Но раз меня обнял Лю Цингэ, может, это ему надо и поэтому, чтобы поддержать его, я обняла его в ответ. Но у нас при этом из-за сочувствия друг к другу и желания поддержать случился стихийный обмен ци. Ну что ж, раз пошла такая пьянка, надо срочно наливать. Я тихо сказала на ухо Лю Цингэ, тем более, что мои губы как раз были рядом:       — Раз наши ци уже сами спелись, может быть, прогоним их по общему кругу?       Лю Цингэ поднял голову с моего плеча, посмотрел мне в глаза и поцеловал. И не так скромненько в губки, а раскрыл языком мой рот, нашёл мой язык, сплёлся с ним, а потом выдал такой поток своей ци прямо мне в горло, что у меня аж ноги подкосились, но меня очень крепенько так держали.       Ци полилась по моим каналам и уткнулась в верхний даньтян. Самое прикольное, что я открывала все чакры, и у меня таких даньтяней семь, а не три. Одно золотое ядро внутри, а второй накопитель энергии на лбу, как печать Цунаде.. Так что ци падала водопадом из одного пруда чакры в другой, пока не заполнила их все. Лю Цингэ, ну ты и гад, и как же мне его закрыть в круг без сплетения тел? Какое слово в предложении «совместная медитация и никакого сплетения тел» ты не понял? И что теперь мне делать? Изображать тантрический секс? Что-то я не помню, что проходила хотя бы начальный курс йоги, куда мне до таких высот?       Так вот внутренне бурча, я задрала одну ногу, положила её Лю Цингэ на бедро и прижала к себе, согнув колено, так что наши семейные драгоценности плотно прижались друг к другу, и выплеснула в него свою ци, положив путь по каналам через нижний даньтянь наверх. Его каналы неохотно отзывались, не смотря на то, что я в них уже заливала свою ци, и вроде как он должен был почистить свои каналы в ванной. Если он это не сделал, я его накажу. Сейчас грязь из него полезет, а ванную я заберу, пусть делает тогда то, что хочет.       В ответ Лю Цингэ ещё больше меня прижал к себе. «Eror! Где китайская цензура? Срочно отредактируйте наш мир сянься! Мужики не должны так целоваться друг с другом! Это ненормально! Мы же так все вымрем, как динозавры на ковчеге (старый анекдот: динозавры вымерли, потому что Ной не разобрался и взял на ковчег однополых динозавров)!       Наша ци стала неохотно поворачиваться в круговороте внутри нас, хотя внешняя ци в ауре уже вовсю плясала в разноцветном пожаре. Ци внутри наших тел была такой плотной, что казалась мёдом, который медленно льётся из банки. Интересно, что будет, когда у нас ноги затекут стоять стоя? Мы рухнем вдвоём, как подкошенное дерево или медленно осядем?       Лю Цингэ перестал меня целовать, прислонился своим лбом к моему, глядя мне в глаза и пытаясь отдышаться, сказал:       — Ты слишком много переживаешь, будь проще.       Я усмехнулась на такое заявление.       — Давай, если мы будем падать, то я упаду на тебя, так что береги затылок и на синяки не обижайся.       Он усмехнулся, поднял меня на руки. Я сглотнула, это чё сейчас происходит? Я что вам, принцесса на выдаче?       — Тут есть мягкая травка, там вроде нет острых углов.       — Что ты не понял в предложении «просто двойная медитация, никакого сплетения тел»?       — Это просто двойное совершенствование, лёжа удобней, никто не упадёт.       — Да, так лучше. Будем прям два лежащих Будды.       И мы оба заржали и опустились на зелёную травку, растущую рядом с озером. Я положила на неё ладонь и пустила ци. Вроде безвредная и лекарственная с большой напиткой духовной ци, что неудивительно, в этом месте любой сорняк станет полезен и ценен для здоровья. Я села на траву по-турецки, а Лю Цингэ лёг на живот, подпёр голову руками и стал болтать ногами.       — Ну что, продолжим нормальную общую медитацию или будем дальше развлекаться?       — Цинцю, не будь таким серьёзным!       И зарылся лицом в траву, накрыл голову руками, а потом поднял голову.       — Ты всё настроение сломал своим смехом.       — Какое ещё настроение? Мне показалось, ты хочешь мне поглубже засадить и сделать мне детей. Я пока слишком молод для этого.       Он уткнулся в траву и заржал, сжал траву в кулаках, сорвал и посыпал ей себе голову.       — Ай-яй-яй, братан, теперь Му Цинфан тебя побьёт за порчу ценных ингредиентов.       Лю Цингэ посмотрел на меня.       — Но ты же меня не выдашь?       Я достала веер и стала им плавно махать.       — Ну не знаю, — протянула я. — Ты мне должен двойную медитацию.       — А сейчас у нас что было?       — Твоя реакция на то, что не помрёшь?       Лю Цингэ усмехнулся, встал и стал с себя отряхивать траву.       — Как мы это сделаем?       — Через руки в позе лотоса. Можно спина к спине. Можно спиной к животу или живот к животу. Чем плотнее контакт, тем меньше пустого выброса ци вокруг.       — Покажешь?       Я закрыла ладонью лицо.       — Я выделил на это двое суток, так что спокойно могу потратить на объяснения пару часов.       Лю Цингэ опустился передо мной и сел в позу лотоса, выставив открытые ладони вперёд. Во неуч, это же один берёт, другой отдаёт. Ну и кто из нас здесь помрёт? Я закатила глаза, ну кто так делает? Учить их ещё и учить!       — Смотри! Правая ладонь, повернутая вниз, отдаёт, левая открыта вверх — принимает. Сделай. Через правую руку вводишь свою ци в меня, ведёшь по руке вверх, потом по меридианам вниз до нижнего даньтяня, после по другим меридианам наверх по правой руке, и через левую получаешь от меня. В тебе я тоже делаю петлю. Это такая медитация петлями. Потом ты ведёшь петлей внутри себя, захватывая с собой ещё своей ци, дальше опять петлю внутри меня, беря с собой и мой поток.       — Первый раз слышу о такой технике. Ну давай попробуем.       Мы соединили руки и стали гонять ци петлями внутри нас, прибавляя с каждым оборотом ещё ци. Нас медленно и неотвратимо захватывали всё больше и больше волны ци. Весь мусор из каналов выгорал, а сами они укреплялись, кожа волосы и глаза стали излучать свет, а волосы и одежда наэлектризовались. Стали слышны мысли и образы друг друга. Некоторые из них были очень даже неприличные, поэтому я не прислушивалась и не приглядывалась. Когда мы закончили, моя культивации поднялась на следующий уровень. Золотое ядро стало плотнее, и вокруг него образовался целый золотой слой. Я была довольной, как слон, лыбилась без причины, теперь опять надо учиться держать контроль.       — Ты знал, что произошло с моей семьёй?       — Узнал в поездке.       — Почему не сказал?       — И что бы я тебе сказал? О, ты знаешь, я выкупил твоего отца из рабства, его хотели отправить на съедение демонам. И узнал, что твоя семья впала в немилость?       — Как выкупил? Он жив?       — Да, он жив, я его пристроил на границе под чужим именем, не будет высовываться из приграничья — выживет.       — Жаль, не смогу с ним повидаться.       — Почему не сможешь? В следующем году я поеду со своими на границу перед экзаменами. Будем проверять и приводить в порядок все барьеры, отвезу им продовольствие и кое-что по мелочи, инструменты там, ткани. Им же в город нельзя, он под контролем демонов.       — Это как, «под контролем демонов»?       — Губернатор спелся с демоническими призывателями. Людей демонам отправляет, а за их счёт получает контрабанду с той стороны.       — И ты знаешь и ничего не сделал?       — Почему это ничего не сделал? Очень даже много сделал. Почти всех одарённых вытащил и кучу простых людей. Можешь с нами в следующем году ехать.       — Я не могу, можешь моих с собой взять в поездку? Мне нужно остаться здесь ещё на пару лет, чтобы привести себя в порядок.       — Хорошо, но ты постарайся закончить свои тренировки пораньше, ты нужен своему пику. А насчёт того, кто с нами поедет — мы проведём у тебя на пике турнир.       — Какой ещё турнир?       — Да простой, на отбор лучших претендентов в большую летнюю поездку.       — Какой ещё отбор?       — Простой, пара соревнований. Бег с препятствиями, командное ориентирование на местности, турнир «мордобоя» и, допустим, стрельба из лука.       — Какой ещё бег? Не смеши меня, это же легко! — возмутился Лю Цингэ.       — А бег будет через лес, речку, грязь, кто так побежит, а кто догадается жердей в грязь покидать и по ним пробежаться. Так что бег на выносливость тоже может быть интересным.       Лю Цингэ хмыкнул.       Лю я помогла, как смогла. Мы посидели, поболтали. Я рассказала, как идут дела у меня на пике, где была, что делала. Потом мы просто повалялись и разошлись по своим пещерам. Когда я пошла забирать ванную, он демонстративно в неё забрался и уселся и ни за что не хотел её отдавать. Когда я подошла его оттуда выловить, он меня схватил и свалил в воду вместе с ним. Когда я вынырнула, он убрал мне волосы с лица и нежно так поцеловал в губы.       — Ну вот, что ты наделал? В ванной надо голым сидеть, а не в верхней и нижней одежде. Теперь сапоги сдохли, а одежда покрасилась в зелёный, не отстирать!       — Тебе идут цвета цинь к глазам, не переживай.       Я цокнула языком. Разбаловали этого кота, теперь он делает, что хочет. Поэтому я сняла сапоги. Вылила воду в ванную, вытянула всю воду из них, надеюсь, клей от намокания не сдохнет, выкинула подальше. Сняла пояс, вытянула воду и из него. Он был тёмным, ему было плевать на цвет травы. Щелкнула пальцами и достала вешалку из инвентаря, кинула пояс на неё. Лю Цингэ одобрительно поджал губу и покачал головой. Я закатила глаза. У меня было столько мебели, что я могла обставить все здешние пещеры. Не вся она была, правда, новой, но не ко мне претензии. Там ещё стояла мебель из бамбуковой хижины, складов и помойки пика Аньдин, а не только купленная. Но я же не буду тут выставлять двуспальную кровать с балдахином! Мы сюда пришли медитировать на камнях, а не дрыхнуть! Вот и будем медитировать на камнях, а не на кровати. Я сняла верхнюю одежду, высушила, повесила, нижнюю сняла, высушила, повесила и это всё с покерфэйсом. Нижняя одежда окрасилась пятнами, да здравствует камуфляж!       — Прости, я не думал, что она испортится.       — Ничего, перекрашу, а не получится — введу новую моду.       — Ты не обиделся?       — Нет, конечно, просто твои будут бегать по пику в броне, с железными мечами на поясах, полными фляжками, с мешком за спиной и по полосе препятствий.       Лю Цингэ схватился за голову и залёг под воду, а я закинула ещё травы, подогрела воду и уселась поудобнее, и улыбнулась. Сделал гадость — на сердце радость. Интересно, как долго Лю Цингэ может держаться под водой? Это он что, для того, чтобы я ему искусственное дыхание делала? Размечтался! Я стала гонять ци по телу. Потонет — откачаю.       В общем, Лю Цингэ ванную мне так и не отдал. Спорить было бесполезно. Я ему оставила травы для ванной и написала записку:       «Ванную возьмёшь с собой и никому не показывай. Я её украл из дворца Хуаньхуа.»       Теперь уж точно придётся себе делать проходную артефактную ванную, больно удобная штука.       Мне удалось составить концепцию огненного и ледяного доспехов, которые можно было развернуть в два дракона. Соответственно, огненного и водяно-ледяного. Огненный стал укреплением внутри тела, и огромным огненным защитным барьером для каравана, и энергия для него накапливалась на лбу в двух точках-печатях. Когда я его пальцем досоединяла — доспех активировался.       Второй дракон был ездовым, в пасти была лестница, а внутри — комната. Концепция, как у танка. Можно ездить на броне, а можно ездить внутри. Особенно актуально по горам, пустыням, пещерам, где нужна полная защита от солнца, мороза, камней. Внутри комната со встроенной мебелью: кухня, ванная с туалетом, с кроватью. Продукты и постельное бельё только из цянькуня доставай и пользуйся. Выход сточных вод, как обычно, через анус ящерицы. Тут хохма про пророка в чреве кита, у которого два выхода. Если что, это тоже чёрный ход, по которому можно удрать через тернии к звёздам, как говорится.       На теле это был полноценный, полностью закрытый доспех. С прозрачными льдинками для глаз, с фильтром для дыхания. В сложенном виде он был по типу ледяного браслета или в виде татуировки дракона на руке, который расползался по всему телу и превращался в доспех.       Пока у меня в голове складывалась полная концепция того, чего я хочу, я просчитала магические конструкты, и тут голову можно было сломать, если бы не медитации, разгоняющие мозги и заставляющие их работать на невиданных оборотах, просчитывала бы их годами.       Со стихиями воды и огня я стала так «на ты» за эти три месяца, как никогда раннее. Они стали моей бронёй, моим оружием, моими домашними животными. По своей пещере я очень быстро стала ходить, только в штанах, чтобы не портить одежду льдом и огнём. Медитации чередовались с силовыми тренировками, они перетекали в стихийные. А когда я уставала, и мне надо было успокоить нервы, мозги и мышцы, я шла к Лю Цингэ и садилась в ванную. И мне было плевать, есть он в ванной или нет. За три месяца мои мускулы хорошо подкачались, трапеция стала ярка выражена, появилась тонкая талия, из мускул можно было рисовать атлас анатомии. Я сама себе нравилась. Лю Цингэ не мог отвести меня глаз, если не был в медитации. Я не знаю, бегал ли он подсмотреть за моими тренировками, но мне не было стыдно. Через три месяца я вышла, а Лю Цингэ остался в пещере для того, чтобы взять свои новые возможности под свой контроль.