Сознательное падение

      Сизый сигаретный дым, выдыхаемый Чонвоном, идеально сочетался с оттенком пасмурного неба.       Ян с некой отстранённостью подмечал, что с каждым днём поступаемая в организм доза никотина увеличивалась, и две-три сигаретки в день стали для него лишь поддразниванием лёгких. Несколько недель назад Чонвон даже подумать не мог, что прибегнет к такой пагубной привычке, но сейчас все собственные метаморфозы воспринимались им спокойно, без лишних самокопаний, ведь это приносило ему удовольствие.       А разве стоило лишать самого себя такого редкого явления? Обстановка вокруг него и без того была практически лишена чего-то позитивного, поэтому он старался максимально выжать из интернатских будней что-то полезное для себя; он старался действовать, исходя из наставлений внутреннего голоса, который постоянно убеждал Яна побыть эгоистом, ведь это правильно — в первую очередь следовать своим желаниям в таком поганом месте, где каждого заботило только собственное благополучие.       Он осознал, что жизнь в интернате становилась лучше и намного приятнее, если на первое место ставился эгоизм — почти слепой, инстинктивный, когда ты сразу поступал в соответствии со своими эмоциями, не думая ни о чём другом.       Поэтому вместе с дозой никотина в организме Чонвона увеличилось и количество драк и мелких, безобидных шалостей.       Вчера перед обедом, например, в интернат перевели новенького первогодку — чересчур борзого, высокомерного и любящего покичиться своей дорогой одеждой и наличием богатых родителей, которые непонятно зачем сослали сына сюда. Чонвона ни в коем случае не обижал факт того, что не все интернатские были сиротами, как он (прямым доказательством тому являлись Сонхун и Джейк, у которых были родители), но его неимоверно бесило, когда кто-то автоматически считал себя выше остальных лишь из-за того, что у него имелась семья. И, видимо, так думал не один Чонвон, поскольку первым с идеей приструнить новенького выступил именно Джей.       Глаза Яна загорелись, а лопатки предвкушённо свелись вместе из-за горячего шёпота у уха, когда альфа предложил ему подловить высокомерного незнакомца по окончании обеда. Чонвону до дрожи нравилось, что Джей будто читал его мысли, зная, когда Ян хотел выплеснуть эмоции на кого-то из жителей интерната, и первым предлагая ввязаться в какую-то сомнительную авантюру. Впрочем, Чонвон соглашался на все рискованные идеи Пака, потому что из-за них в крови бушевал до жути трепетный адреналин. Приятнее этого могла быть только согревающая душу эйфория, возникавшая из-за комплиментов Пака после очередной совместной выходки.       Вчера Чонвон лишь помог Джею и Сонхуну поставить новенького на место, не участвуя в воспитательном избиении, а самостоятельно решая избавиться от причины чужого раздражающего хвастовства — дорогих брендовых шмоток. Какую-то часть одежды он превратил в рваное тряпьё, какую-то выбросил из окна, а немногочисленные уцелевшие остатки растащили мимо проходящие интернатские, словно гиены, которые увидели валяющийся на дороге кусок мяса. Сам Чонвон считал себя слишком гордым для того, чтобы красть тряпки избалованного беты, что после парочки тычков от Джея и Сонхуна показал свою настоящую трусливую натуру — тот просил пощады и слёзно обещал, что больше никогда не будет ни чем хвастаться.       Процесс перевоспитания прошёл успешно.       Пак словесно оценил проделанную Чонвоном работу и, пока Сонхун не видел, очень ласково прошёлся ладонью по пояснице Яна. Похвала от Джея всегда казалась настолько искренней и притом ненавязчивой, что Чонвон прикипел к ней всей душой и подсознательно желал получить больше — в этом стыдно было признаться даже самому себе.       И единственное, что напрягало Яна в последние дни — резко сократившееся количество обжиманий и поцелуев со стороны Джея.       Проследив начало такого неожиданно сдержанного поведения альфы, Чонвон понял, что это продолжалось уже около недели — как раз после не до конца осуществлённого плана в охранной будке. Не хотелось думать, что Ян стал противен Джею из-за домогательств охранника, который от души облапал тело Чонвона, но спрашивать об истинной причине отстранённости было стрёмно, ведь правда могла ему не понравиться. А для осуществления первого шага и поцелуев исключительно по своей инициативе Чонвон был слишком зажат и стеснителен.       Оставалось, как и всегда, только одно — пустить всё на самотёк и дождаться, когда Джей созреет (а созреет ли?) для объяснения своего поведения. Уже сейчас Чонвон замечал, что Пак перестал расспрашивать его, когда он уходил куда-то на перемене один. А раньше ведь практически каждый шаг Яна не оставался без внимания альфы, но теперь тот точно утратил былой интерес к Чонвону.       Надо признать, это было немного обидно, однако полностью пуститься в уныние Яну не давали мягкие слова одобрения и лёгкие прикосновения от Джея, пока на них никто не смотрел. Странно ли это? Возможно. Пак не был абсолютно холоден к нему; он лишь намеренно ограничивался минимальным уровнем тактильности и предоставлением Яну свободы действий.       Вот и сейчас Чонвону срочно приспичило покурить прямо во время урока, а Пак спокойно и без лишних вопросов отпустил его, кинув напоследок короткий нечитаемый взгляд.       Ян уже собирался было возвращаться в школу, перестав задумчиво сверлить взглядом охранную будку в отдалении и затушив сигарету о стену, но громкий, пронзительный вскрик, прозвучавший из задней территории интерната, заставил его крупно вздрогнуть. Чонвон заглянул за угол школы, и уже более сдавленный крик повторился — он шёл прямиком из недостроенного корпуса. На некоторое время замявшись на месте, он всё-таки решил двинуться в сторону звука и узнать, что там происходило.       Голос кричавшего уж слишком напоминал голос Сону.       Мягко и тихо ступая по белому снегу, Чонвон приблизился к оконной дыре заброшки и заглянул внутрь. Там находились лишь двое, и никто из них не был Сону, к счастью. Незнакомый Яну парень сидел на коленях, его куртка и рубашка были отброшены в сторону, разбитый нос шмыгал, а тело мелко тряслось: то ли из-за холода, то ли из-за страха, ведь перед ним стоял Хисын, который непринуждённо крутил в пальцах зажжённую сигарету.       — Тебе не кажется, что я жду уже слишком долго? — Хисын медленно затянулся, не глядя на парня у своих ног. — Ты уже три недели не можешь вернуть мне долг.       — Прости, Хисын, я всё верну… — паникующий лепет.       — Конечно вернёшь. Это и не обсуждается, — Ли хмыкнул и поднёс сигарету к ключице парня. — Вот только за моё ожидание тоже нужно платить.       Последние слова потонули в третьем по счёту крике, когда кончик сигареты плотно вжался в кожу под ключицей — рядом с двумя другими ожоговыми отметинами. Чонвон тихо охнул, прикрыв рот ладонью. Ему не было жаль незнакомца, но подобного рода пытки не могли оставить его полностью равнодушным. Он сам ощутил фантомное покалывание кожи над сердцем.       — За каждую просроченную неделю я буду ставить тебе новый ожог. А теперь проваливай. Даю неделю, чтобы вернуть мне деньги.       Парень дрожащими руками схватил свою одежду и рванул к выходу из здания, кажется, боясь, что Хисын передумает и прикажет ему вернуться. Вместе с тем Чонвон понял, что ему тоже нужно было возвращаться, но чужой дружелюбный голос заставил замереть:       — Чонвон, — позвал Хисын, даже не оборачиваясь к нему, а продолжая стоять полубоком. Зажигалка чиркнула и подпалила затушенную чужой плотью сигарету. — Твой запах очень сильно тебя выдаёт. Не знал?       Неловко признавать, но первым делом Ян ощутил сковывающий тело страх и гигантское желание убежать. И что уж тут увиливать — вторым делом он чувствовал то же самое, однако заставил себя выпрямиться и храбро расправить плечи.       Он очень хорошо помнил, что Хисын прекрасно распознавал его страх и, более того, наслаждался им. Чонвон не мог позволить Ли потешить этим своё эго.       — Подойди, — нарочито мягко продолжил альфа. — Надо поговорить.       — Мне не о чем с тобой разговаривать.       — Я знаю, что ты ходил к охраннику за героином, — былое дружелюбие в голосе сменилось холодностью.       Чонвон гулко сглотнул, и в эту секунду в его голове проносились самые ужасные мысли. Неужели Хисын догадался о плане и считал все их действия наперёд? Что теперь делать и как выкручиваться? Но тем не менее Ян сделал максимально равнодушное лицо и ступил на бетонный пол заброшки. Под подошвой обуви скрипнул пластик одного из разбросанных на каждом углу шприцов.       — Допустим. И что с того? — Чонвон смело глядел на альфу, который сделал затяжку. Показалось, что в воздухе запахло жжёной кожей — отвратительно до тошноты. Но Хисын наслаждался никотином, абсолютно игнорируя запачканный бордовым кончик сигареты.       — Зачем тебе героин? Неужели ты колешься?       — Это не твоё дело, — процедил Ян и от нервов сжал сгиб собственного локтя. Хисын воспринял этот жест по-своему.       — Если тебе нужны наркотики, ты всегда можешь прийти ко мне. Необязательно ложиться под охранника, — Ли шагнул ближе к нему и протянул руку к его щеке, но Чонвон тут же шарахнулся в сторону. — Готов подставлять зад старому пердуну, но лишь бы не мне, да? Такой гордый.       Пусть и в словах альфы ничего приятного не было, однако Ян почувствовал огромное облегчение — Хисын даже не подозревал о существовании плана о шантаже.       — С любым лучше, чем с тобой, — Чонвон не стал отрицать слова Ли, решив подыгрывать чужому взгляду на эту ситуацию. — Если мне что-то понадобится, то ты последний, к кому я обращусь за помощью.       — А Джей знает о том, что ты трахаешься с охранником за дозу? — альфа насмешливо приподнял брови и одним чётким движением швырнул сигарету на пол. — Он ненавидит наркоманов. Может, сделать так, чтобы Джей обо всём узнал? Интересно будет посмотреть, как он выставит тебя из комнаты.       Чонвону хотелось едко рассмеяться и смело разрешить Хисыну разболтать его «секрет», но было ясно, что такая реакция лишь вызовет лишние подозрения.       — Это было всего один раз, — он поджал губы, разыгрывая лёгкое волнение. — Больше такого не будет. Мне не понравилось.       Ли долго сверлил его напряжённым взглядом, и во время возникших между ними секунд гробового молчания Чонвон мысленно отсчитывал участившееся биение своего сердца. Казалось, что температура на первом этаже заброшенного корпуса вмиг упала на несколько градусов.       — Покажи руки, — этот безэмоциональный голос пугал до чёртиков.       — Нет. С чего бы мне это делать? — Ян напрягся и на пару шагов попятился назад. Нельзя, чтобы Хисын понял, что Чонвон не употреблял.       — Чонвон, — наигранно-ласково протянул альфа, прищурившись. Однако, вопреки внешнему простодушию, в его феромонах чувствовалась угроза. Опасность. — Пока что я не знаю, зачем тебе понадобился героин, но сразу предупрежу: не играй со мной. Я обязательно узнаю, если ты задумал что-то против меня. И по итогу из нас двоих хуже будет именно тебе, — Чонвону нечего было ответить на это, потому что он боялся случайно выдать себя. Одно неверное слово, и у Яна не получится выйти сухим из воды. Столкнувшись с ожидаемым молчанием, Хисын продолжил: — У интерната… Нет. У меня есть глаза и уши, о которых ты даже не подозреваешь.       — Я не понимаю, к чему ты говоришь мне всё это? — Ян повысил голос. — Ты всего лишь запугиваешь меня, чтобы я стал параноиком, который постоянно оглядывается по сторонам.       — Думаешь, я вру? — с губ альфы сорвался снисходительный смешок, будто он разговаривал с несмышлёным ребёнком. — Тогда как, по-твоему, в первые недели после твоего переезда в интернат я постоянно появлялся рядом, когда тебе это было нужно?       Из-за пугающей догадки, вмиг прострелившей паникующий разум, Чонвон поражённо округлил глаза. Он сжал кулаки для того, чтобы альфа не видел дрожи его рук.       — Ты… ублюдок, заставлял кого-то следить за мной тогда?       — Не следить, а приглядывать за тобой. Ведь в конце концов моё присутствие в самом деле тебе помогало. Я довёл тебя до медпункта после избиения, поддерживал тебя разговорами и даже столкнул этого подонка Мунджо с лестницы, чтобы он больше тебя не доставал.       — Не делай вид, будто я тебя об этом просил… — Чонвон замялся на секунду, прокручивая в голове тех воспитанников интерната, которых он знал, чтобы определить личность доносчика. Однако в первые недели он видел стольких интернатских, что даже не в силах был предположить, кто бы это мог быть. — Кто это был?.. Кто следил за мной?       — Какой ты наивный. Считаешь, что я просто так всё тебе расскажу? Поразмышляй об этом сам. Может, когда-нибудь ты догадаешься, — Хисын хмыкнул и медленно направился к выходу из здания, жирно намекая, что разговор окончен.       Альфа оставил его одного, двинувшись в сторону школы. Только с уходом Хисына Чонвон осознал, насколько же сильно он был напряжён всё это время — тело напоминало натянутую струну. Сначала Ян стал свидетелем жестоких пыток, потом оказался действующим лицом в допросе о наркотиках, а в конце и вовсе узнал, что за ним долгое время велась слежка.       Так кто же это был? Если Хисын сказал, что Чонвон мог найти доносчика, то вероятнее всего Ян знал его в лицо — как минимум. Как максимум, он разговаривал с ним или, более того, был хорошо знаком.       Из-за всех этих рассуждений пухла голова — даже декабрьский мороз едва ли помогал остудить её.       Зайдя в школу, где уже полным ходом шла перемена, а интернатские бесцельно сновали туда-сюда, Чонвон целенаправленно двинулся к старому кабинету биологии. Если в интернате и существовал человек, который смог бы помочь Яну узнать личность доносчика, то это явно был Рики. Чонвон ещё со дня знакомства с бетой понял, что тот знал о многих вещах, происходящих на территории интерната, поэтому и в текущей ситуации стоило обратиться к нему. Ян мысленно отметал тот исход событий, где Рики в итоге сам оказывался доносчиком, ведь это казалось невозможным. Абсурдным. Бета настолько сильно ненавидел Хисына, что попросту не смог бы вести двойную жизнь, где ему пришлось бы прислуживать альфе. Бета был слишком честен и принципиален для такого.       Рики нашёлся моментально — Чонвон уже издалека заприметил его высокую фигуру, которая отчего-то копошилась возле входа в неиспользуемую лабораторную.       — Привет, — дружелюбно произнёс Ян, подойдя к бете со спины. Тот вздрогнул и обернулся, перестав тереть тряпкой стену. — Что делаешь?       — Привет, — Рики казался абсолютно спокойным и безэмоциональным, не источая раздражение, что было хорошим знаком — значит, он перестал отвергать попытки Чонвона завести дружескую беседу. — Уже ничего.       Парень прошёл внутрь лабораторной, не захлопывая за собой дверь (ещё один хороший знак), а Ян наконец-то смог увидеть причину, по которой Нишимура ошивался у стены. На ней было жирно выведено маркером: «… шлюха».       От первого слова, которое наверняка являлось чьим-то именем, остались лишь мутные разводы. Неясно, почему Рики занимался этим, ведь, Чонвон был уверен, что там точно было указано не имя Нишимуры — никто не стал бы называть шлюхой тихого и нелюдимого бету, до которого никому не было дела.       — Что ты стирал? — Чонвон зашёл в маленькое пыльное помещение следом, закрывая за собой дверь.       — Обзывательства. Мне не нравится, что рядом с лаборантской исписывают стены, — на безучастном лице напротив не показывались никакие негативные эмоции. — Зачем ты пришёл?       — Я хотел кое-что у тебя спросить. Ты не знаешь, кто в интернате мог бы следить за мной и докладывать Хисыну о моих действиях? Я узнал, что в первые недели за мной велась слежка, — кисло хмыкнул Чонвон. — Хочу перетереть с этим человеком с глазу на глаз.       — Я не знаю, — Рики отложил запачканную чернилами тряпку и сел на диван. — Вероятнее всего это кто-то из местных торчков, которые гасят свои долги прислуживанием Хисыну. Вполне непыльная работёнка с хорошим спросом, если учесть, что половина интерната ходит у него в должниках.       — Блять… — недовольно прошипел Чонвон с заметным разочарованием. Если даже Рики не знал доносчика, то Ян и подавно. Найти прихвостня Хисына приравнивалось к тому, чтобы найти иголку в стоге сена — иначе говоря, невозможно. — Может ли это быть Сону? В отличие от тебя, я не учился с ним вместе в средней школе, поэтому плохо его знаю. Но я думал, что он хороший парень… — он нервно взлохматил волнистые каштановые волосы. — Я уже начинаю подозревать каждого в этом ёбаном месте.       — Это не Сону, — чересчур твёрдо ответил Рики — настолько, что у Яна даже не возникало сомнений по поводу правдивости его слов. — Он не такой.       — И что мне теперь делать?.. — Чонвон риторически пробормотал вопрос себе под нос, не надеясь на ответ, но бета его удивил.       — Ничего. Забей. У Хисына много послушных собачонок, поэтому даже если ты поймаешь одного, то его место сразу же займёт кто-то другой. Придётся привыкнуть.       — А вот и нет, — Ян уже чуть более расслабленно приклонился спиной к старому шкафу и скрестил руки на груди, самоуверенно хмыкнув. В конце концов наличие доносчика не являлось такой уж острой проблемой, ведь у него имелся вполне надёжный план по отмщению Хисыну, о котором знал лишь ограниченный круг лиц. — Хисыну скоро придётся искать новых собачонок не в интернате, а в колонии для несовершеннолетних.       — Что? — Рики непонимающе нахмурился.       — Скоро у Хисына появятся проблемы. У нас есть план.       — Какой план? — в глазах напротив разгорелся интерес. Чонвон никогда не замечал такого живого огня в бете, который ранее постоянно казался безучастным ко всему.       Ян немного замялся, сомневаясь в том, чтобы поделиться планом с Рики. Однако он вспомнил, с какой жгучей ненавистью бета всегда рассказывал что-то о Хисыне, и успокоился. Рики не тот человек, который станет разбалтывать о важных вещах направо и налево. Наверное, Чонвон был единственным интернатским, поддерживающим с Нишимурой относительно дружеские отношения.       — Главным поставщиком наркотиков является не Хисын, а охранник, поэтому мы будем давить на него, чтобы он сдал Хисына и Гвинама органам опеки и полиции.       — Как вы будете давить на охранника? — парень всё ещё находился в искреннем недоумении.       — Шантажом. Фотки, где охранник достаёт героин и лапает меня, наверное, будут весомым рычагом давления, да? — губы изогнулись в нервной усмешке. — Вот только этого мало. Нужно будет снова зайти к нему, когда он остынет, чтобы заснять более провокационные фотографии, — Чонвон глянул на Рики, который всё это время смотрел на него с крайне удивлённым выражением лица. — Что-то не так?..       — Я догадывался, что ты ненормальный, но не думал, что настолько, — тем не менее бета слабо хмыкнул, показывая, что слова Яна удивили его в хорошем смысле. — Ты псих.       Ранее Чонвон крайне редко сталкивался с подобным утверждением по отношению к себе. Чаще всего он сам называл ненормальными других людей — не счесть, сколько раз словосочетание «ты псих» слетало с его губ, служившее обращением к Джею. Что ж, кажется, пришло время примерить на себя шкуру Пака, потому как слова Рики его совсем не задели. Скорее, Ян почувствовал себя польщённым, точно услышал самый лучший комплимент.       — Что не сделаешь ради мести.       — Кажется, ты уже полностью привык к интернату. Ты стал более расслабленным.       — Просто я понял, что тут не так уж и плохо, — Чонвон зацепился взглядом за выгнувшуюся бровь беты и пояснил: — Даже в интернате случаются хорошие моменты. Но, конечно, мне далеко до полного наслаждения местными условиями, чего не скажешь, например, про Джея и Сонхуна. Сонхун вообще ведёт себя так, будто интернат для него — рай. В свой день рождения он даже угнал директорскую тачку на ночь…       — Так это был он? — Рики не выглядел шибко удивлённым, однако уголки его пухлых губ слегка подпрыгнули в улыбке. Почему-то Чонвон почувствовал себя очень хорошо после того, как у него получилось немного развеселить Рики. Такие эмоции на чужом лице — редкость на вес золота.       — Это была идея Джея и Сонхуна, но мы сели в машину вчетвером. Вот только мы с Джеем не доехали до города и вернулись в интернат, — эмоции на лице беты казались Яну непонятными, поэтому он задал прямой вопрос: — Осуждаешь такое?..       — Угон машины сам по себе — хреновый поступок. Но всё в порядке, если машина принадлежит директору.       — Я думаю точно так же, — Чонвон улыбнулся, уже полностью теряя всю нервозность, которая преследовала его с момента разговора с Хисыном. Рики не источал угрозу и не был настроен враждебно — Яну даже показалось, что сегодня тот выглядел куда дружелюбнее и расслабленнее обычного. Эти факторы пробудили в Чонвоне искреннее желание узнать бету получше, и упоминание дня рождения Сонхуна подкинуло ему новую тему для разговора. — Кстати, когда у тебя день рождения?       — Девятого декабря.       — Так это же было сразу после дня рождения Сонхуна… — Чонвон округлил и без того большие глаза. — Отмечал как-нибудь?       Он понял, что спросил нечто до крайности глупое и несуразное, потому что Рики выразительно выгнул бровь, глядя на него, и слегка поджал губы. Тем не менее тот ответил:       — Нет.       За последнее время, проведённое в интернате, Чонвон уже успел позабыть о чувстве альтруизма, шедшего из глубин души. В основном он думал только о себе и о благах для самого себя, не заботясь о других местных воспитанниках. Исключением стали только Рики и Сону, за которых Чонвон испытывал необъяснимую ответственность. Ян едва ли был хорошо знаком с ними обоими, но на интуитивном уровне он чувствовал исходившие от них трагизм и смирение, присущее смертельно больным, из-за которых ему было не по себе.       Возможно, в Чонвоне не завяли абсолютно все положительные качества, раз он хотел как-то помочь именно им. Спасти. Как и от чего — пока не ясно.       — А что бы ты хотел получить в подарок на день рождения? От меня, — неожиданно даже для самого себя спросил Ян. Рики же и вовсе ошарашенно разлепил губы, наверное, ожидая лишь простых дежурных слов: «с прошедшим!», но никак не этого.       — Мне ничего не нужно, — скупой на эмоции ответ.       — Да ладно тебе. Я хочу сделать тебе подарок и не потребую ничего взамен. По-любому же что-то нужно…       Чонвон уже решил отстать от беты, думая, что не сможет добиться таяния чужого льда, но Рики внезапно тихо и неуверенно пробормотал:       — Мне нужен шарф.       Странно, но после ответа парня Ян почувствовал себя лучше, словно бы он сам получил какой-то несчастный шарф в подарок. А всё дело было в том, что Рики наконец-то хоть чуть-чуть открылся ему и позволил сделать что-то для себя. Чонвон как никто другой знал, насколько тяжело было принимать что-либо от других людей, поэтому сейчас в его душе поселились гордость и лёгкое умиротворение. Они вполне могли стать хорошими друзьями. И не важно, что при самой первой их встрече Рики наотрез отказался завязывать с Яном дружеские отношения.       Теперь всё поменялось.       А Чонвон обязательно купит шарф для Рики.

***

      — Ты пах Хисыном сегодня днём.       Джей сказал это, когда Чонвон едва успел нацепить на себя чёрную спортивную футболку, и заставил того растерянно обернуться на себя.       — Тебя так долго не было днём, потому что ты разговаривал с ним? — продолжил альфа с прохладой в голосе. Он облокотился спиной о шкаф и скрестил руки на груди, прищурившись. — Почему ты не говорил мне о том, что виделся с Хисыном?       Чонвон округлил глаза, совсем не предполагая, что Джей заведёт такой разговор. Но теперь ему стало ясно, почему Пак весь день вёл себя тише обычного и кидал на него подозрительные взгляды. А теперь, когда они наконец остались наедине, решил сразу перейти к выяснению отношений. Впрочем, Чонвон был рад, что из них двоих именно Джей обладал привычкой сразу во всём разобраться, а не отмалчиваться и надумывать себе невесть что. Однако в глазах напротив пылал недобрый огонь с примесью подозрений, который хотелось тут же потушить.       — Я не думал, что это важно для тебя. Я увидел Хисына в заброшенном корпусе, и он спросил у меня, зачем мне понадобился героин. Но пока что он ни о чём не подозревает.       — Ты остался с Хисыном наедине в заброшенном корпусе? — Джей раздражённо выдохнул сквозь зубы и оттолкнулся от шкафа, приблизившись к Яну. — Это опасно, Чонвон. Я давно знаю, что ты предпочитаешь душить в себе свой страх, но уединение с Хисыном — тот самый случай, когда стоит прислушаться к страху и побыстрее съебаться.       — Я смог бы с ним справиться в случае чего, — Чонвон отвёл взгляд и недовольно поджал губы, не зная, говорил ли он правду.       При каждой встрече с Хисыном все внутренности поджимались от страха, мозг переставал соображать трезво, а в жилах стыла кровь. Он не был на сто процентов уверен в том, что в критической ситуации его не подвело бы собственное тело. Когда дело касалось Хисына, всегда присутствовала существенная доля сомнений. Чонвон чувствовал себя уязвлённым и загнанным в угол, потому как понимал, что Джей думал о том же и знал о вероятности проигрыша Яна.       — Упрямый, как баран, — альфа немного смягчился, не став наседать на Чонвона с нравоучениями, и щёлкнул того по носу. — Просто держись от него подальше и сообщи, если он подойдёт к тебе. Договор?       — Договор… — пробормотал Ян, ненадолго замерев из-за короткого физического контакта и запаха горького шоколада, который хотелось вдыхать без остановки.       Но вот опять. Едва приблизившись, Джей тут же отступил назад, стремясь держать с Чонвоном физическую дистанцию. Дистанции эмоциональной это никак не касалось — Пак всё так же проявлял заботу к нему и разговаривал, как ни в чём не бывало. Тогда в чём же было дело?       Чонвону вдруг захотелось последовать примеру Джея и спросить обо всём напрямую. Томление в неведении его порядком угнетало и раздражало, а Пак не выглядел так, будто он собирался в ближайшее время объяснить всё самостоятельно. Отмалчиванию пришёл конец.       — Почему ты отстраняешься от меня?.. — из-за того, насколько смущающим был вопрос, тихий голос Чонвона дрогнул. Если бы Джей на него не смотрел, то Ян хлопнул бы себя по лицу из-за идиотской неуверенности.       — Что? — альфа замер на месте, нахмурившись. В полутёмной комнате его глаза казались чернее самой тёмной ночи и выглядели устрашающе, но Ян знал, что в них на самом деле не крылось ничего опасного.       — Я стал неприятен тебе после произошедшего в охранной будке? — как нельзя кстати вспомнился взгляд отвращения Джея, когда тот впервые взглянул на сделанные Хынсу фотографии. — Раз уж мы сейчас говорим друг с другом начистоту, то скажи мне правду. Почему ты больше не касаешься меня?       Чонвон резко выдохнул, наконец озвучив волнующий его вопрос. Время замерло в ожидании ответа, а секунды тянулись мучительно медленно. Но вот Джей снова неспешно подошёл к нему, глядя с лёгким недоумением, будто даже подумать не мог о такой претензии к себе.       — Я делал это для твоего же блага.       — Не понимаю, что ты имеешь в виду, — волнение побудило его ковырять кожу вокруг ногтей. Теперь он совершенно ничего не понимал.       — После случая в будке тебе было хреново — и это мягко говоря. Может, ты и не заметил, но если кто-то приближался к тебе, твоё тело сразу напрягалось… — Джей смахнул с глаз Яна чёлку, внимательно следя за чужой реакцией на свои действия, но Чонвон не дрогнул ни на миллиметр. Чонвон ему доверял. Только ему. — И я понял, что инициатором наших физических контактов всегда был я. Ты никогда не делал первые шаги, поэтому после произошедшего с охранником мне казалось, что тебе комфортнее, когда тебя не трогают. Я думал, ты сам проявишь инициативу, если будешь готов… — кончики пальцев сместились к подбородку и мягко приподняли голову Чонвона. — Твои мысли для меня — бездна. Я никогда не могу точно понять, о чём ты думаешь.       Всё лицо пылало. Простота и открытость в разговорах с Джеем всегда подкупали Яна и неумолимо вызывали смущение. Возможно, что Чонвону никогда не стать таким же лёгким в общении, но сейчас ему хотелось приоткрыть свою душу без утайки, ответить честностью на честность.       Душевное притяжение стало таким же сильным, как и физическое.       — От прикосновений я напрягаюсь только в том случае, если это не ты, — слишком личные слова сорвались с губ на выдохе. Тёплые пальцы Джея всё ещё обжигали кожу на подбородке Яна. — С тобой я не испытываю дискомфорт.       — Тогда поцелуй меня первым.       После короткой заминки Чонвон поддался вперёд, вытянув шею, и неуверенно соприкоснулся с Паком губами. За неделю он уже отвык от телесного контакта и ощущения мягкости чужой кожи на своей, поэтому слегка растерялся. Его пальцы вцепились в края куртки напротив для удержания равновесия, а Джей, видимо, заметил неловкость Чонвона и успокаивающе погладил его шею на стыке с челюстью, самостоятельно углубив поцелуй.       Это был первый раз, когда они оба не сходили с ума от страсти, а осознанно решили придать своим действиям флёр чувственности и нежности. Казалось, что Джей и нежность — два несопоставимых компонента в физической близости, но как же Чонвон ошибался. Сильно ошибался. Джей не торопился, нежно исследуя чужие губы своими. Вторая ладонь альфы легла на скрытую под футболкой талию Яна, помогая подрагивающему от переизбытка ощущений телу стоять ровно.       Спустя минуту Чонвон прервал тягучий поцелуй и упал лбом на плечо Джея. Спокойствие разлилось по телу, и Яну совсем не хотелось сдвигаться с места. Только бы и дальше чувствовать приятные феромоны и тепло прикосновений альфы. Он даже подумать не мог, что разговор с Джеем настолько сильно его расслабит и развеет абсолютно все сомнения.       — Не молчи, если тебя что-то волнует, и говори, если ты что-то хочешь.       Чонвона хватило только на короткий кивок — лоб туда-сюда проехался по ткани куртки Пака.       — Мы давно не были в спортзале ночью. Может, сходим? Вдвоём, — через некоторое время Ян всё-таки поднял голову и отстранился, чтобы смотреть на Джея.       — Хочешь продолжить наше обучение дракам? — развязная ухмылка изогнула тонкие губы.       — Возможно. Только на этот раз я не буду тебе поддаваться.

***

      Несмотря на чересчур ощутимую прохладу спортивного зала, Чонвону очень скоро стало жарко. Кожа покрывалась мурашками уже отнюдь не из-за пониженной температуры, а из-за происходящего в пустующем зале.       В отличие от первого раза, сейчас обучение дракам проходило гладко и собранно — наверное, тому причиной стал полный порядок в голове после такого необходимого разговора по душам. Однако Чонвон всё ещё нещадно перегревался и потел, стоило только им с Джеем на несколько секунд замереть впритык к друг другу во время обучающего спарринга. Не получалось видеть в альфе обычного партнёра по дракам, потому что к другим людям, с которыми Ян соревновался, он не испытывал симпатию и сильное влечение — оттого и тесные контакты с Джеем казались сладко-мучительными.       — Давай подерёмся по-настоящему, — примерно через полчаса тренировки предложил Пак. — Без поддавков — по крайней мере с твоей стороны. А я могу тебе поддаваться.       — Вот ещё, — со скептицизмом в голосе фыркнул Чонвон и откинул назад взмокшую чёлку. — Мне тоже не нужны твои поддавки. Давай. Один раунд. Проиграет тот, кто сдастся первым.       Все органы чувств в теле заострились ввиду появившегося предвкушения — оно волнами проливалось под кожей от макушки до пят. Глаза Джея были тёмными, гипнотическими, но они не выглядели так, будто готовились к назревающему бою. Совсем нет. В них искрилось желание, отнюдь не присущее драке. Чонвон почти утонул в них, однако силой воли заставил себя собраться и видеть в альфе обычного соперника, с какими Яну приходилось сталкиваться десятки раз.       Джей замахнулся для удара первым. Его кулак возвысился над плечом, и Чонвон уже готовился перехватить чужое запястье, однако замах альфы оказался обманкой — через секунду Ян почувствовал боль от лоу-кика в икроножной мышце. Видимо, Джей ожидал, что удар подкосит парня и заставит упасть на пол, но Чонвон не собирался терять позиции после первого же наступления. Вместо падения он принял устойчивую позу и чётко врезал кулаком аккурат в солнечное сплетение Пака.       Послышалось болезненное, но вместе с тем одобрительное шипение.       Удивительно, но драка продолжалась слишком долго. Чонвон надеялся скрутить Джея ещё в самом начале, вот только тот, кажется, прекрасно раскусил чужой план и всячески пытался сделать свою тактику боя хаотичной и неочевидной, чтобы Яну от растерянности оставалось только тоже махать кулаками и ногами в ответ. Похвально, но из-за этого драка на импровизированном поле боя выжала из них все силы и соки (пот тёк со лбов обоих). Чонвон уже не мог ровно стоять на ногах, время от времени покачиваясь, а по его телу то и дело вспыхивали отголоски боли после полученных ударов — Джей бил редко, но метко.       В какой-то момент они оба остановились и, согнувшись, старались выровнять свои беспорядочные дыхания.       Что ж, можно с уверенностью сказать, что в этом бою продули они оба.       — Согласен на ничью? — спросил Пак с отдышкой, а Чонвона хватило лишь на кивок. Пара капель пота полетела с чёлки вниз из-за резкого движения. — Вот и отлично.       Джей медленно осел на пол, и Ян повторил за ним, расположившись на расстоянии в пару метров. Какое-то время в пустом спортивном зале слышались лишь шумные вздохи и слабое эхо, отскакивающее от стен.       — Я не думал, что ты будешь бить по лицу, — начал альфа уже более выровнявшемся голосом и коснулся своего носа. — Мне уже давно никто не въёбывал по носу.       — Ты не говорил про то, что бить по лицу нельзя. Я думал, у нас был бой без правил, — единственное, что смог сказать Чонвон в своё оправдание.       — Но тем не менее это охуеть как больно, — в тоне Джея слышалось лёгкое возмущение, поэтому Чонвон с сомнением выгнул бровь.       — Только не говори мне, что ты хочешь получить от меня извинения.       — Извинения мне не нужны. Только поцелуй — чтобы меньше болело.       По правде говоря, Ян был немного ошарашен. Альфа выдал это с такой серьёзностью, будто в самом деле верил в правдивость байки из детства — «поцелуй место удара, и боль пройдёт». Настолько тупо, что аж забавно. Однако же щёки Чонвона вернулись в пылающее состояние.       — Не смешно.       — А я и не шутил.       Меньшее, что ожидаешь от Джея — это ребячество, тщательно скрытое под серьёзностью. Похоже, что у кого-то сегодня было очень хорошее настроение. Вот только это касалось и Чонвона тоже. Он никогда не отступал, да и к тому же расслабляющая эйфория после драки побуждала его поддаться этой глупой игривости. Раз уж Ян не струсил перед дракой с одним из самых сильных альф интерната, то невинный поцелуй должен стать для него плёвым делом.       Он приблизился к Джею и сел напротив, смахнув с глаз Пака волосы. Пальцы бегло прошлись по слегка распухшему после удара носу — похоже, Чонвон действительно перестарался — и сменились почти невесомым прикосновением губ. До того всё это казалось слащавым и детским, что хотелось тут же отпрянуть и смущённо отвернуться, но Джей, точно считывая его мысли, сжал в ладонях оба тонких запястья.       — Странно, но, похоже, сработало, — альфа почти издевательски усмехнулся. — Мне стало лучше.       У Чонвона в голове определённо что-то пошатнулось во время драки, раз на него нахлынуло желание продолжить разыгрывать этот цирк. Тому причиной стал так искренне улыбающийся Джей, чьё лицо было на расстоянии нескольких сантиметров от его собственного.       — А ты с локтя зарядил мне в ключицу, придурок.       Ухмылка неспешно спала с лица Пака, сменившись подозрительным прищуром. Джей, видимо, совсем не предполагал, что Чонвон примет правила его игры, наверняка ожидая чужого поспешного отступления — как и всегда. Однако сегодня Ян предпочёл давить на газ и в полной мере опробовать в действии понятие «инициатива».       Винить во всём можно и недельное отсутствие физического контакта, и последствия жгучего боя наедине, и недавний откровенный разговор, где приоткрытая душа Чонвона столкнулась с поддержкой, но никак не насмешками.       Однако сути это не меняло — Чонвон доверял Джею. Всецело и непоколебимо.       Альфа склонил голову ниже и выпустил запястья Яна из захвата, вместо этого потянув пальцами низ футболки, чтобы та не скрывала от него бледные ключицы. Джей никогда не спускался с поцелуями настолько низко, ограничиваясь лишь губами Чонвона, поэтому сейчас последнего ощутимо потряхивало от неизвестности и приятного ожидания. Вместо одного поцелуя, Ян получил все три; получил и крепкие руки на своей талии, что так жадно мяли его кожу через футболку. Нос уловил запах усилившихся феромонов, глаза зажмурились, а пальцы неосознанно запутались в волосах на затылке альфы — это являлось самым правильным месторасположением для них.       Было приятно ощущать горячие и мокрые прикосновения на своих ключицах и чуть ниже, над сердцем, но губы уже чесались из-за желания получить поцелуй. Чонвон чувствовал себя обезвоженным, мечтающим наконец глотнуть спасительной воды, но всё то, конечно, была иллюзия — его губы и язык мечтали ощутить только привкус кожи Пака.       Жажда была не по воде, а по Джею.       Сейчас телу становилось хуже, чем при течке.       Чонвон самостоятельно приподнял голову альфы обеими ладонями и приник к ним с лелеемым поцелуем. В отличие от недавних событий в комнате, теперь между ними разгоралась отнюдь не нежность — страсть.       Дикое желание, так долго сдерживаемое ими обоими, рисковало вырваться наружу. Никто из них не находил повода дать по тормозам, отстраниться и вести себя как ни в чём не бывало. Только не сегодня. Единственной преградой для них могла стать разве что неудобная обстановка в виде прохладного спортивного зала, в котором полностью поддаться чувствам было не совсем комфортно.       — Пошли в комнату… — задушено прошептал Чонвон, отстраняясь от альфы с тихим чмоком.       В отличие от их первого уединения в спортивном зале, сейчас Яну уже не хотелось никуда сбегать — наоборот, желание окунуться в омут с головой стало таким сильным, что уже и тело, и разум теряли осмысленность. Наверное, Чонвону должно было стать страшно, ведь он хотел близости с альфой, который с лёгкостью мог поддаться доминирующим инстинктам и сделать ему больно. Но, будто в качестве аргумента его сомнениям, в голове тут же вспыхивали воспоминания о заботливых действиях и словах Пака.       Джей не причинит ему вреда — почему-то уверенность в этом была железобетонной, словно любой другой вариант событий являлся невозможным.       — Пошли.       Альфа встал на ноги первым и помог Чонвону подняться, подав свою ладонь. Внешне он казался невозмутимым, но его с головой выдавали бесконтрольно бушующие феромоны и тяга к прикосновениям с Чонвоном — едва они оба нацепили на себя куртки, Джей снова схватил Яна за руку, не желая отпускать того ни на секунду.       Чонвон даже не помнил, как они преодолели школу и зашли в жилой корпус, — всё его внимание занимали лишь волнующие мысли. Однако после того, как Пак запер дверь в комнату изнутри, смесь из возбуждения и самоуверенности немного спала, пробуждая лёгкую нервозность. Он уже собирался было неосознанно вредить себе, раздирая кожу вокруг ногтей, но Джей подошёл к нему и сжал чужие ладони в своих.       — Чего ты хочешь?.. — в хриплом голосе альфы звучали участие и желание понять Чонвона. Пусть глаза Джея и были подёрнуты плотной дымкой возбуждения, однако же в них не находились стремление сорваться с цепи и сделать что-то против воли Яна.       — Я хочу этого, но не уверен…       — Мы остановимся, если тебе будет некомфортно, Чонвон. Не бойся меня.       Нежность в поцелуе снова вернулась на свои места, давая Чонвону время определиться и всё осмыслить. Их с Джеем комната всегда являлась оплотом уединения, чувственности и безопасности, ведь именно здесь происходили все их самые личные разговоры и трепетные прикосновения. Сейчас — не исключение. Наверное, из-за осознания этой простой истины ему стало спокойнее.       Джей снял с себя и Чонвона куртки и обувь, аккуратно опрокидывая того на свою кровать. Контраст температур немного отрезвил — до невозможности горячая кожа столкнулась с прохладным постельным бельём, практически сразу же согревая собой ткань. Яну даже подумалось, что их с Джеем тела могли без особого труда поднять температуру в продуваемой комнате на несколько градусов.       Будто давно мечтая об этом, альфа прильнул губами к основанию шеи Чонвона и сделал глубокий медленный вдох. Шея — источник выработки запаха у альф и омег, поэтому неудивительно, что Джея так тянуло именно к этому месту. Чонвон и сам всегда неосознанно магнитился к шее Пака, желая быть ближе к любимым феромонам — насколько это вообще возможно физически. Если бы у Яна была воля и напрочь отсутствовал всякий стыд, он бы без стеснения в любой удобный момент жался кончиком носа в кожу альфы. Это казалось правильным на инстинктивном уровне.       Постепенно расслабляясь и вместе с тем по-новой возбуждаясь до крайней степени, Чонвон подставлял шею и ключицы для мокрых поцелуев. Его тело жило своей жизнью, прижимаясь к Джею как можно ближе, без остатка, а ногти царапали скрытую под футболкой спину Пака. Полное сумасшествие, напоминавшее температурный бред, но выныривать из этого лихорадочного сна не хотелось. Совсем.       — Всё хорошо? — Джей немного отстранился, всё ещё упираясь локтями по обе стороны от головы Яна. Он тоже был опьянён происходящим — не меньше, чем Чонвон, — но пересилил себя и остановился.       — Да. Я хочу… продолжить, — ладони спали с плеч и проникли под футболку альфы, оглаживая крепкие бока и пресс. — Сними её.       Второй раз повторять не было нужды, потому что уже через пару секунд Джей выполнил просьбу, заодно избавляя от футболки и Чонвона. Несмотря на то, что Ян кучу раз видел Джея без одежды (чего стоят только их совместные походы в душевую), ему всё равно было томительно-интересно рассматривать Пака в полумраке комнаты, следить за перекатывающимися мышцами под бронзовой кожей и изучать расположение каждой из родинок на чужом торсе. Изучением, к слову, занимался не один Чонвон, потому что Джей уже вовсю касался Яна там, где раньше не смел. Широкие ладони прошлись от ключиц до груди, невыносимо надавливая на бусины затвердевших сосков и ловя дрожь перевозбуждённого тела, пересчитали поджарые кубики пресса и остановились там.       Чонвон до боли зажмурился и подавил тихий отчаянный стон. Член уже давно находился в твёрдом состоянии, а бельё сзади сильно намокло ещё в спортзале.       Видя такую красноречивую реакцию на свои действия, Джей ощутимее надавил ладонью на пах Чонвона и прошёлся ею снизу вверх. Новый стон не заставил себя долго ждать, но Ян смущённо прикусил свою нижнюю губу почти до крови.       — Ты хочешь дойти до конца, или тебе достаточно и этого? — до неприличия хрипло спросил Джей, заботясь об интересах Чонвона, но при этом уже тоже находясь на грани. Ян прекрасно улавливал состояние альфы, как своё собственное, и понимал, что тот точно так же еле держал себя в руках.       Их тянуло друг к другу с неимоверной силой.       — Я доверяю тебе, — донельзя откровенное признание сорвалось с покусанных губ. Наверное, при любой другой ситуации Чонвон ещё сто раз подумал бы, прежде чем сказать это, но сейчас он был открыт перед Джеем что эмоционально, что физически.       Чонвон стал уязвлённым. Он никому и никогда не показывал себя в подобном состоянии, даже наедине с собой не позволяя себе быть таким… Таким.       Джей всегда переворачивал его внутреннее состояние с ног на голову, наверняка даже не осознавая степень своего влияния на Яна.       Последние предметы одежды оказались стянуты и чересчур небрежно откинуты на грязный пол, но это никого не заботило. Чонвону было дело только до собственной смущающей наготы, из-за которой хотелось прикрыться и свести ноги вместе, но присутствие Джея в непосредственной близости не позволило этому случиться. Пака же, кажется, своя нагота смущала в самую последнюю очередь.       — У тебя напрочь отсутствует чувство стеснения, да? — Чонвон спросил едко, чтобы скрыть неловкость, однако алые щёки выдавали его с головой.       — А зачем мне стесняться, если я с раннего детства постоянно моюсь в общих душевых? — Джей выгнул бровь, действительно этого не понимая. — И тебе не надо стыдиться, ведь мы уже видели друг друга в душе.       — В отличие от тебя, у меня нет привычки пялиться на других людей, пока они голые… — буркнул Ян, краснея ещё сильнее. Кожа на лице норовила расплавиться.       — А ты тоже попробуй попялиться на меня и, может, в следующий раз ты не будешь так сильно смущаться, — довольный собой альфа улыбнулся и медленно приблизился к лицу Чонвона для поцелуя.       Отсутствие зрительного контакта стало для Яна спасением и передышкой, в течение которой можно было чуть расслабиться. Джей тоже внаглую пользовался этим состоянием Чонвона, позволяя своей ладони блуждать по телу под собой: пальцы пробегались по бокам, тазовой косточке и бедру, но цель у них была одна.       Чонвон промычал в губы напротив, когда рука альфы скользнула меж его ягодиц и почти невесомо собрала подушечками пальцев обильно вытекшую смазку. Бёдра рефлекторно раздвинулись шире, а снизу всё поджалось из-за предвкушения и неудовлетворённости — прикосновение было непозволительно коротким.       — Тебе нужно расслабиться, чтобы не было больно, — произнёс Джей, лишь кружа кончиками пальцев снаружи и ещё сильнее размазывая вязкую смазку по коже. Это было мучительно, будто поддразнивание, но подсознательно Чонвон понимал, что ему действительно сначала стоило расслабиться.       Фаланга одного пальца проникла внутрь и раздвинула мокрые стенки. Ян зажмурился и плотно закрыл рот ладонью, чтобы никакие лишние звуки не посмели сорваться с его губ, потому что к одному пальцу тут же добавился второй — и оба вошли до упора. До сих пор неизвестная Чонвону заполненность ощущалась непривычной, но точно не неприятной — скорее, наоборот, ему показалось, что в нижней части живота произошёл спазм, из-за которого естественной смазки стало только больше.       — Говори со мной, — строго сказал Джей, оторвав руку Чонвона от лица, и прижал запястье к подушке, у изголовья кровати. — Я не понимаю, больно тебе или нет.       — Мне не больно… Наоборот.       Контролировать стоны стало тяжелее, ведь альфа не позволял Яну снова прикрыть рот рукой, вместо этого лишь ухудшая ситуацию — фактически получив зелёный свет на свои действия, тот уже увереннее двигал пальцами внутри Чонвона: то вытаскивал их почти полностью, то загонял внутрь до самого упора. Бёдра находились в состоянии вечного напряжения — они либо усилием воли держали Яна на месте, либо дёргано подавались навстречу Джею.       Когда к двум другим пальцам прибавился третий, Чонвон коротко нахмурился из-за лёгкого жжения внизу. Несмотря на сильное возбуждение и изобилие смазки, для его тела растяжка была непривычной. Поэтому сейчас нужно было потерпеть и постараться привыкнуть, чтобы у них получилось зайти дальше одних лишь пальцев.       Мысль о том, что Джей уже давно изнывал от желания войти в него, заставила шумно выдохнуть. Чонвон и сам этого хотел, пусть и не знал, будет ли ему больно в первые минуты близости.       — Хватит… — протянул Ян с хрипотцой в голосе после длительной подготовки. Он был совершенно не в себе, мечтая поскорее кончить. Вместе с Джеем — важное уточнение.       — Уже выдохся? — издевательски хмыкнул альфа. Но все насмешки являлись показными — его руки уже слегка подрагивали из-за долгого, мучительного ожидания и очевидно провокационного вида под собой.       — Если будешь надо мной издеваться, я заряжу тебе по одному месту. И я не шучу, — взгляд бегло спустился с лица к нижней части тела Джея, но потом тут же стыдливо подпрыгнул обратно. Смотреть на чужой возбуждённый член было до ужаса смущающе, однако Чонвон не подавал виду.       — Ладно, больше не буду.       Не известно, внял ли Джей угрозе в полной мере, либо же ему больше не хватило терпения на продолжение несерьёзной перепалки, но он встал с кровати и отпер тумбу, предназначавшуюся для заказных товаров. Оттуда альфа вытащил небольшую синюю коробочку, и Чонвон сразу же узнал в ней пачку презервативов, которую Джей захватил на кассе для чьего-то заказа. Пак был быстр и резок в своих движениях, очевидно стремясь как можно скорее вернуться к Яну. Наблюдение за подобной прытью заставляло все внутренности Чонвона плавиться — приятно знать, что крышесносное возбуждение было взаимным.       — Я вспомнил, как ты считал себя последним человеком в интернате, который захотел бы заняться сексом со мной… — Чонвон не мог удержаться от лёгкой издёвки — так было проще выносить собственную неловкость. — И что же теперь?       — Но я тоже помню, как ты говорил, что ни за что не согласишься на близость со мной, — Пак выгнул бровь, мол, а что ты на это скажешь?       Ладно, один-один. И на этот раз у них тоже была ничья. Чонвон замолк, решив больше не провоцировать альфу и не поддаваться на издёвки самому.       Джей порвал картонную упаковку и достал оттуда один глянцевый квадратик с презервативом. Глаза Чонвона прикрылись — он не знал, куда себя деть от смущения. Хотелось уже побыстрее всё ощутить, со всем закончить, но в противовес этому в душе томилось желание максимально продлить происходящее; всё запомнить, чтобы воспоминания о первом разе намертво отпечатались в памяти и в будущем напоминали о себе табуном мурашек, пробегавшемся по коже.       Пальцы альфы в последний раз прошлись между ягодицами Яна, заставляя чужой пресс напрячься, зачерпнули излишки смазки и, видимо, размазали её по своему члену — Чонвон всё ещё ничего не видел.       — Посмотри на меня, — слова звучали как приказ, но в них проклёвывалась едва заметная забота. Любой посторонний человек не сможет её уловить, однако Чонвон уже наизусть выучил манеру общения Пака. — Ты передумал?       — Нет… Конечно нет, — Ян открыл глаза и резко мотнул головой, глядя на парня. — Давай.       — Скажи, если будет больно.       Член входил плавно из-за изобилия естественной смазки, но тем не менее было туго. Боль проявлялась яркими вспышками, на некоторое время избавляя Яна от удовольствия. Чонвон опять плотно зажал рот одной ладонью, заглушая болезненное мычание, а второй упёрся в торс альфы, очевидно намекая остановиться. Но Джей и без того прекратил движения, потому как уже полностью оказался внутри.       — Что за дурная привычка у тебя? — на этот раз Пак перехватил оба запястья Яна и придавил их к постели над чужой головой. Чонвон безуспешно покрутил руками — скорее рефлекторно, нежели из-за реального стремления вырваться. — Я хочу слушать тебя. Слышать, что ты говоришь, и какие звуки издаёшь. Хочу знать, когда тебе плохо, а когда хорошо. И я имею в виду не только секс. Понимаешь?       От такого чувственного, но одновременно и строгого Джея летали звёздочки перед глазами и непристойно подрагивали колени. Альфа смотрел на него серьёзно, вот только взгляд нельзя было назвать холодным — наоборот, от жара в них можно расплавиться.       — Понимаю. Мне немного больно, но можешь двигаться…       Чонвон совсем ещё не привык к чувству заполненности, ощущая ноющую пульсацию внизу, однако не хотел больше тянуть резину. К физической боли, в отличие от эмоциональной, вполне реально привыкнуть. Да и Джей наверняка уже изнемогал от желания.       — Почему ты так сильно любишь вредить себе? — Пак мало того, что не стал двигаться, отпустив руки Яна, так ещё и раздражённо нахмурился. — Ковыряешь кожу у ногтей до мяса, раздираешь в кровь губы, рвёшься в самое пекло, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами. Даже сейчас тебе больно, но ты хочешь продолжить… Ты настолько сильно не любишь себя?       Джей зрил в корень, и от этого становилось неприятно.       — Ты выбрал немного неподходящее время для обсуждения этого… — Чонвон кисло усмехнулся и отвёл взгляд, совсем не желая это обсуждать. — Выйди из меня, если ты передумал.       — Я не передумал. Просто хочу, чтобы ты думал о своём комфорте и не вредил себе.       Уязвлённый Чонвон отвернул голову к стене, но Джей надавил ладонью на его левую щеку и утянул в медленный успокаивающий поцелуй. Руки альфы неспешно ласкали чувствительные участки кожи, неумолимо заставляя тело расслабиться — они прошлись по соскам и очертили тонкую талию. Одна ладонь сомкнулась на истекающем предэякулятом члене и сделала поступательные движения вверх-вниз. Чонвон не способен был игнорировать все эти прикосновения, нетерпеливо поддаваясь торсом навстречу к Джею и обнимая того руками за шею. Внизу всё пульсировало и горело, но уже не от боли, а от желания продолжить — теперь уже искреннего.       — Двигайся, Джей… Мне уже не больно. Правда.       Первый аккуратный толчок выбил из его лёгких весь воздух. Причина крылась далеко не в дискомфорте, а в пока ещё не до конца понятном ему удовольствии — заполненность казалась странной, но приятной. Именно заполненность Джеем была таковой. Как и во время ночных объятий после небольшой ссоры на крыше, сейчас всё ощущалось правильным — на инстинктивном, чувственном уровне. Этот же самый инстинктивный уровень приходил в истинный восторг, вдыхая сильные феромоны и сталкиваясь в зрительном контакте с Джеем.       Хотелось тянуться к Паку не только телесно, прекрасно чувствуя его на каждом миллиметре своей кожи, но и душевно, чтобы они стали понимать друг друга с полуслова.       Блики от дальних уличных фонарей в чёрных глазах напротив напоминали Чонвону звёзды, которые они разглядывали с крыши глубокой ночью.       Безумно красиво.       Через пару минут Джей приподнял над кроватью нижнюю часть тела Яна за талию, проникая ещё глубже, несдержаннее. Его движения тазом были не столько быстрыми, сколько интенсивными, чёткими и тщательно надавливающими на все гиперчувствительные места. Чонвон тихо всхлипывал, уже не стремясь закрыть себе рот ладонью, — вместо этого та схватилась за изголовье кровати, совсем немного помогая парню не елозить по простыням из-за размашистых толчков. И каждый из этих толчков создавал приглушённый звук хлюпанья — видимо, организм Чонвона старался по полной облегчить скольжение внутри себя, не скупясь на смазку. Будь Ян хоть немного осмысленнее в этот момент, то он непременно смутился бы и позорно уткнулся бы лицом в подушку.       Чонвон был как никогда близок к тому, чтобы кончить, поэтому потянулся свободной рукой к своему члену, но её тут же заменила ладонь Джея. Казалось, что альфа чувствовал себя ответственным за удовольствие Яна, а оттого он стремился быть на пару шагов впереди, заранее предугадывая все чужие потребности. Чонвон даже предположить не мог, что Пак будет таким вовлечённым и чутким к его желаниям; будет таким идеальным.       Ускорившаяся амплитуда движений руки и таза Джея подвела Яна к пику. Он запрокинул голову назад, выгнулся в пояснице до боли и кончил в кулак Пака с протяжным стоном. Оргазм был сильным, выворачивающим наизнанку и моментально делающим тело Чонвона до ужаса чувствительным. Джей ещё с минуту вбивался в него и до белых следов сжимал пальцами узкую талию, прежде чем дойти до разрядки следом — низкое мычание потонуло в мокром, жадном поцелуе. Его лоб обессиленно упал на вздымавшуюся грудь Яна, которая покрылась мелкими бисеринками пота.       Они снова шумно дышали наперебой, как после драки в спортивном зале. Все части тела Яна ныли и болели, и он не знал, стал ли тому причиной долгий бой, либо же не менее долгий секс. Но одно он знал точно — завтра ему будет очень тяжело встать с кровати. Однако сожалений не было никаких. Абсолютно.       Через некоторое время Джей вышел из Чонвона, вызвав смущённую хмурость на лице напротив, а на своём — улыбку; стянул с себя презерватив и поднял чёрную футболку с пола, подойдя с ней к Яну. В связи с тем, что ушедшее возбуждение перестало блокировать чувство стыда, Чонвон захотел поскорее накрыться одеялом, когда Пак принялся вытирать футболкой сперму на его животе. И, стоило признать, это казалось не только смущающим, но и милым.       — Я сам могу… — Ян попытался вяло поспорить, сделав это скорее по привычке.       — Лежи и не выпендривайся, — строго осадил его Джей, продолжив своё дело.       После скорой «чистки» альфа стянул одеяло с постели Чонвона и лёг рядом с парнем, укутав их сразу двумя слоями одеял. Ян впервые лежал на кровати Пака, очень чётко чувствуя запах феромонов, которыми пропиталась вся подушка. Умиротворение разморило его тело и разум, и единственное, что приносило ему небольшой дискомфорт, — прохлада проникающего под одеяла воздуха.       — Ты планируешь спать без одежды?.. — недоумённо пробормотал Чонвон, разглядывая бездонные глаза и распухшие губы, находившиеся в нескольких сантиметрах от его собственных. — Мы окоченеем от холода.       — Не окоченеем, если будем спать в обнимку, — в доказательство своих слов альфа положил горячую ладонь на поясницу Яна, заставив того плотнее прижаться к себе.       Чонвон не нашёл в себе ни сил, ни желания для спора, потому что глаза уже нещадно слипались, а утопающему в объятиях Джея телу действительно стало теплее.