Попадалово.

      Как обычно, по дороге до места заказа мы останавливались, заряжали и ставили новые барьерные камни, проводили ритуалы упокоения на кладбищах, очищали места стоянок от негативной и иногда демонической энергии, ставили там защитные барьеры. Нам же этой дорогой назад возвращаться.       В соседних деревнях и городах мы узнавали свежие новости. Уже по привычке остановились за горизонтом, до места назначения, чтобы нас не было видно даже с самых высоких зданий. Это примерно в пяти километрах, верхом — полчаса езды. Мы разделились на пятёрки, каждому было дано своё задание. Мы разъехались, чтобы собрать сведения. Ци Цинци тоже пошла напрашиваться на задание.       — Твоих девчат следует отправить на рынок делать покупки и собирать сплетни. Пойдут отдельно, но с охраной. Ты поедешь с эскортом, будешь изображать богатую госпожу и попробуешь снять комнаты на постоялом дворе. Узнаешь о том, что происходит в городе, расспрашивая о новостях. Потом собираемся вместе на стоянке каравана и собираем все сведения и сплетни воедино.       Я очень волновалась, как бы Ци Цинци со своими девчатами не спалила бы нам всю малину, но они справились и принесли нам много интересных слухов и сплетен.       Наша команда заклинателей сидела у заказчика дома, который утверждал, что его слугу убил демон. Мы сидели за накрытым хозяевами столами и пили чай. Ученики уже пробежались по городку и по поместью, посмотрели место работы и где было найдено тело. Тело почему-то предоставлено не было, было быстро кремировано и похоронено. Хотя, по характеру ран можно было бы понять, что за демон убил бедолагу. Место захоронения было тоже обследовано. По всему городу от дороги, складов и мастерских фонило демоническим фоном. Кто-то таскает контрабанду и работает с демоническими ингредиентами, не заботясь о безопасности. Скорее всего, мастер или хотел уйти от хозяев, или хотел доложить на них. Тут вопрос в том, что важнее: деньги от хозяев или справедливость, или своё здоровье. Если все будут закрывать глаза на преступления, то страна просто сгниёт изнутри. Мы не можем искоренить всю преступность и наказать всех виноватых, но мы можем сделать их жизнь невыносимой.       — Так что мастер думает про демона, который убил нашего работника?       Я пила чай, заваренный мне в моей любимой чашке Ло Бинхэ. Очень удобно сослаться на слабый желудок. Это же не в импотенции на всю улицу признаваться!* Я спокойно гоняла чаинки крышечкой.       — Я думаю, что нам надо было бы осмотреть раны убитого, и тогда можно было бы сказать, кто конкретно его убил. Ваше желание побыстрее сжечь труп, а не закопать как-то очень подозрительно. Если вы хотели скрыть преступление, то лучше бы вам было нас не приглашать.       — Да как вы смеете нас обвинять! Да кто вы такие? Думаете, напялили одежду с длинными рукавами, повтыкали украшения в волосы и уже лучше всех?       Я развернула свою ауру на полную катушку, Ци Цинци даже бровью не повела, ученики напряглись, простых людей и хозяев прижало к полу. Накрыло всё поместье. Продолжая гонять чаинки и попивая чай, начала спокойным, тихим, менторским тоном свой диалог, глядя себе в кружку на чаинки.       — Вы, наверное, спутали нас с клоунами, которые одеваются, как заклинатели и выдают себя за них? Вы думаете, что эта одежда и заколки одеты просто так? Что они зачищают меня от вас? Нет, это всё артефакты, которые защищают вас от меня. Как вы думаете, в чём разница между обиженным ребёнком и взрослым? Ребёнок, как только обиделся, устраивает скандал. Обиженный взрослый молчит. Он думает, стоит ли ему ссорится с тем, кто сильнее его или нет. Он не хочет разрушать отношений в семье и в делах. И если нужно, он скроет обиду и никому о ней не скажет. С бессмертными заклинателями, которые готовятся стать небожителями, всё по-другому. Нам вообще обижаться нельзя. Вы думаете, я на вас сердит? Нет, это моё обычное состояние. Примерно такое духовное давление у меня на пике. Если же я на вас обижусь, то в этом доме умрут все, начиная от мух на кухне и мышей под полом, заканчивая всех людей в доме, включая вас. А если я серьёзно рассержусь на вас всех, то умрут все в вашем поганом городишке.       Ци Цинци хмыкнула, я строго посмотрела на неё и продолжила говорить, уже глядя на неё.        — С чего это вы, госпожа, устраиваете мне скандал? Думаете, я слабее вас? Вы нас не боитесь? Должен заметить, что вы зря сделали заказ в самой большой школе и потребовали на задание главу пика. Странно это как-то.       Ци Цинци прыснула в кулак.       — Я бы на твоём месте так не веселились, сестрица. Дело намного серьёзней, чем выглядит со стороны. Вот, посмотри.       Я стала проводить над едой и напитками рукой с браслетом. Над одним блюдом зажигался красный свет, над другим коричневый, над третьим жёлтый, над четвёртым зелёный. И стала показывать пальцем.       — Вот это, что светится красным, отравлено ядом, жёлтым — это афродизиак и, может быть, снотворное, а вот коричневым — что-то блокирующее движение ци. Получается, есть тут можно только листики салата, маринованный бамбук и то, только то, что не полито соусом. И что тут у нас получается? В зависимости от того, что я съем, меня собираются убить, ограбить, изнасиловать или продать в рабство. Если ты попробуешь яд или блокиратор, до Му Цинфана я тебя уже не довезу. Если попробуешь афродизиак, то просьба ко мне не приставать. Он, кстати, имеет сладковато-горький вкус. Его на улице не купить, это контрабанда. Как и усыпляющая пыльца демонических цветов — тоже контрабанда. Яды и блокиратор вообще запрещено продавать и покупать. За этот стол наши гостеприимные хозяева выложили крупную сумму. Хозяева позвали нас к себе домой, при этом уничтожили труп. Зачем же тогда мы здесь? В роли кого? Следователей? Борцов с демонами? Или жертвами? И что мы можем с тобой, Ци Цинци, сделать? Да практически ничего. Эти хозяева — мелкие сошки, расходный материал. Настоящие злодеи и хозяева находятся где-то в столице, на больших постах. Контрабанда это же огромные деньги, а где большие деньги, там и власть. Они всегда ходят вместе. Так что ты можешь посидеть в беседке, пошить своё ханьфу, а мы с учениками допросим всех, кто в доме, по поводу того, что они от нас хотели.       — А как же расследование смерти?       — А что тут расследовать? Этого работника, скорее всего, убили хозяева. Он хотел уйти с работы и открыть своё дело или рассказать кому-то, чем хозяева занимаются, или боялся помереть от демонической ауры, как другие работники до него. Вы наверняка не знаете, но всё, что притаскивается с демонических земель, фонит демонической энергией. Эти товары отстаиваются в специальных складах под кучей барьеров, которые надо постоянно заряжать. Поэтому официальный товар так дорого стоит. Хозяева, да и весь этот город тащат товар напрямик из демонических земель в центральные земли, без должного хранения. Хотя, может быть, здесь на складах их перекладывают в специальные артефакты.       — Учитель, вы будете сообщать об этом властям?       — Не имеет смысла. В этом городе и так все всё знают. Весь этот город замешан в контрабанде и власти в доле, поэтому допрашивать хозяев и людей мы будем на месте. Включим барьер, допросим и сдадим хозяев как убийц своего рабочего.       — А как же контрабанда? — спросила Ци Цинци.       — Ты хочешь, чтобы нас всех убили и похоронили на местном кладбище? Мы отработаем заказ и постараемся выяснить, кто нас заказал.       — Да кому вы нужны?       — Ой, да не скажи. Контрабанда действует в обе стороны. Продадут нас демонам в качестве постельных игрушек, а учеников пустят на котлы ци. Кто выживет и сломается — сделают демоническими призывателями. Наши артефакты продадут на чёрном рынке и аукционах, а нашу одежду будут использовать, чтобы дурить людей, притворяясь заклинателями нашей школы.       — Разве всё так серьёзно? Ты всё придумал!       — Мы просто провели своё независимое от тебя расследования, пока ты сплетничала с хозяйкой. Ребята, вяжите их всех. Проверяйте каждого, всех одарённых в вервие завяжите, пока я их своей ци держу. Как только поставим барьер, давление упадёт, и их придётся ловить.       — А простых работников и слуг тоже вязать?       — Тоже, рот всем затките, чтобы не переговаривались. Постарайтесь рассадить всех по одиночке, поставьте, что ли, ширмы между ними и сторожите вчетвером. Нашли, где сидят пленники?       — Да. Там ещё рабочие на цепях сидят.       — Связать и потом выяснить, за что кто сидит. Может, они преступники, а может и демоны. Хозяев связать и поместить отдельно. И друг от друга тоже. Ли Цян, разберись с документами, возьми себе помощников. Ло Бинхэ, надо расспросить тех, кто сидит на цепи из ремесленников. Постарайся поговорить по душам, дай им попить, покорми их, если голодные.       Я подошла к хозяивам и усмехнулась.       — Кто же приглашает дракона в лисью нору?       Взяла полотенце, намочила и стёрла белила с лица хозяйки, посмотрела лицо.       — Учитель, что с ней?       — Это просто. Она использовала косметику из свежих демонических ингредиентов. Она же не хотела ждать полгода, пока демоническая ци пропадёт. Она же не знала, что этот крем свежим может использоваться только демоницами или полукровками. На них свежий крем как раз очень хорошо действует. А вот кожу обычного человека он убивает. Скорее всего, им обещали использовать кого-либо из нас, дабы очистить её от демонической ци.       — Как это, «очистить от демонической ци»?       — Будут использовать что-то вроде техники двойного совершенствования, только из тебя вытягивать здоровую ци, а в тебя скидывать демоническую и грязь.       — Какой дурак на такое согласится?       — Они часто действуют обманом, а тебя опоят, изобьют и сделают это насильно. Ты не сможешь отказать, ты ещё слишком слаб для этого.       — Мы сдадим их властям?       — В этом городе бессмысленно, да и в больших городах у контрабандистов свои люди во власти есть. Подумаем, что сделать. Задание мы выполнили, убийц нашли. Кто же виноват, так это сами хозяева. Выведем их на площадь и всем расскажем, что они сами убили своего работника, тогда свободные люди подумают, устраиваться ли к ним на работу. Но они всегда могут купить рабов. Можем их даже на имперские каменоломни отвести. Посмотрим. Решим.       Ко мне подошёл Ло Бинхэ и спросил:       — Учитель, почему вы сами не хотите общаться с людьми?       — Ло Бинхэ, я уже говорил тебе, что не умею так хорошо располагать людей к себе, как ты. Ты будешь хорошим управленцем. И не важно, насколько талантлив ты сам, важно то, насколько талантливы люди, которые работают на тебя. Разговори людей и спроси, хотят ли они со мной общаться. Ты узнаешь, что люди обо мне думают.

      ***

      — У вас ничего не выйдет, я ничего не скажу, вы мне ничего не сделаете.       — Конечно, я тебе ничего не буду делать. Я просто напою тебя афродизиаком и отдам рабочим, которые сидят у тебя в кандалах, и те сделают с тобой все, что захотят. Тогда ты и узнаешь, как сильно они тебя любят.       — Ты не посмеешь сделать это со мной, они же просто рабы.       — А что так? Люди — скотина, которую можно покупать и продавать. Вы относитесь к людям так же, как к ним относятся демоны. Но вы забыли, что вы сами люди, и для демонов ты просто скотина, с которой выгодно торговать, просто потому, что ты берёшь очень мало.       Хозяйка усмехнулась.       — Мне платили духовными камнями.       Я фыркнула.       — Для демонов духовные камни ничего не значат, они валяются у них под ногами. Для демонов это бесполезный мусор. Они могли платить тебе вёдрами, мешками и телегами. Я на посадку каждого духовного дерева трачу полведра духовных камней. Интересно, сколько за меня вам обещали.       Хозяйка сжала зубы.       — Что же демонам ценно?       — Чистые невинные души. За это они платят и это покупают.       — Что-то за меня никто деньги не предлагает, — с издевкой ответила хозяйка.       — Потому что твоя душа давно прогнила.       — Мне обещали, что ты мне поможешь очистить все мои каналы.       Я расхохоталась.       — Ну ты и дура! У меня и так покорёженные каналы, и в них грязь. Кто тебе такую чушь сказал, что я что-то тебе почищу, когда у меня самого внутри полно грязи?       Я выпрямилась и посмотрела на своего ученика.       — Давай сюда вино.       — Нет, нет! Я всё скажу.       — Ты и так всё скажешь.       — На тебя пришёл спецзаказ, остальные шли довеском, — затараторила хозяйка, смотря то на меня, то на ученика, достававшего кувшин с вином и передавшего его мне. — Бабу демонам продали бы в качестве подстилки. Детей разобрали бы призыватели. Свежее мясо — ходовой товар. А тебя заказали с самой столицы. Сказали, что нужен живой, здоровым с заблокированными каналами.       Я наклонилась над ней с кувшином.       — Кто конкретно заказал?       — Я не знаю, — и она завыла, и свернулась калачиком, уткнувшись лбом в пол.       — Понятно, держи её.       И мы влили в неё полкувшина вина, развязывающего язык. Я надеюсь, не переборщила.       — А теперь рассказывай: кто приехал, от куда, как звать, как был одет, на каком диалекте говорил, как выглядел.       Опрос всех людей забрал много времени, сил и нервов, но картина вырисовывалась нерадостная. Получается, нас заманили в ловушку, и чем дольше мы в ней сидим, тем сложнее нам будет из неё выбираться. Хорошо, что мы останавливались возле каждого столба и восстанавливали все барьеры по дороге — у нас открытый путь назад.

      ***

      — Вот видишь, Ци Цинци, ты нужна только как шлюха для демонов. А я даже без ядра нужен только для того, чтобы картины писать. Все потому что это большие деньги. Какая же нищая наша страна, если такая драка из-за одного художника.       — Разве тебя заставили бы работать?       — Сломать можно любого, нужно только знать, на что давить. Нам отсюда нужно уходить. Сдать этих властям. Пусть делают с ними, что хотят.       — Боишься?       — Я несу ответственность за своих учеников, которых притащил сюда. Твои ученицы — это твоя головная боль. Можешь оставаться, если хочешь.       — А как же те, кто не является твоими учениками в караване?       — Тех, за кого я поручился, я отвечаю, а ты мне сама навязалась. Толку от тебя никакого. Только нервы портишь, да приглядывай за тобой.       — Я вообще-то боевой мастер.       — Замечательно. На обратном пути у тебя будет возможность это доказать.       — Почему ты так думаешь?       — Потому что если мы выберемся из этой ловушки живыми, всё не кончится, пока мы не попадём в школу. Нас вполне себе может ожидать нападение на наш караван на обратном пути.       — Это почему это?       — Ци Цинци, ты вообще не умеешь думать мозгами? Если меня хотели заполучить в качестве раба, а вы лишь только тупое, ненужное мясо, то нападения продолжатся до тех пор, пока мы не будем под защитой дырявых барьеров школы.       — Ты говоришь так, как будто в нашей стране нет порядка. И что это за ещё дырявые барьеры школы?       — Очень интересный у нас в стране порядок! Целый город занимается контрабандой, все об этом знают и ничего не делают! Можно убить своего же работника и обвинить в этом демонов, а приезжих заклинателей отравить и продать в рабство! Замечательное государство! Аж слов нет, одни матерные выражения!       — Да не нервничай ты так! Всё ведь обошлось.       — Замечательно, чему ты там своих учениц учишь с такими мозгами? А нет, всё в порядке. Наложница должна хорошо выглядеть и плохо соображать.       Мы провели в доме ещё четыре дня, допрашивая всех и вся, приведя в порядок пленников, которым было некуда идти. Но поскольку все они были одарёнными, я пригласила их жить в деревне рядом с моим пиком. Просто могут жить рядом. Работать на полях и в садах, на конюшне. А уж дети смогут поступить на пик на обучение. Уже будут знать, как там дела идут, как надо готовиться. Всё-таки одарённые — это большое достояние. Их-то и в рабство запрещено продавать, но все об этом забыли до следующего раза, когда какой-то клан опять соберёт армию одарённых и пойдёт вырезать императора со всей его семьёй. Но это если они успеют раньше демонов. По городу мы даже не ходили, и на рынок я вышла только во время разведки. Прикупила пару интересных вещей и растений, пока людей расспрашивала. А так там такой демонический смог стоял, как будто там тяжёлая металлургия вокруг города и химические заводы без фильтров на трубы работают. Поэтому никто по своей воле никуда не выходил.       Однако в нашем мире я здорово «шатал ваша труба» у демонов, поэтому исход этого мира может быть совсем другим.       На каждой стоянке где мы останавливались, играли на гуцинах исцеляющие душу мелодии, и демоническая энергия покидала серым смогом людей, повозки и вещи.       На обратном пути наш караван заехал ещё в пару городишек, поторговал печатями и амулетами, а я прикупила канцелярских товаров. У наш конкурс кройки и шитья, ой, не то. Каллиграфии и стихов, а фабрик и заводов нету, всё делается вручную. И краска, и чернила, и кисти, и бумага. Ручной труд. Как будто люди на заводах ногами работают, нет, тоже блин, руками! Но, конечно, завод выпускает тысячу карандашей или кистей в день, а у нас — сотню в год. Так что чтобы набрать канцелярки не то, что на школу, а на наши два пика, надо опустошить все лавки в нескольких городах. Но люди рады всё продать, ещё сделают. И потом опять их товары будут долго стоять и потихоньку продаваться, пока я опять не заеду. Ждите, угу. Следующая поездка только в следующем году.