Запретная физкультура.

      Но я по-прежнему не мог забыть его слова. Это так странно, но постепенно все забылось. Для него.       Я шел в школу и встретил его… Плод моих эротических снов, мыслей и того самого желания. Поздоровавшись, он начал что-то рассказывать о играх, как он гулял с кем-то и что-то еще. Я практически его не слушал. Мне не особо хотелось этого. Потому что Кирилл хотел, чтобы я забыл. Но… кто сказал, что я хочу этого? Буду помнить! А как иначе?       Поселок России тихонько просыпался, птицы чирикали, а за всем наблюдало солнце. Ездили спешащие машины по дорогам, кто на работу, кто детей в садик и в школу вез. Но я, не особо обращая внимание на раннюю человеческую суету, был где-то внутри себя. Смотрел на Шувалова, как он поправлял свою светлую челку. Это было просто желание. Он мог ввести меня в заблуждение, говорить, что ничего не было и чтобы я забыл обо всем сразу. Но это только он так может думать. Настанет час мой, и я припомню всё, что лежит на моей душе… — «Ладно, так уж и быть.» — подумал я. — «Пусть помучается сам…» — и вошел в кабинет русского.       Два урока подряд русского языка — не так плохо. Валерия Прокофьевна строгий, но не злой учитель. С ней уроки проходят быстро. Только вот кто знал, что я пойду к доске делать морфологический разбор словосочетания «Возбуждающий³ закат». Мои брови подскочили наверх. — «Какой-какой закат?» — промелькнула мысль, а класс захихикал.       Я взял мел и написал неровным почерком словосочетание. Я начал думать, что делать дальше. Открыв учебники, я смотрел на план выполнения. — «Так, ну план причастия, значит, это причастие…» — после этого я написал римскую цифру один, ее было легко написать, а вот дальше была цифра два… — «Эн точка эф… Вроде бы это начальная форма,» — задумавшись, я продолжил писать. — «та похеру, точно также напишу да и всё».       Только мой мел оторвался от доски, как наша «Лерочка» удивленно восклукнула: — Ого! Правильно, выполняй дальше. — сев обратно на своё место, она покачала головой, а потом сказал. — Так... это мы долго будем. Вика, тоже выходи к доске.       Когда Иванова вышла к доске, она быстро начала что-то писать, ну а я решил подсмотреть. — Ну-ка! — вскрикнула учительница. — Косоглазием не страдать! Что дальше? Постоянные признаки. Пиши. Страдательное или действительное? Немного потоптавшись на месте, Валерия Прокофьева получила ответ от меня: — Страдательное… — из класса девчачий голос крикнул «действительное!». — А, ну действительное. — я вновь повернулся к доске и написал. — Время… Настоящее. — учительница кивнула.       С горем пополам я дописал все постоянные и непостоянные признаки. Иванова давно сидела за партой, и весь класс выполнял другое задание за партами и на двух свободных досках, пока я все еще стоял и делал это задание. У этого причастия был несовершенный вид, единственное число, мужской род и полная форма. А вот потом мы дошли до тройки… Сначала я переписал то, что я написал под первой цифрой, и подчеркнул так, как мы подчеркивали на прошлых уроках. Волнистой линией. Я повернулся и сказал Прокофьеве: «Всё.» — И какая синтаксическая роль? — она глазами пробежала и еще проверила на раз мою куропись. — Ну... причастие. — я положил мел в круглую коробочку из-под Рафаэлло, стоящую на конце учительского стола. — Ой-ёй, да сам ты причастие. — она закатила глаза и вернулась к компьютеру и сразу же поставила оценку в электронный дневник. — Определение это. Садись.       Потом был английский, который быстро оказался в past, а за ним и алгебра. Единственное, что показалось мне странным — это взгляд Шувалова. Мне давно не разрешали садиться на последнюю парту, поэтому я сидел перед ним, на предпоследних. Когда закончилась физика и началась перемена перед двумя уроками физкультуры, он быстрее всех побежал из кабинета... скорее всего, в раздевалку?