Белый день, ночь без сна

Рацио думает, что хорошо контролирует эмоции. Авантюрин уверен, что это одна из немногих вещей, в чем он заблуждается. — Итак, — говорит Рацио, — итак. — Если ты не положишь ноутбук на полку, то я, конечно, с радостью куплю тебе новый, но это будет только завтра. С Белым днем. Разворачивай подарок. — Иногда ты используешь такие лексемы, из-за которых хочется твой мозг вытащить, помыть с мылом и засунуть обратно. Авантюрин смеется и ведет плечами за спадающими лямками. Кружево немного щекочет, немного давит на соски. Он и забыл, что это приятно. — Мне нужно десять минут, — Рацио закрывает глаза, — и даже не вздумай предлагать мыться вместе. — Однажды ты согласишься! — Однажды — да. Но давай все по порядку. Авантюрин делает шаг на встречу и вскидывает бровь, когда Веритас дергается. — То есть как ты мне отсосать, так пожалуйста, хоть в лимузине. А как я тебя соблазнить, так нет? — Вот именно. Ты соблазняешь, — Рацио тянет себя за галстук, — больше всего на свете я боюсь, что это работает в одну сторону и по привычке. Прости. Они уже обсуждали прошлое. Рацио с каждой подробностью рассказа сжимал в объятиях все крепче, наклонялся ближе, а потом и вовсе укутал пледом. И собой бы тоже укрыл, если бы мог. Авантюрин с ним учился быть (не откровенным, нет, давно было понятно, что прятать надо на поверхности) грустным. Говорить, что неприятно, и вообще убери руку, ты тяжелый. Они уже обсуждали все шрамы, предрассудки и раны, и обсудят еще. Поэтому… — А ты соблазнись, — Авантюрин все же подходит ближе, — и соблазни меня сам. Мне очень этого хочется. Кажется, где-то падает, стирается в пыль стена. И Рацио к нему делает шаг, целует без рук, мурчит про десять минут, просит подождать, а в голосе слышится дрожь и сбивчивое дыхание. Еще чуть-чуть, Авантюрин хочет верить, и они бы занялись любовью прямо в коридоре. О? Какое… выражение голова выдала. Можно вернуться в спальню: если Рацио сказал, что скоро будет, значит так и получится.