Пожалуйста, останься

— Я правда не могу понять, почему он так поступил… — Он в депрессии, здесь нечего понимать, хён. «Если ты не был в таком состоянии, ты не сможешь представить, насколько это тяжело», — так говорил мне Гю на протяжении нескольких лет, в течение которых я пытался достучаться до него… — Тэхён, кроме тебя, у него были ещё друзья? — Нет… — Кан качает головой, не поднимая взгляда. — Лишь изредка он общался с Каем, и то только потому, что Бомгю казалось, будто они чем-то похожи. Он говорил, что чувствует: Хюнину легко показывать весёлую сторону, но ту, что внутри — нет. Насколько я знаю, они не то чтобы общались, скорее, болтали именно в кафе, да и только. — Когда я увидел его впервые, мне казалось, будто над его головой витает грозовая туча, из которой хуячит ливень, — Ёнджун тихо усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. — В ту же секунду мне захотелось заставить его улыбнуться, но он выглядел настолько уставшим и измученным, что сложилось впечатление… В общем, я подумал, а не наркоман ли он? Или, может, он совсем не спит? А в итоге, как оказалось, он был живым мертвецом? Тэхён лишь судорожно втягивает воздух, обнимая колени крепче и утыкаясь в них лбом. Его плечи едва заметно подрагивают. Всё это время, что они провели в больнице, он не знал, как вообще выдавить из себя хоть слово, но ответы на чужие фразы всё равно вырывались наружу сами по себе, будто он говорил неосознанно, просто чтобы не утонуть в тишине. Ёнджун стоит у двери, опершись плечом о холодную стену, и наблюдает за младшим, который, кажется, в любую секунду готов просто отключиться от накопленного стресса. — Вали домой, я побуду здесь и сообщу, как станет известно о его состоянии. Сейчас мы не можем помочь ему, так что твоё присутствие бесполезно. Я останусь, а ты отдохни, окей? — Ён, как я могу просто вз… — Кан Тэхён, пиздуй отдыхать, — голос звучит жёстче, чем нужно, но в нём нет раздражения — только усталость и странная, непривычная для него самого забота. — От тебя сейчас никакого толку, а если ты продолжишь тратить силы впустую, как будешь помогать, если понадобится? Отдохнёшь и вернёшься. Тэхён поднимает на него взгляд — красные глаза, в которых страх перемешался с отчаянием. — Да… Ты прав. Просто… Я боюсь не успеть, понимаешь? Он медленно встаёт, поправляет кофту, будто пытается привести себя в порядок хотя бы внешне. — Пожалуйста, как только что-то узнаешь, набери меня. Я тут же примчусь… — Этот полудурок не может вот так просто оставить тебя, так что всё будет окей. Его откачают, залечат все раны, и он будет в порядке, — Ёнджун хлопает его по спине и даже пытается улыбнуться. — Всё будет хорошо. — Почему ты вообще здесь? На секунду Ён замирает. — Об этом я подумаю, пока тебя не будет, — тихо выдыхает он. — Я сам не знаю, что со мной происходит. Но то, каким я увидел Гю… По непонятным мне причинам это разбило мне сердце. Может, я влюбился в его усталый вид, когда он перешагнул порог кафе? Кто знает… Но с того момента он не вылезает из моей головы. Я будто свихнулся в тот день. — Звучало бы очень романтично, будь это другая ситуация, хён, — Тэхён криво усмехается. — Бомгю бы превратился в помидор, если бы слышал твои слова. Он их, к слову, не любит. Вдруг однажды… — замолкает. Он хлопает себя по щекам, будто пытается вернуть себе ясность. — Вдруг он придёт в себя и тебе пригодится эта информация. — Твоя девушка переживает о тебе, я уверен, — спокойно отвечает Ён. — Так что возвращайся домой и отдохни. Я буду здесь, рядом с ним. Тэхён кивает, благодарит его и, не оглядываясь, уходит. Ему действительно нужен отдых. Иначе он просто сломается здесь же, под этими холодными лампами.

* * *

Время будто останавливается. Ёнджун неотрывно смотрит на красную лампочку над дверью реанимации, боясь, что в любой момент выйдет врач, виновато опустит взгляд и произнесёт то, что окончательно добьёт его. Минуты тянутся медленно, липко, издеваясь над каждой нервной клеткой. Но никто не выходит. Ни разу. — Пожалуйста, Бомгю… — почти неслышно шепчет он, опуская голову. — Я научусь готовить самый вкусный кофе на свете. Я буду делать его только для тебя. Я научусь понимать тебя… научусь делать тебя счастливым. Только дай этому миру ещё один шанс. Пожалуйста, Гю-я… Он сидит на той же неудобной скамейке, на которой несколько часов назад засыпал Тэхён, и сам не замечает, как начинает медленно проваливаться в сон. На часах уже далеко за полночь. Сначала никто не тревожит его сон. Он вязкий, тяжёлый, наполненный чужими голосами и образами, которые он не успевает до конца осознать. В этом сне он снова стоит рядом с Тэхёном, обнимает его за плечи и пытается удержать внутри разрывающее грудь чувство, будто весь мир рухнул. Он смотрит вниз пустым взглядом и не может поверить, что это — реальность. Бомгю не справился. Не смог прогнать от себя чёрные лапы, тянущие его на дно. — Excuse me… Кан Тэхён? Чужой голос резко вырывает его из сна. Ёнджун дёргается, несколько секунд не понимая, где находится, а затем резко поднимается. — Н-нет… Я Чхве Ёнджун, друг Тэхёна и… — он сбивается. — Чёрт… Что-то случилось? Бомгю, он… — Значит, вы родственник Чхве Бомгю? — женщина внимательно смотрит на него. — Нет, я не… Я его парень, — слова вылетают быстрее, чем он успевает их обдумать. Он тут же мысленно влепляет себе пощёчину. — Супруг? Хотя… О чём это я, это не имеет значения, — она кивает, будто принимает этот ответ без лишних вопросов. — Мне очень жаль… Мы сделали всё, что могли. Ёнджун замирает. — Он выпил слишком много препаратов, которые нарушили множество процессов в организме. Его состояние крайне тяжёлое… Если бы он не был настолько обессилен… — Бомгю… умер? — голос почти не слышен. — Нет. Мы смогли сохранить его жизнь, — спокойно, но устало отвечает врач. — Однако сейчас его состояние крайне нестабильно. Его жизнедеятельность поддерживается аппаратами. Он в коме. Не умер, но и не совсем живой. Слова будто не сразу доходят. — Если он очнётся, ему потребуется серьёзная помощь, — продолжает она. — В том числе, вероятно, лечение в психиатрическом отделении. Но всё это имеет смысл обсуждать только в том случае, если он придёт в сознание. К сожалению, это маловероятно. Ёнджун молча кивает, не до конца понимая, слышит ли он вообще всё это. — Память могла пострадать, — добавляет она. — Есть вероятность, что он очнётся уже не тем человеком, которого вы знали. Если это вообще случится. Будьте готовы к любому исходу. Пауза затягивается. — Вы можете зайти в палату, — чуть мягче говорит женщина. — Обычно посещения запрещены в первые дни, но я делаю для вас исключение. Ёнджун кланяется и уходит, даже не чувствуя собственных ног.

* * *

Он поднимается по лестнице, проходит длинные белые коридоры и наконец находит нужную дверь. Замирает. Рука зависает в воздухе. Что он вообще собирается сделать? Зайти? Увидеть его таким? Или остаться здесь и просто ждать? Ждать чего? Смерти? Возвращения? И сколько он будет вот так стоять, не решаясь сделать шаг? Ёнджун тихо толкает дверь и заходит внутрь. Палата оказывается совсем не такой, как он ожидал. Стены выкрашены в мягкий голубой цвет, на подоконнике стоят цветы, а в углу тихо играет проигрыватель. Слишком спокойно. Слишком… неправильно для места, где кто-то балансирует между жизнью и смертью. — Любишь же ты найти приключений на свою задницу, верно? — тихо говорит он, опускаясь в кресло рядом с койкой. Его пальцы осторожно касаются холодной щеки Бомгю. Он не помнит, когда в последний раз ему было настолько тяжело смотреть на кого-то. — Ты напугал меня до усрачки, так что просыпайся и возьми за это ответственность, муженёк… Слова звучат почти глупо, но он всё равно усмехается. И тут же чувствует, как внутри всё сжимается. Больно. Слишком. Слёзы появляются сами собой. Сначала одна, затем вторая, и вскоре он уже не может их остановить. — Бомгю… — голос срывается. — Пожалуйста, открой глаза… Позволь мне показать тебе, что значит быть живым. Позволь мне… сделать тебя счастливым… Он сам не до конца понимает, что говорит. — Я не знаю, почему… но с первого взгляда на тебя во мне будто что-то сломалось. Будто я должен… должен помочь тебе… Я, блять… влюбился в тебя… Он замирает. — Я в тебя… влюбился, — повторяет тише. — Как такое вообще возможно? Ответа нет. Только тихая музыка, равномерный писк аппаратов и собственное сердце, бьющееся слишком громко. И вдруг — едва заметное движение. Пальцы Бомгю дрожат. Слабо. Почти незаметно. Но достаточно. Он слышит. 4:52 yj: Тэ, надеюсь, ты всё ещё отдыхаешь. Бомгю жив, но есть одно ебучее «но»… он в коме. сейчас врачи не могут точно сказать, как будет дальше. обычно в палату не пускают в первые дни, но мне сделали исключение… я сижу рядом с ним. пиздец, я такой идиот. 4:59 th: ты не идиот, хён. спасибо, что ты рядом с ним… рядом с нами. я искренне благодарен тебе за всё. пожалуйста, иди отдыхать, а я приеду к нему, когда дадут разрешение на посещение. 5:34 yj: я побуду здесь ещё немного. не хочу, чтобы он снова был один. я буду рядом, пока это нужно ему. Через полчаса Ёнджун не замечает, как засыпает, прижавшись щекой к ладони младшего.