Обязанности главной героини

      Хисын закончил сортировать заявления студентов, мыслями пребывая далеко за пределами кабинета студсовета. Над одним его рука зависла непреднамеренно, когда в ушах в очередной раз за неделю зазвучал чёткий голос диктора передачи новостей, безжалостно опрокидывающим его привычную жизнь с ног на голову.       Сегодняшнее утро встретило неумолимым лучом солнца, бьющим прямо в глаз, и замолкающими при виде него студентами в коридорах. Не то чтобы он не привык, что уже говорило о плохой тенденции, но обида в скором времени превратилась в злость. Невозможно вечно стоять в позиции жертвы, когда на тебя со всех сторон обрушиваются опасливые шепотки.       — Что-то не так с заявлением Ким Суха?       Чужой голос вырвал из задумчивого состояния, и Хисын спохватился. До завтрака им предстояло завершить просмотр просьб студентов посетить город. Чонвона пригласили к директору, поэтому этим вопросом озадачились остальные члены студсовета, а точнее сам Хисын и Ли Джэук, работающий за другим концом длинного стола.       Не ответив, Хисын опустил глаза на строчки, выведенные аккуратным округлым почерком.       «Прошу дать мне пропуск в город в связи с семейными обстоятельствами». Кратко и лаконично. И совершенно не похоже на стиль Суха, которая до сих пор сохраняла привычку вести личный дневник. Ранее он не раз заставал её с блокнотом по всей школе, и больше всего девушке нравилось сидеть в розовом саду, неторопливо перечисляя, что случилось за день, делясь впечатлениями. Он не подглядывал, просто случайно однажды заметил. Когда они ещё поддерживали близкое общение.       Поколебавшись несколько мгновений, он размашисто подписал заявление и убрал в сторону. Но до конца проверки его взгляд то и дело возвращался к стопке.       Неожиданно распахнувшаяся дверь заставила Хисына вздрогнуть и резко развернуться, дабы увидеть, как в кабинет заходит Сону с Чонвоном на прицепе. Против его воли сердце замирает, как всегда, когда Сону появляется в поле зрения. Их взгляды встречаются, и интенсивность контакта даже без прикосновения зажигает искры в теле Хисына.       Не дав никому что-то сказать, Сону проходит прямиком к стулу во главе стола и садится. Его спина прямая, он закидывают ногу на ногу. Ракурс позволяет увидеть, как ткань брюк натягивается на ляжках, и Хисыну приходится резко отвести взгляд, чтобы не искушать себя.       Какое благо, что они не одни в кабинете.       — О, брось! Я действительно не знал, что директор позовёт и тебя. Это не было моей идеей, — Чонвон не делает попыток согнать Сону со своего места и лишь смотрит на него через стол. Словно не видит никого другого.       Воздух между ними наполнен чем-то неясным, чего совершенно точно не было раньше, но теперь можно практически пощупать напряжение.       — Разумеется, — усмехается Сону, и по короткому отрывистому смешку Хисын понимает, что тот злится. Прекрасное лицо слегка искажается, вызывая желание разгладить пальцами морщинку на носу.       — В любом случае, ты не можешь винить меня в том, что привлёк его внимание, я даже не фигурировал в большей части инцидентов, которые случались с тобой. Закономерно, что школа заинтересуется произошедшим.       — Разговора с куратором было бы достаточно, однако же нет, обязательно нужно было прибегать к подобным мерам.       — Не преувеличивай, — качает головой Чонвон, сдвигая стопки, чтобы присесть на край стола. Он наклоняется ближе к Сону, поддерживая себя одной рукой, и Хисын ловит себя на мысли, что хочет отшвырнуть его назад. — Это ради твоей же безопасности.       Плечи Чонвона столь широки, что скрывают Сону от глаз Хисына. Их внезапное появление нарушает спокойный размеренный ритм, которого они с Джэуком придерживались последний час. Едва готовый к эмоциональным встряскам с утра, Хисын чувствует себя зрителем драмы, в которой актёры слишком увлечены друг другом, чтобы обращать внимание на зал. Это настолько раздражает, что он делает шаг в сторону, получая полный обзор на сидящего в кресле президента молодого парня.       Сону продолжает улыбаться, однако присущая ему резкость разрушает благопристойный дружелюбный вид. Он кладёт одну ладонь на стол и вытягивает длинную шею, чтобы прошипеть Чонвону в лицо:       — Прекращай строить из себя невинную овцу, Ян Чонвон. Я не идиот. Ты можешь пытаться обмануть кого-то другого, но я точно знаю, что ты сделал.       Сону практически мечет молнии, и такая реакция настораживает Хисына. За время, проведённое в тихом наблюдении издалека, он успел многое узнать о нём.       Например, Сону часто любовался собой в любой отражающей поверхности, будь то задняя половина ложки, цветные витражи на первом этаже или даже лужа, оставшаяся после дождя. Горделивость и превозношение себя поначалу оттолкнули Хисына, но нынче он переменил своё отношение и даже считал эту привычку милой.       Ещё он заметил, что Сону терпеть не мог проигрывать. Будь то академический спор, очередь в столовке или противостояние с кем-либо, начиная от банды Пак Дохва и заканчивая им самим. Хисын долго не осознавал, как сильно на него влияла личность Сону. За всю свою жизнь ему не приходилось встречать такого человека, и может поэтому он постоянно вступал в эти глупые конфликты. Хисын попросту понятия не имел, как нужно реагировать и вставал на дыбы в ответ, в итоге сделав себя причиной презрительного закатывания глаз и оскорблений.       И, ко всему прочему, Сону редко показывает свой гнев, предпочитая прятать кинжал за шёлковой завесой. Внешняя мягкость уже давно не обманывает Хисына, но он удивлён, что тот открыто демонстрирует неприязнь к Чонвону.       Сложно найти общий язык с Сону. Удивительно, как Джей сумел пробраться за оплот колких шипов и поселиться в глубоко защищаемом ядре, мягкой сердцевине ядовитой розы.       Интересно каково это — быть под защитой Сону? Не то чтобы Хисын питал надежду узнать.       Всплывшие на поверхность ужасные поступки отца отбросили его назад, обратно в ту яму, откуда Хисын в детстве взирал на толпы отчаявшихся и озлобленных людей, возмущённых самим фактом его существования. Как будто сын Ли Чжэина не имеет права жить, когда их собственные близкие были убиты.       — Что случилось? — ошеломлённо спросил Ли Джэук, сортирующий личные дела учеников, когда дуэт ворвался в кабинет с шумом и гамом. — Сону-я тоже вызвали к директору? Это связано с инцидентом в Зале медитаций?       Сону всплеснул руками и указал на Чонвона.       — Спроси его! Никто в мире не просил его влезать со своей инициативой, но нет, нашему великолепному президенту пришлось строить из себя героя, спасающего даму в беде!       — Что ж, мы оба знаем, что это правда, — приподняв бровь, парировал Чонвон, нисколько не смущённый обвинениями. Он снова склонился к Сону, опираясь на стол таким образом, что их ладони соприкасаются.       — Если вы хотите продолжать ругаться, то пожалуйста покиньте кабинет, — сдержанно предложил Хисын, сглатывая вязкую слюну. — Либо расскажите, что случилось, либо не мешайте.       Сону откинул прядь иссиня-чёрных волос, обнажая гладкий белый лоб. Его пухлые губы искривились в насмешливой улыбке, не предвещающей ничего хорошего. Хисын почти вздохнул от того, каким красивым сегодня был Сону: белая кофточка тончайшей вязки, из-за чего ткань напоминала сетку, не скрывала очертания его фигуры, а низкий ворот открывал вид на ключицы. Он даже нанёс лёгкий макияж, хотя обычно ограничивался бальзамами разных оттенков, и теперь лисьи глаза казались ещё более острыми.       Эти глаза уставились на него, порождая рябь мурашек на коже.       В голове словно вспыхнула искра, на долгое мгновение прервав беспорядочный поток мыслей.       «Со своими проблемами разобраться не может, но лезет в чужие как будто ему за это платят!»       — Твоё тотемное животное олень? — резко спрашивает Сону. — Тогда почему лезешь под машину?       Ошеломление овладело Хисыном, и он машинально кивнул. Это снова произошло.       И он понятия не имел, как это остановить.       — Надо же, какой послушный, — явно удивившись, Сону издевательски выгнул бровь, но отстал от него, вернувшись к основной цели. Почему-то Хисыну захотелось снова ляпнуть что-нибудь, лишь бы тот посмотрел на него. — Может быть тебе следует поучиться у сонбэ, Чонвон-а. Как считаешь?       — Тебе не терпится увидеть, как я становлюсь на колени перед тобой?       Совершенно бессмысленный и наглый выпад обездвижил всех. Даже Сону, казалось, потерял дар речи, глядя на президента с недоверием. Ли Джэук издал странный звук и сделал вид, что оглох, и Хисын был склонен повторить его манёвр.       В памяти всплыла сцена, произошедшая перед отелем, когда они садились в такси. Хисын до сих пор не понимал как, но мысль: «Почему он не мог исчезнуть, как Джейк?» явно не принадлежала ему.       Напряжение достигло пика, и никто из главных действующих лиц явно не собирался разбавить атмосферу.       — Если мы закончили, то пора выдвигаться, — в пустоту произнёс Хисын, укладывая последний лист в стопку принятых заявлений, после чего та взлетела в воздух, готовая следовать его указаниям. — Автобус уже должен был приехать.       — Ты останешься в Деселис? — поинтересовался Чонвон, спрыгивая со стола.       Покачав головой, Хисын бросил последний взгляд на Сону, беспечно откинувшегося на спинку стула и игнорирующего всех. При всей внешней расслабленности он был далёк от того Сону, с которым он встретился в живой картине: яркого, наполненного любовью к жизни и стремящегося к свободе. Но тогда и сам Хисын чувствовал себя совершенно иначе. Без груза ожиданий и ответственности на плечах, с тенью прошлого, готового в любой момент поглотить его.       Стук копыт о землю резонировал с громким биением сердца, а чувство победы в миг, когда он догнал Сону, оставило сладкое послевкусие на языке.       Хисын не жалел о поцелуе в задней комнате шахматного клуба, и всё же если бы был шанс исправить это, то предпочёл бы, чтобы их первый поцелуй произошёл в живой картине.              — Следователь Ким покинул школу, — тихо сообщил Чонвон, широкими жестами показывая ученикам собраться в кучу. — Мы рассказали ему почти обо всём. Судя по тому, что я узнал об этом человеке, он собирается вцепиться в расследование хваткой бульдога. Это идеально подходит нам.       — Если только в процессе он не узнает ничего лишнего, — ответил Хисын и поздоровался со знакомыми.       — Не о чём беспокоиться, — Чонвон улыбнулся краешком губ, но его глаза оставались холодными. — У нас есть Сону.       Не став спорить, Хисын меж тем серьёзно сомневался, что на Сону стоит рассчитывать. Привычка Чонвона манипулировать событиями для достижения одному ему известных целей иногда раздражала, но он не жаловался, так как стоял с ним теперь на одной стороне.       Но Сону точно не из тех, кто будет послушно плясать под чужую дудку. Скорее, Чонвон, сам того не понимая или признавая, менялся под его воздействием. Он ведь даже не планировал сотрудничать с Ким Намджуном, но ему пришлось, потому что Сону сделал шаг вперёд и перекинул поиск ответов на новую фигуру на доске.       — Держи, твоё заявление одобрено, можешь проходить в автобус, — Чонвон дружелюбно похлопал одноклассника по плечу. Постепенно места заполнялись, а те, чьи причины для посещения городка нашли неубедительными, понуро возвращались в общежития.       — Ты связался с отцом? — улучив момент, спрашивает Хисын.       — Не о зелье, но когда я спросил о событиях тридцатилетней давности, мне ясно дали понять, чтобы я не лез дальше, — тихо ответил Чонвон. — Поэтому пока мы можем лишь ожидать новостей от следователя Ким.       Хоть ответ прозвучал так, но Хисын серьёзно сомневался, что тот собирается затаится. Не в характере Чонвона уповать на милость незнакомца. Ким Намджун вне лиги возможностей школьника, пусть и весьма амбициозного, а без рычага влияния Чонвон не сможет контролировать его действия.       Продолжать разговор нет смысла, и Хисын оставил тему.       Когда черёд дошёл до Джея, засунувшего руки в карманы штанов, Сону появился в компании Пак Сонхуна. Они о чём-то говорили, шагая практически бок о бок. В один момент Сону споткнулся, но не упал, пойманный крепкой хваткой оборотня.       — Может отпустишь?       Голос Джея раздался слишком близко, нарушая туннельное восприятие Хисына, занятого наблюдением за Сону. Придя в себя, он понял, что вцепился в лист бумаги, не давая Джею забрать его.       После краткой заминки процесс пошёл быстрее, но Хисын продолжал краем глаза сканировать периферию. За несколько дней косые взгляды стали неотъемлемой частью повседневной жизни, потому особо его не трогали, но толчок в плечо, когда знакомый третьекурсник проходил мимо, застал врасплох.       — Что? — усмехнулся тот и забрался в автобус, словно ничего не случилось.       Переглянувшись с Чонвоном, Хисын плавно качает головой.       Есть проблемы поважнее самомнения одного придурка. Например, живые картины, поиск которых пришлось приостановить полностью. Работая в тандеме, они сумели найти всего лишь одну, да и ту уже проверили с помощью Сону. Хисына сильно настораживало, что такие опасные вещи развесили по всей академии и что до сих пор непонятно, по какому принципу они оживали. С того дня, как они с Чонвоном очутились в картине, они каждый день следили за студентами, боясь, что кто-то исчезнет.       В Деселис всего один Ким Сону, достаточно безрассудный, чтобы перерезать себе горло ради призрачного шанса выбраться. Если бы они попали туда без него, то с большей вероятностью застряли бы навсегда, не сразу сообразив, каким способом можно проложить выход в реальность.       — Закончи с этим, — бросает Чонвон, передавая поредевшую стопку заявлений. Через секунду место рядом пустеет.       Очередь подходит к концу, когда Сону, наконец, оказывается перед ним. Но на Хисына даже не смотрят.       — Веди себя хорошо, — строго говорит он Пак Сонхуну, послушно кивнувшему в ответ. — Я еле уговорил директора отпустить тебя на соревнования по футболу, если ты снова вляпаешься куда-то и сведёшь мои усилия к нулю, то я тебе хвост узлом завяжу.       Он готов подняться по лестнице, как Сонхун ловит его за запястье.       — Тебе обязательно уходить?       Взгляд оборотня напоминает щенка, которого покидает хозяин. Хисыну почти хочется взъерошить ему волосы, но больше всего схватить Сону за другую руку и утянуть к себе. Неужели он неправильно понял, и помимо Джея есть ещё и Сонхун?       — Прекрати смотреть на меня так, — шипит Сону, запинаясь на первом слове.       — Я не видел тебя толком всю неделю, — тихо отвечает Сонхун.       — И это была чудесная неделя! А теперь отпусти меня.       Хисын чувствует себя стеной. Игнорирование столь мастерское, словно его тут и впрямь нет. Никакие толчки и тычки не сравнятся с тем, как Сону ведёт себя, когда не хочет признавать его существование.       Когда Сонхун кладёт ладонь Сону на свою щеку, Хисын решает, что с него хватит. Почему даже парню, у которого есть нареченная, позволено вести себя так двусмысленно, а ему нельзя ничего?        Но прежде чем он успевает что-то сделать, из недр автобуса вываливается Джей и решительно обнимает Сону за талию.       — Ты слишком медленный, — бросает он, не удостоив обоих взглядом, а затем просто и легко утаскивает пискнувшего Сону внутрь. Рука Сонхуна и застывшее на кончике языка предупреждение Хисына остаются без адресата, украденного так быстро и решительно, что долгие секунды они просто молча пялятся на опустевшую лестницу.       — Возвращайся в школу, — наконец, молвит он, обращая на себя внимание.       Без Сону Сонхун теряет сотую долю невинного образа, глядя на него пристально, как хищник. Кажется, меняется даже состав воздуха вокруг него, становясь разряженным, жалящим. Хисыну раньше не доводилось близко общаться с ним — интересы диаметрально противоположные, круги общения разные, и за все три года они проучились, едва здороваясь, если обстоятельства требовали того. Поэтому не удивительно, что Сонхун молча уходит.       Оставшись снаружи в одиночестве, Хисын несколько раз вдыхает и выдыхает. Невыносимо хочется освободить тугой комок нервов, но он знает, к чему это приведёт. Чонвон рассказал, какими последствиями обернулась потеря контроля в кафе. Меньше всего ему сейчас нужно разобрать автобус с десятком студентов на мелкие детали.       Чонвон появляется спустя десять минут. Скорость передвижения президента студсовета на грани различимого человеческим глазом в обычных ситуациях. Хисын замечает его только потому, что в двадцати метрах Чонвон спотыкается о бордюр и падает безвольным мешком.       Хисын тут же бежит навстречу, магией поднимая и его, и улетевшую в сторону сумку.       — Эй! Ты как?       Чонвон морщится от боли, с досадой стряхивая пыль с колен. Ему удалось сгруппироваться в падении, минимизируя ущерб, но ссадины на ладонях уже кровоточат. Отмахнувшись от помощи, он забирает сумку и хромает к автобусу.       — Ты никогда раньше не падал, — замечает Хисын, на всякий случай держась рядом.       — Чёрт, — Чонвон пытается на ходу вытащить занозу и сдаётся, только загнав её глубже. — Помоги-ка с этим.       Достаточно быстрого взгляда, чтобы все впившиеся в кожу мелкие камушки и щепки выскользнули.       — Всё нормально, — в итоге говорит Чонвон, целеустремлённо продолжая шагать дальше. — Просто отвлёкся.       Убедившись, что тот не особо пострадал, Хисын отступает с вопросами. Они знали друг друга задолго до поступления в магическую академию, вращаясь в одном обществе. Дружба слишком громкое слово, а после года соперничества за место президента студсовета и вовсе лишнее, но Чонвон единственный человек его возраста, который никогда не менял своего мнения о нём. Даже когда отца арестовали и всеобщее осуждение выбросило их семью за пределы светского общества, Чонвон не чурался здороваться с ним. Конечно, Хисын не наивен и понимает, что тот попросту придерживался своих принципов, гласящих, что каждый рано или поздно может стать полезным. Может поэтому они не смогли стать закадычными приятелями, однако здоровый нейтралитет и нынешнее сотрудничество не давали оставаться полностью равнодушным к нему.       Хисын заметил, как Чонвон частенько задумывался о чём-то, становясь недоступным для внешнего мира. Привычка держать руку на пульсе и мониторить всё, что происходит вокруг, порой играла против Чонвона.       — Тебе бы отдохнуть, — говорит Хисын, действительно имея это в виду.       — Я достаточно отдыхаю.       Не став спорить, Хисын поднимается в автобус вслед за Чонвоном. В середине салона Сону сидит с Джеем, о чём-то тихо переговариваясь, места поблизости заняты, так что Хисын идёт дальше. Почти достигнув конца, он видит Суха, неподвижно сидящую в розовой кепке и огромных меховых наушниках. Её очаровательное личико выглядит маленьким, нос покраснел от холодного ветра, но всё портит крепко сжатый рот.       Она смотрит прямо на него.       Поколебавшись, Хисын вопросительно вскидывает бровь. Они перестали искать компанию друг друга, как-то молча достигнув соглашения, что дружбе не быть. Хисын мог бы попытаться закончить общение более мягко, не исчезая с радара, однако страх, что непонятное влечение снова захватит его, стоял выше совести.       У Хисына не было никаких доказательств, только зов интуиции. Что бы он сказал Суха? «Извини, я думаю, что Ким Сону зачем-то приворожил меня к тебе, на самом деле ты мне вообще не интересна, только не обижайся»? Это даже в мыслях звучит глупо.       Суха удалось сблизиться с Сону, чего не сумел сделать Хисын. Она скорее рассмеётся в лицо и решит, что он какой-то чудак, если не уже. Он просто правда не знал, как объяснить, что чувствовал.       Ему очень хотелось влюбиться в Суха. С ней уютно и комфортно, она приятный собеседник и внимательный слушатель, за всё время общения они ни разу не поругались. Отношения с Суха имели вкус сладкой белоснежной ваты.       В противовес ей Сону, казалось, делал всё, чтобы отвадить его. Никогда не подбирал выражения в разговорах, мастерски играл на нервах и не испытывал проблем с тем, чтобы открыто послать его к чёрту. Хисын думал, что он дурак, раз возвращался за новой порцией оскорблений, но личность Сону слишком сильно интриговала.              Сначала это было мимолётное желание вызвать хоть какие-то эмоции. Красивый младшекурсник, обаятельный и умный, кому бы он не понравился? После первого спора Хисын решил, что дело того не стоит, однако Сону обладал чрезмерной аурой присутствия. Его просто невозможно игнорировать.       Первый спор повлёк за собой первое противостояние. В шахматах ему удалось обыграть Сону, но он не ощутил победы.       В живой картине, погрузившей четвёрку в атмосферу чарующего томного востока, Хисын впервые понял, насколько опасным может быть Сону. Одно движение бёдер, и его взгляд оказался прикован к гибкому телу прочными цепями.       Было бы лучше, останься Сону просто парнем с острым языком и непомерным самомнением. Однако, под шипами хранилось доброе справедливое сердце. Сону помог Пак Сонхуну, спас Чан Вонён, поймал школьных хулиганов, помог Хисыну осознать, что имя отца не клеймо на всю оставшуюся жизнь.       «Дети не ответственны за деяния родителей».       Короткая фраза, брошенная мимоходом, изменила его сильнее, чем он представлял.       Хисын отвернулся от Суха и понял, что сел через проход от парня, который толкнул его перед автобусом. С отвращением третьекурсник демонстративно вытянул средний палец.       Хисын прищурился.       Остальные пальцы резко растопырились в разные стороны, а затем раскрытая пятёрня с гулким шлепком закрыла рот парню.       С удовлетворённой улыбкой он закрыл глаза и приготовился урвать немного сна. ***       Сону шёл по улице, насвистывая под нос навязчивую мелодию, услышанную ранее в кафе, где они с Джеем пообедали. После того как Сонхун проводил его до автобуса, Джей буквально прицепился к нему как клещ, жёстко отметая любые попытки отвадить его, так что Сону просто смирился и решил смотреть на вещи позитивно. Насколько это вообще возможно, учитывая, что всю поездку он то и дело пялился на сидящего через проход Чонвона и с трудом сдерживал жажду убийства.       Плевать на кольцо. То, что тот учудил сегодня, потрясло Сону слишком сильно, чтобы он задумывался об изменении цвета камня.       — О чём вы разговаривали с Сонхуном? — расплатившись за горячую кукурузу, словно невзначай поинтересовался Джей. Его волосы растрепались на ветру, а капюшон куртки норовил покрыть собой голову, из-за чего он всё время шевелил руками. Не в силах смотреть на его нелепую борьбу, Сону нашёл в сумке парочку маленьких крабиков в виде цветков. Они достались ему от Вонён и Суха, заглянувших вчера в общежитие и увлёкшихся его уроками макияжа. Сону сам не понял, как они потратили на это два часа, пропустив комендантский час.       Джей сунул в рот кукурузу и замер, когда Сону коснулся его волос.       — Айщ, горячо! — внезапно вздрогнул Джей, не давая ему закрепить прядь и изрядно перепугав криками.       — Стой ровно! — Сону тут же шлёпнул его по руке и схватил за воротник куртки, заставляя нагнуться к себе. Не обращая внимания на то, как лицо парня неестественно застыло, он, наконец, прицепил крабики по обеим сторонам лба.       Осмотрев полученный результат, Сону резко отвернулся и хихикнул.       — Что? Что ты сделал? Что такое? Почему ты смеёшься, Ким Сону?!       — Ты выглядишь очаровательно, хён. Как будто тебе пять лет, — насмешливо выдавил Сону, смахнув слезинки смеха с ресниц. Одетый в стиле бунтующего подростка с резкими чёткими чертами лица и озадаченно-хмурым видом Джей теперь вызывал лишь умиление благодаря торчащим в разные стороны прядкам, а цветочные крабики усугубляли ситуацию.       Джей нашёл своё отражение в витрине магазина и тяжело вздохнул. Его плечи опустились, словно он потерял все силы бороться с предательским смехом Сону, но незаметная мягкая улыбка и снисходительный взгляд на него показали, что на самом деле тот не сердился.       — Что ж, если тебе нравится, то пусть будет. Я не против, пока тебе весело.       Смех застрял в горле, когда Джей тряхнул головой и наклонился к нему опасно близко. Не успел Сону прокрутить сказанное в голове, как в его щёку уткнулся холодный нос. Джей отстранился и пошёл дальше, беззаботно жуя кукурузу, словно ничего не случилось.       — Ешь давай, я не хочу потом ловить тебя, потерявшего сознание от недоедания.       — Мы буквально пообедали недавно. У меня не бездонный желудок, чтобы набивать его каждые полчаса.       — Уж для одной кукурузы место найдётся, не драматизируй.       — Хватит обращаться со мной как с неразумным ребёнком. Ты понабрался плохих манер у Джейка?       Не хватало ещё, чтобы Джей последовал дурному примеру и спорил с ним по пустякам. Терпение Сону не бесконечное, он итак много чего спускает ему с рук.       — Он тебя снова достаёт?       Мгновенное «да» и длинный поток жалоб готовы сорваться с языка, однако вместо этого Сону замолкает. Когда он впервые столкнулся с яростным соперничеством Шиона с Джино, то использовал его, дабы вбить клин между друзьями. У него была цель, и он считал, что средства оправдывают её.       Сейчас что-то помешало согласиться и усилить неприязнь Джея.       Сону опускает глаза, прячась от пристального внимания, а его мозг лихорадочно обдумывает причину, по которой ему сложно снова притвориться невинной жертвой. В последнее время Джейк стал ещё более невыносимым, постоянно играя на нервах. Чего стоит ссора после поимки наркодилерши, когда тот напугал его неконтролируемым выбросом пламени! Достаточно одного упоминания, и Джей взорвётся от злости.       — Нет, — отстранённо говорит Сону. — Больше нет.       Джей приподнимает брови, ожидая совершенно другого ответа. Ответа, который Сону не может сказать.       С нарастающей тревогой Сону вдруг осознает, что не хочет портить его отношения с близким другом по своей прихоти.       — Ты меня удивляешь, — бормочет Джей, забывая о своей кукурузе и долго молчит, прежде чем продолжить: — Мы точно об одном и том же Джейке говорим?       — Что? Не рад, что мы больше не ругаемся?       — Конечно меня радует, что он отстал от тебя, если это и правда так. Просто странно. Хотя ты и с Сонхуном сблизился, почему я удивляюсь?       Фраза сбила с толку, потому что Джей произнёс её небрежно, в перерыве между жеванием. Они идут бок о бок по направлению интернет-кафе, где Сону планировал остаться до вечера.       — Ты говоришь какую-то чушь. Сонхун — твой друг, а не мой, мне казалось, что я выразился достаточно ясно, что не хочу иметь никаких общих дел с ним и Джейком.       Навстречу неслась весело смеющаяся пара на самокате. Парень держал в зубах маленький букет цветов, давая девушке возможность спрятать руки в карманы его куртки. Оба без шапок с раскрасневшимися щеками.       Минус маленьких городов в том, что узкие улицы не располагали свободным пространством, чтобы выделить велосипедистам, самокатчикам и прочим отдельную дорожку. Сону предусмотрительно шагнул за спину Джея, давая место, чтобы пара проехала без инцидентов.       — Твои слова противоречат действиям. Я про твою помощь Сонхуну с его семьёй. Он рассказал мне, что конкретно произошло, и, знаешь, я до сих пор злюсь, что ты подверг себя такой опасности.       Джей продолжал идти боком и говорить, но мысли Сону были далеки. Он спрятался за ним рефлекторно, а тот также рефлекторно, не прерываясь на полуслове, вытянул руку назад, защищая от пронёсшихся мимо самокатов. Ладонь покоилась на его локте, согревая сквозь толстые слои одежды.       — Я не имею права диктовать тебе с кем общаться, но с каких пор ты предпочитаешь его компанию?       — То, что я помог ему один раз, не считается. Технически, я сделал это ради Вонён, — оттолкнув руку Джея ради своего же спокойствия, Сону поравнялся с ним.       — Именно поэтому ты убежал с ним в грозу, — как-то слишком спокойно кивнул Джей, отворачиваясь. — И пришёл на парковку, смеясь так, словно Сонхун удачно пошутил.       — Ну иногда он выдаёт что-то довольно забавное, — пожал плечами Сону, не желая комментировать своё поведение утром. Он был в расстроенных чувствах после разговора с директором и Чонвоном, а Сонхун просто оказался рядом и выдавал идиотские анекдоты, явно пытаясь поднять ему настроение. Они были совершенно несмешными, и Сону хихикнул пару раз просто от того, с каким серьёзным лицом полуоборотень бормотал их под нос.       — Об это я и говорю, — Джей остановился на развилке, выбросив изрядно пожёванный початок в мусор. — Ты уже считаешь Сонхуна, человека, который едва различает сарказм, забавным. Но мне не нравится, как он относится к тебе, — серьёзно продолжает он, забирая его кукурузу. Откуда ни возьмись, в его руках появляются влажные салфетки, которым Джей протирает его ладони. — У него есть невеста. Он не должен подавать тебе смешанные сигналы.       Сону чувствует, как тепло распространяется от мест их соприкосновения. Забота Джея естественна, служа вечным напоминанием, что тот считает их лучшими друзьями детства. Он мог представить, как маленький Чонсон с таким же упрямым выражением лица вытирает слёзы маленькому Сону, как они бегают по улицам вдвоём с широкими улыбками, как вместе делают домашнее задание в комнате одного из них. Это целые годы знакомства и непрерывного общения.       — Ты себя возомнил моим старшим братом? — резко спрашивает Сону, вырываясь. — Думаешь, достаточно несколько раз пошутить, чтобы я потерял голову и втюрился?       — Нет, я не это имел в виду, — хмурится Джей, переводя взгляд на свою руку, отброшенную прочь.       — Меня не волнует, что ты имел в виду, когда ты ведёшь себя так. Мы уже не дети, тебе не нужно ходить за мной по пятам и бояться, что кто-то меня обидит. У тебя своих дел нет?       На мгновение Сону жалеет о своих словах, но резкая боль в сердце от понимания, что вся забота, переживания и надежды Джея направлены вовсе не на него, слишком раздражает.       — Твои дела — мои дела, — сжав салфетку, говорит Джей. — И так будет всегда, пока я дышу, Сону. Если я вижу, что кто-то может причинить тебе боль, почему ты думаешь, что я буду стоять в стороне? Почему ты проводишь линию, когда я хочу тебе помочь, но пересекаешь её, когда дело касается меня?       — Что? У тебя тепловой удар в ноябре? Что ты…       — Не отдаляйся от меня, — Джей перебивает его и делает шаг, врываясь в личное пространство, отчего Сону непроизвольно пятится, но его ловят, обнимая мозолистыми ладонями лицо. — Не делай этого.       Они стоят так близко, что он может пересчитать ресницы Джея, подрагивающие, пока он смотрит на него. Слова упали якорем, останавливая корабль мечущихся мыслей, и решимость стоять на своём ослабевает, отчего Сону вспыхивает злостью пуще прежнего. Джей нужен ему рядом, нужен как человек, который будет стоять между ним и чужим незнакомым миром на тот случай, если ему не удастся найти выход. Однако Сону не подписывался привязываться к нему.       Когда придёт час вернуться, будет сложно справиться с чувством потери. Сону знал себя.       Сону хватает Джея за запястья, собираясь оторвать его руки от себя. Ему не нравится, как лёгкое прикосновение влияет на его способность ясно мыслить.       — Сону?       Знакомый голос возвращает к реальности, в которой они застыли в опасной близости. Моргнув, Сону поворачивается к Хисыну, чей взгляд прыгает от одного к другому.       Резкий выдох пёрышком касается щеки. Затем Джей отступает и тоже разворачивается.       — Всё в порядке? — выдержав паузу, спрашивает Хисын со странной интонацией.       Утром они виделись в кабинете студсовета, но после того как автобус, перевозящий студентов, выгрузил их на парковке, Сону думать о нём забыл. Теперь тот стоял с стаканом кофе и явно ждал ответа, что довольно иронично. Если вспомнить, то с тем же вопросом к ним подошёл Чонвон, когда они ругались в саду в первый день пребывания Сону в этом мире.       — Почему ты спрашиваешь? — недостаточно резко отвечает вопросом на вопрос Сону.       — Ты кажешься напряжённым, — прямо говорит Хисын, приближаясь, чего никто не просил.       Джей прячет руки в карманы, его плечи расправляются, когда он незаметно встаёт полубоком. Движение плавное, но неоспоримое. Будто он устанавливает границу, через которую Хисыну не пройти.       — Мы просто разговаривали.       — Что ж, со стороны выглядело иначе, — не отступает Хисын, хмуря тонкие брови.       — Ты меня с кем-то путаешь? — недоверчиво хмурится Джей. — И вообще какое тебе дело? Не помню, чтобы вы были друзьями.       — Мне не нужно быть другом Сону, чтобы помочь ему.       — Я даже никогда не видел, чтобы вы разговаривали, а теперь ты появляешься и пытаешься защитить его от меня? В чём твоя проблема?       — Пак Чонсон, — предостерегающе говорит Хисын, теряя терпение. — Я спросил из вежливости, но теперь ты меня действительно настораживаешь.       Сону готов взорваться от нелепого поведения двух идиотов. Почему ему кажется, что он участвует в глупой сцене из романтического сериала с любовным треугольником? Самое паршивое, что часть про треугольник имеет смысл, учитывая признание Хисына и что бы там не происходило между ним и Джеем.       Будь проклята эта роль главной героини! Он не просил постоянно привлекать к себе внимание!       — Стоп, — чеканит Сону, мысленно падая на колени перед всеми божественными сущностями, известными человечеству. — А теперь помолчите пять минут, позвольте мне покинуть вас, чтобы вы могли ругаться, сколько влезет. Потому что я отказываюсь находится здесь и задыхаться от переизбытка тестостерона в воздухе.       — Куда ты?       — Подожди, Сону!       Десять минут спустя он проклинает небеса, не понимая, как попытка избежать неприятностей обернулась тем, что его опекают два супер привлекательных высоких и раздражающих парня. Сону собирался отправить их прочь, но скрытое ощущение слежки, как в прошлые выходные, остановило.       Тогда он ощутил его мимолётно, теперь же затылок постоянно покалывало. Слишком много вариантов, кто мог преследовать его из тени и слишком мало вводных, чтобы определить конкретного человека. Поэтому он сделал вид, что раздражён, но не настолько, чтобы отделиться от нежелательной компании.       — Нам туда, — Сону опережал дуэт молчаливых охранников, заткнувшихся после его угрозы отправить их на общественные работы. — Добрый день! Давно не виделись!       В знакомой парикмахерской его узнали сразу. Болтая одновременно с тремя сотрудницами и одним клиентом, Сону краем глаза оценивал улицу. Место располагалось в переулке, единственный вход и окна на одной стороне, помещение максимально простое в планировке. Для кого-то ловушка, для Сону возможность выяснить, кто, чёрт возьми, играет с ним в прятки вторую неделю.       — Так что привело тебя, Сону-я? Насколько я могу видеть, повторное окрашивание пока не нужно. Ты хочешь постричься?       — О нет, — лениво отмахнулся он и вернулся к неловко переминавшимся у входа парням.       Хисын чуть выше Джея, более худощав и гибок, его черты лица мягче, как и характер, Джей же бывает резок и импульсивен, он стойкий и при этом добрый. Что самое главное, у обоих несомненно есть слабость к нему, а кто такой Сону, чтобы не пользоваться этим?       Встав между, он раскрывает ладони и подпирает их лица на манер цветочной корзинки.       — Как думаете, можем ли мы сделать их ещё более горячими?              Работа закипела в умелых руках, пока Сону порхал по студии словно та принадлежала ему. Хисын выглядел неуверенным из-за всей этой постановы с преображением, но сначала его уговорили просто постричь кончики, в чём они реально нуждались, затем он осмелел настолько, что решился на обесцвечивание.       Чонсон уже нудел как-то на тему смены имиджа, так что в кресло парикмахера сел довольно охотно. Его волосы отрасли достаточно, и спустя полчаса он с удовлетворённым видом вертелся перед зеркалом.       — Вам бы замечательно подошёл блонд, точно не хотите попробовать?       Покосившись на соседа, терпеливо ожидающего, пока состав подействует на волосы, Джей отказался от предложения. Сону в общем-то был согласен, что блонд или даже платина отлично сыграют на контрасте с загорелой кожей. Это точно будет лучше того ужаса, в который превратил себя Сынмин.       — Тебе идёт, — встав позади, улыбнулся Сону.       Слегка барабаня по подлокотнику, Джей взглянул на него через зеркало. Новая причёска и сегодняшний стиль одежды делали его похожим на наследника влиятельной семьи. Он удобно и уверенно сидел в кресле, расстёгнутый пиджак показывал торс, туго обтянутый майкой, зачёсанная назад чёлка открывала лоб и мужественные брови, делая взгляд по-настоящему тяжёлым.       Такой Джей казался взрослее. Сону ощутил, как от груди расходится тёплая волна, а по позвоночнику ползут мурашки предвкушения.       Мгновение спустя Джей моргнул и улыбнулся. Атмосфера посветлела.       — Правда? — он потянулся поймать ладонь Сону, лежащую на его плече. — Тебе нравится?       — Похоже, нам придётся посетить ещё и больницу, — сокрушённо вздохнул он, пытаясь аккуратно расцепить хватку. — У тебя проблемы со слухом.       — Нет, мне просто нравится слышать комплименты от тебя.       С приклеенной полуулыбкой Сону мысленно съёжился. Иногда он забывал, что не только Сонхун был обезоруживающе прямолинеен, иначе как это двое бы подружились с их характерами? Точнее трое. Джеюн тоже порой выдавал такие перлы.       Периферийным зрением он заметил, как за окном мелькнула тень.       Движение напомнило о Чонвоне, за которым из-за высокой скорости тянулся смазанный остаточный след. Улегшаяся было злость снова дала о себе знать. Чёрт возьми, время близится к назначенному часу, когда им пора возвращаться в Деселис. В планах ярко горело несколько задач, но из-за неизвестного сталкера ему пришлось отложить их на потом.       С волос Хисына смыли осветлитель и закончили сушку. Пожалуй, пришло время действовать.       — Я хочу пить, — надул губы Сону, проказливо выпустив из копны уложенных волос прядку и перебросив на лоб Чонсона. — Хочу что-то сладкое, — прежде чем администратор успела предложить воду, продолжил он и вздохнул.       — Сходить с тобой?       — И я не хочу никуда идти.       Озадаченно приподняв брови, Джей снимает фартук.       — Мы могли бы подождать, тебе всё равно придётся выйти, если хочешь успеть в интернет-кафе, но… Мне сходить самому?       Сону вытягивает губы, смотря исключительно на свои ногти. Получатель намёка нерешительно потоптался на месте, но всё-таки сдался и пошёл искать ближайший магазин. Судя по тому, что у того же Хисына наблюдался целый мини фан-клуб из местных школьниц, то один поход за напитком для него обернётся Джею прибавкой поклонниц. Неподалёку как раз старшая школа, и их занятия заканчивались примерно в это время.       Плюсы магической академии — никакой учёбы по субботам.       Убедившись, что Джей ушёл, Сону плавно перемещается к креслу, за которым сидит Хисын.       — А теперь скажи мне кое-что, — склонившись над его ухом, мягко шепчет Сону. — Твой отец действительно мёртв?       Присутствие телепата причиняет серьёзные неудобства. Пусть Хели не мог читать мысли нон-стопом без фильтра, как Эдвард Каллен, однако кто знает в какой момент ему захочется забраться в твою голову? Сону приходилось непрерывно думать о всякой чепухе, в том числе и об обнажённых парнях из команды пловцов. Раз уж Хисын переквалифицировался из натурала в гомосексуала, то ему стоит ознакомиться с предложением.       Сону смотрит на боковой профиль, отказываясь от зрительного контакта.       С близкого расстояния, практически дыша ему в ухо, Сону видит, как судорожно дёрнулся кадык дважды, пока Хисын восстанавливал самообладание после резкого вопроса.       — Он мёртв, — наконец, выдавил главный герой отомэ-игры. Не будь они так близко, то слова потонули бы среди повседневной суеты парикмахерской.       — И ты совершенно точно уверен, что никаких подозрительных гостей он не приводил домой?       — Я не могу быть абсолютно уверен. У нас часто собирались разные компании, а я вообще был ребёнком в то время, — серьёзно ответил он.       Сону знал это, но нужно было толкнуть Хисына в правильном направлении. Похоже, что без проникновения в личный кабинет Ли Чжэина не обойтись. В «Dark moon» Суха и её бравая команда мальчиков-зайчиков не обнаружили ничего нового, кроме как привлекли внимание толпы вампиров. Однако Сону не верил, что никаких улик не осталось.       Ли Чжэин развесил живые картины по академии, так почему Хисын и Чонвон нашли лишь одну?       Да, теперь когда Ким Намджун взялся за расследование, его главным приоритетом стал поиск картин. Причина, почему Сону вообще заинтересовался ими и прыгнул вслед за Хисыном покорять степи Средней Азии на лошадях, в том что он искал определённую вещь.       Зеркало, способное показать тысячу миров. Лавируя между спойлерами, Сону поймал несколько о секретной концовке. Дополнительный рут открывался, когда игрок проходил все восемь — с каждым мужским персонажем и гаремом, и сценаристы отомэ-игр часто запихивали туда либо антагониста либо очередного принца из соседней страны. В «Dark moon» пошли дальше и решили сделать серию мини-сцен из категории «А что, если», тем самым сняв все барьеры для фанатских фантазий.       Суха наблюдала за жизнью других версий себя, оказываясь в самых разных сюжетах от офисной драмы до исторических войн. Сону сразу подумал об этом зеркале, едва понял, где оказался.       Но где оно?       Ах, если бы Сону прошёл все концовки! Не зная, где именно и как вообще выглядит зеркало, ему придётся исследовать каждую живую картину. В руте Хели их было восемь, значит в общем девять, из которых четыре изучены.       Сону дождался, когда парикмахер отойдёт и встал у зеркала, обращая внимание на себя.              За неимением иного, он предпочтёт сделать хоть что-то, даже если в итоге окажется, что его вывод ошибочен.       — Будь начеку, — шёпотом предупредил Сону, впервые заглядывая в настороженные глаза Хисына. — Не выходи, пока я не позову тебя.       «За нами следят», — очень чётко произнёс он мысленно.       Неясно уловил ли послание Хисын, но едва заметно кивнул, не задавая никаких вопросов, чем приятно удивил. Если с Джеем и Сонхуном удалось прекрасно сработаться, и те не ставили его решения под сомнения, то насчёт других целей захвата он не был уверен. Особенно Джейк и Хисын. Возможно, тут сыграло роль предубеждение, основанное на предыдущих стычках и нелепом признании-обвинении. Потому что с самого начала игры ему очень нравился персонаж Хели — ответственный старшекурсник, готовый стоять на стороне главной героини несмотря ни на что.       Обычные для романтической аудитории сценки, когда из ревности девушку гнобят за отношения, раскрывали Хели крайне положительно. Тот никогда не давал повода для сомнений и защищал Суха в любых обстоятельствах. У него полностью отсутствовали черты бэд боев. Девочки-игроки (и Сону) были в восторге.       Поэтому Сону очень разочаровался, впутавшись в бессмысленное противостояние с Хисыном. Понятно, что они начали неправильно и продолжили идти по кривой дорожке, но Сону и правда раздражает, когда с ним играют в «горячо/холодно». В чём смысл извиняться, а потом снова пренебрегать им? Зачем нужно было набрасываться на него с поцелуями и сразу же обвинять в гипнозе?! Как будто Сону делать нечего, кроме как копаться в чужой голове! Если на то пошло, то именно Хисын сейчас всё равно что саранча прыгал по его мыслям.       Рассердившись, Сону резко выпрямился и оставил парня в руках парикмахера, пока желание надрать ему уши не возобладало над разумом.       Тень не последовала за Джеем. Насколько он знает, кроме Ли Ёнбина и шайки малолетних наркоманов Джей ни с кем не дрался и не враждовал, но проверить не помешало. Вот почему он отправил его одного в магазин и пристально следил за переулком через окно.       С большей долей вероятностью пришли по его душу, но сына Ли Чжэина тоже нельзя сбросить со счетов. Сону не слепой и не глухой, плюс на днях он разговорился с Рики и Донгю, и те рассказали ему о неоднократных словесных баталиях с Хисыном. Среди студентов есть множество обладателей интересных способностей, которые могли бы захотеть доставить сыну убийцы проблемы.       Хотя всё-таки это должен быть его сталкер. На прошлой неделе Хисына рядом вообще не было, а Сону не верит в совпадения.       — Можете немного выпрямить ему волосы? — Сону пошушукался с сотрудницами перед уходом и с безмятежным видом выскочил на улицу.       Переулок перед парикмахерской узкий, движение одностороннее, и по обе стороны располагаются высокие заборы. Тень метнулась вправо, куда он свернул, специально кряхтя и копаясь в карманах куртки, якобы в поисках чего-то. Навскидку Джей должен вернуться в течение пяти минут. Время очень ограниченное, и не факт, что преследователь даст о себе знать, но чем чёрт не шутит?       Завернув за угол, Сону прислонился к забору и достал пачку сигарет, которую забрал у Пак Дохва. Он не курил, опасаясь, что никотин испортит кожу и зубы, просто использовал их в качестве прикрытия, если таковое требовалось.       «Ну. Давай же, выходи».       У послания не было адресата, поэтому он не ждал ничего. Горящий кончик сожрал половину сигареты, когда перед ним из ниоткуда возник молодой парень.       Объёмная куртка бомбер расстёгнута, открывая вид на яркую оранжевую толстовку с чёрным капюшоном, на ногах грубые ботинки с высокой шнуровкой, в которые Чонвон заправил брюки с кучей карманов. Он остановился как будто посреди движения: одна нога вторглась в пространство между расставленными ногами Сону, вторая осталась полусогнутой.       Сону успел лишь моргнуть, как Чонвон грубо выхватил сигарету из пальцев и потушил об забор за его спиной.       — Не кури, — сказал он. — От тебя будет плохо пахнуть.       — Ты видишь на моём лбу надпись «Я слушаю всё, что мне скажет Ян Чонвон»?       Президент склонил голову вбок, оценивающе скользнув взглядом сверху вниз. Сону почти вздрогнул от того, насколько ощутимым был вес чужого внимания, словно Чонвон прошёлся по его телу руками.       — На лбу ничего нет, но на твоём пальце моё кольцо. И на правах будущего соседа по комнате я ставлю вето на курение. Я не хочу жить рядом с пепельницей, — слегка насмешливо улыбнулся он.       Без утайки Сону вздохнул, даже не пытаясь осмотреться. Кем бы ни был преследователь, но с появлением постороннего он не покажется. Чонвон умудрился снова встать поперёк его планов, возводя раздражение Сону на недосягаемый уровень.       — Ты от природы такой непробиваемый? — спокойно уточнил он и схватил Чонвона за воротник, скручивая ткань. — Или специально ведёшь себя максимально отталкивающе?       Улыбка пропала с лица собеседника. Чонвон последовал за притяжением, но вопреки ожиданию не стал касаться. Наоборот он выставил руки перед собой, упираясь в забор, и наклонился.       — Мне стоило догадаться, что тебе нравится быть грубым.       Сону чувствует, что находится в шаге от убийства.       — Веришь или нет, но рядом с тобой по-другому не получается. Я осознал, что каждый раз боюсь, что ты вляпаешься куда-то и меня не будет рядом, чтобы помочь, — посерьезнел Чонвон, заглядывая в его глаза.       — Мне не нужна твоя помощь, — также тихо, но твёрдо отрезал Сону. Гнев просыпался медленно и неотвратимо, стоило вспомнить, как человек перед ним юлил перед директором.       До завтрака на его подоконник приземлилась бумажная птичка с просьбой прийти в консультационный кабинет. Обычно там проводили беседы с особо отличившимися студентами, так что Сону приблизительно понимал, к чему ему готовиться. Происшествие в Зале медитаций поставило всех на уши, никакое руководство не оставит его без внимания.       Сону был неприятно удивлён, увидев помимо директора и Тутти ещё и Ян Чонвона.       Поначалу обсуждение касалось Ким Намджуна, некоторых дел студсовета, а также подготовке к приёму заявлений на Магические игры. К концу беседа приняла другое направление, и тогда Чонвон мягко намекнул, что возможно не все члены банды Пак Дохва пойманы. Пусть директор не знал об участии Сону, но связав то, что случилось в Зале медитаций, и общую напряжённость в школе, тот предложил кому-то присмотреть за ним.       Как будто ему нужна нянька, чтобы не наступить в дерьмо!       Естественно, Чонвон тут же состроил невинную овцу и напомнил, что тоже живёт один.       Исход понятен.       Сону просто не смог смириться со своей участью. Комната для одного — единственное место, где он расслаблялся и позволял себе побыть в безопасности. Тихая гавань больше для морального удовлетворения в отдыхе, чем фактически.       Ему пришлось дважды гипнотизировать директора Мин и Тутти, потому что Чонвон быстро догадывался и пытался вернуть разговор к нужной теме. Сону весь дрожал под его настойчивым насмешливым взглядом, словно говорящим, что мышке никуда не деться от кота.       Но мышь, загнанная в угол, могла откусить нос любопытного кота.       — Я задушу тебя во сне, если ты каким-то образом добьёшься своего и поселишься в моей комнате, — предупредил Сону, для придания веса своим словам ещё раз обернув воротник толстовки вокруг руки, таким образом сдавив обнажённое горло. — Я не шучу. Занимайся своими делами, Чонвон, не лезь ко мне.       Тёплое дыхание щекотало нос. Чонвон смотрел на него расширившимися зрачками, почти поглотившими радужку, и молчал.       — Ты… — начал было он, когда давление достигло пика, но грохот мусорных баков справа оборвал фразу.       Не сговариваясь, они оба резко развернулись в сторону звука, успевая заметить, как высокая мужская фигура метнулась в противоположном направлении. Дальше переулок заканчивался тупиком.       Чонвон мягко расцепил его пальцы и сорвался с места в погоню, оставляя Сону в одиночестве переосмысливать, что только что произошло.       Затем его взгляд упал на руку, и стон разочарования пронзил неестественную тишину. Чёрт, он опять забыл спросить, что значит багровый цвет камня на кольце!       Это определённо что-то значило. Недаром лицо Чонвона изменилось, а он сам не смог снять кольцо. Оно удивительным образом не ощущалось вообще, словно срослось с пальцем, это вообще-то пугало сильнее всего!       С испорченным настроением Сону поплёлся назад.       Джей уже вернулся и ждал его перед парикмахерской вместе с обеспокоенным Хисыном. Обесцвеченные волосы солнечным ореолом развевались на ветру, смягчая облик главного героя, и тем контрастнее рядом смотрелся мрачный Джей.       — Что случилось?              ***       Ноги подкашивались от усталости, из-за чего Чонвон не мог быстро бежать, максимум на уровне хорошо подготовленного спортсмена. Боясь опоздать к отбытию автобуса, он потратил кучу времени, добираясь сюда с окраины с пересадками. К концу поездки его стошнило в мусорку, и он стал чувствовать себя ещё дерьмовее.       Чонвон нашёл Сону близ парковки в окружении членов студсовета против нескольких третьекурсников Деселис. Все казались собранными, чётко соблюдая дистанцию между двумя группами, и, подойдя ближе, стала понятна причина.       — Как ты можешь защищать его?! — возмущённо указал на Хисына, стоящего за правым плечом Сону с непроницаемым лицом. — Не слышал новости? Чёрт побери, если он не замешан в этих убийствах, а ты либо заодно либо очень тупой.       — Попридержи язык, — выплюнул Джей, высовываясь вперёд, но рука Сону взметнулась перед ним.       Знакомая ядовитая улыбка появилась на губах Сону, когда он цинично хмыкнул. То, с какой спокойной уверенностью он стоял, словно совсем не видел угрозы в оппоненте, завораживало. Чонвон точно знал, что Чхве Шиён обладает магией разложения, нет, все знали, не раз становясь свидетелями того, как парень мог случайно обратить столы и другие предметы в гниющую труху. Остальные тоже не безобидные щенки, однако Сону, изучивший досье всех студентов, даже не моргнул.       Прислонившись к стене магазинчика, Чонвон оставался незамеченным. Оно и к лучшему. Пока они спорят, он немного придёт в себя.       — Что я вижу? — высоким мелодичным голосом вопросил Сону, делая шаг вперёд. — Ты боишься? Поэтому собрал группу поддержки, отчаянно труся подойти к Хисыну одному? Дождался, пока рядом с ним никого не будет, выбрал уединённое место и тут же почувствовал себя хозяином положения, сгорая от желания доказать себе, что ты… не дрожишь под одеялом от страха.       Красные пятна гнева расползлись по лицу Чхве Шиёна. Его мечущийся взгляд упал на Хисына, затем на Сону. И, словно надеясь на что-то, он оглянулся назад. «Группа поддержки» явно не ожидала встретить сопротивление, неуверенно топчась как стадо травоядных, наткнувшихся на хищника.       — Несёшь чепуху какую-то! — выдал Чхве Шиён и поморщился от того, как неубедительно прозвучал. Набравшись храбрости, он расправил плечи и поднял подбородок. — Я просто беспокоюсь за нашу безопасность! Нельзя позволять убийце учиться с нами, о чём, чёрт возьми, думает директор школы? Если так пойдёт дальше, то жертвами станут такие глупые хубэ, как ты, не осознающие степень опасности!       — О, так это беспокойство сонбэ о своих младших? — всплеснул руками Сону и умилённо захлопал ресничками. — Я и не подозревал, что ты такой ответственный. Мне действительно не нужно ничего бояться под твоей защитой.       Почти отвратительно видеть, как третьекурсник меняется под чарами хитрого лиса. Чонвон выгнул бровь, наблюдая за явно повысившимся самодовольством парня. Но больше всего его вдруг взбесило, что Сону тратит усилия на это ничтожество.       — Но знаешь, — задумчиво продолжил тот, поворачиваясь к Хисыну. — Пирамида власти устроена таким образом, что сильнейшие находятся наверху. Ты ведь ни разу не побеждал в спарринге против Хисын-хёна, верно? Так отчего же возомнил, что обеспечение безопасности твоя прерогатива? Я предпочту самого лучшего, — он обнял локоть Хисына, переставшего кажется дышать от внезапного контакта, и положил голову на его плечо. — Даже если им окажется злодей.       — Ч-что? Ты что с ума сошёл? Какого ты…       — В конце концов, человек, способный быть одновременно в двух местах, находящихся в сотне километров друг от друга, точно лучше чем маленькая собачка, которая только лает, — Сону улыбнулся, не подозревая, что все взгляды прикованы к нему. Или, наоборот, осознавая слишком хорошо.       Слухи об участии Хисына в серии убийств полный абсурд. Нет никакой логики в них. Хисын постоянно в Деселис, а на выходных гуляет с участниками шахматного клуба или с самим Чонвоном. Как и сказал Сону, нужно обладать способностью быть в двух местах сразу, чтобы проходить в качестве подозреваемого в этом деле.       Ким Намджун случайно или намеренно подлил масла в огонь, но навряд ли считал Ли Хисына причастным.       Что важнее, теория Сону о вампирах больше похожа на правду.       — Нет, ты не понимаешь, если подумать… — Чхве Шиён всё пытался реабилитироваться.       — Чего я не понимаю, так это почему ты до сих пор здесь? — с жалостью пробормотал Сону, отлипая от своей молчаливой опоры. Рука Хисына взметнулась за его спиной и повисла в воздухе. — Не думай, сонбэ. Тебе не подходит. Стоит уделить учёбе столько времени, сколько ты тратишь впустую, выставляя себя на посмешище. А в перерыве, — он откинул прядь смолянистых волос назад, — постигай прелести буддизма. Не сплетничай о других, особенно если понятия не имеешь о чём говоришь.       — Ким Сону!       — Ты будешь уважать своего хёна, — отрезал Сону. — Или я тебя заставлю.       Будучи ниже всех он умудрился казаться выше, больше, заполняя пространство своим присутствием. Чонвон стоял в отдалении, не смея ворваться в сцену. Подобная робость обычно одолевала его рядом с отцом, но причины отличались.       Если Ян Бёнхон внушал трепет и страх, то Ким Сону восхищал.       И в какой-то степени Чонвон трепетал перед ним.       Ему хотелось познать все стороны Сону, разгадать, каким образом он стал таким. Чонвон слышал о его родителях, занимающихся волонтёрской деятельностью в Африке, даже видел в детстве, когда отец водил его на приёмы влиятельных личностей Кореи. Но чета Ким всегда посещала подобные собрания без детей, которых по слухам двое, они оставались скрыты от любопытных глаз на долгие годы. Впервые он встретил Ким Сону в Деселис и лишь недавно узнал о его родословной.       Жадное желание заставить Сону смотреть на него усилилось троекратно со вчерашнего дня. С момента, когда помолвочное кольцо его матери сменило цвет с прозрачной нейтральности на багровое пламя глубоких сердечных чувств.       Как это произошло? Как Чонвон допустил, что заинтересованность обернулась настоящей потребностью?       Одно он знал точно.       Добиться Сону будет сложно. Сложнее чем получить пост президента студсовета, сложнее чем выиграть Магические игры. Может быть это будет самое тяжёлое испытание в его жизни.       А значит нужно подойти к вопросу очень осторожно. Не так, как сегодня утром — он поторопился, вторгся туда, куда не следовало на данном этапе, и низвел весь прогресс в их отношениях к нулю. Теперь, когда Сону мечтает выцарапать ему глаза, Чонвону нужно быть предусмотрительным.       — Вытащи язык из задницы, — ругань Сону на Хисына стала отчётливее, когда он приблизился. — Почему позволяешь оскорблять себя? Ты что, из того типа людей «Если бьют по правой щеке — подставь левую»? Дело твоё, но хотя бы не мозоль мне глаза, иначе меня точно стошнит в следующий раз, когда другой идиот решит самоутвердиться за чужой счёт. Я не люблю шоу, в которых бьют младенцев.       — Ты ему и слово вставить не дал, — покачал головой Джей, поймав бушующего Сону за талию и отодвигая назад. — Может Хисын сам справился бы.       Всеми забытый Ли Джэук заметил Чонвона первым и с облегчением кивнул.       — Спасибо за помощь, — моргнув, спокойно ответил Хисын.       — И это всё? «Спасибо» на счёт не положишь.       Словно ожидая этого, Хисын движением фокусника вытащил бумажник и протянул Сону. Его глаза трогательно округлились, и любой, кто не знал его лично в течение долгого времени, точно бы поверил в этот театр одного актёра.       — Так, убери-ка, — потребовал Джей и цокнул. — А ты прекрати наживаться на людях. Почему ты везде начал упоминать оплату? Тебе денег не хватает? — он снял с плеча маленькую сумку с логотипом известного бренда и швырнул Сону. — Возьми мою карточку и трать, сколько хочешь, как раз я должен был тебе за сломанную мебель в твоей комнате.       — Неужели ты вспомнил, и года не прошло, — язвительно хмыкнул Сону, забирая сумку, разворачиваясь и нос к носу сталкиваясь с Чонвоном.       Узкие глаза расширились от неожиданности.       С такого расстояния можно прикинуть длину его ресниц, а блеск надутых губ на мгновение лишил его дара речи. Чонвон ощутил, как изнутри поднимается паника.       — Я догнал того, кто следил за нами, но он сумел оглушить меня и сбежать, — практически выпалил Чонвон, отчаянно пересчитывая родинки на лице Сону. — Хоть я провалился, но думаю, в следующий раз я его точно узнаю, нет, я не это хотел сказать. Тот парень, он… То есть, ты… Ты пойдёшь со мной на бал, Сону?       Он пожалел о сказанном мгновенно.       Видимо, удар по голове, отправивший его в забытье на несколько минут, серьёзно повредил его мозг. Иначе Чонвон просто не мог объяснить косноязычность.       Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Оставалось лишь ждать ответа, затаив дыхание, и надеяться, что отказ не разобьёт ему сердце.       — Конечно, Чонвон, — уголки губ Сону поднялись в доброй улыбке, пока смысл доходил до его мозга. Но слабый росток радости был погублен в следующую секунду: — Мы же итак идём вместе, директор Мин потребовал от нас следить за порядком.       — Что? — три голоса слились в один.       Хисын и Джей подтянулись ближе, тревожно хмурясь. Они вряд ли знали об утреннем разговоре, уловив лишь согласие. Стоит позже обдумать их реакцию, ибо ему кажется, или с каждым днём у него увеличивается число соперников?       Сейчас главное другое.       — Ты имеешь в виду, что мы пойдём как соглядатаи? — уточнил Чонвон, успокаиваясь. — Не как пара?       — Не неси чушь, господин президент, — ухмыльнулся Сону и похлопал его по плечу, вкладывая чересчур много силы в удар. — Ты идёшь с той милой девушкой, признавшейся тебе на днях. Верно? О моей партнерше не волнуйся. Уверяю, мы будем идеально смотреться вместе.       Точно. Та девушка, что принесла ему печенье… Действительно милая? Но если Сону так говорит, значит и правда милая. И Чонвон идёт с ней на бал.       Что-то внутри воспротивилось идеальной картинке.       — Да, — кивнул Чонвон и встряхнул головой, силясь разогнать мушки перед глазами.       Джей недоверчиво посмотрел на него.       — Сону?       — Что? — невинно улыбнулся Сону и потянул его за рукав куртки. — Раз мы здесь закончили, то пошли. Я немного устал и хочу вздремнуть в автобусе.        ***       Сону оживлённо болтал с Вонён, благополучно проспавшей утренний отъезд и ожидавшей его в столовой, когда Суха и Хисын появились перед ним практически одновременно.       — Ким Сону, можно тебя?       — Сону-я, могу я поговорить с тобой?       Ложка застыла на полпути к смеющемуся рту, а глаза ещё сияли от веселья, метнувшись между двумя возмутителями спокойствия. Оба не ожидали встретиться друг с другом и теперь установили интенсивный зрительный контакт. Будь они в аниме, то в воздухе бы летали молнии, или так казалось стороннему наблюдателю.       Вонён разумеется заняла сторону подруги и прищурилась на Хисына.       — Ты хочешь поговорить наедине? — уточнил Сону, поднимаясь со стула. Он закончил ужинать, так что мог уделить время поклонникам.       Суха расцвела, хотя отчего бы? Из них двоих естественно он выберет её, а там уже посмотрим, что от него хочет Хисын. Если очередная чушь, то с чистой совестью пошлёт его куда подальше.       — А ты жди, — невозмутимо бросил Сону в ответ на настойчивый взгляд. — Я принимаю в порядке очереди.       — Но я был первым, — закономерно возразил Хисын, готовый не по-джентльменски бороться с девушкой за право разговора.       — Да, но у Суха VIP-доступ.       Пусть у него нет третьего глаза, совершенно ясно, что Суха победоносно улыбнулась Хисыну за его спиной. Главный герой и главная героиня окончательно потеряли разум.       Недолго думая, Сону привёл её в пустой класс и закрыл дверь перед третьим лишним. У него были серьёзные подозрения, на какую тему с ним хотели поговорить. Это зрело всю последнюю неделю, прячась в тайных взглядах исподтишка, необычайно взволнованному поведению и искусанным губам.       — Садись, — мягко просит он, подавая пример и занимая первую парту. Суха, поколебавшись, садится чуть поодаль.       Некоторое время они молчат.       — Должен предупредить, что час моей психологической помощи обойдётся тебе в сто пятьдесят тысяч вон, поэтому рекомендую поторопиться.       Суха вздыхает, легко улыбаясь в ответ на шутку. Хрупкие плечи расправляются, когда она поднимает голову.       — Ты наверное не представляешь, как я порой тебе благодарна, — начинает она, и это уже заставляет Сону ёжиться. — Никогда не думала, что найду здесь настоящих друзей. Я ведь… Я приехала в Корею вовсе не для этого.       Поборов желание глубокомысленно кивнуть, Сону ждёт. Похоже, он прав, и Суха требуется взгляд со стороны, чтобы разобраться в себе. Что ж, пусть в её выводах есть ошибка (они вовсе не друзья), но Сону достаточно снисходителен, чтобы дать человеку возможность выговориться.       — Деселис такое чудное место. Иногда я забываю, зачем поступила сюда. Так много новых людей, и я узнаю много нового. Мне нравится моя жизнь здесь. Я люблю свою комнату в общежитии, привыкла к строгому коменданту, люблю тихую библиотеку и чаепития в «Шипах и розах». Мне так нравится Вонён, её смелость и честность, я совсем перестала бояться своей тени, и может поэтому я была совершенно не готова… Не готова к правде.       Нынешняя Суха уже не главная героиня отомэ-игры, ограниченная интересами целей захвата. Сону узнал, что она готова бороться за справедливость, пусть коленки дрожат от страха, и что ей не нравится чрезмерно крутое поведение некоторых парней. Эта Суха идеальна в своей неидеальности.       — Я правда не знаю, что мне делать, — её голос дрогнул как скорлупка.       — Расскажи мне, — твёрдо говорит Сону. — Я выслушаю.       Она похожа на крольчиху, о которой он заботился несколько дней. Он не может оставить её увядать.       — Сону-я, чтобы ты сделал, если бы узнал, кто убил твоих родителей?       На последнем слове Суха кусает губу, глядя с искренней мольбой. Против такого взгляда даже он не имеет барьеров.       — Ты не это хочешь спросить, верно? — качает Сону головой. — Тот, кто убил твоих родителей, тоже давно мёртв. Тебе интересно, почему никто не рассказал об этом раньше. Тебе обидно, что правда оказалась на поверхности, просто ты не знала, где именно искать. И ты не можешь понять, как тебе относиться к сыну человека, сделавшего тебя сиротой.       Едва последние слова падают между ними, Суха ломается.       Сдавленный вздох перемежается с всхлипами сдержанного горя. Время лечит, но утрата столь велика, что понадобится целая жизнь, чтобы смириться с ней.       Тихий плач сдавливает его сердце.       — Ч-что… — Суха глубоко вдыхает, пытаясь сформулировать беспокойную мысль. — Что м-мне делать, Сону-я? Я не знаю, что мне делать. Я… Я должна ненавидеть его, но я понимаю, что он не причём. Тогда что мне делать? Он мёртв, а Хисын не причём, тогда есть ли вообще смысл…       Фраза остаётся оборванной, когда Сону тянется и обнимает Суха. Она утыкается лицом в его плечо, крепко цепляясь за ткань рубашки, словно ждала, когда ей позволят заземлиться. Как дрейфующий в огромном ледяном океане мамонтёнок, потерявший маму навсегда.       В отомэ-игре страдания главной героини значительно уменьшены. Довольно быстро Суха смиряется с тем, что Хисын оказался сыном Ли Чжэина, и вместе они ищут подсказки, для чего тот нацелился на её семью. В реальности процесс принятия тяжелее. Суха пришлось бороться с этим открытием в одиночку.       Сону не мог обещать ей, что поможет обрести покой. Он серьёзно относился к обещаниям, готовый разбиться, но выполнить их. Жизнь научила его ставить себя в приоритет, ибо люди столь изменчивы, что доверять никому до конца нельзя.       Поэтому Сону молчит.       Когда-нибудь боль притупится, и Суха справится сама. Просто каждому необходимо плечо, чтобы выплакать горечь и разочарование. Ведь человек человеку...       Друг.