42. Тримай мене мiцно
4 декабря 2025 г., 17:56
Примечания:
Вот он, долгожданный эпилог первой части, гип гип, ура
Совместно с Хисыном Сону удалось раскопать немного информации, которая, на первый взгляд, кажется незначительной, но при тщательном рассмотрении и сравнении с данными предыдущих годов доказывает, что антимаги начали действовать не год и даже не два назад. С конца XX-го века и по сей день в Деселис поступает всё меньше и меньше учеников. Если в 90-х это было обусловлено преследованием, когда взрослое население подвергалось остракизму и было вынуждено постоянно менять место жительство, то в нынешнее спокойное время нет видимых причин для подобной тенденции. Наоборот, чем благополучнее государство, тем свободнее себя чувствуют его граждане, так почему же сейчас половина замка пустует? Классные комнаты потихоньку перемещаются ближе к центру, оставляя заброшенными целые коридоры. По найденным записям Хисын также установил, что десять лет назад в общежитии селили по четыре или даже пять человек в одну комнату. Хотя Сону не понимал, как выжить с таким количеством соседей, это наглядно демонстрировало, насколько ситуация усложнилась.
— Стоит ли мне сказать «спасибо» за возможность жить одному? — задумчиво размышлял вслух Сону, не обращая внимания на реакцию партнёра. Устало зевнув, он задрал руки к потолку и вытянулся, как расслабленная кошка в тёплой комнате.
— Учитывая, что из-за антимагов нам приходится тратить кучу времени, — Хисын с не читаемым лицом подвязал стопку газет, даже на вид казавшихся старыми, и потёр переносицу, — то я далёк от благодарности. И мне как-то не очень понравилось трястись в багажнике, предпочёл бы обойтись без этого бесценного опыта в своей жизни.
Не выдержав, Сону прыснул.
— Да уж, впечатления, конечно, отвратительные. У антимагов всё плохо с гостеприимством, я бы преподал им пару уроков.
— Полагаю, что предыдущих им вполне хватило.
Они переглянулись. Атмосфера неуловимо изменилась, когда их взгляды встретились, словно общие переживания и тайны поспособствовали повышению пониманию друг друга.
Повода для веселья на самом деле нет, однако почему-то Сону стало смешно, и, судя по дрожащим губам Хисына, не ему одному. В тот вечер перед собранием Сону собирался найти следователя Ким, но не успел, поэтому как-то само собой он оказался в библиотеке после небольшой прогулки по саду. Слово за слово, Хисын вдруг вспомнил о старых школьных газетах, которые ранее печатались клубом журналистики, и после этого Сону тоже заинтересовался, позабыв о своём желании держаться подальше от телепата.
— Ты сказал, что прошёл только мой рут, — вдруг осторожно заговорил Хисын, когда они перестали ухмыляться. Смена темы вызвала вздох разочарования у Сону. — Соответственно, я главный герой одной сюжетной линии, но кто же остальные?
Пыль была неотъемлемой частью библиотеки, и в лучах холодного зимнего солнца крупинки слабо светились в воздухе между ними. Шелест страниц, тихий бубнёж, чирканье ручки заполняли тишину, но уединённый уголок, где они засели с кучей газет, казался отрезанным от остального мира. Наверное поэтому Хисын решился обратить их внимание на слона в комнате, которого оба с завидным упорством игнорировали всё это время.
— Здесь нет оборотней, — мягко, словно уговаривая дикого зверя, сказал Хисын. Его веки опустились, но взгляд продолжал быть устремлённым на своего спутника, из-за чего создавалось впечатление, что он параллельно думает о чём-то другом. — Ты можешь говорить свободно.
— Смело с твоей стороны предположить, что оборотни могут сдержать меня. Если я захочу что-то обсудить, их присутствие — последнее, что я буду учитывать.
— Тогда ответь на мой вопрос.
Видя, что Хисын не купился, Сону раздражённо цокнул. Сейчас становилось ясно, что терзаемый сомнениями, раздавленный стрессом и непреложными обстоятельствами Хели гораздо лучше чем спокойный и рассудительный. Раньше было до безумия легко вывести его из себя, отвлекая на бессмысленную перепалку — чувства превалировали над разумом, затуманивая способность Хисына к логическому мышлению, да даже к простому контролю собственных эмоций.
— И что тебе даст знание, кто есть кто в отомэ-игре для девочек?
— Я привык готовиться к неприятностям заранее. Раз уж теперь моей главной героиней стал ты, а не Суха, как было в «Dark moon», то остальные мужские интересы тоже могут сменить ориентир своей романтической привязанности.
Потеряв дар речи, Сону захлопал ресницами. Хисын же выглядел до омерзения невозмутимым, будто не высказал вслух теорию, к которой сам Сону пришёл не сразу. Ему понадобилось куча времени, чтобы осознать чью роль судьба заставляет его играть, а меж тем Хисын за два дня из минимума информации сделал выводы, вычленил суть проблемы и сразу решил искоренить её на корню, пока потенциальные соперники бродили в тумане неведения. Это внушало уважение.
— Наверное, я не сильно ошибусь, если предположу, — продолжил Хисын, намереваясь разрушить самооценку Сону. — Обычно в таком сюжете есть чёткое разделение любовных интересов. Спокойный старшеклассник со сложной семейной историей — это я, влиятельный президент студсовета — Чонвон, тихий юноша с тройным дном — Пак Сонхун, громкий, но заботливый друг детства — Чонсон, давний академический соперник — Джейк с третьего курса. Поначалу я подозревал твоих друзей, но потом понял, что вас связывают исключительно приятельские отношения. Для чего-то большего нужна искра, и с вышеперечисленными у тебя не то, что искрит… Пылает.
Характеристика главных героев, данная Хисыном, учитывала особенности связи Сону с ними. Столь точное попадание в цель показывало истинную глубину мышления этого человека. Именно по этой причине Сону выбрал Хисына в качестве партнёра и сохранил ему воспоминания, он рассчитывал на то, что тот разберётся со сложившейся ситуацией, но не ожидал, что под анализ попадут не только антимаги и их цели.
Глаза, большую часть времени растерянные и наивные, теперь пристально наблюдали за реакцией Сону.
— Ты пытаешься разгадать меня как сложную шахматную партию? — негромко произнёс Сону, прищурившись.
— Для меня ты не просто игра, в которой я хочу победить. Кажется, я высказался предельно ясно, что мои чувства к тебе не мимолётное увлечение или жажда новизны, я действительно серьёзен.
— Ты знаешь обо мне лишь то, что я позволяю тебе узнать.
— И этого достаточно. Но буду признателен, если ты согласишься пойти со мной на свидание.
Сону сдержал недовольный возглас, ощущая, как кончики ушей потеплели. Прямолинейность и напористость Хисына обезоруживали, после эмоциональных качелей с Джеем подобное отношение дарило чувство стабильности. Даже истинная личность Сону не остановила его. Наоборот, Хисын будто обрёл твёрдую почву под ногами, чтобы решительно шагать в сторону крепости, которую хотел завоевать, и никакие стены или защитные сооружения не пугали его.
— Прекрати нести чушь и пошли уже. Нам пора на собрание студсовета, пока Чонвон не объявил тревогу.
Мимолётную улыбку Хисына Сону проигнорировал ради своего же душевного спокойствия.
Воспоминания о встрече с Хисыном против воли проигрывались в голове Сону. Место, куда их переместил директор Мин, напоминало кабинет успешного дельца — небольшое помещение, стены которого обиты тёмными панелями с деревянными рамками, наполовину заполнено высокими книжными шкафами, а посередине, прямо напротив входной двери, располагался стол с удобным стулом. Перед ним зона для посетителей, отделённая от окружающего пространства длинным кожаным диваном и парой кресел.
На одном из них сидел Сону. Ноги до сих пор дрожали то ли от пережитого шока то ли от принудительной телепортации, сложно сказать. Он крепко сжимал маленький компас и смотрел на высокого мужчину в твидовом костюме.
Директор Мин поставил стакан с чистой водой из подготовленного кувшина и поставил на журнальный столик. Его лицо выражало неуместное участие, словно Сону пришёл на консультацию психолога.
— Сначала выпей.
Предложение пролетело мимо ушей. Сону молча поднял взгляд на приблизившегося человека, проследив за тем, как тот садится на диван и деловито складывает руки на коленях. Расслабленная поза ничем не выдавала нетерпения или волнения, которые директор школы, подвергшейся нападению, должен чувствовать.
Деселис атакован, полиция ещё не появилась, несколько учеников погибло, однако первое, что сделал директор Мин помимо стычки с Пак Сонуком, это поймал Сону и перенёс на свою территорию. Пусть ни для кого не секрет, что глава школы часто отсутствует и во многих вопросах на него надеяться не стоит, но поведение директора сейчас внушало беспокойство.
В глазах Сону только очень веская причина могла оправдать подобную халатность.
— Прежде чем мы вернёмся, я хотел бы спросить тебя кое о чём, — не дождавшись его реакции, снова заговорил директор Мин.
— У нас, очевидно, много свободного времени для светской болтовни, — настороженно сказал Сону и незаметно сунул компас в карман. — Разумеется, вы можете спросить, а я постараюсь ответить.
Директор Мин оценивающе взглянул на него, выдерживая долгую паузу. Казалось, ему действительно есть что сказать, но перед тем как затронуть интересующую его тему, он анализировал поведение Сону. Против воли такое отношение настораживало, и Сону напрягся. Ползучее раздражение от неизвестности происходящего смешивалось с гнетущим ощущением, скопившимся в животе.
Вместо того, чтобы терять здесь время, Сону хотел вернуться в школу. Вернуться и проверить состояние Юнджин.
— Следователь Ким отказался посвящать меня в детали расследования, но Чонвон рассказал, что происходит. И, разумеется, я в курсе, для чего, на самом деле, к нам приходил Кевин Ли, — внезапно заговорил директор. — Ты уже знаешь, что существуют люди с особыми способностями. Люди, имеющие сопротивление к магии, к абсолютно любым её проявлениям.
Стук колотящегося сердца отдавал эхом в ушах, но Сону заставил себя сосредоточиться.
— Мы и не пытались скрыть что-то от вас.
— Я ни в чём тебя не обвиняю, — успокаивающе заметил мужчина. — Причина, по которой я решил сначала обсудить это с тобой, напрямую связана с ними. Сегодня я прибыл поздно, потому что всего несколько часов назад правительство приняло решение о неприкасаемости всех, кто обладает сопротивлением к магии.
Словно потрясений недостаточно, директор сбросил на него ещё одну бомбу.
— Думаю, Ким Намджун ещё не получил соответствующие распоряжения, иначе ему бы даже не позволили покинуть полицейский участок.
— Вы хотите сказать, что страна собирается простить им любые прегрешения, в том числе убийство одарённых детей? — практически выплюнул Сону, злобно усмехаясь.
Судя по стоическому выражению лица директора, он был прав. Гнев вспыхнул как сверхновая, поглощая доводы разума. Сону крепко сжал руку в кулак, ощущая почти физическую боль от сдерживания.
— Вы что, шутите?
Не выдержав, Сону стиснул зубы. Ему хотелось немедленно сорваться прочь, но в отличие от человека перед ним Сону не обладал магией телепортации. Притащив их сюда, директор отрезал пути отхода, явно представляя реакцию своего студента.
— Именно поэтому я предупреждаю тебя заранее.
— Кажется, вы не очень хорошо осознаете, что сделали эти «люди, обладающие сопротивлением к магии». И я сомневаюсь, что семьи погибших примут тот факт, что убийц их детей отпустят без суда и следствия.
Директор Мин слегка скосил глаза, ничего не ответив.
Сону подавил дрожь в голосе. Его слабо волновали тёмные воды политики, ни в одном из миров он не интересовался карьерой в этой сфере. Казалось бы, некоторые вещи естественны, и абсурдным будет игнорировать их, но по итогу жизнь доказывала обратное. Система не может быть совершенной, об этом знает каждый, кто имеет хоть каплю здравомыслия и живёт в реальности, а не в розовых мечтах.
Например, ситуация в Афганистане, связанная с эскалацией гендерного неравенства. Хотя патриархат присутствует повсеместно и в Южной Корее, однако рядовому гражданину и в голову не придёт запрещать женщинам выходить на улицу. В то время как талибы на законодательном уровне закрепили данное ограничение и ряд других, столь же бесчеловечных. Учитывая запрет на образование и контакт с противоположным полом, выходило так, что афганские женщины не смогут даже получить первичную медицинскую помощь, не говоря уже о сложных случаях.
В целом, нет необходимости далеко ходить — любое преступление можно замять, если есть связи и деньги, об этом Сону знает не понаслышке.
Поэтому, конечно, его не должно удивлять отношение правительства к антимагам. Ранее он предполагал, что их кровь обладает слишком соблазнительным эффектом, чтобы позволить им блуждать без надзора. Широкие слои населения могут оставаться в неведении относительно существования людей с сопротивлением к магии, но вряд ли это касается верхов.
Он не удивлён. Просто крайне зол.
— Боюсь, ты меня неверно понял, Сону, — директор Мин поднялся с дивана и медленно обошёл его, сохраняя приличную дистанцию. — Я был против придания особого статуса неприкосновенности этим людям. Пока законопроект на стадии обсуждения и есть шансы оспорить его, но те, кому это выгодно, не позволят сегодняшнему нападению получить огласку.
— Что, в таком случае, вам нужно от меня?
Наивность когда-то превалировала над самосознанием Сону, но даже будучи подростком он умел распознавать чужие махинации. Сейчас крайне сложно сбить его с толку, он видел, что директор пытался настроить его против своих политических оппонентов. Остаётся открытым вопрос: для чего ему расположение Сону? Какие цели побудили директора схватить Сону посреди вооружённого противостояния и увести подальше от друзей?
И до того, как мужчина объяснился, Сону уже знал ответ.
— Если мы не предпримем ничего, то жертвы среди учеников будут напрасными. Убийцы продолжат ходить безнаказанными… Справедливо ли это, Сону? Дети напуганы, многие ранены, а некоторые мертвы. Хотя травмы можно вылечить, но мёртвых не вернуть, а в это время полиция будет искать оправдания, чтобы отпустить виновников.
— Разве мы можем что-то сделать? — невесело усмехнулся Сону, его голос колебался, как если бы эмоции брали верх над рассудком.
Глаза директора Мин вспыхнули. Хотя его поза оставалась непринуждённой, малейшие изменения в мимике демонстрировали поспешность и некое торжество.
— Мои возможности ограничены, однако ты — другое дело.
Вес чужих слов упал на плечи Сону, еле заметно придавливая к полу своей тяжестью. Уголок его губ дёрнулся, шея напряглась от прилагаемых усилий сдержать порыв расхохотаться подобно сумасшедшему.
— Боюсь, вы слишком доверяете мне, — пробормотал Сону, опуская голову. — Медсестра Чан и профессор Чхве сообщили, что яд поразил моё магическое ядро.
— Да, ты сам пострадал от чужого умысла. Из-за них твоя магия теперь нестабильна. Только помощь квалифицированного врача вернёт твоему магическому ядру целостность и удалит остатки яда из тела, — помолчав, директор вдруг тепло улыбнулся: — К счастью, у меня есть решение.
«Чёрт возьми, ты играешь со мной?!»
— Я смог договориться о приёме у доктора Ким Сокджина, — проникновенно продолжал директор, легонько постукивая пальцем по бедру. — Во всём мире не найдётся человека, более сведущего в медицине и лечении недугов у одарённых, Ким Сокджин поистине светило науки, и к нему крайне сложно попасть. Можно сказать… невозможно.
— Он поможет мне?
Сону подался вперёд, нетерпеливо облизывая пересохший рот.
— Конечно.
— Это замечательно, — протараторил Сону и осёкся. — Но… Сколько стоят его услуги?
Директор опёрся на свой рабочий стол, не обращая внимания на придавленные бумаги.
— Тебе не нужно беспокоиться об оплате, в конце концов, несчастный случай произошёл в школе, в том месте, где ты должен чувствовать себя в безопасности. Устранение последствий нападения — меньшее, что я могу сделать. После того, как все разъедутся на каникулы, я отведу тебя в Сеульский госпиталь. Доктор Ким обычно принимает пациентов в своей клинике, и записи полные, но я смог найти лазейку, — директор Мин многозначительно приподнял брови, и Сону понял, что пришёл час переговоров. С этими мыслями он сел в кресло, ожидая, что с него хотят стребовать. — Международная конференция по здравоохранению магически одарённых будет проводиться в середине декабря, и я приглашён туда. Ты можешь пойти со мной как ассистент.
— А как же раненные студенты? — внезапно спросил Сону.
— Яд выпил только ты, об остальных позаботится медсестра Чан.
— Да, но… допустим, их раны вылечат. Это не решение основной проблемы — антимагов выпустят на свободу, когда до правительства дойдут вести об их заключении. Вы сказали, что я могу помочь восстановить справедливость, так что от меня требуется?
— Немногое, — нарочито небрежно и спокойно произнёс директор Мин. — Капелька магии, чтобы не дать законопроекту вступить в силу.
Сону равнодушно скрестил ноги, покачивая грязным ботинком над журнальным столиком. В саду роз он случайно вляпался в мокрую лужу, оставшуюся после полива кустов, а времени и желания вытирать обувь у него в условиях хаоса не было никакого.
Авторитет Деселис стремительно упал, и всё благодаря предыдущему директору. Ли Чжэин основательно подорвал доверие, в связи с чем первые несколько лет после публичного разоблачения количество поступающих достигло рекордно низкого порога. Исполняющие обязанности директора сменялись друг за другом, пока на сцену не вышел амбициозный молодой юрист, безуспешно рвущий жилы на политическом поприще. Ему никак не удавалось выбиться в люди, не говоря уже о каких-либо значимых должностях.
Таким образом, нынешний директор сделал рискованную ставку. И сейчас собирался повторить её.
— Это даже нельзя назвать гипнозом, лишь толчок, чтобы предотвратить проблему, — сохраняя ровный тон, успокаивал директор. — Впрочем, я не заставляю. Просто вряд ли потом получится найти подходящий повод, чтобы устроить встречу с доктором Ким Сокджином, — лёгкие извиняющие нотки демонстрировали сожаление, но Сону не мог поверить ему.
Помахать перед носом ароматной косточкой, чтобы быстро спрятать в клетке и подвесить ту над потолком, пока ты не выполнишь ряд трюков — вот истинное значение слов директора. Между строк звучало: «Сначала сделай это для меня, а потом получишь награду».
Отношение как к ручному псу. Какими бы благими намерениями не руководствовался директор Мин, Сону больше всего ненавидел, когда его пытались дрессировать.
Глупо верить, что просьба директора ограничится конкретным законопроектом. Это лишь подводка к тому, чтобы медленно привязать его к себе. С магией, воздействующей на разум, Сону будет очень востребован в любой сфере, связанной с коммуникациями.
— И как часто вы просите студентов выполнять за вас вашу работу?
Вместо злости директор просто улыбнулся.
— Разве моя просьба чем-то отличается от того, что ты уже делал? — Сону лениво выгнул бровь, безмолвно настаивая на объяснении, в котором не нуждался. Мужчина потянулся за папкой и с тихим шлепком бросил её на журнальный стол.
Поняв, что больше ничего ему не скажут, он спокойно взял папку. Хотя ничего хорошего в ней априори быть не может — переговоры перешли в стадию угроз, — Сону хотел убедиться в своих догадках.
В первом файле лежала объяснительная от лица Ян Чонвона. В ней он кратко описал связь между несколькими событиями: очернение Вонён, список нарушений со стороны Ли Ёнбина, Ким Раым и банды Пак Дохва, включая употребление наркотиков и покупку антимагического зелья, а также участие Сону во всём этом.
— Чонвон очень ответственный молодой человек, — прокомментировал директор Мин. — Я даже не знал, что помимо поджога склада они терроризировали первокурсников. Спасибо, что помог решить эту проблему.
Сону не поднимал головы, продолжая изучать папку.
Второй файл содержит фотографии всех живых картин и перечислены имена учеников, побывавших внутри. От самой первой с изображением принцессы-самоубийцы до последней, укравшей частичку его души.
— Хисын рассказал, что благодаря тебе эти ужасные картины больше не представляют опасности.
В третьем файле ещё одна объяснительная от Сонхуна, датированная прошлым месяцем, когда он был наказан чисткой туалетов. Детали опущены, но тут и там мелькало его имя, так что участие Сону в деле оборотней клана Пак, а также защиты Вонён оказалось раскрыто.
И далее.
И так по порядку, каждая цель захвата добавляла паззл в общую картину, складывающуюся вовсе не в пользу Сону. Если внимательно изучить, то выходит, что он оказывается фигурирует в эпицентре всех школьных событий, словно магнит для неприятностей.
Или вдохновитель.
— Я могу помочь тебе достичь многого, Сону. Взамен ты поможешь мне. Равноценный обмен.
Сону остановился на последней странице, глядя на собственную фотографию в уголке анкеты. Вероятно, она была сделана летом после осветления волос. Такое знакомое и в то же время незнакомое лицо вселяло диссонанс и осознание, что человек, готовящийся ко второму курсу магической академии, и тот, кто стал причиной появления столь внушительной папки, — разные люди. Ведь в середине октября душа здешнего Ким Сону исчезла, а вместо неё пришла новая душа из другого мира.
— Хорошо, — Сону усмехнулся, поднимая взгляд на директора Мин. — Я согласен.
— В таком случае…
— Но мы сделаем это на моих условиях.
***
«Упокой, Господи, душу раба Твоего, и прости ей вся прегрешения вольные и невольные. Даруй Царствие Небесное и вечный покой. Аминь».
Джейк медленно открыл глаза и с тяжёлым сердцем поднялся с колен. Вокруг царила суматоха: кто-то сдавленно плакал, кто-то искал ответов, кто-то в гневе рвался к окружённым полицией антимагам. Разумеется, никто не остался бы равнодушным в подобной ситуации, и все реакции имеют место быть.
Неподалёку учительница Кан дрожащим голосом рассказывала о том, что произошло. Знала она мало, так как с момента нападения старалась держаться подальше от центра событий в надежде сохранить свою и студентов жизни. Под её руководством группа подростков сумела добраться до мужского общежития, где старшекурсники устроили настоящую крепость и успешно отбились от врагов. Поэтому жертв среди мужской половины практически не было.
Чего нельзя сказать о студентках. Большинство уже находилось в своих спальнях, когда антимаги объявились с автоматами и угрозами, из-за чего несколько тел были одеты очень легко и по-домашнему. Часть взяли в заложницы, и именно от них Джейк, наконец, узнал о состоянии Сону.
— Наша комендант нашла под моей кроватью электронную книгу, и меня наказали уборкой на первом этаже. Я уже заканчивала, когда вдруг снаружи раздались крики… Я-я правда испугалась! Сначала думала, что кто-то шутит, а потом земля задрожала! Нас вытащили на улицу, даже не дали накинуть куртки! Было так холодно, а потом нас потащили в школу, — первокурсница подробно описывала, каким образом попала в плен, и в середине рассказа из ниоткуда вылез Джей с хмурым лицом. — Я правда не знаю, что они хотели. Нас просто связали и посадили в актовом зале, и я думала, что нас там и-и… и убьют, но потом появился Сону-сонбэ и о чём-то говорил с ними, — плещущийся в широко распахнутых глазах страх мешал Джейку сосредоточиться на словах, а девушка вдобавок слегка картавила, наполовину съедая окончания фраз. — А п-потом он вдруг достал пистолет и выстрелил в главного!
Восклицание привлекло внимание полицейского, закончившего разговор с учительницей. Он тут же примкнул к ним, и из-за увеличивающегося количества слушателей речь первокурсницы стала абсолютно неудобоваримой.
— Стой, ты говоришь, что Сону и этот главный о чём-то договорились и вас отпустили? А потом Сону стрелял в него?
— Н-нет, Сону-сонбэ выстрелил, но не попал. Главного подстрелила Юджин-онни!
Джей и Джейк переглянулись. Одно откровение интереснее другого, но сейчас его волновало иное. Может быть пару месяцев назад следующим вопросом Джейка было бы местоположение главаря антимагов, ныне же приоритеты сместились.
— Так где Сону?
Девочка беспомощно захлопала ресницами.
Джейк яростно выдохнул сквозь зубы, позволяя раздражению вновь охватить его. Печаль по убитым смылась волной беспокойства, которое подавлялось им на обратном пути в Деселис. С момента, как стало известно о нападении, его сердце словно не находило себе места в груди, постоянно ускоряя ритм биения, пока пальцы крутили зажигалку, найденную в квартире Ли Джэука.
— У тебя дым изо рта идёт, — вскользь сказал Джей. Сурово сдвинутые брови друга ужесточали его образ, из-за чего первокурсница испуганно сжалась, а буквально дышащий огнём Джейк не успокаивал.
— Я-я правда не знаю! Я убежала со всеми и не видела, пожалуйста поверьте мне!
— Разумеется, они тебе верят, — успокоил её незнакомый полицейский и бросил на них недовольный взгляд. — Не волнуйся. Потерпи чуть-чуть, скоро мы поймаем нападавших, а пока обратись к медсестре — даже если ничего не болит, всё равно надо осмотреть тебя…
Рация, пристёгнутая к брючному ремню, внезапно ожила, прерывая мужчину на полуслове:
— Офицер Им, лидер сбежал. Продолжаем преследование, приём. Закончите со всем в школе и выезжайте, приём.
Уровень тревоги снова подскочил, однако им не удалось расспросить полицейского, так как он спешно выхватил рацию и быстро направился к выходу с территории Деселис. Несколько машин с мигающими проблесковыми маячками располагались перед открытыми воротами, между ними сновали люди в форме.
Некоторое время назад после того, как Хисын вырвал из Ли Джэука признание, они остались посреди дороги в гнетущем ожидании. Как самый мобильный из них, Чонвон помчался в школу, Хисын направился следом, едва успокоился и пришёл в себя от вспышки злости, а им пришлось сторожить предателя. К счастью, следователь Ким сумел организовать группу захвата, и Джейк с Джеем вернулись на его машине.
Полиция успешно вступила в борьбу с одиночными антимагами, рассеянными по школе и прилежащей территории, однако основная группа ускользнула. Следователь Ким отправился по их следу, благо, среди его оперативников были оборотни, споро взявшие след в волчьем обличии.
— Нужно ещё раз проверить всё, — отрывисто бросил Джей. — Ты иди в общежития, а я пойду в школу. По пути поспрашивай видел ли кто-нибудь Сону или Чонвона.
Не дожидаясь ответа, Чонсон побежал к чернеющему среди ночной мглы зданию. Джеюн же в последний раз взглянул на собранные вдоль узких каменистых дорожек тела и усилием воли заставил себя отвернуться. Как бы то ни было, никакая магия не могла вернуть мёртвых к жизни. Нет смысла от его присутствия, лучше поискать следы Сону. В конце концов, нет человека более осведомлённого о происходящем чем он.
Джейк запихал подальше мысли, что будучи собой Сону влез в самое пекло и не факт, что на сей раз ему повезло выбраться оттуда невредимым.
Перед общежитием также образовалась толпа, прячущаяся от накрапывающего дождя под козырьком. Места не хватало, но никто не хотел уходить, в беспокойстве поглядывая в сторону здания школы. Полиция наказала всем сохранять спокойствие и не покидать территорию ни в коем случае, но, конечно, сложно сидеть сложа руки, поэтому растревоженный улей молодых магов раздирали сомнения, что им делать теперь. При виде появившегося промокшего Джейка многие подскочили на ноги, и первым до него добрался бледный Джэхо.
— Джейк! Что происходит? Их поймали? Ты случаем не видел Юнджин? Я сбегал в женское общежитие, но там почти никого не было, никто ничего не знает.
Мысленно пробежавшись по лицам погибших студенток, Джеюн отрицательно качнул головой, стряхивая капли воды с волос.
— А ты не видел Сону?
Джэхо сгорбился и отзеркалил жест Джейка, пропуская его внутрь. На третьем этаже в зоне отдыха раскинулся походной лазарет: следуя кратким указаниям Кёнмина, остальные приводили в порядок раненных и уже исцелённых. Видимо, парочка оборотней собирала их со всех уголков школы и притаскивала сюда, из-за чего друг Сону оказался в осадном положении и не мог выбраться, чтобы услышать новости.
— Где Сону? — мельком посмотрев на него, спросил Кёнмин с серьёзным лицом. Его руки лежали на грудной клетке вратаря футбольной команды, а по вискам стекали ручьи пота. Он выглядел ужасно измождённым, но не прекращал лечения.
— Вообще-то я его как раз и ищу.
— Тогда иди дальше, — резко выдохнул Кёнмин, пошатнувшись. Тэён, стоящий позади него с полотенцем и подготовленной бутылкой воды, поймал парня за плечи и помог восстановить равновесие. — Юма и Джо были с ним. Поспрашивай остальных оборотней.
В обычной ситуации Джейк бы ни за что не позволил так потребительски с ним разговаривать. Однако в отличие от него Кёнмин был занят делом первостепенной важности и действительно приносил пользу. На фоне чёткой организованности третьего этажа их погоня за Джэуком казалась попыткой насмешить врага — они не только допустили отравление Сону, но и дали одурачить себя весьма посредственному идиоту.
Если бы они остались в Деселис, то шансов отбить нападение без стольких жертв было бы больше.
И Сону бы не пришлось столкнуться с главарём в одиночку.
— Сонхун-сонбэ должен знать, где Сону.
Слова Тэёна ударили в спину уходящего Джейка. Он резко развернулся, озадаченно хмуря брови.
— Волки собрались в стаю и атаковали нападавших под его предводительством, — объяснил Тэён. — Видимо, Сонхун-сонбэ отправил нескольких оборотней, чтобы те защищали школьников и добрались сюда. Мы не знаем, куда потом направилась основная часть стаи, но… вряд ли Сонхун-сонбэ оставил бы Сону.
Разве днём Сону не разговаривал по телефону с Сонхуном на стадионе? Когда тот успел вернуться в школу, да ещё и организовать контрмеры против антимагов? Джейк ощутил смешанные эмоции, не в силах понять, каким образом его друг, очевидно находившийся в доме Вонён, очутился здесь, пока он сам тратил время на бессмысленную беготню.
Как-то раз в средней школе Джейк заболел и отсутствовал на занятиях. Стоило ему выздороветь, выяснилось, что дату защиты школьного проекта, к которому он денно-нощно готовился, передвинули. Все уже получили оценки, и рейтинг класса изменился, из-за чего Джейк скатился с первого места против своей воли.
Никто не сообщил ему, что дату передвинули. Его отсутствием и незнанием попросту воспользовались, и сейчас Джейк ощущал похожее чувство поражения.
Несмотря на то, что он говорил самому себе, несмотря на нежелание конкурировать за внимание Сону, превосходство и компетентность Сонхуна горьким ядом опалили его сердце.
— Директор Мин передал, чтобы мы все собрались в актовом зале! — перед тем, как Джеюн покинул третий этаж, намереваясь спуститься по дальней лестнице, туда ворвался запыхавшийся старшекурсник. — Полиция тоже там! Кажется, нас хотят расспросить!
— Не кричи ты! — рявкнул было Тэён и затих, когда Кёнмин пихнул его локтем. — То есть… не кричи, мы не глухие. Ты тревожишь раненых.
Джейк молча спустился на первый этаж. Из окон открывался хороший вид на заполненные людьми дорожки, ведущие в школу, но вопреки приказу директора он вышел через заднюю дверь.
Вероятно, Сону и Сонхун противостояли антимагам в другом месте. Иначе Кёнмин или Тэён точно были бы в курсе, что у них под носом что-то происходит. Джей мог уже обнаружить их, и Джейку нет резона обыскивать округу, просто он едва сдерживал накопившиеся эмоции и отказывался потерять контроль при всех.
Ему следовало сначала успокоиться, чтобы не поджечь кого-то случайно.
Джейк совершенно не ожидал встретить Сону в беседке, расположенной в заднем дворике мужского общежития.
Голова мгновенно опустела, и он застыл, жадно вглядываясь в полумрак, где единственным светлым пятном было красивое лицо Сону. На его плечах мешком висела чёрная кожаная куртка, шнурки правого ботинка развязались, а тёмные волосы прилипли к вспотевшему лбу.
За время, пока Джейк бродил по общежитию, погода испортилась окончательно. Стена дождя разделяла мир, в котором был он, измотанный бессонной ночью, и тот, в котором находился Сону. Тихий и безмолвный мир, отчего-то казавшийся ужасно одиноким.
Почему Сону сидел в продуваемой ветрами беседке? Словно пытался спрятаться от всех и надеялся, что никто его не найдёт?
Как давно?
Где был директор всё это время, пока территорию Деселис раздирали антимаги, а после полицейские?
Тысяча вопросов возродились и самоуничтожились, стоило длинным ресницам Сону затрепетать. Облегчение практически лишило Джейка прежнего запала, так что заговорил он куда спокойнее, чем ожидал от самого себя:
— Ты всё это время тут был?
Джейк вошёл в беседку, решив подумать о прочем позже. Ночная прохлада пробиралась за воротник, он чертовски устал от беготни, тревог, но на расстоянии шага от Ким Сону это перестало иметь значение.
Не услышав ответ, Джейк нахмурился.
— Ты ранен? Почему ты здесь один? Мы с ног сбились в поисках тебя, Джей до сих пор бегает по школе.
Присмотревшись, Джейк понял, что Сону продолжал смотреть куда-то в пространство. Присутствие второго человека никак не поколебало его душевного равновесия, и Джеюн почувствовал себя незначительным.
— Эй, Ким Сону, когда люди с тобой разговаривают, принято хотя бы делать вид, что слушаешь, — голосу явно не доставало раздражения, словно за те несколько дней Джейк забыл, как они ссорились по пустякам денно и нощно. — Скажи хоть что-то?.. Нет, подожди-ка.
Он коснулся ладонью открытого лба Сону. Воспоминание, в котором было слишком много белого больничного цвета и сменяющихся тревожных лиц, забылось под гнётом ужасных картин мёртвых и раненных студентов. Только сейчас до Джейка дошло, что Сону отравили и полностью извлечь яд не удалось.
Сверху наложилась сцена, когда они выбрались из живой картины. То же пустое выражение лица и застывший взгляд, словно душа покинула это тело.
В каком из этих состояний сейчас находился Сону?
— Не дыши на меня.
Светло-карие глаза прояснились и уставились прямо на него. Сону медленно оттолкнул его руку, пользуясь оцепенением Джейка, после чего устало сгорбился. Под огромной курткой плечи казались меньше чем есть, длина рукавов скрывала кисти до середины пальцев. В общем-то, весь Сону выглядел маленьким и беззащитным, вызывая странное давление в груди.
— Что-то случилось?
— Ты передвигался по Деселис с закрытыми глазами? На нас напали, если ты не в курсе.
Джейк почти закатил глаза. Но тяжесть на сердце спала, поэтому он не стал продолжать бессмысленную пикировку. Раз Сону нравится оставлять за собой последнее слово, он мог хотя бы раз придержать язык за зубами.
— Как ты? — Джеюн выпрямился, неловко убрав отвергнутую руку в карман. Задним числом пришла мысль, что он мокрый как собака, а Сону совершенно сухой. Значит, он торчал тут как минимум пятнадцать минут. — Там директор созывает всех в актовый зал, но если тебе нехорошо, то я могу проводить тебя в медпункт.
— Медсестры нет.
Аура умиротворения окружала Сону. Обычно их общение пестрело язвительными репликами, побуждая конкурентноспособную натуру Джейка к действию. Ему постоянно хотелось как-то задеть Сону, получить хоть какую-то реакцию, и только тогда день можно считать прошедшим не зря.
Сонхун однажды назвал его детсадовцем, пытающимся привлечь внимание красивой девочки, чем вызвал искреннее возмущение. Джеюн тогда поклялся, что докажет его неправоту и подчёркнуто игнорировал Сону на смежных занятиях, но долго продержаться не смог. Мимолётной насмешливой улыбки хватило, чтобы он полностью забыл об обещании и включился в жаркий спор, как всегда завершившийся благодаря учителю.
Что-то перевернулось в его голове, когда Сону спрыгнул с пиратского корабля в пучины тёмного океана. Та живая картина раскрыла истинное положение дел, и Джейк осознал, что на самом деле никогда не желал видеть падение Сону. В прямом и в переносном смысле. Сону рождён, чтобы сиять на пьедестале, ему абсолютно не подходит играть роль жертвы — ползать в ногах победителя, умолять о снисхождении, бросаться вниз головой навстречу смерти от безысходности.
А может это личное желание Джейка. Оказывается, он больше не мог вытерпеть ни малейшей обиды Сону. Вот почему он избил Чон Икхуна, вот почему поругался с Джеем. Поэтому преследовал Ли Джэука и после не стал останавливать Хисына.
— Мы поймали Ли Джэука, — не зная, что сказать, Джейк решил направить разговор в деловое русло. — Сначала мы нашли квартиру, в которой он жил, и уже там поняли, что что-то не так. На обратном пути машина Джэука врезалась в нас, он хотел сбежать, но Хисын-хён успел схватить его. А потом… ты знал, что он умеет читать мысли?
Судя по равнодушию собеседника — знал.
— Антимаги вторглись в Деселис ради артефакта.
Кажется, об этом Сону тоже знал.
— Чонвон и Хисын-хён отправились в школу, а нам с Джеем пришлось ждать полицейских. Когда мы вернулись, всё уже закончилось.
Постепенно голос терял свою силу. Джейк замолчал, продолжая стоять на одном месте, из-за чего деревянный пол вокруг потемнел от стёкшей воды. Изо рта вырывались белесые облака пара, и в общем-то вдруг стало ясно, что нет причины быть здесь. Раздосадованный и продрогший Джеюн мысленно вздохнул, потому что уходить не хотелось, а повода остаться он придумать не мог.
Неужели Сону был прав? Он и правда такой неинтересный? Всё, что он узнал упорным трудом, либо осталось без внимания, либо уже не актуально.
— Пошли давай, собираешься гнездо тут свить? — не выдержал Джейк, и к его удивлению Сону послушно встал со скамьи. — Эй, подожди, там же дождь!..
Но Сону успел шагнуть за порог беседки, оказываясь под прицелом разбушевавшейся стихии. За считанные секунды он промок — кожанка, явно с чужого плеча, не помогла защититься. Ветер взметнул полы, позволяя настойчивому дождю пропитать тонкую ткань рубашки. Сону вытянул руку, и в ладони собралась постоянно пополняющаяся чаша воды.
Чертыхнувшись, Джейк рывком снял куртку. Широким замахом он растянул её над головой, спеша встать вплотную к Сону и накрыть половиной импровизированного зонта. Защита от дождя получилась откровенно слабой, так как из-за ветра капли падали под косым углом, но благодаря этому Джейк оказался достаточно близко, чтобы рассмотреть тёмные круги под глазами Сону.
Тёплый воздух коснулся подбородка.
Джейк задержал дыхание, ощущая, как кровь приливает к лицу.
На длинных ресницах задержались крошечные капли дождя, при каждом моргании их количество уменьшалось, попадая на кожу. Одна особо сноровистая скользнула по щеке вниз и исчезла в уголке губ.
Слабый свет фонарей, отдалённость беседки от людей, уединённость создавали интимную атмосферу.
Джейк смотрел на молчаливого Сону, застыв в неудобной позе с поднятыми руками. Куртка сдерживала поток воды, рукава провисли с обеих сторон. Из-за этого казалось, что Сону словно бабочка заключён в кокон паука, не ожидавшего, что поймает её. И теперь глупый паук понятия не имел, что делать со своей прекрасной жертвой.
— Это же я промок, почему ты дрожишь? — тихо спросил Сону, умело вплетая слова в паутину неоднозначной связи, что существовала между ними. Он вообще не моргал, просто смотрел снизу вверх, не подозревая о смятении другого человека.
Тяжело сглотнув, Джейк отозвался:
— Я дрожу не от холода.
Пару месяцев назад он чётко знал, чего хочет и как этого добиться. Будучи выходцем из глубоко религиозной семьи ему пришлось отстаивать право учиться в школе магии, он с детства рос в состоянии постоянного конфликта и привык противостоять чужому мнению. Ему приходилось делать это не раз и не два, и может поэтому очарованность Сону очень быстро перетекла в яростное желание победить его. Это понятные отношения, в которых нет смысла задумываться над своими и чужими поступками.
Но теперь Джейк не мог заставить себя скалить зубы в ответ на колкости. Не потому что стал мягче или податливее, а потому что Сону одним действием вскрыл банку с червями, швырнув ему в лицо всё то, что таилось в сердце.
Джеюн пребывал в смешанных чувствах, то раздражаясь неясно на кого, то внезапно погружаясь в меланхолию. Если такова влюблённость, то ему вообще не хотелось когда-либо испытывать её. Вместо трепета и бабочек в животе любовь к Сону выбивала почву из-под ног, переворачивая всё верх тормашками.
И наряду с этим внутри словно образовалась чёрная дыра, подавляемая лишь присутствием Сону поблизости.
— Тогда от чего? — спросил Сону, склоняя голову вбок. Изящная линия шеи обнажилась, как приглашение. — Тебе страшно? Или больно за погибших?
Джейк совершенно забыл о существовании остального мира, но сказать это вслух равнозначно признанию. Он не настолько глуп, чтобы стучаться в закрытую дверь. Может Джей до сих пор зазря мечется туда-сюда, всё-таки по эмоциональному развитию его друг отстал в классе пятом, однако сам Джеюн прекрасно знал, кому принадлежат все шансы Сону.
— Скажи, Джейк, — его имя в устах Сону слышалось правильно, и Джейку немедленно захотелось, чтобы тот почаще звал его. — Если бы перед тобой стоял выбор: спасти мир, но потерять нечто важное для себя, или позволить миру погибнуть, чтобы ты выбрал?
— Я не люблю вопросы из категории «А что, если». Спроси конкретно, и я отвечу.
Сону продолжал ждать.
Джейк сглотнул под пронзительным взглядом Сону. Куртка создавала купол над их головами, и на таком расстоянии дыхание собеседника то и дело касалось лица, обжигая контрастным теплом. Губы закололо, когда он опустил глаза на приоткрытый красноватый рот.
— Я… если на кону судьба мира, то какой смысл защищать то, что дорого конкретно мне? — тихо пробормотал Джеюн, ощущая, как искорки неясного желания пронизывают позвоночник вплоть до поясница. — Ведь тогда исчезнет всё. По крайней мере, у меня будет шанс вернуть потерянную ценность после спасения мира.
Сону криво усмехнулся и вышел из-под защиты импровизированного зонтика.
— Что ты делаешь?! Вернись под куртку, я для чего её снял? — Джейк встрепенулся и поспешил за ним, снова пряча от дождя.
Но Сону резко остановился, отталкивая его руку. С неожиданной злостью встретив удивлённый взгляд Джейка, он смахнул с лица мокрую чёлку. Мгновение назад они делили одно пространство на двоих, обмениваясь теплом, и переход обескуражил Джейка.
— Меня поражает, насколько двулично можно себя вести. К чему показная забота, Джейк? С чего ты взял, что мы достаточно близки, чтобы ты читал мне нотации? Ты пытаешься быть милым со мной, как будто отрабатываешь зарплату. Прекрати. Только бесишь.
— Ты что с ума сошёл? — вспыхнул Джейк, ощущая, как горит затылок от несправедливых обвинений. Каждое слово подобно пуле простреливало навылет. Он опустил куртку, из-за чего также полностью оказался под дождём, но сейчас это последнее, что волновало его. — Какая муха тебя укусила?!
— Нет, это ты сошёл с ума, — яростно перебил Сону, рывком приближаясь и тыча пальцем в его грудь. — Что, увидел, как я сижу один и пожалел меня? Каждый раз, когда со мной что-то происходит, ты ходишь с расстроенным видом. Я не просил тебя беспокоиться обо мне, так зачем ты отправился вместе с Хисыном? Почему ты продолжаешь лезть туда, где тебе не рады, ты что, мазохист?
— Ким Сону, прекрати немедленно. Лучше молчи, если не можешь сдержаться.
— Я молчал, — усмехнулся Сону. Расстояние между их лицами снова сократилось. — Это тебя тоже не устраивало.
Они оба промокли до нитки. Джейк смаргивал влагу с ресниц, то и дело облизывая пресные губы. В голове зашумело, мешая сосредоточиться на конкретном моменте, но несмотря на спутанность мыслей он сумел подавить эмоции. Пожалуй, только Бог знал, как сложно ему далось за маской беспорядочной злобы разглядеть всплеск отчаяния в глазах Сону.
— Что случилось?
Вопрос прозвучал менее интенсивно, выскользнув в пустоту между ними как случайный порыв ветра. Сону явно ждал иного и на мгновения растерялся.
— Ты случился, — взяв себя в руки, Сону сжал зубы крепче. — Твоё присутствие раздражает.
— Что-то пошло не так, верно? — продолжал Джейк, обхватывая запястье тычущей в него руки и мягко опуская. — Ты кусаешься всякий раз, когда ситуация выходит из-под контроля. Я знаю тебя, Сону. Скажи мне, что случилось.
— Отпусти меня.
— Скажи, что не так, Сону! — Джейк повысил голос, отчего Сону вздрогнул и попытался вырваться, но пальцы сильнее сжали его руку. — Неужели за всё время, что мы знаем друг друга, ты ещё не понял, что я не враг тебе?! Я могу осуждать и ругаться с тобой, но я не хочу видеть, как ты тонешь в одиночестве и отталкиваешь от себя спасательный круг!
— Ты не мой спасательный круг.
Слова упали тяжёлым камнем в сердце Джейка.
— Ты буй, указывающий на самое глубокое и опасное место в океане. Реальной помощи от тебя не дождёшься, за всё время нашего знакомства я выслушал достаточно нравоучений и критики, чтобы собрать целую Библию. Но, положа руку на сердце, задай себе вопрос: разве ты помог хотя бы одному человеку? — дождь усиливался, и вот над головами прозвучал первый раскат грома, а Сону всё ещё пристально следил за сменой эмоций на лице Джеюна. — Кто ты такой, чтобы спрашивать в порядке ли я? Мы даже не друзья, Джейк. Так почему ты с таким упорством стремишься влезть в мою жизнь?
— Потому что ты постоянно подвергаешь её опасности, — с трудом произнёс Джейк, стискивая зубы. — Никто другой в этой чёртовой школе не гоняет наперегонки со смертью. В тебе словно атрофировалось чувство самосохранения, и даже в обычной ситуации, когда проблему можно решить бескровным путём, ты стремишься поставить всё на кон. Ты не волнуешься за себя, а теперь возмущаешься, что это делают другие… каждый раз, стоит мне начать отстраняться, ты прыгаешь с обрыва. Как мне оставить тебя в покое, если я боюсь однажды проснуться и узнать, что ты попал в очередную передрягу и не выжил?!
Джейк редко использовал нецензурную брань. Да, он язвительно ругался и спорил с Сону по малейшему поводу, тем не менее, воспитание в пуританской среде влияло на его поведение. В сравнении с тем же Джеем, живущим на широкую ногу, и даже Сонхуном, который привык обеспечивать комфорт и удобства Вонён, он не проявлял интереса к развлечениям, тратил карманные только в крайнем случае и ограничивал себя в мирских радостях.
«Чёртова школа» было произнесено так, словно он проклинал само существование Деселис за то, в какой опасности постоянно находился Сону. И в глубине души Джейк осознавал, что именно такие чувства испытывал, безмолвно обвиняя всех вокруг, только не самого Сону. Но признать это равнозначно подписанию контракта с дьяволом.
— Так закрой глаза и не смотри, — улыбаясь, словно было что-то весёлое в пронизанной ветром, дождём и громом обстановке, молвил Сону. — Не смотри. Потому что я залезу на самую высокую башню и спрыгну оттуда. Потому что я лучше разобьюсь в лепёшку, чем позволю кому-то управлять своей судьбой.
— Я не хочу управлять тобой! С каких пор забота стала синонимом контроля?!
— С тех пор, как ты начал душить меня своей так называемой заботой!
Сону бросил последний взгляд на него из-под насупленных бровей, не подозревая, что одним этим действием поджёг фитиль терпения Джейка, и отвернулся. Намерение поставить точку в их разговоре в одностороннем порядке и уйти прочь читалось в его движениях, чего Джеюн позволить ну никак не мог. Не тогда, когда капли затекали за шиворот куртки, волосы неприятно липли к затылку и лбу, а сердце горело от прикладываемых усилий пробить грудную клетку.
В эту секунду ему показалось, что Сону не просто уходит, а сжигает мосты.
Прежде чем он успел обдумать свои действия, Джейк схватил Сону за локоть, разворачивая к себе лицом. У него было припасено много едких фраз и колких замечаний, но почему-то, когда их глаза снова встретились, язык словно прилип к нёбу. Ноющая боль в груди достигла пика, перехватывая дыхание, и впервые в жизни Джейк ощутил себя таким слабым и обессиленным. Он мог ответить, однако не хотел.
Ладно, так уж и быть. Неважно, как глубоко ранят его слова, Джейк готов есть холодное и горькое, если это значит, что Сону достанется вся сладость и теплота этого мира. Поэтому со смирением в душе Джейк опустил голову, а затем опустился сам.
Он приподнял штанину Сону, подворачивая для удобства. Из-под полы брюк выглянула тонкая светлая щиколотка, призывая обхватить и проверить, получится ли соединить пальцы вокруг неё. Джейк подавил неуместное желание и аккуратно завязал измазанные в грязи шнурки.
Больше не получится прикрыться чужой волей, а значит вся ответственность отныне лежит на нём.
Именно то, чего боялся и избегал Джейк, едва осознал, какие чувства зародились в его сердце вопреки гласу разума. Стоило миражу рассеяться, он остался с правдой, колющей оголённую кожу.
Джейк любит этого непокорного упрямого парня, видимо рождённого, чтобы бросать вызов любому, кто осмелится приблизиться слишком близко.
Когда всё стало настолько серьёзно?
Такому человеку, как Ким Сону, нельзя просто симпатизировать, его можно только любить всеми фибрами души либо ненавидеть до потери сознания. Иного варианта Сону не давал, своей жадной непоколебимой натурой требуя полной отдачи, забирая всё до последней капли крови, пока не оставалась опустошённая долина сгоревших дотла чувств.
Джейк понятия не имел, чем спровоцировал бурю негативных эмоций Сону, но времени задумываться, у него не было. Здесь и сейчас он крепко затягивал узелок на чужом ботинке. Когда откладывать столкновение с реальностью больше не получилось, Джейк поднял голову, прищурившись от падающих дождевых капель.
Сону молчал, его пристальный взгляд подобно стальной цепи удерживал внимание Джейка, хотя ему не требовалась дополнительная причина для этого. Он смотрел на Сону, с горечью осознавая, что любовь на самом деле способна полностью изменить человека. Раньше он всегда трезво оценивал свои возможности и вряд ли бы захотел бегать за тем, кто постоянно отвергает его. Отказ в устной или невербальной форме ощущается одинаково, а настойчивые попытки добиться взаимности скорее достойны жалости, чем поощрения. Таких людей Джейк даже презирал, ставя под сомнение их здравомыслие.
Но поглядите на него сейчас.
Несмотря на то, что Сону явно не испытывал к нему чувств, он продолжал беспокоиться и крутиться поблизости, как многократно побитая собака, всё равно возвращающаяся к хозяину.
— Кто позволял тебе трогать меня? — слова тяжело упали в небольшое пространство между ними, когда Сону пришёл в себя.
— Когда ты целовал меня, то тоже не спрашивал разрешения, — резко и обрывисто сказал Джейк. Дождь, казалось, промочил их насквозь, усталость внезапно навалилась неподъёмным грузом, но ничто из этого не имело значения.
Сону поморщился. Хоть реакция демонстрировала отвращение, Джейку, встревоженному нехарактерным спокойствием, а затем внезапной вспышкой гнева, стало легче.
— Тогда мы квиты, — бросил Сону, одним махом уравнивая прикосновение к его одежде и поцелуй. Не дожидаясь ответа, он развернулся и без малейших колебаний ушёл.
Словно узелок на ботинках Сону опоясывал его сердце и подчёркивал завершение долгого периода отрицания собственных чувств, Джеюн не стал останавливать Сону во второй раз.
***
Сону обнаружил себя, стоящим перед закрытой дверью в комнату Джея.
Внутри никого не было, а идти куда-либо ещё не хотелось. Он в принципе слишком устал, чтобы двигаться или даже думать, предоставляя телу вести его. Правда он не ожидал, что в итоге придёт сюда.
Конечно, бежать по зову директора в актовый зал Сону не собирался. Однако благодаря желанию руководства школы прояснить масштабы проблемы и вернуть спокойствие в ряды студентов, Сону сейчас мог немного расслабиться в тишине.
Прижавшись лбом к прохладной деревянной поверхности, он закрыл глаза и мысленно перенёсся на некоторое время назад. Перед внутренним взором заново воссоздалась сцена из школьного коридора: появление директора Мин и Пак Сонука, озверевший Сонхун, напавший на своего отца, избитая помощница главы антимагов, достающая пистолет. И выстрелы. Без глушителя они звучали особенно громко, практически лишая слуха и ориентации в пространстве, из-за чего Сону непозволительно поздно понял, какой тяжёлой вдруг стала Юнджин на его спине.
— Ким Сону!
Резкий окрик вырвал из мучительных воспоминаний, и Сону распахнул воспалённые глаза. Не отрываясь от двери, он медленно повернул голову в сторону бегущего человека.
Наконец-то.
С решительным выражением лица Джей налетел на него, но объятия оказались очень лёгкими. Практически невесомыми, что контрастировало с хрустом сломанной дверной ручки, в которую вцепился Джей для поддержания равновесия.
Холодная кожа прижалась к щеке Сону, когда до боли знакомый запах окружил мягким плотным туманом.
Сону думал, что достаточно хорошо изучил характер Джея, чтобы предсказать его действия. Но, вопреки ожиданию, вместо речитативной тирады напополам с душащей хваткой рук, Чонсон позволил ему уткнуться носом в открытую шею, положил ладонь на серединку спины между лопатками и застыл. Всякое движение прекратилось.
В тишине, говорящей громче чем любые слова, Сону несколько раз моргнул.
Джей молчал, только тихое отрывистое дыхание за ухом свидетельствовало о его неравнодушии. Казалось, по дороге к нему он растерял силы и надежду, поэтому произнести хоть что-то стало тяжело, да и вряд ли нужно.
Сону разрешил себе спрятаться за широкой спиной, прикрыв веки. Шум в голове, нарастающий час за часом, прекратился.
Вернув душевное равновесие, Сону сидел на кровати Джея и наблюдал, как тот необычайно ловко и бесшумно передвигается по комнате. После сеанса взаимно успокаивающих объятий Чонсон завёл его внутрь, нежно погладил по щеке и сосредоточился на уборке. Когда пришёл черед смены постельного белья, до Сону дошло, зачем всё это.
— Сходи пока в душ, — попросил Джей, протягивая чистое полотенце и стопку своей одежды. Сону несколько секунд удерживал зрительный контакт, затем невозмутимо забрал подношение и скрылся в ванной.
Видимо, Джей всё-таки знал его очень хорошо — под тёплыми струями воды посторонние мысли и переживания смыло вместе с грязью. Расслабившись и отогревшись, Сону чуть не споткнулся о бортик, чудом успевая остановить встречу своего лица и края унитаза. Разом навалилась усталость, демонстрируя, насколько далеко он задвинул физические пределы своего тела.
Сону безэмоционально потёр всё-таки ушибленное колено и быстро оделся в старую пижаму Джея. На первом курсе под его влиянием тот привёз комплект для сна, но глядя на Сонхуна и Джейка, использующих обычные футболку и шорты, Джей в итоге практически не носил её. Сейчас пижама с изображением Ванпачмена пришлась как нельзя кстати.
Вернувшись в полутёмную комнату, Сону застал Джея у стола. Поставив фоторамку обратно на место, Чонсон кивком пригласил его подойти ближе. А когда Сону оказался в метре напротив, его снова поймали в кольцо сильных рук. Подбородок лёг на его плечо, пальцы скользнули по тонкой ткани пижамы, легонько сжимая бока.
В этом положении открылся вид на фотографию в белой рамке. Конечно, это были они, более юные и с широкими запыхавшимися улыбками в незнакомой домашней обстановке. Судя по всему, на момент съёмки они дурачились на диване, о чём свидетельствовали задравшийся подол его толстовки, взъерошенная копна волос Джея и разбросанные вокруг подушки.
— Я тебя никогда не отпущу, — едва слышно произнёс Джей, мягко оглаживая позвонки большим пальцем.
Сону отвернулся от фотографии, пристально глядя на родимое пятно на шее Джея.
— Не отпускай, — согласился Сону, чувствуя, как от сдерживаемых чувств перехватывает горло.
И, не думая ни о чём, невесомо коснулся коричневого пятнышка губами.
Перед рассветом Сону медленно открыл глаза.
Джей спал на соседней кровати, тонкая простыня окутала долговязого парня вплоть до подбородка, но ступни торчали открытыми.
Тихо обувшись, Сону бросил последний взгляд на Джея и осторожно вышел в коридор.
Доза транквилизатора раз в десять превышала норму, из-за чего Сонхуна оставили в лазарете, иначе медсестра Чан не ручалась за его состояние. Проснуться полуоборотень должен был примерно к обеду, но мало ли какими последствиями обернётся передозировка.
Суета потихоньку улеглась, и в коридорах школы царила тишина. Сону беспрепятственно пробрался в больничное крыло, среди десятков заполненных коек найдя ту, на которой лежал Сонхун.
На востоке небо посветлело, но этого было маловато для хорошего видения. Прищурившись, Сону внимательно осмотрел спящего глубоким сном полуоборотня, отмечая отсутствие видимых ран и расслабленное выражение лица.
Сонхун примчался в школу ради него и оказался в центре битвы с собственным отцом. Вероятно, Пак Сонук специально вырубил его, чтобы предотвратить случайную смерть от шальной пули, и невольно Сону чувствовал благодарность. С темпераментом Сонхуна и его принципами вряд ли бы тот остановился.
Сону присел на край больничной койки. Сонхун вернулся в полностью человеческий облик: опасные звериные когти исчезли, сменяясь аккуратно подпиленными ногтями, волчья шерсть тоже втянулась обратно. Нерешительно потянувшись к его руке, Сону переплёл их пальцы и затаил дыхание.
Обладая деликатной красотой и тонкими чертами Сонхун всегда демонстрировал поразительную волю. Под натиском собственной семьи он продолжал заботиться о благополучии Сону, а теперь даже пошёл против своего отца, не тратя время на выяснение причин и следствий. Казалось, его больше интересовала безопасность Сону.
Сону никогда не придавал значения громким словам. Говорить можно что угодно, он тому живое доказательство. Поступки же нельзя подделать.
Неясно за что, но Сонхун действительно полюбил его.
Если симпатия Джея причиняла боль, потому как с прежним Ким Сону его связывало давнее знакомство, и Сону понимал, что эти чувства не имеют к нему никакого отношения, то в случае с Сонхуном гадать не приходилось.
Сону имел полное право на сердце Пак Сонхуна, оно принадлежало только ему и никому больше.
Как жадный и жалкий человек, Сону боялся отпустить чужую руку.
***
Даже спустя сутки после нападения антимагов больничное крыло было переполнено. Благодаря помощи Кёнмина многие избежали летального исхода, но после нескольких часов постоянного магического напряжения он сам впал в бессознательное состояние и не приходил в себя. Медсестра Чон, в срочном порядке вызванная посреди ночи, трудилась не покладая рук, бесконечно ругаясь на отвратительную систему безопасности.
— Родители Хо Юнджин забрали её тело, — рассказывал Хисын, сверкая заострившимися скулами. Они стояли у окна и смотрели на улицу. — Но меня кое-что беспокоит.
Сону незаинтересованно хмыкнул.
— Сегодня утром я слышал странные слухи.
Меньше всего в данный момент Сону хотел сплетничать. Последствия будут аукаться ещё дольше, просто хаос внезапного нападения сменился беспорядком среди пострадавших студентов. Полиция забрала тех, кого удалось поймать, но Пак Сонук ускользнул из оков правосудия. Не то чтобы он ожидал иного, разговор с директором Мин настраивал на худший исход, а заключение преступников под стражу не всегда означало, что приговор будет приведён в исполнение.
Прижавшись виском к холодному стеклу, Сону заметил знакомую фигуру, бегущую под дождём с поднятой над головой сумкой. Перед тем, как зайти внутрь, человек поднял голову и остановился, увидев его в окне второго этажа.
Джей нахмурился и исчез под козырьком. Значит, через минуту он будет здесь.
— Я не люблю тратить время на бесполезные слухи, Хисын.
— Меня насторожило не совсем то, что говорят в школе, — покачал головой старшекурсник. — А скорее то, о чём они думают. Я пока не выяснил, кто именно это разносит, но половина шахматного клуба считает, что Юнджин… что она погибла не по вине антимагов.
Сону слабо улыбнулся, игнорируя тягучую боль в груди.
— Якобы заложники, которые были в тот момент в актовом зале, слышали…
— Слышали что?
Грубый голос ворвался в сонную тишину этажа. В это время школа пустовала, так как занятия на сегодня отменили. Хисын всё утро пробыл с Чонвоном, помогая разгребать последствия, а Сону посещал Кёнмина в лазарете и по его просьбе забрал из класса математики сумку с учебными принадлежностями. Они встретились непреднамеренно.
Джей кивнул Хисыну и встал сбоку от Сону. Его рука потянулась было к нему, да остановилась на полпути.
— О чём вы говорите? Что за слухи?
Взгляд Хисыну метнулся между ними, он явно подбирал слова. Достаточно такой реакции, чтобы Сону понял, почему ему трудно открыть рот и просто рассказать в чём дело. Пусть он сам сознательно избегал общества людей, блуждая по замку как сомнамбула или сидя в одиночестве, это не значит, что он лишился мозговых клеток.
Единственной причиной медлительности Хисына является нежелание обидеть его.
— Говори, как есть, — снисходительно уронил Сону, перебирая пальцами ремешок школьной сумки. — Твой шахматный клуб считает, что я сговорился с врагами и привёл их в Деселис.
— Какого чёрта? — вырвалось у Джея. Он тут же нахмурился, вытягиваясь в струнку — того и гляди лопнет от гнева. — Кто разносит эту чушь?
— Я пытался обсудить эту ситуацию с Джэхо, но его состояние ужасное. Честно говоря, в его мыслях творится полный бардак, и я не стал давить на него… было ощущение, что я попал в болото.
Упоминание телепатии никак не повлияло на Чонсона, недовольно пнувшего стену. Со взъерошенными волосами он походил на рассерженного кота, шипящего на обидчика. Сону очень легко представил эту сцену, вспоминая, как под воздействием зелья Джей некоторое время бегал вокруг на четырёх лапах.
— Стресс сильно влияет на логическое мышление, — посмеиваясь, сказал Сону. — Не стоит ожидать многого от подростков, недавно получивших психологическую травму. Тем самым вы спасёте свои нервные клетки, а сплетники отвлекутся от плохих воспоминаний.
Джей и Хисын как-то странно посмотрели на него.
— С тобой всё нормально?
— Что навело тебя на мысль, что я не в порядке? — Сону вскинул бровь, незаметно для других царапая ногтем палец.
Пока Хисын мялся, Джей прямо сказал:
— Впервые вижу, чтобы ты советовал игнорировать обиду. Я понимаю, что с таких людей спрос невелик, но тебя никогда не волновало чьё-то душевное состояние, если тебя оскорбляют.
— Спасибо, что завуалированно назвал меня монстром.
— Я не это имел в виду!
— Я заметил.
— Почему вдруг я оказался в немилости, когда злые языки растут из чужих ртов?!
— Потому что меня не интересует мнение посторонних, Джей-хён, — прикрыв глаза, с щемящим смирением прошелестел Сону. — Слова близких ранят сильнее.
В установившейся тишине слышно, как кто-то выдохнул. Сону понимал, что его поведение настораживает, но ничего не мог с этим поделать. С тех пор, как он появился в мире отомэ-игры, и до нынешнего момента Сону считал, что худо-бедно держит ситуацию под контролем. Чувства, привязанности, собственное положение менялись постоянно, и он приспосабливался к любым неожиданным поворотам. К сожалению, когда находишься в эпицентре бури, сложно оценить происходящее правильно, а потому немудрено, что Сону сейчас сам себе казался чужим. Отомэ-игра или нет, однако всё стало слишком серьёзно.
«— Давай же, рыбка, это будет бомба!»
Резкая боль переключила внимание Сону. Он слегка опустил подбородок, безразлично глядя на раскуроченную кутикулу большого пальца — ногтевое ложе у основания наполнилось тонкой струйкой крови, когда он в задумчивости оторвал кусочек кожи.
— Что ж, раз мы закончили обсуждать меня, то я пойду, — Сону спрыгнул с подоконника, по рассеянности уронив сумку на пол. — Увидимся позже.
— Что? Стой, нет, ты куда?
— Мне нужно в секцию тхэквондо, я задолжал с отчётом.
— Не думаю, что кому-то сейчас есть дело до отчёта, — Хисын рефлекторно потянулся помочь, да не успел. Сону споро поднял свои вещи, ускользая от случайного прикосновения как угорь.
— Тем не менее, я хочу закончить с этим.
Конец фразы Сону оставил при себе, бескомпромиссно прощаясь с растерявшимися парнями.
Хотя Чонвон кричал громче всех, что Сону обязан подойти в секцию в четверг, в связи со сложившимися обстоятельствами президент был слишком занят для тренировок или других встреч. Поэтому Сону зашёл в кабинет студсовета, где и обнаружил Чонвона.
Внешний лоск, проявляемый тщательно подобранной одеждой и приветливым выражением лица, уступил истинному расхлябанному характеру Чонвона. Едва получив первую помощь в залечивании травмы ноги, он погрузился в организационную работу и наверное даже ночевал на стуле, из-за чего рубашка безбожно помялась, пиджак бесформенной кучей лежал на диване, а ремень и галстук валялись возле вешалки. Сону разглядел коричневое пятно (от кофе?) на когда-то белоснежной ткани и на мгновение засомневался в своём решении прийти сюда.
По разным причинам, основные участники студсовета отныне не могли помочь Чонвону, и вся нагрузка легла на его плечи.
— Сону? — словно не веря своим глазам, удивился Чонвон и поднялся навстречу. — Что-то случилось?
— Я член студсовета, — напомнил Сону, приподняв брови. — Тебе нужна помощь?
Чонвон озадачился внезапным вопросом и покачал головой с запозданием.
— Если ты пришёл касаемо тех слухов, то я собирался обсудить проблему с зачинщиками. Хисын-хён обещал, что поищет, кто начал распространять ложь, поэтому наберись терпения и подожди немного. Никто не уйдёт безнаказанным.
— Я здесь не для подачи жалобы. Дай мне ключи от зала секции тхэквондо, мне надо дописать отчёт.
Между ними оставалось расстояние, обычно доставлявшее Чонвону неудобства. Чаще всего он стремился прилипнуть к Сону, как жвачка к ботинку, но ныне застыл истуканом в метре напротив.
— Ключи, Чонвон.
Ему не терпелось решить махом скопившиеся дела, невзирая на то, насколько неуместно и странно это выглядит.
Чонвон медленно перевёл взгляд с его лица на ладонь. За прошедшие дни это первый раз, когда они остались наедине. После того, как директор Мин переместил их с территории школы, президенту пришлось самому разбираться с последствиями. Хотя Сону не знал наверняка, но произошедшая на глазах смерть не могла не повлиять, каким бы расчётливым человеком ты ни был. Чонвон пребывал в шоке и тем не менее обуздал эмоции, собственноручно перенеся Юнджин в лазарет. Они смогли увидеться вчера, и Чонвон убедился, что Сону в порядке и больше не имел времени и возможности подойти.
— Хорошо, — наконец, вздохнул Чонвон и направился к столу. Из верхнего ящика он достал ключи, забрал пиджак и махнул рукой, призывая следовать за ним. — Пошли.
Сону не сдвинулся с места, показательно приподнимая бровь.
— Я покажу тебе, где что лежит.
Удовлетворившись объяснением, он покинул кабинет.
Зал тхэквондо располагался в пристройке, отданной для спортсменов. Благодаря панорамным окнам открывался шикарный вид на стадион, и именно отсюда Чонвон целую жизнь назад увидел Сону, который болтался в воздухе, цепляясь за перила ограждения башни.
Пыль летала в слабых солнечных лучах, маты аккуратно сложены в углу зала, на длинной скамье кем-то забыта пара перчаток для тхэквондо. Рассеянно оглядываясь, Сону, ранее никогда не приходивший сюда, отвлёкся от цели визита, а Чонвон терпеливо ждал у дверей, ведущих, по всей вероятности, в кабинет тренера.
Поняв, что в очередной раз потерялся в мыслях, Сону настроился на работу.
К счастью, будучи и тренером, и ответственным за секцию, Чонвон относился к ведению документации ответственно. Пусть и хранил бумаги лишённым логики способом, дав волю тщательно скрываемой беспорядочной натуре. Большую часть времени они потратили на сортировку, но в две руки процесс шёл в любом случае быстрее, и проверка завершилась час спустя. Сону дописал последнюю цифру в отчёте и поочередно размял каждый палец.
Не уходя и не вмешиваясь, Чонвон тихо стоял напротив стола. Порой внимательный кошачий взгляд падал на его правую руку, словно примагниченный багровым камнем кольца.
— Зимний бал скорее всего отменят, — несколько отвлечённо заговорил Чонвон. — В ходе нападения погибло девять студентов, это слишком много, чтобы нам простили торжество всего через неделю после происшествия. Семья Юнджин-сонбэ живёт в городе неподалёку, они специально переехали поближе к школе, чтобы иметь возможность почаще видеть дочь. Нам нужно посетить церемонию.
Без какой-либо причины Сону заново перебрал заполненные аккуратным почерком бумаги.
И кивнул.
— Я приду.
Возможно, что-то в склонённой позе или в выражении лица показалось Чонвону неправильным, но он только нахмурился в ответ на простое согласие. Сону поднялся со стула и подошёл к стеллажам, возвращая документацию на место. Когда он с облегчением положил последнюю папку и развернулся, Чонвон уже стоял вплотную, внимательно разглядывая его с ближнего ракурса.
— Ты очень бледный.
Замечание лишено эмоционального окраса, словно президент просто поделился мыслями и не ждал ответа.
— Донгю рассказал, что это ты велел ему связаться со мной и полицией, — продолжил Чонвон, рассеянно осматривая Сону с головы до ног. — А потом ты оставил его в безопасном месте и ушёл. Почему ты не спрятался сам?
Тёплая ладонь президента коснулась руки Сону.
— Ты бы спрятался?
Сону не нужно было следить за реакцией собеседника, чтобы узнать ответ. Ян Чонвон, вероятно, последний человек, который затаится в тени, пока вокруг царит хаос, особенно если дело касается Деселис.
— Тогда не задавай глупых вопросов, — мягко подытожил Сону, уловив отрицательное покачивание головой. Он прислонился спиной к полкам и наблюдал за тем, как Чонвон играет его пальцами.
Будучи весьма амбициозным человеком, привыкшем к постоянной конкурентной гонке, Чонвон никогда не показывал свои слабости. Сону несколько раз удивлял и обескураживал его, порой до потери контроля и признания ошибок, однако их отношения строились иначе чем с другими целями захвата. Никто из них не доверял друг другу, поэтому не позволял лезть в душу.
Сейчас же Сону чувствовал странную деликатность в поведении Чонвона.
— Девять мест будут пустовать, — наконец, произнёс президент. Эта простая фраза распахнула дверь в его сердце, демонстрируя такие же чувства, беспокойства и страхи, какие бывают у других людей.
Сону свободной рукой потянулся к лицу Чонвона и осторожно поправил чёлку. Словно получив разрешение, Чонвон закрыл глаза, наклонился и опёрся лбом в его плечо. Лишь звук тихого размеренного дыхания нарушал установившуюся тишину.
— Ты не виноват, — вечность спустя произнёс Сону.
Они простояли неподвижно некоторое время. Сону спокойно позволял Чонвону набраться сил, а Чонвон помогал ему заземлиться мыслями в текущем моменте. Как ни посмотри, но даже в минуты уязвимости они придерживались взаимовыгодных отношений. Вероятно внутреннюю суть так просто не изменить.
Чонвон отстранился молча. Без наглой усмешки он выглядел на свои восемнадцать лет, о чём сам Сону успешно забывал. Стоит отдать должное, что ему в таком юном возрасте удалось создать впечатление равного по характеру и способностям, учитывая, что никакой скидки Сону для него не делал.
«Похоже, я буду скучать и по нему тоже».
— Возвращаемся, — только и сказал Сону, на ходу снимая серебряный ободок с пальца. Тёмно-алый блеск протестующе вспыхнул в глубине камня, когда кольцо со стуком легло на стол.
Чонвон молча забрал его.
Они неторопливо возвращались в кабинет, когда из женского туалета на первом этаже пулей вылетела Суха. Чуть не сбив саму себя с ног, она была поймана Чонвоном, в которого неосознанно вцепилась обеими руками.
— Сону!.. — заметив его, воскликнула Суха.
Чонвон молниеносно задвинул девушку за спину, напряжённо встав перед ними, но никакой опасности в туалете не было. Лишь Юджин, потерявшая сознание, лежала на полу, а Суха не смогла поднять её, поэтому выбежала наружу в поисках помощи.
— Я отнесу её к медсестре, — предупредил Чонвон, мазнув неопределённым взглядом по неподвижной фигуре Сону. — В твоей связке есть ключ от моего кабинета.
— Хорошо, — принял к сведению Сону и аккуратно подтолкнул Суха. — Ты тоже иди. В форме тумана ты довольно быстрая.
Слишком обеспокоенная состоянием Юджин, Суха не стала спорить, хотя явно хотела остаться и поговорить с ним. Они уже встречались вчера мельком, но пришедший в себя Сонхун практически украл его из-под носа девушки.
В знак поддержки Сону легонько толкнул её в спину, и Суха обратилась сероватым туманным облачком, более не сомневаясь. Со стороны Чонвон выглядел забавно: не хватало зонтика, чтобы придать тучке над его головой реалистичный вид.
Но не успел Сону завернуть за угол, как снова пришлось остановиться. На этот раз по вине Пак Сонхуна, выскочившего перед ним из ниоткуда.
Полуоборотень взял его за руку, обернулся назад и быстро спрятал их обоих за ближайшей дверью. Всё произошло настолько молниеносно, что Сону закончил моргание, уже стоя на белом кафеле, окружённый кабинками и раковинами, а широкая спина Сонхуна маячила перед глазами как бесконечное полотно чёрного.
Многочисленные вопросы в голове истаяли, стоило Сонхуну закрыть дверь на щеколду.
— У нас свидание в женском туалете?
Заготовленные слова застряли в горле полуоборотня.
— Я возьму вкладыши для носа в следующий раз, если ты хочешь свидание в туалете. — В итоге решил Сонхун и перевёл тему: — Полиция ищет тебя.
Сону приподнял брови, не показывая и капли беспокойства, которое любой человек испытывает, заслышав подобную фразу.
— Залезай на спину, я выпрыгну из окна. Отсюда как раз добежим до ворот, там, конечно, есть барьер, но я могу вытащить нас. Если нужны какие-то вещи, то скажи, я скажу Ыйджу, чтобы он собрал необходимое и передал…
— Бросаешь школу ради меня? — с улыбкой спросил Сону и потянулся к воротнику Сонхуна. Вытащив ткань наружу и поправив, он скользнул ладонью по плечу вниз и перескочил на крепкую талию. Сонхун опустил подбородок, оценивая полуобъятие, внезапно инициированное парнем, который ему нравится.
— Бросаю, — твёрдо согласился Сонхун.
Сону сохранил щемящую сердце улыбку на лице, хотя внутри всё посерело от грусти. Преданность должна откликаться взаимностью, но Сонхун выбрал не того человека. Сону не мог дать ему стабильность, не мог заверить, что несмотря ни на что останется рядом, в конце концов, он здесь чужак. Пусть чувства Сонхуна принадлежат ему, однако личность Ким Сону украдена. В уравнении появилась лишняя переменная, из-за чего стройный ряд формул привёл к ошибке.
— Бросишь потом, — собравшись с духом, фыркнул Сону. — А сейчас не волнуйся, у меня есть решение.
В отличие от остальных Сонхун склонен верить ему без оглядки. Услышав, что ситуация под контролем, он тут же отбросил первоначальный план сбежать вместе и послушно отодвинулся в сторону, когда Сону проявил намерение выйти. Такой большой вымахал, а сохранил детскую наивность.
Не вытерпев, перед тем как пересечь порог женского туалета, Сону приподнялся на цыпочки и смазано поцеловал Сонхуна в уголок губ.
Он вышел в коридор первым.
Директор Мин предугадал, что полиция может вернуться. А Сону понимал, как устроен мир, поэтому ожидал чего-то подобного. На захваченных вторженцев не действует магия, что автоматически исключает вмешательство одарённых дознавателей. Плюс добавляем желание государства сохранить антимагов для своих целей, и выходит, что на школу напали, а виновных нет.
Семьи учащихся либо богаты, либо влиятельны, либо два в одном. Кто из них примет смерть своего ребёнка? Кто даст руководству школы и местной полиции отвертеться от ответственности? Ясное дело, что о движении в верхах мало кому сообщишь, и мало кто действительно смирится с потерей сына или дочери.
Соглашение с директором Мин включало в себя встречу со следователем Ким и антимагами в полицейском участке. Сону выторговал кучу дополнительных привилегий, притворившись, что играет по чужим правилам. Как будто он не понял, для чего тот оставил компас в его руках.
«Dark Moon» сочетал в себе элементы тёмной романтики и повседневную школьную жизнь. Живые картины, способные красть души, вампиры, выпивающие с кровью магический дар, оборотни, живущие по первобытным законам, антимаги, желающие уничтожить всех магов. За эти два месяца Сону успел пересечься практически со всеми. Если так пойдёт дальше, то не только его жизнь окажется под угрозой. Смерть девяти учеников послужила наглядной демонстрацией.
Сону не любил сложности. Ещё меньше ему нравилось постоянно оказываться в центре происшествий, сваливающихся на головы с завидной регулярностью.
Нападение антимагов стало последней каплей, а явное сотрудничество директора Мина с Пак Сонуком перечеркнуло слово «безопасность» по отношению к Деселис.
Сону крепко держал ручку двери, чувствуя, как с другой стороны Сонхун дёрнул за неё. Обычно полуоборотень старался дозировать силу и не смог открыть дверь с первой попытки. Вторую Сону ему не предоставил.
«Спасибо за твою верность. Наверное, ты тоже мне нравишься, Сонхун».
Сону сосредоточился.
— Но пора забыть обо мне.
Изнутри раздался хруст ломаемого металла, но тут же затих.
— Забудь всё, что связано с Ким Сону. Этот человек никогда не появлялся в твоей жизни.
Полицейская машина ожидала у выхода Деселис. Сону спокойно прошёл мимо глазеющих на него студентов, уводимый следователем Ким Намджуном, молчаливым и суровым.
— Эй! Эй, какого хрена?! Сону! Отпустите его, вы что, с ума сошли?!
— Господин следователь, я на сто процентов уверен, что антимаги лгут. Вы не можете всерьёз верить, что ученик третьего курса способен организовать нападение на школу!
— Это полная чушь, они не имеют никакого права забирать тебя в участок, Сону! Где ваш ордер на арест?! Почему вы перекладываете ответственность с настоящих преступников на невиновного человека? Это так работает полиция?
Сону остановился. Намджун явно хотел сказать, что никто не арестовывает его, а лишь забирают в качестве возможного подозреваемого и улик против него крайне мало, но слабое мысленное усилие заставило следователя закрыть рот.
Слегка повернув голову, Сону посмотрел на Чонвона. Тот держал его за локоть, одновременно пытаясь надавить на Намджуна. За ним в тревоге шёл Хисын и на ходу вспоминал законы. Джей появился вместе с Джейком, оба сыпали ругательствами и со всех ног бежали вдоль толпы школьников, где у переднего края стояли друзья Сону.
Все, как один, увидели в их остановке шанс и потоком хлынули на следователя и Сону.
Пока ситуация не вышла из-под контроля, Сону отстранился от крепкой хватки Чонвона.
— Хватит.
Из окна Зала Медитаций за ним наблюдал директор Мин. Сону почувствовал его внимательный взгляд и улыбнулся ему.
— Вам всем... тоже пора забыть о существовании Ким Сону.
Потому что он больше не собирался плясать под чужую дудку.
Время взять инициативу в свои руки.
