Реквием для Шепфамалума

      Каин по натуре никогда не был деятелем. Метис всегда предпочитал отсидеться в стороне, пока другие решают проблемы. Его зона комфорта была строго разграничена, и нарушителей Каин всеми силами старался держать от себя подальше.       Но сейчас все перевернулось с ног на голову. Бывший узурпатор власти на Небесах стоял перед ним и сверлил тяжелым взглядом.       — Сначала ты расскажешь мне всё, а потом я подумаю, стоит ли мне идти с тобой, — дерзко вскинув голову, Каин чуть выгнул бровь, смотря прямо в глаза Мальбонте.       — Сядь, — тяжелый голос Мальбонте, казалось, осязаемо давил на Каина, вынуждая подчиниться.       Нервно дёрнув крыльями, светловолосый присел на край обветшалого дивана с парочкой торчавших пружин. Вся мебель в комнате была старой и потрёпанной, но диван был худшим. По-хорошему — его давно следовало выкинуть. Но Каин, непривычный к комфорту, считал, что мебель — это последнее, из-за чего стоит волноваться. Есть куда присесть — и ладно, а пружины можно подушками заложить на крайний случай.       — Что ты знаешь о своих родителях? — Мальбонте придирчиво осмотрел стоявшее рядом кресло. Висящая клоками обивка и толстый слой пыли на подлокотниках его явно не вдохновили, судя по лицу. Брезгливо скривившись, Маль отошел от кресла и внимательно посмотрел на Каина.       — Ничего. Я вырос в катакомбах. Никто толком меня не воспитывал, не знаю, кто присматривал за мной в младенчестве — я этого не помню. Я вообще практически ничего не помню о детстве, — Каин беспокойно поёрзал, чувствуя, как по спине прошла волна мурашек. Тема родителей всегда была для него больной, но со временем метис научился не зацикливаться на этом, загоняя болезненные мысли подальше, в самый тёмный уголок разума.       — Недавно Ребекка нашла… — Мальбонте начал монолог, но Каин тут же его перебил.       — Ребекка?       — Ребекка Уокер. Серафим, при правлении Эрагона была его правой рукой, — терпеливо пояснил Мальбонте.       Каин кивнул, а про себя удивился: ему рассказывают правду о его происхождении, он сейчас может узнать тайну, прожигавшую сердце годами, а его интересует, кто такая Ребекка. Забавно. Какая, в конце концов, разница, кто именно узнал правду? Разве ему есть дело до какой-то там Ребекки?       — Когда мы искали способ победить Матерь, она изучила множество книг, в частности связанных со мной — отчего-то вбив в голову, что именно я могу победить Матерь. Во время своих изысканий она наткнулась на несколько интересных упоминаний о моих родителях. Оказалось, после ссылки на Землю, у них появился ещё один ребенок. Но он умер, едва родившись, — Маль наблюдал за реакцией Каина, подмечая малейшие изменения в мимике метиса. Казалось, будто он заглядывает в самую душу беловолосого.       — Я не умирал. Ты вообще понимаешь, что несёшь? Глифта перепил? — отчего-то Каин не испытывал страха перед Мальбонте. Умом он понимал, что перед ним стоит сильнейший метис — практически живая легенда! Но страха не было — лишь небольшой интерес и сильнейшее отрицание. Он не мог быть его братом! Это невозможно, и эта неведомая Ребекка что-то перепутала!       — Успокойся. Конечно не умирал. Тебя спрятали, отдав на воспитание в катакомбы. Но для всех ты умер. Только так мои… наши родители могли защитить тебя. Почему-то их память осталась нетронутой. Сейчас уже никто не знает, почему не сработало заклинание лишения памяти — но они помнили все. Проживая смертную жизнь, они помнили все о Небесах и о том, кто они. И чего их лишили по воле Шепфы! — глаза Мальбонте угрожающе потемнели, стоило ему произнести имя Бога Света.       — Это бред какой-то! — Каин взволнованно вскочил на ноги и стал мерить шагами комнату. Сотни вопросов жгли язык. Почему родители отдали его? Как смогли сохранить воспоминания при падении с Небес? Почему он ничего не помнит о своём детстве? Но ни один из этих вопросов метис не задал. Вместо этого он посмотрел на Мальбонте и твёрдым, решительным голосом задал главный вопрос:       — Что тебе нужно от меня?       — Шепфамалум захватил Небеса. Происходят ужасные вещи, куда хуже всего того, что творится на Земле. Мы нашли способ его победить. Но для этого мне нужно, чтобы ты пошел со мной. Мне нужна твоя кровь. И твоя сила, — Каин уже понял, что Мальбонте не собирается посвящать его в детали и что-то ему объяснять. Видимо, по натуре он был весьма немногословен.       — Я пойду с тобой. Но я хочу знать, что конкретно ты от меня хочешь! — с заметным раздражением Каин посмотрел на Мальбонте. Метис всегда предпочитал знать всё наперёд и сейчас хотел услышать весь план, а Маль лишь отмалчивался, давая расплывчатые формулировки, что здорово выводило из себя.       — Есть древний ритуал, он поможет полностью уничтожить физическую оболочку Шепфамалума. Для него нужна кровь двух связанных метисов. Один должен быть «Луной», другой — «Солнцем». Не знаю, что именно это значит — в книге нет точной расшифровки. Но мои крылья — темные, а твои — белее первого снега. Ребекка решила, что твои — светлые, как «Солнце», а мои символизируют тьму ночи и «Луну». И мы братья — мы «связаны», — Маль рассказывал всё это быстро, однако Каин заметил, что иногда он словно бы сомневался, стоит ли вообще говорить ту или иную вещь. Кажется, Мальбонте и сам не верил в этот ритуал или сомневался, что именно они смогут его провести.       — Почему именно мы? Есть и другие братья-метисы. Когда я жил в катакомбах, я знал даже близнецов-метисов! — Каин вспомнил о Кристофере и Астароте.       — Мы уже пытались. Но у них ничего не получилось. Ритуал они провели, однако заклинание не сработало! Эта попытка едва не стоила обоим жизни! Еле ноги унесли тогда, — нахмурившись, Маль резко взглянул на потолок, вызывая водоворот.       Каин понял, что больше разговоров и объяснений не будет. Водоворот, обычно светлый, сейчас отчего-то был кроваво-красным. Воронка закружилась чуть ниже потолка, изредка вспыхивая чёрными искрами.       Мироздание трещало по швам. Все было неправильно, даже водоворот изменился. Присутствие Шепфамалума нарушало устоявшийся порядок. Мир ещё не отошёл от последствий присутствия Матери Жизни, а Бог Тьмы лишь усугублял ситуацию. Все, что происходило, было противоестественно, претило самой сути Вселенной. Баланс был нарушен, и происходили необратимые изменения, ведущие к разрушению мира.       Каин кинул прощальный взгляд на обветшалую комнату, так долго служившую ему пристанищем. Время пряток и унизительных самооправданий закончилось. Пришла пора вернуться домой и, рискнув всем, попытаться спасти мир.       — Ну, надеюсь, это не закончится хреново, — на этой оптимистичной ноте Каин прыгнул в водоворот, закрывая глаза…