Обязанности главной героини

      Хрустальные люстры зазвенели над головами под воздействием мощной вибрации. Сону потерял равновесие, щиколотка болезненно хрустнула, когда он упал на пол в неловкой позе, чуть не пропахав лицом дорожку рассыпанных осколков. В отдалении зазвучали крики, доносившиеся как сквозь плотную вату, хохочущего Бомгю со сдавленным оханьем отбросило на перевёрнутый столик, а что стало с Чонвоном Сону не видел.       Со сдавленным шипением Сону на четвереньках прополз полметра, рывками пытаясь встать, но из-за слабости в конечностях не смог сделать это сразу.       Вычислив направление взрыва, Сону на подгибающихся ногах побежал в ту сторону. Из закрытых ранее дверей выскакивали паникующие люди, позади слышался беспорядочный топот и возгласы толпы — переполненная зала ресторана выпускала убегающих прочь участников благотворительного вечера. Сону несколько раз пихали назад, затрудняя движение вглубь особняка.       Чонвон поймал его, когда Сону чуть не упал от силы толчка.       — Ты что, самоубийца?!       Всякий лоск сошёл с лица президента. Он крепко вцепился в Сону, для верности тряхнув с силой, из-за чего голова Сону грубо качнулась верх-вниз. Не слушая объяснений, Чонвон взял его за руку и потянул в обратном направлении, собираясь вывести их обоих на улицу.       — Отпусти!       Но Чонвон яростно дёрнул его на себя, обрывая возражения на ходу. Сону испуганно ахнул, когда его тело оторвалось от пола и упало в железные тиски объятий Чонвона. За секунду всё с трудом пройденное расстояние было стёрто, они оказались там, где взрыв застал всех троих. Только Бомгю уже нигде не было.       — Ян Чонвон, отпусти меня!       — Чтобы ты решила свести счёты с жизнью?! — гневно выпалил Чонвон, на мгновение замирая на месте и глядя на Сону с недовольством. — Заткнись, и дай мне спасти тебя!       — А кто спасёт Хисына?!       Стоило имени знакомого им обоим человека слететь с пересохших губ, как выражение лица Чонвона исказилось в смятении. Шум на фоне не мешал им слышать тяжелое дыхание друг друга, а через ладонь, уместившуюся на груди президента, Сону также ощущал, как быстро бьётся его сердце.       — Что?       — Он в эпицентре взрыва, — чётко и по слогам произнёс Сону, легонько пихнув парня в плечо. — В здании вампир, уже убивший одного человека, и Хисын ранее ушёл по его следам. Либо ты идёшь со мной, либо спасайся сам. Я никуда не уйду без Хисына.       Секунды тянулись подобно часам. Сону боялся, что худшее произошло, что вампиру удалось причинить непоправимый ущерб кому-то, и больше всего тревожился за Хисына, сдуру решившего поиграть в супергероя. Каким образом связаны антимаги и вампиры ещё предстоит выяснить, однако сейчас в приоритете добраться до цели.       — Думай быстр-…       — Пошли, — отрывисто перебил Чонвон и подбросил Сону, чтобы устроить его поудобнее в своих руках. По опыту зная недостатки такого способа передвижения, Сону максимально прижался к нему и прикрыл глаза, дабы пыль в воздухе не попала на слизистую.       Чонвон побежал.              В комнате с пустыми стенами, лишённой уюта, следов обитания человека, обезличенной и холодной царил хаос. Тут и там валялись раскуроченные стулья, осколки разбитых предметов, непонятно чем бывшие в целостном состоянии, одежда, дверь словно вырвана с петель, а посреди пола огромное пятно сажи вперемешку с какой-то омерзительной вязкой субстанцией.       У стены рядом с входным проёмом лежал человек с обгоревшей одежде: пуговиц практически нет, грязная местами порванная рубашка болталась вокруг худого торса, рукава с обугленными краями доставали лишь до локтей, один ботинок отсутствовал. С кряхтением парень принял сидящее положение и встряхнул головой. Его бледное лицо измазано пеплом и сажей, вдоль скул к вискам тянулись уродливые открытые раны, из которых не текла кровь.       С хрустом вправив предплечье, парень размял шею. Медленно осматривая поражённую взрывом комнату, он обнаружил в противоположному углу белеющее пятно — человеческая рука выпросталась из-под разгромленной мебели, покрытая ссадинами, и явно до сих пор прикреплённая к телу.       Прищуренные глаза вспыхнули алым.       С каждым шагом сокращая расстояние, худой парень двигался к куче хлама с торчащей рукой. Верхняя губа незнакомца приподнялась, и обнажился ряд крупных зубов, среди которых два верхних клыка удлинились в полтора раза.       Запах человеческой крови витал в воздухе, щекоча ноздри, а самой сладкой ноткой в нём было что-то, труднообъяснимое. Некий чарующий аромат, можно сказать волшебный.       Именно так вампиры отличали одарённых от простых людей. Словно в мешке драгоценных камней поблескивал бриллиант.       Этот дар в крови ничтожно малого процента людей, эта великая сила, доступная лишь тем, кто родился с ней, всё это подобно пению сирены привлекало издали. Вампиру довелось узреть способности молодого мага, выскочившего на его пути, и с той секунды он захотел осушить счастливчика. К сожалению, только использовав крайний метод, удалось одержать победу, пострадало даже его неуязвимое тело, но цель оправдывала средства.       Голая ступня раздавила острый осколок прозрачного стекла. Вампир застыл над телом мага, дрожа от предвкушения.       С нетерпеливым рычанием он пнул разломанную спинку стула и встретился взглядом с затуманенными, но пристально глядящими в ответ глазами светловолосого парня. Кряхтение вырвалось из груди вампира, когда его сдавила неведомая сила и подняла в воздух.       Держась за голову, Хисын осторожно выбрался из окружающего хлама.       Сам взрыв не причинил ему особого вреда, благодаря своей способности он защитился от ударной волны, но в падении ударился затылком, из-за чего некоторое время чувствовал дезориентацию в пространстве.       Он должен был предотвратить взрыв, просто не успел среагировать, так как пытался пробиться в разум застигнутого врасплох вампира. Обездвижить получилось, да только чудовищная сила этого существа сумела преодолеть телекинез, когда Хисын отвлёкся. Связано ли это с вампирской природой или же являлось особенностью конкретного индивида, однако попытка прочитать его мысли превратилась в квест — он словно продирался через ментальное болото, не успевая поймать обрывок воспоминания, не слыша чётко ничего кроме усиливающегося жужжания в ушах. Возможно, будь у него побольше времени, то в конце концов Хисын бы приспособился.       Жаль, что именно временем он не располагал.       Хисын взмахом руки прижал вампира к стене с такой силой, что штукатурка пошла трещинами.       Из-за взрыва лопнули все лампочки, поэтому Хисын вообще ничего не видел, ориентируясь на звуки и особое чувство, позволяющее ему практически осязать окружающие предметы. Но для телепатического воздействия достаточно посмотреть в глаза, а радужки вампира сияли призывным красным оттенком вокруг зрачка.       Не рискуя говорить вслух — с голосовыми связками явно какая-то проблема, Хисын молча приблизился к пришпиленную, как бабочка к стеклу, вампиру.       В ушах до сих пор звенело. Хисын встряхнул волосами и взглянул в глаза, смотрящие на него с жадной ненавистью.              Тёмные закоулки, вид как от первого лица и часто сменяющийся ракурс. Вот он наблюдает за городом с крыши, а вот уже тремя этажами ниже. Голоса людей, идущих по своим делам, слышно также отчётливо, как если бы они находились в шаге от него.       Ухмылка расползается на губах. Хисын облизывает острые клыки, готовясь к нападению.       Незнакомый кабинет, напоминающий учебный класс, лица людей за соседними партами то приближаются, то отдаляются и размываются. Время скачет нелинейно, из-за чего непонятно, что тут происходит и чем вампир занимается. Кто-то хлопает его по плечу и с оханьем оттягивает руку. Внезапно доска, на которой писали в данный момент, выгнулась изнутри, и воспоминание лопнуло.       Снова сумрачные улицы, но он уже не один. С кем-то, таким же быстрым и неуязвимым, они несутся на полной скорости по крышам. Грозовые тучи собираются над головами, и Хисын вдыхает приятный свежий запах, смешанный с чем-то терпким, влекущим, а во рту становится так пусто и сухо, что клыки вылезают сами по себе.       С упрямством удерживая это воспоминание, Хисын замечает, как далеко впереди среди неоновых или сверкающих вывесок, света фонарей, огромных рекламных билбордов одиноко горит красный крест. Глядя на него в душе поднимается недовольство, он откуда-то знает, что никто не собирался связываться с фанатиками, но те окольными путями пригласили их на встречу.       На площадь перед небольшим храмом с высокой колокольней одновременно прибывает десять теней. Двустворчатые входные двери открываются, выпуская высокий силуэт в чёрной рубашке с белым язычком на воротнике, поверх гладкой ткани висит простой крестик.       — Добро пожаловать в нашу скромную обитель.       Хисын всматривается в человека, идущего следом. Его лицо размыто, воспоминание дрожит, готовясь выплюнуть его прочь, но он прилагает мысленные усилия, чтобы остаться внутри. Из всего, что довелось узнать о каждой фракции по отдельности, то, что он видел сейчас, обещало быть важнейшей информацией. Кроме первоисточников деталей встречи антимагов и вампиров выяснить не получится.       — Скоро начнётся дождь, — голос говорившего постепенно тускнел, как и цвета вокруг, отдаляясь. — К сожалению, мы не можем допустить, чтобы вы вошли в храм божий.       — Просто скажи, блять, зачем позвал? — огрызнулся кто-то.       — Терпение.       — Что мешает нам загрызть этих чванливых сектантов? Нахрена мы сюда припёрлись?       — Уверен, что тебе больше понравится кусать мага, — заговорил другой представитель церкви, выходя из-за спины первого. Голос исказился до неузнаваемости, но крупиц воли Хисына хватает, чтобы наконец преодолеть туман.       Чхве Бомгю с лёгким отвращением смотрит на промокших вампиров сверху вниз.       — На нас можешь даже не раскрывать пасть, кровь антимага для вашего комариного рода всё равно что яд.       Хисына выбрасывает из головы вампира, и от вспыхнувшей под веками боли он с криком падает на спину. Он едва успевает перевернуться, как содержимое желудка выплёскивается на пол, тошнота сотрясает его тело, а в мозгу словно разом забили все колокола Собора Святого Стефана.       Их двадцать два. Спасибо Джеюну за бесполезную информацию, которую он не хотел знать.       Он скорее осязает, чем понимает, что в комнате произошли изменения.       С мысленными ругательствами Хисын перекатывается в сторону, одновременно вытягивая магией некий массивный предмет и сбивая им прыгнувшего сверху вампира. Раздаётся грохот и треск разламываемого дерева, и даже не видя Хисын понимает, что тот снова на ногах и тянется к нему.       Кашляя остатками рвоты и кровью, Хисын заставляет всё в помещении прийти в движение и загородить путь. Всё, от обломков крупногабаритной мебели до мельчайших капель крови, облепляет вампира, формируя огромную беспорядочную сфера, зависшую между полом и потолком.       В неестественной тишине особенно громко звучат редкие хлопки.       Хисын разворачивается, со свистом втягивая кислород ртом, и рукавом небрежно вытирает вязкую кровавую слюну. Тёмная комната внезапно освещается фонариком телефона, что напоминает ему о остроглазой красивой ассистентке директора. Он машинально шарит по карманам и сдаётся, не найдя свой старый айфон.       — Нам понадобилось влить в этих чудовищ 1000 миллилитров антивещества, прежде чем получилось затормозить магические процессы, благодаря которым они способны… жить, и это единственный способ гуманно убить их. Но, знаешь, расходы слишком высоки. Столько потраченной драгоценной крови моих собратьев ради одного кровопийцы. Я это к чему, Хисынни? Ты, конечно, очень крут, но вряд ли это, — Бомгю указал на сферическую конструкцию в центре, — остановит вампира надолго.       — А не гуманно?       Бомгю направил свет фонаря на своё лицо, чтобы собеседник точно увидел, как его брови в изумлении выгнулись, а рот приоткрылся в притворном ужасе.       — Какие ужасные вещи ты говоришь, ай-яй-яй. Если бы я знал, что ты такой безжалостный, то никогда бы не подсел к тебе во втором классе! Бр-р-р, аж мурашки по коже пошли, смотри!       Хисын молча уставился на протянутую руку.       — Или не смотри, ты меня смущаешь, — плечи Бомгю игриво подпрыгнули, однако излишне театральная манера поведения этого парня превращала любой жест в насмешку и передразнивание.       Подозрения, назревавшие ещё в ресторане, подтвердились воспоминаниями вампира и появлением бывшего одноклассника здесь. Ему действительно не показалось, что мысли Бомгю закрыты непроницаемой монолитной стеной, прикоснувшись к которой становилось понятно, что ничего на свете её не пробьёт.       — Члены Магического конгресса, директор Деселис, старые семьи, а также выпускники магической академии, присутствовавшие на благотворительном вечере… кого именно вы собирались убить сегодня? — Хисын сжал руки в кулаки, скрывая дрожь слабости. Раньше ему никогда не приходилось так близко подходить к пределам своих возможностей.       — Так тебе всё и расскажи, — Бомгю высунул язык. — Ладно, поболтали и хватит пожалуй. Мне надо бы забрать эту летучую мышь с собой, иначе Субин не простит, а я не хочу проводить все выходные в исповедальне… Отец Михаил и так слишком много обо мне знает, фу. Двадцать первый век на дворе, а они до сих пор верят в божье спасение.       С этими словами Бомгю шагнул в комнату. Хисын мгновенно среагировал, отделяя ножку стула от импровизированной «тюрьмы», прячущей в сердцевине клыкастый сюрприз.       — Да что за привычка у вас размахивать длинными предметами? — ворча, Бомгю уклонился от удара, но дальнейшие ядовитые фразочки произнесены не были, так как он отключил фонарик на телефон и рванул прямо на Хисына.       В темноте тяжело ориентироваться в пространстве, подступающее истощение притупляло чувства Хисына, из-за чего он пропустил пару метких пинков. Бомгю бил с полной самоотдачей, не делая скидок на давнее знакомство. В отличие от студента магической академии этот парень явно потратил прошедшие годы в секции каких-либо единоборств, даже банальный удар кулаком в подбородок демонстрировал силу скрытых мускулов.       Хисына толкнули к стене, а Бомгю получил по спине ножкой стула. Закрепляя успех, Хисын обрушил на бывшего одноклассника ещё несколько предметов и сполз на пол практически без сил. Его длинные ноги раскинулись в стороны, голова качнулась вперёд, пока он не упёрся подбородком в свои же ключицы, под языком скопилась кислинка. Несмотря на попытку отбиться, он не смог больше оттолкнуть Бомгю, когда тот подполз к нему и схватил за лацканы потрёпанного пиджака.       — Не сопротивляйся, целее будешь, — уговаривал Бомгю, словно не замечая сопротивления. — Я лично против тебя и твоего друга-извращенца ничего не имею. Но Субин так умолял, так просил помочь пиявке, что у меня нет другого выхода, не обижайся. Давай выпьем как-нибудь вечерком, хорошо? Вспомним былые времена.       — Иди к… Чёрту, — сплёвывая скопившуюся из разбитой губы кровь, выругался Хисын. На чистом адреналине он сумел повалить Бомгю и ударить вслепую, за что тут же получил локтем в скулу. Где-то на границе сознания разум Хисына затрясся, а из носа хлынула кровь — ментальным усилием он вырвал торчащий из потолка кусок люстры и замахнулся.       Антимаги, напавшие на Деселис, забрали не только жизни юных учеников. Они растоптали иллюзию безопасности, ощущение второго дома, готового принять их с любыми причудами, тёплые воспоминания беззаботной молодости.       Для Хисына, всю жизнь отвечавшего перед обществом за преступления отца, Деселис был оплотом детской мечты о новом мире, о друзьях, о спокойствии и тишине. Пусть многие отвернулись от него, Хисын не собирался сводить счета с теми, кто на самом деле просто боялся громкой славы его отца. Достаточно нескольких людей, что продолжали верить в него.       И по вине таких, как Бомгю, Деселис Хисына опустел.       Раздувающийся в груди пузырь накопленной обиды, злости, страха подступил к горлу. Хисын крепко сжал штырь, бывший основанием вычурной люстры, ощущая тёплую после взрыва металлическую поверхность, и магия пронеслась через него бурным потоком, устремляясь к занесённой над головой Бомгю руке.       Структура металла под воздействием телекинеза потекла, запаивая грубые рваные края, заостряя кончик на подобие копья.       

***

             Благодаря Чонвону они смогли осмотреть большинство помещений на этаже. Поиски осложнялись полным отсутствием света, поэтому когда они услышали грохот неподалёку от последнего места, то сразу поняли, что Хисын находится там.       В свете фонарика первым, что они увидели в просторной комнате, был вампир, с оскаленным ртом вылезший из скопления какого-то барахла в центре. Черты бледного лица изменились настолько, что сложно опознать в нём человека: горящие красные глаза, слишком широко открытый рот с длинными клыками, чёрные трещины, покрывающие открытые участки кожи, словно вампира разорвало изнутри.       Зрачки Сону расширились, почти проглотив светлую радужку. Несмотря на отсутствие должного освещения он видел всю картину целиком: от освободившегося вампира, Хисына с длинным острым штырём в руке, Бомгю под ним.       Скорость Чонвона выше скорости Сонхуна, признанного стаей самым быстрым.       Скорость вампира примерно на уровне среднестатистического оборотня. И всё же Чонвон не успеет.       У Сону не было времени размышлять, каким способом лучше всего остановить вампира, нацелившегося на Хисына. Прошла секунда, как они ворвались в комнату.       Со ошеломляющей ясностью и хладнокровием Сону направил на вампира один единственный приказ.       «Умри».       В сантиметре от задней части шеи Хисына, беспорядочно, беззащитно открытой из-за порванного воротника, тело вампира рухнуло на пол. Длинные тонкие конечности гротескно согнулись, как мокрая бумага, сияние багрянца в глазах потухло. Жизнь оборвалась в мгновение ока, по простому желанию Сону, а Хисын только-только начал опускать руку с острием вниз, как его по инерции оттолкнул павший сверху труп.       Сону сморгнул капли слёз, чувствуя, как сердце разрывается в бешеном ритме. Он слабо потянул застывшего Чонвона за галстук.       — В-вытащи нас, — еле слышно прохрипел Сону и потерял сознание.       Последним воспоминанием были руки, крепко и бережно обнимавшие его, словно боясь, что случайный порыв ветра навредит ему.              Сону проснулся в незнакомом месте. Пропустив этапы удивления, отрицания, осознания, он сразу перешёл к действиям, а именно — поднял одеяло и с облегчением узрел, что его никто не переодевал. Только пиджак сняли, но он нашёлся на спинке стула возле широкой двуспальной кровати.       Судя по всему, он находился в чьей-то квартире. Из окна открывался вид на чистое голубое небо, многоэтажные небоскрёбы, эскалаторы, доносился шум стройки, голосов и сигналящих машин. Ничто не напоминало о пережитом ужасе на благотворительном вечере, как будто те события просто приснились ему.       Сону дотянулся до услужливо подготовленного стакана с чистой водой, его взгляд скользнул по прикроватной тумбочке. Помимо часов с крупным циферблатом явно на мужскую руку, там лежал только блистер таблеток от головной боли. Осмотр комнаты также не дал представления, кто же хозяин квартиры. Но исходя из имеющихся данных вариантов немного.       Хотя поводов для спокойствия нет, Сону не хотел бегать по потолку в панике. Поэтому вместо того, чтобы впопыхах валить прочь, он поудобнее устроился на мягких подушках, вдохнул лёгкий аромат затхлости, коим пропитывается постельное белье, используемое в последний раз очень давно, и вытащил телефон.       Он проигнорировал чат с Пак Ёнхва, который, видимо, взял себе за правило писать ему каждые десять минут. Видит небо, у него нет желания иметь с ним дело с утра.       Ответив маме и папе, что с ним всё хорошо и он исследует окрестности Кояна в компании своего одноклассника, Сону пролистал список контактов до конца. Там, под корейскими именами, одиноко ютилась «Джесси».       Их последние сообщения, датированные несколькими днями ранее, были на португальском. Джесси сообщила, что она уже приехала в Сеул и приступит к заданию сразу, как познакомится с городом. Тогда Сону отправил ей новый адрес и больше ничего не получал.       С ироничной улыбкой он нажал на кнопку вызова.       — O sol está alto, o dia está a todo vapor. Espero que você já tenha terminado de explorar Myeongdong.       Из динамика послышался звук нервного сглатывания.       — Sunoo?       Сону поздно спохватился, что его голос звучит совершенно иначе. В последний раз они разговаривали до того, как он лихо выпил зелье, меняющее пол.       — Sim, sou eu. Peguei um resfriado, — прокашлявшись в трубку, невозмутимо ответил Сону. Джесси оставалась настороженной весь разговор, но в итоге рассказала, что посетила вчера собор и отправит информацию чуть позже.       После футбольных соревнований в доме Чон Икхуна Сону узнал, что способности Джесси схожи с его собственными. Яд поразил его магическое ядро, поэтому он принял решение воспользоваться услугами человека, который находится в таком затруднительном положении, что точно не откажет. Кишка тонка. Джесси пришлось улаживать вопросы с миграционной службой, собирать кучу документов, чтобы приехать в Сеул, но она это сделала, хоть явно не желала разбираться с чужими проблемами.       Собор Мёндона одна из крупнейших католических церквей в столице. Нет ничего удивительного в том, что Сону назначит встречу с диаконисой антимагов там. Но перед тем, как идти туда, он должен был перестраховаться. Джесси занималась внутренним шпионажем, а её способности к внушению помогут избежать ненужного подозрения. Конечно, это всё бесполезно, если все служители церкви обладают сопротивлением к магии. И благодаря Джесси Сону точно узнает так ли это.       Тихий стук прервал размышления.       Сону приподнял бровь, опасливо глядя на Чонвона, а точнее его голову.       — Ты проснулась, — констатировал президент и сделал маленький шаг в комнату. — Могу войти?       Вспоминая бесцеремонность Чонвона, когда дело касалось комнаты Сону в общежитии Деселис, становилось смешно. Будто кот, осторожно трогающий воду в ванной.       — Я услышал твой голос и решил проверить, — в ответ на кивок Чонвон ужом проскользнул ближе, задумчиво посматривая то на кровать, то на стул, и в итоге уместился в ногах Сону. — Ты нормально себя чувствуешь?       — На удивление да, — пожал плечами Сону, смирившись с обществом тех, кого старательно избегал. Но смириться не значит быть покладистым, поэтому он сварливо продолжил: — Укладывая меня в своей спальне, о чём ты там думаешь? Удивительно, как только хватило тактичности не трогать мою одежду.       Чонвон странно посмотрел на него. Сону же делал вид, что обнаружил нечто интересное за окном. Нет, а кто просил его надевать майку? Совсем о приличиях забыл, в его-то возрасте красоваться перед девушкой полураздетым. Да Сону посадят за совращение малолетки, и плевать, что это не его инициатива!       — Я хотел. Но человека без сознания на самом деле сложно переодеть, поэтому я не стал тебя дёргать.       Сону потерял дар речи, рефлекторно подтягивая одеяло повыше. Что-что сказал этот облезлый кошак?! Что он там хотел?! Он набрал побольше воздуха для визгливой тирады, но президент опередил его:       — Хён ушёл незадолго до твоего пробуждения, и ты так и не ответила на мой вопрос. У тебя пять секунд, — он продемонстрировал экран телефона, на котором отображался номер скорой помощи, — или я вызову скорую, и будешь сама разбираться с оплатой счетов.       — Я в полном порядке! — не выдержал Сону и яростно откинул одеяло, чтобы вскочить на ноги и покрутиться. Когда он завершил манёвр, остановился напротив сидящего Чонвона и раздражённо топнул. — И у меня есть деньги, не надо угрожать мне счетами. Такая агрессивная забота… Ты прогулял в детстве курсы по социализации? С больными следует обращаться бережно, а не давать повод для повышения давления.       — Так ты болеешь или нет? Я всё ещё могу вызвать скорую.       Всплеснув руками, Сону собирался выйти. Заминка произошла, когда Чонвон молниеносно подсунул тапки, принадлежащие, наверное, великану — даже в мужском обличии Сону сомневался, что они были бы ему впору. Женская же ступня полностью утонула в ткани, оставляя длинный язычок за пяткой.       — Здесь грязновато, — подсказал Чонвон. Сверкнув гневным взглядом и проглотив комментарии, Сону сорвал со спинки стула пиджак и на ходу накинул на плечи.       В коридоре, соединяющем гостиную и две спальни, Сону сперва сунулся не туда, затем разобрался, быстро нашёл входную дверь и принялся искать свою обувь. Он оценил скудную обстановку и слои пыли на комоде и телевизоре, а также пакеты с логотипом ресторана жареной курочки. Вероятно, в отсутствие Чонвона по учёбе здесь никто не жил и за порядком не следил. Первоначальные предположения, что президент живёт в большом доме с половиной семейного клана, не оправдались, однако так даже лучше. Сону бы очень не хотел знакомиться с родителями своего недо-жениха, который и после потери памяти набивался на эту роль.       Вопреки ожиданиям Чонвон остался в гостиной. Даже присел на диван в расслабленной позе и схватил куриное крыло в панировке, пока Сону возился у входа.       — Эй, — наконец, позвал Сону. — Где моя обувь?       Президент студсовета приподнял брови, медленно всосав кусочек мяса. В том же неспешном темпе он обглодал маленькие косточки, состроив озадаченное выражение лица, будто не мог вспомнить.       — Хм, кажется твои туфли слетели, когда я пытался нести одновременно тебя и Хисын-хёна. Как-то не уследил, у меня же всего две руки.       В голове воцарилась пустота.       Сону способен на многие вещи. От обмана до убийства, как выяснилось, хоть и запрещал себе увлекаться последним. Но пройтись босиком по улице? Потерять лицо и выглядеть посмешищем?       Ни за что.       Никогда в жизни!       Через пять минут Сону обнаружил себя в кресле рядом с невозмутимым Чонвоном с куриным бёдрышком в руке. Как мать, считающая, что молчанием выражает свою позицию, президент показательно игнорировал гостя и даже включил спортивный канал, приговаривая их к просмотру футбольного матча.       Сону честно абсолютно равнодушно относился к исконно мужским хобби вроде походов в баню, вступления в фандом любителей рыбалки и футболу. Но ему нравились парни, увлекающиеся такими вещами. А ещё ему нравилось отвлекать их, доказывая, что в сравнении с потными игроками, пинающими мяч на глазах у миллионов зрителей, Ким Сону выигрывает без усилий.       — Как тебе удалось выбраться вчера? — макнув крылышко в соус, Сону грызёт его с видом человека, ужинающего в фешенебельном ресторане.       Чонвон тянется за бумажным стаканом, доверху наполненным колой, распаковывает соломинку и резким движением втыкает её в крышку. Не глядя он ставит стакан перед Сону со стуком и только потом берёт колу для себя.       — Ловкость ног и ничего лишнего, — вполне миролюбиво отвечает Чонвон, к огромному раздражению Сону снова уставившись в телевизор. Да что с ним такое? Сперва потерял его туфли, а теперь игнорирует. — Тот официант… Пока мы хлопали глазами, он убежал. Хён хотел погнаться за ним, но нам действительно пора было уходить — из-за взрыва проводка в ванных и в подвале заискрила, плюс ты упала в обморок.       — Я не услышала ни слова из того, что ты только что сказал, — Сону швырнул косточки в подготовленный пакет для мусора. — Повтори то же самое мне в лицо, или ты разговариваешь с Роналду?       Когда Чонвон покосился на него, выдержав томительную минутную паузу, Сону вдруг остро осознал, что находится с ним наедине в богом забытой квартирке, непонятно в каком районе расположенной. Их колени практически соприкасались, он даже спал в постели Чонвона.       — Ты что, ревнуешь меня к футболу? — недоверчиво уточнил президент студсовета, на его промасленных губах неотвратимо расцветала нахальная улыбка. — И, к твоему сведению, игра идёт между Нью-Йорк Сити и Интер Майами.       — Какая разница? Каждая твоя фраза звучит как полная чушь.       — Просто Роналду не играет ни в одной из этих команд, — Чонвон фыркнул от смеха, потешаясь над помрачневшим лицом Сону. — Ладно, не сердись.       — Я не сержусь.       — Ты сердишься, красавица.       До Сону дошло, что что-то в плане пошло не так, когда улыбка Чонвона застыла. Тёмные кошачьи глаза взирали на него с невиданной доселе глубиной чувств, которым сложно дать описание или хотя бы расшифровать.       Щёки Сону покраснели, он открыл рот, чтобы опровергнуть мягкое утверждение, может быть поиздеваться, но кончик языка прилип к нижнему нёбу. «Красавица», сказанное мимоходом, легко и привычно, обрушило душевное равновесие метким выстрелом в цель. Ведь так Чонвон любил называть Сону до того, как его память искромсали в угоду личным желаниям.       Тонкий дисплей телевизора воспроизводил матч, спортивные комментаторы громко объясняли происходящее на поле, толпа вторила в нужных местах, а в небольшой гостиной, куда давненько не ступала нога человека, необжитой, холодной, двое людей смотрели друг на друга. Между ними царило давнее напряжение, временно погребённое стиранием воспоминаний, и неожиданно для обоих высвободившееся в простом диалоге.       Сону швырнул нетронутое крылышко в ведёрко и случайно перевернул его. Всё содержимое рассыпалось по столу, но большая часть упала на пол. Весьма грязный и пыльный пол.       Чонвон проводил бесславно погибшую еду полным сожаления взглядом. Лишь тогда Сону заметил, что президент ходил босиком. Значит, это его тапки на ногах Сону?..       — Правило пяти секунд, — начал было Чонвон, потянувшись за бёдрышком, упавшим между ними, и Сону грубо ударил его по ладони.       — Тебе не хватает панировки из масла, так теперь ещё и пыль хочешь добавить? Выброси, это уже нельзя есть.       — А по вине кого это нельзя есть?..       — Ты что-то сказал?       Чонвон тяжело выдохнул, явно набираясь терпения, чтобы не перейти к физическому насилию, и покачал головой. Если присмотреться и обладать достаточно богатой фантазией, можно увидеть поникшие ушки.       Резкая смена атмосферы погребла всплывшие неуместные эмоции.       Пользуясь моментом тишины, Сону нашёл на маркет-плейсе обувь подходящего размера.       — Какой здесь адрес?       — Зачем тебе?       Сону приподнял уголки губ в фальшивой милой улыбке.       — Я знаю, что моя красота сбивает с толку, но будь добр, соберись. Мне нужно возвращаться домой, я не собираюсь жить здесь.       Чонвон собирал разбросанный мусор в пустой пакет, небрежно протирая местами жирный стол салфетками. Брезгливый Сону отпрянул подальше, не высказывая ни малейшего желания помочь. Нет уж, чей дом, тот пусть и убирает.       Услышав слова Сону, Чонвон некоторое время молчал. И лучше бы молчал дальше, потому что его ответ убил мотивацию Сону в принципе контактировать с ним:       — Но ты могла бы, — президент засёк убийственный взгляд собеседницы и бросился копать себе могилу побольше: — У тебя же явные проблемы с законом. Оставайся, если некуда идти, здесь тебя никто не найдёт.       «Типичный сюжет японских манг — неожиданное соседство с крашем, которое перерастает в историю вечной любви… Похоже, взрыв выпрямил мозговые извилины Чонвона».       — Сделаю вид, что оглохла на оба уха, — высокомерно отрезал Сону, заходя в карты и сверяя геолокацию для определения адреса. Затем заказал обувь и приготовился ждать.       Пока Чонвон звенел и шуршал на кухне, присоединённой к гостиной, Сону от скуки подошёл к книжному шкафу за диваном. Помимо запылившихся произведений классики на полках в хаотичном порядке лежали комиксы о супергероях, школьные учебники за пройденные классы, словари, настольные игры. Хотя шкаф забит до отказа, но, принимая во внимание общую обстановку квартиры, создавалось впечатление, что здесь просто кто-то изредка бывает. Нет чувства принадлежности, с первого взгляда трудно понять, что это обиталище Ян Чонвона.       В спальне было то же самое. Кровать, комод, стул, парочка вещей, снятых вчера, да и всё на том.       — Кроме тебя здесь больше никто не живёт? — не привыкший давить любопытство, прямо спросил Сону. Он без интереса листал атлас, попеременно поглядывая на моющего посуду Чонвона.       — Заметила? — громче отозвался Чонвон, ловко ставящий чистые приборы и стаканы на сушилку, его жилистые предплечья промокли от воды, пальцы скользили по стеклянной поверхности. — Эту квартиру мне оставил дедушка. Я потихоньку перетаскиваю вещи из дома и иногда останавливаюсь здесь, если мне нужно быть в Сеуле, — выключив воду, он вытер руки полотенцем и приблизился к шкафу. — Моя семья живёт в пригороде. Отцу нравится кататься туда-сюда, а я терпеть не могу тратить время впустую.       — Не скучаешь по родителям?       Сону поставил атлас на место. Босая нога оказалась близко к его, обутой в большой тапок, тепло чужого тела окатило спину. Не поворачиваясь, Сону обрисовывал названия книг на корешках, ощущая, как плавится его мозг.       Чонвон опёрся на полку, заключая Сону в капкан.       — Разве что по маме, — понизив голос, пробормотал Чонвон, зачем-то склоняющийся всё ниже и ниже, пока не задел щекой небрежный пучок волос Сону.       — А другие члены семьи?       Сону ужом выскользнул на свободу и остановился на безопасном расстоянии. Словно ничего не произошло, президент студсовета Деселис выпрямился, бессмысленно поправил книги и взглянул на собеседницу. Которая напоминала недовольного хомячка с надутыми губами и щеками, её длинные ресницы очерчивали тень на светлой коже, растрёпанные после сна волосы мило торчали в стороны, некогда идеально выглаженная рубашка обзавелась складками.       — Дедушка и отец часто отсутствовали с детства, сестра иногда появляется, на этом всё. Но что мы только обо мне говорим? Расскажи о себе, госпожа Ким Ханми. Или мне лучше называть тебя Ким Сону?       Чёртовы Чхве Бомгю и антимаги, видимо, обожающие посплетничать о других! Неужели так сложно существовать в мире и согласии, обязательно надо испортить всё, что Сону титаническими усилиями выстраивал, жертвуя своими интересами и чужими желаниями?       — А, не пытайся загипнотизировать меня, — Чонвон щёлкнул пальцами и улыбнулся, движением головы отбрасывая чёлку на бок. Чёрная майка раскрывала зарождающиеся бицепсы, что вкупе с широкими плечами и узким тазом наглядно демонстрировало тот самый идеальный тип фигуры среди мужчин. — До твоего пробуждения я всё записал на случай, если тебе взбредёт в голову подправить мою память.       — Кто сказал, что я сделаю это с тобой? Кто ты такой, чтобы я тратила на тебя силы? — Сону хохорился, совершенно не ощущая той же уверенности, которую показывал. — Собственно, я не обязана в принципе рассказывать о себе. Тем более, кажется, ты вовсе не готов верить моим словам.       — И как же нам решить эту проблему с доверием?       — Нам? Максимум, что я сделаю — дождусь обувь и отправлюсь домой, а ты можешь продолжать копаться в моём грязном белье, уж прости, но помогать нет желания.       Сону сел на своего любимого конька и с удовольствием отпустил поводья, разрешая себе отхлестать Чонвона словесно. Если тот терпел выходки Ким Сону, потому что хотел заманить того в студсовет и в команду участников Магических игр, а также по причине давнего знакомства, то с Ким Ханми, подозрительной, опасной особой церемониться бессмысленно.       — Я спас тебя, позволил семейному врачу осмотреть твои раны, уложил в собственную постель и накормил, а ты ведёшь себя так, словно мы с тобой как минимум кровные враги, — выдержав паузу, сказал Чонвон. — Интересно. Если тот вечер, когда я увидел тебя в переулке, был первой нашей встречей, то к чему столько эмоций?       Сону стоял возле окна, напряжённо наблюдая, как Чонвон протяжным тоном разоблачает его действия. Когда президент шагнул ближе, а затем ещё ближе, пока расстояние между пальцами их ног не стало равно шагу, Сону попытался снова убежать, но Чонвон быстро преградил ему путь. Его руки с хлопком ударили по подоконнику, образовав ловушку.       — После того, как я лично увидел твой гипноз в действии, я размышлял о многом. Магия, очевидное наставничество директора Деселис, счёты с антимагическим и вампирскими сообществами, знакомство с Хисын-хёном, кольцо и… — лицо Чонвона больше не выражало тепло или дружелюбие, он смотрел, казалось, прямо в душу сжавшегося под его напором Сону, не собираясь отпускать того без ответов, — постоянное чувство дежавю, когда я с тобой.       Их носы соприкоснулись, тёплое дыхание обожгло губы Сону.       — Можешь хранить свои тайны, красавица. Но я обязательно докопаюсь до них. Я узнаю, кто ты такой на самом деле, и что нас связывает.       На мгновение Сону показалось, что Чонвон поцелует его. Но взгляд кошачьих глаз ни на секунду не отрывался от его собственных, и в конечном итоге тот полностью отстранился. Лишь тогда Сону понял, что от беспокойства его грудь высоко вздымалась, а спина изогнулась в тщетном стремлении избежать чего-то.       Может быть чувств Сону.       Чонвон встретил курьера, вручил чаевые и отдал Сону пакет с новой обувью — парой белых кроссовок, которые были надеты тотчас. Пользуясь притихшим состоянием хозяина квартиры, Сону поспешил покинуть её, напоследок бросив слегка удивлённый взгляд на всё ещё стоящего перед дверью Чонвона.       «Мне же лучше. Я почти испугался, что он меня на цепь тут посадит!»       На губах широкоплечего парня в чёрной майке появилась крошечная улыбка, когда гостья с поджатым хвостом бросилась наутёк. Совсем как лисичка, избежавшая засады охотника.       С этими мыслями Чонвон закрылся изнутри и направился было в спальню, как замер возле гардеробного шкафа в коридоре. Словно вспомнив весёлую шутку, он едва слышно фыркнул.       Мама редко бывала где-то за пределами дома, сестра предпочитала удобную одежду, других же представительниц женского пола в этой квартире никогда не было. Поэтому среди нескольких пар мужских кроссовок и ботинок весьма необычно выделялись маленькие чёрные туфли на среднем каблучке.       «Ким Сону, значит, да? Я запомню».       ***       Сообщение от Хисына пришло во второй половине дня, застав Сону посреди сомнительной операции по проникновению в церковь по наводке Джесси.       Так как у него не было времени на длительную переписку, Сону лишь убедился, что с ним всё в порядке и перестал отвечать. Уже не так важно, по какой причине парень вышел против вампира один на один и как ситуация настолько обострилась, что новость о взрыве элитного места отдыха для богачей фигурирует на национальном канале. Главное, что зайцы в безопасности.       Из-за Чонвона он пропустил утреннюю мессу, но церковь была открыта для посетителей до шести вечера, поэтому Сону сразу после обеда переоделся и пришёл с твёрдым намерением найти хотя бы одного антимага. В идеале Чхве Бомгю. Тот был на редкость забавным и любил навести суету болтовнёй.       Кроме него в церкви находилось пять человек. Одна женщина была одета полностью в чёрное и сидела на скамье в первом ряду с молитвенником, не обращая внимания на окружающих. Две школьницы просто-напросто спали в середине, прислонившись друг к дружке, а ещё двое посетителей пришли по отдельности и занимались своими делами: один молился, второй тихо фоткал внутреннее убранство.       Среди такой разношёрстной компании Сону ничем не выделялся. У него было дикое желание прийти в чёрном с кружевной вуалью и для драматизма накрасить губы красной помадой, но он сдержался, ограничившись простой белой футболкой, джинсами и тёплым пальто. Погода в декабре уже перестала радовать, не поднимаясь выше нуля.       Главной целью на сегодня были служители данной церкви. Судя по словам Джесси, священник Михаил воспротивился внушению, а это прямо-таки симптом номер один для постановки диагноза «антимагия».       Спустя час Сону закончил считать общее количество крыльев у ангелов на фресках, отсидел себе мягкое место и уже подумывал всерьёз поставить свечку за упокой души, когда из внутренних покоев вышел молодой человек в светлой рубашке и прямых чёрных брюках, за пазухой он держал небольшую книгу, похожую на Библию или молитвенник, на носу очки в роговой оправе.       «Джесси, я реально прибью тебя!»       Как она могла упустить из виду целого человека?!       Сону сидел на скамье, как назло выбрав первый ряд, ближе к алтарю, поэтому никак не мог сбежать незаметно. Поэтому он максимально естественно опустил голову, притворяясь, что размышляет о чём-то вечном, лишь бы не встречаться взглядом с Шим Джеюном, который остановился неподалёку и чего-то ждал.       Ну конечно он помнил, что Джейк католик, но не думал, что увидит его в первый же день своего импровизированного антикрестового похода! Это просто запредельный уровень неудачливости!       Сону с апломбом распрощался с прежним образом жизни не для того, чтобы на каждом шагу натыкаться на её отголоски. Чёрт, и когда теперь Джейк уйдёт? В его присутствии разве сможет Сону поймать этого отца Михаила и допросить?       Пока Сону преданно изображал набожного прихожанина, кто-то зашёл в церковь с главного входа. Солнце клонилось к западу, проникая внутрь через витражи под потолком, поэтому на мгновение, достаточно для того, чтобы войти и прикрыть за собой дверь, длинная тень растянулась до самого алтаря.       Тихие неторопливые шаги становились громче по мере приближения вошедшего. Сону покосился на Джеюна и вовремя увидел, как тот поворачивается в сторону прохода, и узнавание читается на его лице.       Высокий молодой человек, приблизительно метр девяносто навскидку, то есть примерно одного роста с Когой Юдаем, в чёрной двойке и накинутой поверх куртке подходит к Джейку. Сону понятия не имеет кто это. На вид старше примерно лет на пять или десять, у азиатов всегда сложно определить возраст, довольно миловидный, с большими руками и ступнями. Когда он приветствует Джейка в ответ, Сону подмечает местами низкий голос с богатым округлением гласных.       — У тебя каникулы? — спрашивает незнакомец, приобнимая Джейка за плечи. Каким-то неведомым образом он делает всех вокруг мельче, и Сону ненароком отвлекается на мысль: каково оказаться в объятиях такого большого парня. — Мне кажется, или ты вымахал малость?       Улыбка Джейка увядает. Честно говоря, на его месте Сону бы чувствовал себя также. Слова, наполненные добротой и дружелюбием, звучат как издевка над теми, кому не перепали метровые ноги.       — Если ты хочешь меня подразнить, помни, что в следующий раз я не буду защищать тебя от подколов Бомгю.       — Эй, о чём ты вообще? Кто тебя дразнит?       — Продолжай делать вид, что не понимаешь, хён. В конце посмотрим, кто будет смеяться последним.       — Когда ты говоришь такое, то выглядишь, как маленький злобный гений из мультфильма-ай!       С пальца Джейка срывается крошечная искра, от которой высокий парень вздрагивает всем телом, а его жалкий вид вызывает сочувствие. И немного желания пнуть его.       Сону не раз видел Джейка в обществе футболистов, одноклассников и тех же самых Джея и Сонхуна, но всё же его общение с этим незнакомцем щекотало его любопытную натуру. В отличие от остальных о Джейке мало что известно. Из личного дела Сону вычитал, что у него есть только мама, ни братья, ни сёстры, ни второй родитель не были указаны, а местом рождения числился городок в Австралии. Этот факт надолго вернул Сону убеждение, что в генах Шим явно наследили иностранцы европеоидной расы. И объяснял наличие характерного акцента.       Судя по прочерку в графе «Способность» у матери Шим Джеюна, она была обычным человеком.       Однако…       Приверженность к католицизму, само присутствие Джейка в церкви, где по подозрениям Джесси был антимаг, упоминание Чхве Бомгю и уже раскрытый факт, что в Деселис учился приспешник этой шайки-лейки…       Нельзя сказать, что Сону никогда не подозревал Джеюна. Серебряного креста на его груди хватило, чтобы Сону начал копаться в его личном деле и искать информацию о семье Шим, как только вскрылась связь антимагов с церковью. К сожалению, интернет не дал подсказок, а сомнений было недостаточно, чтобы Сону ходил и расспрашивал каждого мага в своём окружении. Неподдельная реакция Джейка при первом обнаружении антимагического зелья, то, с какой злостью он набросился на Чон Икхуна, драка с антимагами, которые напали на него и Джея, потушили пожар подозрений. И, в конце концов, Джейк просто не подходил на роль шпиона-предателя-засланного казачка. Склад ума, темперамент, характер, принципы можно подделать по отдельности, но чтобы полностью перестроить образ человека в глазах окружающих, нужно быть настоящим психопатом.       Даже Сону, высоко оценивающий свои навыки, лишь слегка привирал, зная, что не сможет долго носить чужую шкуру.       — Почему тебя не было на утренней мессе? — тем временем продолжал диалог высокий незнакомец, отводя Джейка в сторонку. Они отдалялись с каждым шагом, и Сону пришлось маневрировать на длинной лавке, дабы не пропустить чего-то важного.       — Я прослушал её в приходе Святого Франциска, сегодня там проводилась месса на английском, думаю, что буду чаще приходить туда.       — А, Кай рассказывал об этом. Жаль, но я рад, что тебе комфортно там. Просто не забывай о нас и заходи хотя бы изредка, чтобы мы не забыли твоё лицо.       Ответ Джейка затерялся в скрипе двери. Незнакомец похлопал его по плечу, пропуская вперёд, дверь, ведущая во внутренние коридоры без поддержки тяжело закрылась, но не до конца. Тёмная щель призывно подмигивала Сону, соблазняя последовать за ними.       Отец Михаил, Чхве Бомгю, Джеюн.       Сону естественно откинул волосы на спину, мельком осмотрев зал. От первоначального состава остались только две спящие школьницы, а также новый гость, копающийся в телефоне на задних рядах. Похоже, вселенная подталкивала Сону сделать шаг, и кто он такой, чтобы противиться?       Сону с максимальной осторожностью прошмыгнул вслед за ушедшими.       Незнакомец и Джеюн нашлись во второй комнатушке, если считать от двери, ведущей в центральный зал. Серые голые стены, только базовые вещи вроде лампочек и оставшихся с давних времён подсвечников на стенах, деревянные пороги, полы и входные проёмы нагнетали атмосферу, итак накаленную из-за проникновения в чужое обиталище.       Сону проклял идею надеть каблуки. В первый раз трансформировавшись в девушку, он подумывал о покупке туфель, но в итоге не сумел осуществить затею. Ныне же благодаря неограниченности во времени и уверенности, что получится вернуть телу настоящий облик, его внутренний модник разошёлся вовсю. Не сосчитать, как страдал Пак Ёнхва, когда однажды вечером в процессе расследования Сону внезапно свернул в магазин женской одежды. А по прибытию в Сеул, маскируясь необходимостью сменить стиль для благотворительного вечера, он также накупил кучу шмоток. В том числе и разные туфли, сапожки на каблуках и прочую лабуду, которая, оказывается, так мешала шпионить!       — …Джеюн-а, ну расскажи хёну, что за таинственная школа, в которой нельзя даже пользоваться телефоном?       Разговор, стартовавший для Сону с середины, мгновенно насторожил.       — Я уже сто раз говорил и тебе, и Бомгю, что это обычная школа-интернат. Они готовят выпускников к поступлению в университеты уровня Лиги плюща, соответственно там царит крайне жёсткая дисциплина, включая полный запрет на использование личных телефонов и ноутбуков.       — Как по мне, это очень жестоко. Неужели Лига плюща того стоит?       — Я не планирую поступать за границу, ограничусь Сеульским национальным.       — «Ограничусь»? — Субин хохотнул, будто услышал неправдоподобную шутку и в то же время был поражён. Впрочем, учитывая лёгкую нотку горделивости в голосе Джейка, Сону и сам захотел врезать ему. — Да уж, ты действительно что-то с чем-то. А как же епархия? Я думал, ты хочешь продолжить и стать хотя бы послушником.       — Мне… интересна религия, — выдержав краткую паузу, тихо сказал Джейк, и Сону как наяву увидел задумчивое выражение лица огненного мага. — Хочется изучить самому связь Господа Бога с нашим миром. Возможно, из меня не самый преданный верующий, однако я считаю, что не обязательно отрекаться от мирского, достаточно веры… в сердце.       — Похоже, что твоё сердце сейчас далеко от служения Господу. Ты прав, что не торопишься, важно постигнуть таинство веры без давления со стороны. Но, знай, что ты на правильном пути. Мы всегда поддержим тебя, только скажи.       — Ты говоришь так, потому что уважаешь мою мать.       — Ну что ты, процентов пять из моего дружеского отношения к тебе появилось благодаря тебе же.       — Субин-хён, твои шутки порой неуместны. Не пытайся косить под Бомгю.       Сону нахмурился. Ему показалось, или за словами о самостоятельном принятии Субина таится противоположное мнение?       — Будь на моём месте Бомгю, то вместо мирного разговора произошла бы полномасштабная битва. Хоть он вообще не верующий, но очень серьёзно относится к нашему сообществу.       — Сообществу? Бомгю же отказался от программы подготовки?       — Я вовсе не о катехизации сейчас. Разве ты не задумывался, почему среди священнослужителей в церкви постоянно находятся люди, которые, на первый взгляд, не имеют никакого отношения к религии?       Сону быстро оглянулся. В коридоре по-прежнему никого и, к сожалению, ничего, что можно было бы использовать. Недолго думая, он тихо роется в сумочке, пока в маленькой комнатушке царит осторожная тишина.       — О чём же тогда ты?.. Нет, Субин-хён. Нет, ты же не…       — Ты слишком долго колебался, Джеюн-а. Я устал ждать, пока ты примешь нашу сторону, поэтому здесь и сейчас тебе придётся выбрать. Ты с нами или ты против нас? И, прежде чем импульсивность взыграет в тебе, хочу напомнить, что мы все являемся учениками дьяконисы Сон.       Сону спешит в соседнюю комнату, где помимо стола с кучей бумаг, книг на полках и узкой лавки для посетителей ничего нет. Он спешно собирает всё легковозгораемое на деревянной столешнице, достаёт зажигалку и без раздумий поджигает. Когда огонь медленно принимается пожирать уготованный ему дар, он отбегает к порогу и швыряет прямо в пламя баллончик дезодоранта.       Оглушительный хлопок разносится по коридору, вспышка огня обдаёт лицо ослепительным теплом, и кажется, что его только что лишили ресниц.       Джейк и Субин подскакивают на ноги, когда Сону влетает внутрь.       — Ты идёшь со мной! — он крепко хватает Джеюна за потную ладонь. И уже Субину: — А ты идёшь к чёрту!              ***       За двадцать лет Хисын впервые делал что-то подобное.       Слежка за кем-то на самом деле довольно сложное занятие. Он чуть не выдал себя раза три и в глазах тех, кто заметил его странные действия, наверняка выглядел максимально странно, глупо и, возможно, внушал опасения не извращенец ли он. Объясняться перед каждым нет никакого смысла и может действительно раскрыть его операцию, поэтому Хисыну приходилось буквально на ходу учиться скрываться от посторонних глаз.       А ведь казалось — просто найти нужного человека и понаблюдать со стороны.       Первая часть плана прошла на ура. Как только Хисын ушёл от Чонвона, не став испытывать на прочность чужое гостеприимство, он отправился в отель и переоделся. После чего искал в интернете фотографии католических церквей Сеула, сравнивая с расплывчатыми воспоминаниями, добытыми из памяти вампира.       Ему повезло примерно в середине поиска. Недолго думая, Хисын надел чёрную маску, солнцезащитные очки с минимальной тонировкой, затянул капюшон и выскочил на улицы столицы с твёрдой решимостью покончить со всем сегодня. Хотя дома его никто не ждал кроме двух старичков, он всё же не хотел откладывать проблему на потом.       Имея на руках воспоминания о присутствовавших на встрече антимагов и вампирах, а также сведения, которые разболтал активный Бомгю, Хисын чувствовал, что справится.       Он успел к утренней мессе и затерялся среди толпы прихожан, мысленно удивляясь количеству собравшегося народа. Учитывая, что эта церковь располагалась в спальном районе, недавно пережившем перестройку и заселённом лишь наполовину, верующих оказалось слишком много на вкус Хисына.       — Прошу прощения, — тихо извинился он перед женщиной, чью сумку случайно задел. Она рефлекторно взглянула ему в глаза, и вихрь обрывистых мыслей заполонил его голову.       Спустя три секунды Хисын прервал зрительный контакт и прикрыл веки, давая мозгу время на обработку полученной информации.       Для верности он таким же образом «прочитал» ещё троих и с удовлетворением дождался окончания мессы. Священником, что вещал с трибуны, и являлся тот самый отец Михаил.       После того, как основная масса схлынула, Хисын получил возможность приблизиться к алтарю вместе с несколькими особо рьяными прихожанами.       Отец Михаил выглядел как типичный кореец в возрасте тридцати пяти-сорока лет, в тёмной мешковатой сутане, на груди висел золотой крест, состоящий из двух перекладин и распятого Христа. Он разговаривал с людьми спокойным, размеренным тоном, не повышая голоса, но при этом его отлично слышали толпящиеся позади. Густые волосы с редкой проседью аккуратно зачёсаны, кончики ногтей чистые, кожа лица гладкая. В общем, даже увлекайся Хисын физиогномикой, то не нашёл бы к чему придраться.       — Как здоровье вашей матушки? Есть изменения?       — Нет, отец, диагноз неутешительный, но мы продолжаем бороться и молиться.       — Пусть Господь дарует ей скорое выздоровление, — смиренно перекрестился отец Михаил, и женщина последовала его примеру с явной душевной болью на лице. Затем священник повернулся к другому человеку и, наконец, оказался с Хисыном на расстоянии шага. Едва выпал шанс, Хисын сразу использовал телепатию, чтобы проверить антимаг ли этот добросердечный служитель церкви.       Непробиваемая стена отразила магию Хисына, он ощутил себя так, словно с размаху ударился в железный барьер. Схожие ощущения с проникновением в голову Бомгю, только вчера из-за общего состояния он не заметил, насколько жёстко отвергает магию нечто в теле этих людей.       Возможно, так бывает с ментальными типами способностей. Слишком тесный контакт, чтобы не получить в ответ.       Хисын прикусил губу и продолжил. Поговорив с прихожанами, отец Михаил убедился, что больше никто не ищет его компании или совета, и удалился во внутренние помещения. Не смея рисковать, Хисыну пришлось уйти, но далеко отходить он не стал, притворяясь заинтересованным фресками, скульптурами, архитектурой и потратив на блуждание по территории церкви примерно час, прежде чем заметил объект своего ожидания возле главных ворот.       Ещё бы чуть-чуть, и он бы пропустил отъезд священника!       «Не говорите мне, что мне нужно теперь ловить такси и просить проследить за машиной, как в типичных боевиках?!»       Именно это Хисын и сделал, наврав с три короба, что идёт по следу любовника своей девушки. Таксисту пришлось заплатить в разы больше да ещё и по удвоенному тарифу, но тот нехотя согласился помочь.       — Мужская солидарность, — важно кивал мужчина, и Хисын стиснул зубы в негодовании. Какая ещё солидарность, он столько заплатил, что водитель должен был лично доставить отца Михаила ему на блюдечке.       Они практически попали в ДТП. Быстрая реакция Хисына, заставившего автомобиль проехать в сантиметре от капота другой машины, спасла от столкновения.       — Господь Бог уберёг, — прошептал таксист, вторично вызывая в своём побледневшем пассажире желание убить кого-то. — Эй, ты видал?! Тютелька в тютельку же проехали!       — Ага, — слабо кивнул Хисын, не сводя пристального взгляда с дороги. Чёрный мерседес священника стоял в соседнем ряду на широкой трассе через две машины впереди. — Зелёный загорелся, поехали.       Когда путешествие отца Михаила подошло к концу, таксист припарковался на противоположной стороне улицы и с несколько озадаченным видом следил за спешившим мужчиной в сутане.       — Это он-то любовник твоей девушки?..       — Не уверен, но если она о нём узнает, то будет думать только о том, как подобраться к нему поближе, — бросил Хисын и был таков.       Пунктом назначения отца Михаила оказалась больница Сеульского национального университета. Недоумевая, что ему здесь понадобилось, Хисын дважды потерял мужчину из поля зрения и находил лишь благодаря краткому проникновению в память прохожих.       В будний день больница полнилась пациентами, медработниками и посетителями. Полностью экипированный высокий парень привлекал внимание, поэтому Хисын в какой-то момент стянул очки и капюшон, надеясь, что успеет среагировать и скрыться, если столкнётся с преследуемым.       Священник целенаправленно прошёл в кардиохирургическое отделение, остановившись у одиночной палаты для VIP-пациентов, из которой с подносом лекарств выходила медсестра. Вежливо кивнув в ответ на лёгкий уважительный поклон, отец Михаил скрылся внутри.       Хисын дождался, пока в коридоре не останется лишних глаз, и приблизился к заветной двери. Через маленькое окошко он увидел священника, разговаривающего с женщиной в больничной одежде. Капелька магии подтолкнула дверь, и звуки, тихие, еле различимые, вырвались наружу.       — Вчера меня навещала сестра… но как всегда, она не захотела слушать голос разума, — женский голос преобладал в разговоре. Хисын скрестил руки на груди, прислонившись к стене и делая вид, что охраняет их. — Нужно ускориться с проектом, мы не можем ждать ещё год… ненадёжно… мне не нравится, что в последнее время… неудачи друг за другом… Вы смогли поговорить с конгрессменом.?       Провалы мешали структурировать услышанное. Хисын напрягал слух изо всех сил, практически превратившись в одно большое ухо, и всё же человеческие возможности имели свои пределы. Будь он таким же оборотнем, как Сонхун, то всё стало бы гораздо проще.       Сверхъестественные сила и скорость, молниеносная реакция, зрение и слух, а вдобавок ещё и нюх как у собаки, в целом есть чему позавидовать, не считая склонности волчьей расы сходить с ума в полнолуние.       — Из-за вчерашних событий, — заговорил священник своим спокойным ровным голосом, — мне не удалось договориться об очной встрече. Секретарь и ранее отнекивалась, сегодня же с утра мне сообщили, что конгрессмен Чон занят до конца месяца. Похоже, нам не удастся склонить его на нашу сторону.       — Это очень печально… взрыв произошёл невовремя, вы узнали причину?.. Субин должен был проинструктировать их, — местоимение по-особенному выделилось понизившимся тоном незнакомки, что закономерно привело Хисына к мысли о вампирах, с которыми в чужих воспоминаниях встречались обозначенный Субин и Бомгю. — Цели не достигнуты, шумиха создана.       — Проблема началась с Деселис.       Глаза Хисына широко распахнулись. Вдавив скрюченные пальцы в мышцы плеч, он прижался к стене с намерением слиться с ней воедино, дабы не пропустить ни слова из дальнейшего диалога. К сожалению, такой способности ему не перепало. Теперь настала очередь завидовать Суха.       — Мы недооценили детей. К сожалению, поспешность обернулась против нас, придётся отложить преобразование школы на более поздний этап. Мин Роун уже начал шевелиться, бояться его, конечно, нет смысла, но он способен причинить некоторые неудобства. Я слышала, что… Некоторые были замечены с членами Магического конгресса.       — В таком случае мы не можем на них полагаться, — несколько сердито высказался отец Михаил. — Примкнуть к проклятым после всего, что мы для них сделали, высшая степень падения человеческой души.       — Если невежество закрывает глаза на истину, наша святая обязанность помочь и направить. Не нужно так категорично судить, отец Михаил. Что насчёт мальчика? Вы говорили, что ребёнок Чхве наткнулся на него во время вчерашней вылазки… Честно признаюсь, что не восприняла всерьёз. Кай разузнал о нём… Мальчик не похож на того, кто трижды отбивал и вмешивался в наши планы…       — Бомгю сказал, что видел не мальчика.       — Бросьте, — в голосе женщины послышалась добрая насмешка, — всего лишь трюк, которыми так любят баловаться проклятые. Этим он лишь доказывает, насколько далёк от познания, от божьей справедливости.       — Вы хотите переманить мальчишку?       Хисын затаил дыхание в ожидании ответа, и как назло с этим затянули на несколько долгих секунд, словно собеседница священника думала.       Из соседней и единственной палаты вышла медсестра, мельком посмотревшая на него. Хисын растерялся: прекрасный шанс узнать больше о пациентке прямо перед ним, однако если он сунется в её голову, то пропустит важные детали. Судя по уже услышанному, двое за стенкой являлись священнослужителями и антимагами, имеющими непосредственное отношение что к нападению на Деселис, что к вчерашнему случаю на благотворительном вечере.       Скрепя сердце, Хисын кратко поклонился медсестре и отпустил её с миром, на всякий запомнив имя на бейджике.       — У мальчика Ким довольно независимая натура. Как сообщил Пак, он назначил мне встречу в весьма категоричной манере, явно ожидая, что я появлюсь в соборе Мёндона.       — Что? Какова наглость. Он рассчитывает, что вы примчитесь по одному зову? — священник замолчал и недоверчиво продолжил: — Вы пойдёте?       — Мне интересно. Он убил сильную команду моих бойцов. Такое нельзя совершить, будучи посредственным человеком. И я подозреваю, что если не приду, то сие будет воспринято весьма близко к сердцу. Молодые люди в нынешнее время довольно чувствительны и склонны творить глупости в порыве.       — Мне не нравится эта идея.       — Не волнуйтесь. Я не настолько безрассудна, Кай пойдёт со мной.       — Знаю, что отговорить вас от задуманного у меня вряд ли выйдет. В таком случае, я также попрошу Субина…       — Нет нужды. Что такое, отец Михаил? Вы боитесь юного отрока? Кай со мной, потому что он мой ближайший единомышленник, и одного лучшего крестоносца вполне достаточно для предотвращения… любых осложнений.       Хисын настолько сосредоточился на том, чтобы каждое произнесённое в палате слово достигло его ушей, что совсем забыл следить за окружением. От волнения спина вся промокла от пота, предположения и опасения вскружили голову, он одновременно слушал и выстраивал стратегию противодействия, однако никаких конкретных дат или действий, которые собираются предпринять антимаги, не уточняли. Это раздражало.       Он чувствовал, что малейшее незнание может подставить их. Слишком многое поставлено на карту, и в отличие от противников, вознамерившихся за что-то наказать каждого обладающей хотя бы каплей магией, они вообще не были подготовлены.       Правительство явно играло за обе стороны. Магическое население давно стало неотъемлемой, важной частичкой жизни страны, без неё невозможно представить цивилизованное общество. Магия облегчала многие задачи, Хисын просто-напросто не понимал, для каких целей кто-то захотел изничтожить её проявления и её носителей. Те же магические накопители обеспечивали ежедневные нужды жителей.       Способные маги сразу после окончания Деселис были нарасхват, они получали почёт, высокий доход, популярность и всеобщее уважение. Те же Магические игры направлены на отбор талантов со школьной скамьи.       Но наряду с плюсами маги становились бельмом на глазу правительства. Особенно те, кто отказывался работать на государственный аппарат. Попытки контролировать магов предпринимались издавна, обязательное обучение в Деселис входило в категорию способов подчинения юных одарённых.       Хисын слышал от Чонвона, что пошли шёпотки о необходимости изолировать магов с детства. Воспитывать их сразу в соответствии с нужными убеждениями, принципами и рвением отдать душу по приказу сверху.       Магический конгресс делал всё, чтобы снизить риски подобного сценария, но, очевидно, что небольшая, пусть и влиятельная группа магов-политиков не способна сдержать человеческую жадность. По этой причине нападение на Деселис не получило должной огласки, об этом среди мирного населения никто даже не знал.       Что-то гнило под картинкой всеобщего благополучия.       Хисын боялся и в то же время злился, что, пока взрослые воевали друг с другом, страдали невинные дети и подростки. Он тоже… был жертвой.       Прекрасно понимая, каково висеть в неопределённости, завися от мнения других, он не хотел, чтобы кто-то ещё проходил через это. В частности один конкретный человек.       — Я читал донесение от священника того храма, который поджёг мальчишка.       — О?       — Похоже, в тот период этот еретик пребывал в облике юной девы. У меня есть основания думать, что проклятая кровь особенно хороша в соблазнах — Ан Рюквану не повезло пасть перед его чарами.       — Это может сыграть в нашу пользу, — с поразительным хладнокровием та, что рассуждала о категоричности мышления священника и призывала осветить путь заблудшим, усмехнулась. Хисын застыл, невидяще глядя в пол. — Раз дело дошло до поджога и последующего безжалостного убийства, то Рюкван не ограничился простым словесным изложением своих чувств.       — Да, в докладе, который отправил командир отряда, были указаны подробности. С вашего позволения, я не стану их оглашать, слишком неприглядно для покойного брата. В дальнейшем следует предупредить наших бойцов не поддаваться низменным желаниям…       — Подслушиваем?       С точки зрения подкравшегося незнакомца Хисын выглядел ужасно: бледный, злой до трясучки, тело напряжено, словно он из последних сил сдерживал себя от непоправимого. Едва ли это бы остановило, но заставило насторожиться.       Хисын отпрянул.       — Подслушивать же нельзя, — с невинным видом заявил молодой парень примерно одного с ним роста, однако по комплектации гораздо крепче, даже можно сказать плотнее. Черты лица намекали на европейскую кровь в родословной, скорее всего кто-то из родителей смешался с иностранцем, что, по сути, не так важно в данный момент.       Хисын призвал магию, певшую о разрушении всего вокруг, и пол затрясся.       — Ого! — восхищённо заозирался незнакомец, а из палаты перестали доноситься голоса. — Очень впечатляюще! Я не знал, что есть такие крутые маги моего возраста!       Дверь позади Хисына распахнулась. Женщина лет сорока в кардигане, накинутом поверх больничной пижамы, одной рукой вела капельницу с лекарством, а позади стоял с невозмутимым лицом священник Михаил. За пару минут положение кардинально изменилось, и вместо успешного шпиона, добывшего интересные сведения, Хисын превратился в пойманного на живца оленя.       — Кай, — мягко позвала женщина, и молодой человек радостно откликнулся. — Держи его.