Пожалуйста, останься

Дни в больнице пролетают почти незаметно, будто время здесь течёт иначе — вязко, неравномерно, то ускоряясь до невозможности, то вдруг застывая в самых тихих и неприметных моментах. Ёнджун старается приходить к Бомгю каждый день, превращая это в почти нерушимое правило, будто от его присутствия зависит нечто куда большее, чем просто комфорт выздоравливающего человека. Каждый раз он приносит с собой что-то вкусное — иногда десерт, иногда кофе, иногда просто какую-нибудь мелочь, которая, по его мнению, могла бы порадовать младшего, — и всякий раз ловит себя на странном ощущении: ему важно видеть реакцию. Пусть даже слабую, пусть даже короткую, но настоящую. Тэхён, в отличие от него, не может позволить себе такой роскоши, как ежедневные визиты. Он заглядывает раз в два-три дня, ненадолго, словно боясь задержаться слишком долго и не выдержать. Но даже этих коротких встреч достаточно, чтобы дать понять — он рядом. Всегда был и будет. И всё же где-то глубоко внутри у него живёт страх, от которого невозможно избавиться: что, если Бомгю так и не сможет снова довериться ему? Что, если слово «лучший друг» навсегда останется чем-то чужим, неузнаваемым, потерянным вместе с остальной памятью? Каждый раз, сталкиваясь с Тэхёном, Ёнджун неизменно возвращается к одной и той же теме, словно не в силах отпустить её даже на секунду. Он напоминает ему, что ложь никогда не приводит к чему-то хорошему, что решение соврать было не просто сомнительным, а откровенно опасным, и что если Бомгю вспомнит всё раньше времени, последствия могут оказаться куда тяжелее, чем они оба готовы признать. Но Тэхён остаётся непреклонен. В его голосе звучит странная, почти упрямая вера в то, что они делают всё правильно. Что иногда правда — это не то, что нужно человеку прямо сейчас. Что иногда лучше дать ему шанс на новую реальность, пусть даже построенную на лжи, если она сможет стать для него спасением. Ён не соглашается с этим. Ни на секунду. Но и переубедить младшего у него не получается. — Ну, вот ты и дома, — тихо произносит Ёнджун, пропуская Бомгю внутрь своей квартиры. Он принял это решение почти резко, без долгих раздумий, будто боялся, что если даст себе время подумать, то начнёт сомневаться. Возвращать Бомгю в его прежнюю квартиру — в это пропахшее болью и одиночеством место, которое тот сам однажды назвал бы «логовом смерти», — казалось ему неправильным. Почти жестоким. Поэтому в один из разговоров с Тэхёном он просто сказал, что Бомгю будет жить у него. Что они и раньше жили вместе. И это прозвучало так уверенно, что даже самому Ёнджуну на секунду показалось, будто это правда. — Невероятно… — тихо выдыхает Бомгю, оглядываясь по сторонам. В его взгляде нет ни капли подозрения, только искреннее удивление. — И как я мог забыть о таком? — С учётом того, что ты забыл даже Тэхёна, малыш, — усмехается Ён, подходя ближе и легко проводя ладонью по его волосам, — неудивительно, что ты забыл и свой дом. — Знаешь, раз мы с тобой… — Бомгю запинается, будто осторожно подбирает слова, а затем всё же улыбается. — Тогда правильнее сказать: «С учётом того, что ты забыл даже меня». Тэ ведь мой лучший друг, а не бойфренд. Он проходит вглубь квартиры почти без стеснения, словно действительно уже был здесь сотни раз, и, заметив кровать, тут же падает на неё с тихим, почти довольным выдохом. — Боже… Я лежу на мягком? Мне не чудится? Матрац в больнице был слишком жёстким… — Хочешь чего-нибудь? — спрашивает Ёнджун, опираясь плечом о дверной косяк и наблюдая за ним с лёгкой, почти неосознанной улыбкой. — Кофе? Поесть? Могу заказать или приготовить. — Хён, — Бомгю чуть приподнимается на локтях и смотрит на него с неожиданной серьёзностью, — сделай для меня кое-что другое? — Всё, что захочешь. — Выдохни, — мягко говорит он. — А потом иди сюда и помоги мне вспомнить, какими тёплыми могут быть твои объятия. Хорошо? Он хлопает рукой рядом с собой и почти сразу отводит взгляд, будто сам смущается своей просьбы, выводя пальцем какие-то бессмысленные узоры на пледе. — Я… Я правда хочу вспомнить всё, что между нами было, — продолжает он уже тише. — Мне жаль, что я забыл человека, которого любил. С которым был в отношениях. Поэтому, хён… давай попробуем всё сначала? Я не уверен, что смогу почувствовать то же самое, что раньше, но… я хочу попытаться. За всё время, пока я был в больнице, ты столько сделал для меня. Это заставило меня почувствовать себя… любимым. Я хочу хотя бы попытаться вернуть то, что потерял. — Бомгю… — голос Ёнджуна становится ниже, мягче. Он всё-таки подходит и ложится рядом, обнимая его крепко, почти жадно, будто боялся, что тот исчезнет, если отпустить. И в этот момент внутри что-то болезненно скручивается. Потому что он знает правду. Знает, что всё это — ложь. Что Бомгю не любил его раньше. Что между ними не было того, что сейчас так отчаянно пытается восстановить сам Бомгю. И всё равно не отстраняется. — Я не хочу, чтобы ты заставлял себя что-то чувствовать, — тихо говорит Ён, уткнувшись носом в его волосы. — Просто будь честен с собой. Живи. Радуйся тому, что есть сейчас. Если ты позволишь… я просто буду рядом. Этого более чем достаточно. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноко… — Послушай, — он тяжело вздыхает. — Я хочу, чтобы ты жил. По-настоящему. Даже если это будет жизнь, в которой нет меня. Даже если однажды ты полюбишь кого-то другого и захочешь уйти к нему. Я буду счастлив. Правда. Потому что я уже привык быть один. Но если ты… — он на секунду замолкает, — если ты вдруг захочешь остаться со мной… я тоже буду счастлив. — Ёнджун… — Бомгю тихо смеётся, прижимаясь ближе. — Чем я заслужил такого человека? Любой бы уже потащил тебя под венец. — Дурак, — едва слышно выдыхает Ён. — Спасибо, хён… — шепчет Бомгю, закрывая глаза. — Сейчас я правда счастлив. Даже без воспоминаний. Ты… ощущаешься правильно. Будто так и должно быть. Ёнджун слабо улыбается, но внутри становится только тяжелее. Потому что он знает: это чувство — не воспоминание. Это ошибка. — Видел бы ты свою реакцию на меня в первый день, — усмехается он, проводя рукой по его волосам. — Кажется, таких, как мы, называют родственными душами. — Если это правда… — Бомгю тихо улыбается. — Тогда я не представляю, что может быть лучше. И Ёнджун снова чувствует, как внутри что-то болезненно сжимается. Потому что это уже слишком.

* * *

— Прошу, давай поговорим об этом? — Я же сказал, всё в порядке. — Кай, я не забыл единственный момент из своей жизни до комы. Он настолько волновал меня? — Ты преувеличиваешь. — Тогда какого хуя ты заплакал и сбежал? Кай тяжело вздыхает, стараясь удержать спокойствие, которое трещит по швам. — Я просто переживал за тебя. Вот и всё. — Я не верю тебе. — Мы даже не были друзьями, Бомгю, — ровно говорит он. — Ты заходил в кафе, мы иногда болтали. На этом всё. Бомгю хмурится. — Тогда как так вышло, что я живу с твоим братом, встречаюсь с ним… а с тобой мы даже не друзья? На секунду в глазах Кая мелькает настоящее замешательство. Но он быстро собирается. — Ладно, проехали. Тебе нужно отдыхать. Бомгю не отвечает сразу. Только кивает, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. Что-то здесь не сходится. И он это чувствует слишком отчётливо.

* * *

Позже, уже дома, он лежит рядом с Ёнджуном, лениво наблюдая за тем, как тот работает за ноутбуком. — Я только вернулся, а ты уже изменяешь мне? — шутливо бормочет он. — Единственная, с кем я тебе изменяю, — это моя работа, — усмехается Ён, мягко проводя пальцами по его щеке. — Засыпай. — Не хочу без тебя. Он перехватывает его руку и переплетает пальцы. — Я скоро лягу. Обещаю. — Обещаешь, что не бросишь меня? Ёнджун замирает. — Не хочу… снова остаться один. Эти слова ударяют куда глубже, чем должны были. Он откладывает ноутбук и прижимает Бомгю к себе. — Я никуда не уйду. Ты не один. — Обещай… — Обещаю. Бомгю засыпает почти сразу, уткнувшись носом в его ключицу. А Ёнджун ещё долго лежит с открытыми глазами, слушая его дыхание и чувствуя, как страх медленно расползается внутри. Потому что он не уверен, что сможет сдержать это обещание. И не уверен, что имеет на это право. — Я буду рядом, медвежонок, — шепчет он в темноте. И впервые за всё время сам не верит своим словам.