Сознательное падение

      По пробуждении после противной трели утреннего звонка Чонвон первым делом заметил, что ему было чертовски холодно, а кровать рядом с ним оказалась пуста. Как и вся комната в целом. Судя по уже остывшей половине кровати, Джей ушёл достаточно давно, оставив после себя лишь смятые простыни и шлейф феромонов, въевшихся в подушку.       Чонвон с заметным трудом принял сидячее положение, ощущая то тут, то там простреливающую боль в теле. Мышцы ныли, точно после интенсивной тренировки, а места ударов от Джея давали о себе знать при даже самом незначительном прикосновении к ним. Про нижнюю часть тела и говорить не стоило — лёгкое жжение заставило поморщиться. Одним словом — неприятно. Однако эти минусы никак не перекрывали плюсы и уж точно не вызывали у Чонвона желание вернуться на несколько часов назад и всё поменять.       Может, вернуться назад и хотелось, но только для того, чтобы прочувствовать всё вновь.       А ведь Ян совсем не считал физическую близость пиком чувственности в романтических отношениях.       До сих пор.       Ни для кого не секрет, что некоторые люди относятся к сексу, как к простому акту удовлетворения своих потребностей, никак не вкладываясь в процесс эмоционально. Для кого-то вполне нормально завязать знакомство исключительно для сексуальной связи и ни для чего больше — Чонвон прекрасно это знал и не осуждал. Ведь какой толк осуждать то, что было вполне естественно? В обществе достаточно распространена и не табуирована тема сексуального партнёрства, необходимого для помощи альф и омег друг другу. Всё же подлая природа сделала процесс протекания течек и гонов болезненным для обоих полов в равной степени, поэтому существование подобной практики было логичным.       Также за всё время своего обитания в обществе — стоило напомнить, что оно являлось дискриминирующим по отношению к омегам — у Чонвона выжглись на подкорке сознания все грязные разговоры между альфами или бетами по поводу секса с омегой, которые ему приходилось слышать в школе или где-то ещё. Хвастовство, унижения, оскорбления, доминирование — незаменимые компоненты таких отвратительных обсуждений. И никто не видел в этом ничего зазорного и мерзкого.       Секс для большинства членов общества — обыденность на грани низменной похоти; механические действия для эгоистичного самоудовлетворения.       Чонвон раньше особо не задумывался об интимных отношениях с кем-то — ему, мягко говоря, вся эта тема была до лампочки. Ведь зачем? Ни один альфа в его окружении не достиг той степени адекватности, чтобы с ним можно было представить что-то серьёзнее поцелуя. Да и к тому же Чонвона заботили в основном лишь выживание в обществе и попытки стать в глазах окружающих кем-то получше ничтожества. Но тем не менее в голове намертво засел стереотип о том, что секс представлял из себя интимность телесную, а не душевную. По-другому и быть не могло. Джей же заставил его думать иначе, перевернул все скудные выводы Чонвона вверх тормашками и на все сто процентов уверил в том, что во время близости магнитились не только тела.       Конечно, до полного оголения души и чрезмерных откровенных признаний было далековато, но даже озвучивание своего доверия к Джею стало существенным прогрессом в их не совсем типичных отношениях между альфой и омегой.       Чонвону тяжело открываться людям; тяжело признаваться в чём-то, что ставило его в уязвлённое положение перед другими; тяжело делиться с кем-то своими переживаниями и отвратительными для него самого чувствами — грустью и страхом. Причина до банального проста — он не умел этого делать. Такое поведение не приветствовалось ни обществом, ни отцом, ни им самим. А страх отвержения был слишком силён, чтобы так просто взять и вывалить всё содержимое своей души первому человеку, который добился доверия Чонвона. Но Джей оказался на удивление терпеливым и клешнями выуживал из него то самое сокровенное, что Ян никогда и никому не озвучивал.       «Я тебе доверяю», — пугающая комбинация из трёх слов, которую Чонвон не планировал говорить никому в своей жизни.       Но воля судьбы оказалась чертовски непредсказуемой.       Чонвон мельком оглядел своё тело, заметив расцветшие за ночь синяки-кляксы, что являлись живым напоминанием о прошедшей драке в спортивном зале. Они не пугали и не раздражали Яна, потому что он знал, что кожа на теле Джея наверняка была в таком же состоянии. Он плотно укутался в одеяло и быстро прошествовал к шкафу, вытаскивая оттуда чёрную футболку, спортивные штаны и нижнее бельё. За минуту одевшись, Чонвон вдобавок накинул на себя куртку, которая валялась на его кровати. Безумный холод давал о себе знать, заставляя зубы стучать друг об друга, а кожу — покрыться мурашками. Стоило сказать, что той одежды, которую они вчера скинули на пол, в комнате не оказалось — вероятнее всего Джей закинул её в стирку.       — Уже встал? — Чонвон резко обернулся, услышав скрип двери и чужой голос. Пак появился на пороге комнаты с висящими наушниками от аудиоплеера на шее — видимо, опять ходил потягиваться на турниках в самую рань. — Как дела?       Вопрос, который Джей ещё никогда не задавал Чонвону, заставил последнего удивлённо выгнуть бровь. И пусть Пак не вкладывал в свои слова излишнюю эмоциональность, было очевидно, что его действительно интересовали последствия вчерашней ночи.       — Нормально, — вопрос Джея вызвал у Яна смущение, поэтому он поспешил перекинуть с себя чужое внимание не без помощи лёгкой издёвки. Ведь, как известно, лучшая защита — это нападение. — Получше, чем у тебя, я думаю, — Чонвон хмыкнул, указав пальцем на своё лицо. — У тебя нос распух.       Джей неспеша прошёл вглубь комнаты, снял с шеи наушники, положил плеер на прикроватную тумбу и встал напротив Чонвона. Вблизи краснота и припухлость его носа стали заметнее, и Ян почти почувствовал вину за то, что не рассчитал вчера силу, врезав альфе по лицу. Однако эти мимолётные мысли пропали без следа, потому что в глазах напротив запрыгали недобрые чертята.       — А у тебя разве совсем ничего не распухло?.. — теперь пришла очередь Пака ухмыляться, а стремительно краснеющий Чонвон подумал, что вполне мог добавить тому новый синяк на лице.       — Иди нахуй, придурок.       — Странная реакция на безобидный вопрос, — альфа не сдержал тихий смешок. — Я спросил про костяшки пальцев на твоей правой руке. Или ты подумал о чём-то другом?       Чонвон не понимал, от чего его трясло больше — от смущения или злости. Подсознательно он уже успел немного пожалеть о случившемся вчерашней ночью, потому что не мог вынести издёвки от Пака в свою сторону. Он не мог вынести издёвки от кого бы то ни было. И не важно, что первым эту кашу заварил сам Ян, начав провоцировать альфу своими подколами.       — Не бесись, — Джей зажал между кончиков пальцев подбородок Чонвона, побуждая последнего поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Я всего лишь пошутил… — вторая рука альфы переместилась на талию и по-собственнически резко притянула Яна к себе, заставив их торсы плотно столкнуться друг с другом. Чонвону уже не было холодно; злость, смущение и уверенные прикосновения Пака привели к тому, что тело кипело изнутри. А чужой шёпот у уха — совсем не издевательский, а ласковый — в конец заставил Чонвона загореться: — Пойдёшь сегодня в школу или отдохнёшь в комнате?       Ладонь Джея медленно сползла с талии на поясницу, задрала куртку и футболку, опускаясь на кожу возле резинки спортивных штанов. Руки альфы ещё не до конца согрелись после улицы, поэтому такие касания побуждали кожу покрыться мурашками, а всего Чонвона — крупно вздрогнуть. Их затвердевшие нижние части тела вплотную прижимались друг к другу, и за пару секунд Ян невольно прогнал в голове всю последовательность вчерашней близости.       Захотелось повторить всё с начала и до самого конца.       — Я тебе не кисейная барышня, чтобы весь день восстанавливаться после первого секса, — с лёгким недовольством буркнул Чонвон и смущённо отстранился. — Ты недооцениваешь мою выносливость.       — Я не могу в полной мере оценить лимит твоей выносливости, потому что ещё не проверял его… — низкий голос казался Чонвону невыносимо возбуждающим; он и феромоны Джея влекли Яна к себе и неумолимо зарождали в голове идею проверить этот лимит прямо сейчас, игнорируя боль по всему телу и необходимость идти на завтрак и в школу.       Джей был живым подобием афродизиака, который заставлял тело Чонвона реагировать на себя даже тогда, когда сам Ян не планировал поддаваться влечению.       Справедливости ради стоило сказать, что Чонвон являлся для Джея тем же. Уже сейчас невозможно было не заметить глубокое и частое дыхание напротив, напрягшееся в предвкушении тело и тяжёлый взгляд тёмных глаз. Пак выглядел так, будто дорвался до лелеемого, но по какой-то причине тормозил, держа самого себя на коротком поводке.       И это даже ни капли не пугало — наоборот, такой Джей казался Яну чересчур привлекательным. Сексуальным.       — Мне нужно умыться, — резко выдохнул Чонвон, отведя взгляд. Руки пробивал лёгкий мандраж. — А потом нам надо успеть на завтрак. Нельзя опоздать на урок.       Кому он врал? И Джей, и сам Чонвон знали, что ему было абсолютно наплевать на школу и всё, что её касалось. Поздно строить из себя примерного школьника, но попытка — не пытка. Сексуальное напряжение между ними всегда казалось таким плотным, что его словно можно было резать ножом — а это значит, что они ещё в любой момент успеют предаться застилающей глаза похоти.       Джей, кажется, тоже додумался до чего-то похожего, поэтому послушно отступил к двери.       — Буду ждать тебя в столовой.

***

      В столовой стоял жуткий галдёж, будто все звери зоопарка разом выскочили из своих клеток. Однако в большинстве своём эта суматоха была не агрессивной, а весёлой, словно зверушкам объявили о скором выходе на волю. Безусловно, в такой среде радость неумолимо порождала и низменные желания, которые проявлялись в приумноженном количестве падающих на пол подносов, в жертвах, чью еду выливали им на головы, и в злорадных толчках в очереди. Чонвон ничего не понимал и, честно говоря, даже не пытался понять. Главное, что никто не думал проявить своё бешенство в его сторону, и этого ему было достаточно.       Не желая стоять в длинной шумной очереди, он, как и всегда, отжал поднос с едой у кого-то из мимо проходящих.       — Что за суматоха с утра пораньше? — риторически буркнул Чонвон, опускаясь на стул рядом с Джеем. Сонхун и Джейк уже наполовину расправились со своими завтраками, но остановились, как-то нечитаемо рассматривая всего Яна.       — А ты не знал? — Джейк округлил глаза и быстро поправил очки. — Скоро дискотека в честь Нового года. Здесь каждый год такое устраивают перед каникулами, пока некоторые не разъехались по домам.       — Всё равно не вижу причин так сильно радоваться. Там же даже алкоголя не будет. Учителя сразу всё запалят.       — Ты недооцениваешь интернатских и учителей, — Сонхун цокнул с полным риса ртом. К счастью, прежде чем продолжить говорить, он всё-таки прожевал и проглотил еду. — Во-первых, даже самый тупой долбоёб не станет тащить алкоголь на школьную дискотеку, никак этого не скрывая. Слышал про «отвёртку»?       — Нет, — Чонвон непонимающе выгнул бровь. — Что это?       — Это что-то типа коктейля, когда самую дешёвую водку смешивают с соком. Просто вливаешь водку в упаковку от сока, и всё готово. Почти беспалевно.       — А учителя, типа, не чувствуют запах перегара? — Ян скептически хмыкнул.       — А вот во-вторых, ты забыл одну пиздецки простую истину — всем учителям абсолютно похуй на то, что происходит в интернате. Если только это не убийства, но до них ещё не доходило.       — Н-да…       Чонвону было нечего ответить на это. Подобного рода школьные дискотеки никогда особо не привлекали его, а уж здесь, в месте, которое даже обычной школой не назовёшь, вероятность вляпаться в какую-то проблему была выше, чем по-настоящему повеселиться. Это попросту не для него. Чонвон уже сейчас чувствовал, что дискотека точно ему не понравится.       — Такие вещи необходимы для интерната, — равнодушно сказал Джей. — Людям, живущим в этой дыре, нужно как-то веселиться, чтобы не вскрыться от безнадёги. Даже директор это понимает, поэтому никак не препятствует просьбам устраивать дискотеки. Его отказы привели бы к тому, что интернатские в конец сорвались бы с цепи.       Тут и не поспоришь. Обязательным атрибутом любой власти был не только кнут, но и пряник. Для того, чтобы держать людей в узде, необходимо как-то награждать их за терпение и отстойную жизнь, поэтому директор был настолько благосклонен к дискотекам, закрывая глаза на травящихся алкоголем детей. В Свинье абсолютно точно не играла совесть или сожаление, ведь он всего лишь укреплял свою легитимность — чистейшей воды эгоизм. А тупые подростки велись на эту приманку, даже не думая хоть как-то выступать против директора. Тот, точно король зверей, восседал на кресле-троне, и носа не высовывая из своего хлева. Видимо, не желал быть ближе к «народу» — собственным подопечным.       Сонхун закончил есть, поэтому Чонвон практически кожей чувствовал на себе назойливый взгляд со шлейфом презрения. Джейк тоже его напрягал, но у него, в отличие от Сонхуна, присутствовали совесть и чувство такта, чтобы не пялиться так очевидно. Тем не менее Чонвон понял, что они о чём-то думали, и это «что-то» абсолютно точно было связано с ним.       — Что? — с провокацией спросил он, откладывая ложку и глядя на обоих парней по очереди. Аппетит пропал подчистую.       Джейк тут же опустил пристыженный взгляд на свой поднос, а Сонхун, наоборот, осмелел, когда ему задали вопрос напрямую.       — Знаете, а ведь в интернате стены картонные… — издалека начал альфа, при этом паршиво ухмыляясь. — Каждый шорох из соседней комнаты слышно.       Сначала до Чонвона не дошло, к чему Сонхун говорил всё это, но осознание свалилось на его голову уже через пару секунд. Уши начали гореть, однако Ян не прерывал зрительный контакт с говорившим, чтобы не выглядеть смущённым. Сонхун сам отвёл взгляд, но лишь для того, чтобы подстебнуть Джея.       — Вы бы хоть рты закрывали друг другу, что ли… Спать нихуя невозможно, — продолжил он, а Джейк в это время смущённо поджимал губы и поправлял очки — у него хватало совести молчать и не вводить своих друзей в неловкое положение.       — Это только твои проблемы, что у тебя не получилось уснуть, — второй альфа обыденно пожал плечами, не выглядя задетым. Сонхун, похоже, забыл, что Джей и стеснение — две параллельные прямые, которые никак и никогда не пересекутся.       — А ты бы хоть постыдился, — Сонхун некультурно указывал пальцем на ключицу Чонвона, которая была открыта для заинтересованных взглядов из-за широкого ворота футболки. — Засосами светишь. Мерзость.       Ян нахмурился и перевёл взор вниз, замечая на своей ключице синяк от удара.       — Ты, придурок, даже не знаешь, как засос выглядит? — он закатил глаза. — Это Джей меня ударил. Мы подрались вчера ночью.       Почему-то его слова вызвали у Сонхуна и Джейка слишком много эмоций: альфа округлил глаза и не смог сдержать поражённый смешок, а бета крайне удивлённо прикрыл рот ладонью и бегло переводил взгляд с одного объекта разговора на другой.       — Подрались?.. — тихо и робко спросил Джейк, прощупывая почву дозволенного. — Так, значит, у вас всё было не по обоюдному согласию? Джей, ты… — он замолк, испуганно глядя на альфу напротив себя.       За что Чонвону это наказание? Он с недовольным стоном звонко хлопнул себя по лбу и взлохматил чёлку, едва не вырывая волосы с корнем из-за нервов. Вся голова и шея уже горели от смущения и стыда.       — Всё было по согласию, — кратко ответил Джей, не меняясь в равнодушном лице. Чонвон завидовал его навыкам по сокрытию эмоций.       — С хрена ли тогда Чонвон прописал тебе по носу? — с сомнением протянул Сонхун.       — Блять, хватит уже. Джей говорит правду, — раздражённо пробубнил Чонвон. — Вас всегда так интересует чужая личная жизнь?       — Да нихуя подобного. Просто интересно, каким образом омега, который ненавидит, когда альфы над ним доминируют, и альфа, который раньше морщился при виде парней-омег, умудрились потрахаться?..       — Хватит, Сонхун… — Джейк накрыл ладонью запястье альфы, на котором красовались подаренные им же серебряные браслеты. Сонхун ни разу не снимал их со дня своего рождения. — Если не хотят, пусть не говорят. Это личное. Тебе же тоже не понравилось бы, если бы н… — почти незаметная заминка. — …тебе задавали такие вопросы.       Сонхун задумался на несколько секунд, недовольно попыхтел и, к счастью, благоразумно заткнулся. Но, как оказалось, надолго его всё равно не хватило — уже через минуту он нашёл новую тему для разговора.       — А когда ты пойдёшь за заказами? — Сонхун посмотрел на Джея, который уже давно закончил есть.       — Сегодня во время уроков, раз уж мне доплатили за срочность, — тот расслабленно откинулся на спинку стула и всунул руки в карманы куртки. — Всё равно нормальных уроков не будет из-за подготовки к дискотеке.       — Что за заказ? — спросил Чонвон, уже полностью оклемавшись после настойчивых вопросов Сонхуна о прошедшей ночи.       — Дохуя соков и ещё больше водки. Какие-то придурки хотят произвести на девчонок впечатление, поэтому скинулись на выпивку для всех, — Джей глянул на Яна. — Пойдёшь со мной?       Стыдно признаться, но Чонвон осознавал, что Паку даже не нужно было спрашивать у него об этом. Вылазки в город вместе с Джеем ощущались отдушиной, глотком свежего воздуха после бесконечности, проведённой в душной комнате. Если бы перед ними не стояла обязанность появляться в интернате, а на улице не бушевал бы безумный декабрьский холод, то Чонвон всё время бесцельно слонялся бы по городу. А компания Джея приумножала привлекательность подобного времяпрепровождения в несколько раз. С ним хотелось бродить по узким безлюдным улочкам, кормить бродячих котов и устраивать ночной беспредел, обворовывая магазины и одиноких прохожих.       Именно это вселяло в Чонвона энергию, пусть и пару месяцев назад он даже представить себе не мог, что в таком образе жизни найдётся что-то заманчивое.       — Конечно.

***

      По окончании первого урока Чонвон сразу же пошёл на улицу, дожидаясь Джея у главного входа, поскольку тому нужно было захватить деньги и баночки кошачьего корма. Ян неспеша выкуривал одну сигарету, но тут же автоматически затушил её о стену, к которой прислонялся, когда увидел завуча Чхо. Мужчина возвращался в школу со стороны охранной будки, на ходу запахивая чёрное пальто. Его уши покраснели от холода, а лицо выражало раздражение, граничащее с лёгкой степенью отчаяния.       Чонвон снова смотрел на него и снова не мог приравнять его к местному преподавательскому составу, который на самом-то деле больше смахивал на зверинец. Странно, хотя, по сути, Ян не знал Санву от слова совсем. Просто необъяснимое внутреннее чутьё не позволяло Чонвону в полной мере ненавидеть его.       — Здравствуйте, — ради приличия пробубнил он, когда мужчина был в паре метров от него. Ян вполне мог проигнорировать завуча, как делал это со всеми остальными учителями, но пока мозг соображал, язык уже озвучивал приветствие.       — Здравствуй… — машинально ответил Санву, уже желая пройти мимо, однако он внезапно остановился и повернулся к Чонвону. Последний заметил серые круги под стёклами очков, которые казались ещё темнее, чем после последней встречи. — Ян Чонвон. Ты же второгодка?       — Да. А в чём дело?.. — Ян непонимающе нахмурился, готовясь к худшему. Он отлип от стены и выпрямился.       — Второгодки сегодня будут украшать спортзал для дискотеки. Пойдём со мной. Дам тебе ключи и скажу, что надо будет сделать.       — Но подождите!.. — Чонвон был ошарашен решением завуча, поэтому не смог скрыть яркое возмущение в голосе, которое сорвалось с губ вместе с паром. — Я не могу сейчас…       — Почему не можешь? — мужчина с подозрением выгнул бровь и подправил очки на переносице, а Ян понял, что не мог озвучить истинную причину. — Ты всё равно сейчас должен идти на уроки.       — Я…       — Что случилось? — строгий голос Джея заставил обоих говоривших повернуть головы в свою сторону. Альфа с напряжением приближался к ним, потому как наверняка знал, что общение с кем-то из преподавательского состава интерната явно не предвещало ничего хорошего.       — Тебя манерам не учили? Сперва здороваться нужно, — раздражённо протянул Санву.       Джей встал рядом с Чонвоном и высокомерно глянул на завуча, не по-доброму усмехнувшись.       — А кто меня будет им учить? Моя мёртвая мамаша-наркоманка или вы — охуенные учителя, которым на всех насрать, кроме себя любимых?..       — Джей… — Чонвон нахмурился и легонько стукнул альфу кулаком по спине, чтобы тот не нарывался на конфликт.       — У меня нет времени на спор с тобой, — Санву вздохнул со всей вселенской усталостью, вмиг навалившейся на его плечи. Он сделал правильный выбор, отступив, ведь спорить с буйным альфой в подростковом возрасте — себе дороже. — Ваш класс сегодня украшает спортзал для дискотеки. Вы вдвоём будете за главных.       — Выберите кого-то другого на эту роль. У нас дела, — Джей упрямо скрестил руки на груди.       — Какие у вас могут быть дела во время учебного дня? Если я узнаю, что вы сбежали из интерната, у вас будут проблемы.       — И что же вы сделаете? — Пак изломал брови, строя из себя до крайности испуганного человека, которым он, естественно, не являлся. Меж тем он шагнул к мужчине, угрожая тому своим близким присутствием. — Двойки в журнал наставите? Заставите батрачить в столовке в качестве дежурных? Что ещё? На этом ваши полномочия заканчиваются.       — Джей, хватит, — Чонвон сильнее треснул его кулаком по спине.       Санву оскорблённо молчал, видимо, признав свою беспомощность, а Яну же на мгновение стало его жаль. С ним действительно не хотелось портить отношения. Чонвон помнил рассказы Сону о том, что завуч был чуть ли не единственным честным человеком среди преподавателей, который работал по совести. Санву мог бы стать хорошим директором для этой дыры, если бы обстоятельства не поломали ему все планы. К тому же наличие хороших отношений с кем-то из учителей казалось Чонвону выгодным — мало ли, чья помощь им пригодится в будущем. Всяко лучше, чем подлизываться к Свинье или Кроту, от которых за версту несло гнилью — они настолько омерзительны, что даже думать о них не хотелось.       — Хорошо, я буду украшать спортзал, — уверенно сказал Чонвон, глядя на мужчину. — Подойду к вашему кабинету через пять минут.       — Не задерживайся, — до крайности замёрзший Санву кивнул, слегка смягчившись, и направился в сторону школы.       — И что это сейчас было? — Джей неодобрительно прищурился. — Нахрена ты согласился?       — Нам нельзя портить с ним отношения. Кто из учителей сможет заступиться за нас, если наш план будет идти не так, как мы запланировали? Если слухи о завуче Чхо правдивы, и он действительно был за справедливость при прошлом директоре, то высока вероятность поддержки с его стороны. Нельзя исключать возможность того, что директор каким-то образом захочет замять это дело.       — Предлагаешь подмазываться к завучу? — очевидно, что подобный расклад Пака совсем не радовал.       — Не подмазываться. Хотя бы держать нейтралитет и не сраться с ним при каждой встрече.       — Мне кажется, что он бестолковый, но ладно. Поступай, как хочешь, — Джей вытащил сигарету из пачки и закурил. — Но мне всё ещё нужно идти за заказами сейчас.       — Иди без меня, — эти слова дались Чонвону очень тяжело, ведь совсем не так он хотел провести сегодняшний день — порознь с Джеем и, вдобавок, в тесном сотрудничестве с интернатскими, занимаясь бесполезной чепухой. — Я уверен, что это всё затянется надолго.       — Ладно, — Пак зажал сигарету меж губ, а потом потянулся руками к вороту куртки Чонвона, застёгивая её от груди до самого горла. — Взять тебе мармелад?       — Не надо, — смущённо протянул Ян, уже до отвала наевшись этим мармеладом. Джей при любом удобном случае хватал его с полок магазинов, подкармливая им Чонвона, словно кота кошачьим кормом. — Возьми лучше… шарф.       — Шарф?       — Да. Плотный и длинный… Чтобы зима казалась теплее.

***

      Санву с крайне незаинтересованным выражением лица поведал Чонвону о том, каким образом нужно было украсить зал, и отдал тому связку ключей, при этом строго приказав ничего не потерять и не украсть. Впрочем, мужчина не знал, что Чонвону из школьного инвентаря ничего и даром не сдалось, а все нужные ключи в своё время уже были украдены Джеем.       Первым делом Ян решил проверить спортзал на наличие колонок и светомузыки, а если их там не окажется, то придётся тащить всю технику из актового зала — весьма сомнительное удовольствие. Поэтому он молился, чтобы пятидесяти процентная положительная вероятность была на его стороне. Но, увы. Зайдя в спортзал и заглянув во все запертые кладовые на первом этаже и около балконов второго, Чонвон ничего не нашёл. Одновременно со стремительным падением своего настроения он открыл дверь последней комнатушки и замер.       Знакомая макушка с красными волосами. Хынсу стоял, сгорбившись, и утыкался лбом в плечо парня, который сидел перед ним на старой изрисованной парте. Это был Хэсу — Чонвон узнал его не столько по лицу, сколько по приятнейшему запаху сирени, который он впервые учуял тоже тут, в спортзале. Всё такой же необычайно красивый и уверенный в себе — взгляд лисьих глаз-ледышек с прищуром моментально прицепился к вошедшему. Чонвон сильно смутился, застав двух уединившихся братьев за объятьями, и уже собирался было тихо уйти, оставшись незамеченным для Хынсу, но чужие слова, обращённые совсем не к нему, заставили снова замереть.       — Я так тебя люблю, Хэсу… — чувственно бормотал альфа в бледную кожу у ворота кардигана, вместе с тем комкая ткань одежды за спиной омеги. — Как же я хочу, чтобы мы побыстрее окончили школу и оказались где-нибудь далеко отсюда. Чтобы мы больше никогда не вспоминали об интернате…       — Я тоже тебя люблю, — Хэсу прошептал это в красную макушку и одной рукой мягко перебирал пряди на затылке брата. — Мы обязательно уйдём отсюда. Осталось немного подождать.       Чонвон тут же улизнул наружу, очень тихо прикрыв за собой дверь.       В груди поселилась непонятная тяжесть, служившая осадком после увиденной сцены. Виной тому стали чувственность и бесконечный для двух братьев комфорт. Эти два компонента сильной любви для них не умерли в здешних условиях, а, наоборот, стали прочнее и заставили парней ещё больше дорожить друг другом. Тогда выходит, что интернат своим существованием порождал не только гниль, агрессию и ненависть, но вместе с тем и создавал любовь — связь, которая прямо пропорционально крепла вместе с местной жестокостью. Ведь чем хуже обстоятельства в жизни человека, тем сильнее его потребность в поддержке близкого — и ещё лучше, если она является взаимной. Наверное, именно это следует считать любовью.       Чонвон почувствовал лёгкую зависть, поскольку он никогда не был чьим-либо объектом настолько сильной любви. Но долго размышлять на эту тему — всё равно что стать сентиментальной размазнёй, к которой Ян себя не причислял.       Он шустро вернулся обратно в школу, чтобы пойти в актовый зал за оборудованием и созвать два класса для украшения спортзала. Первая цель казалась сложной, поскольку тягать тяжеленные колонки в две руки это практически невозможное занятие, но отчего-то Чонвон был уверен, что вторая цель его возвращения в школу станет для него убийственной — и не в физическом, а в моральном плане.

***

      Вот оно. Весь разношёрстный зоопарк был в полном составе; интернатские взбалмошной толпой стояли перед Чонвоном посреди спортивного зала, от безделья громко переговариваясь между собой и гиенисто хихикая; сильные толкали слабых и с паршивыми ухмылками отвешивали последним подзатыльники или щелбаны. Всем было весело до безумия — конечно, ведь кого не порадует возможность официально слинять с уроков и гонять балду. Вот только Чонвон не намерен был позволять им сидеть без дела, планируя распределить между всеми поручения и побыстрее со всем этим покончить. Невесело здесь было только ему — нежеланное лидерство в подготовке к дискотеке многотонным грузом свалилось на его плечи.       Но нужно взять себя в руки. Всё равно былого не вернуть — Джей уже давно ушёл в город без него, поэтому сейчас от Чонвона требовалось доказать самому себе, что он не зря бросил все свои дела в угоду завуча Чхо.       — Эй! — Ян два раза звонко хлопнул в ладоши, разгоняя по залу эхо и привлекая к себе всеобщее внимание. Парни и девушки с неохотой оторвались от весёлой болтовни и повернули головы в сторону Чонвона. — Все слушайте внимательно. Нам сегодня нужно убраться здесь и украсить спортзал к дискотеке. Дел много, поэтому начать нужно прямо сейчас.       Толпа отнеслась к услышанному с пассивным недовольством, громко вздыхая, но Чонвону было абсолютно наплевать на их мнение.       — Девушки будут рисовать плакаты и надувать шары, — громко продолжил он. — Парни — собирают ёлку, таскают коробки и оборудование. Сейчас я разделю вас на группы и подробнее объясню, что вам делать.       — Почему это я должна выполнять твои поручения? — послышался раздражающий знакомый голос. Вонён стояла в паре метров от Яна, манерно крутила тёмную прядь на пальце и кривила блестящие губы. Один лишь её вид бесил до невозможности. Не хотелось даже думать, что Джей раньше встречался с ней. А такие мысли порой мелькали в голове Чонвона и поднимали температуру его тела от неконтролируемой злости. — Я не соглашалась на то, чтобы мной командовал парень-омега!..       — Рот закрой, — процедил Чонвон, ни капли не скрывая агрессию. Жизнь в интернате научила его не сдерживать эмоции — особенно негативные. Особенно по отношению к ненавистным людям. А Вонён и вовсе выглядела так, будто собиралась тестировать терпение парня на прочность. — Уёбывай отсюда, если что-то не нравится. И это всех касается, — Ян бегло прошёлся взглядом справа налево, натыкаясь на знакомые и незнакомые лица. — Но завуч попросил меня доложить о тех, кто свалит без спроса, так что в ваших же интересах не выёбываться и побыстрее со всем закончить.       Кажется, на этом и порешали. Никто не собирался возникать, и даже особо буйные ребята лишь кинули на него недовольные взоры исподлобья. Максимум, что они могли сделать, — показательно цокнуть, но не более. Им не хотелось проблем: ни в лице завуча, ни в лице самого Чонвона, у которого уже начинали чесаться кулаки из-за нервов. Вонён тоже не проронила ни слова, хотя ей очень хотелось: всё явно читалось в её глазах, а некогда пухлые губы сжались в тонкую неровную полоску — сдерживали рвущиеся наружу маты.       Яна ненависть в свою сторону никак не задевала, потому как она была взаимной. Он без лишних эмоций поделил всех на небольшие группы и каждой из них дал задания: переносить коробки с украшениями со второго этажа, растаскивать технику по углам, рисовать и вешать плакаты, клеить гирлянды на стену и прочее. Когда самые проблемные интернатские занялись делом, он переключился к более спокойным, в числе которых остались и Рики с Сону. Чонвон подошёл к ним, сразу замечая, что они всё время напряжённо молчали и чувствовали себя неуютно в этой толпе.       — Для вас дел почти не осталось… — сказал Ян и начал крутить головой по сторонам, ища подходящее для этих двоих занятие — что-нибудь уединённое и спокойное, чтобы их никто не доставал. Ведь тихий бета и парень-омега — самый привлекательный объект для издевательств. — Будете вдвоём украшать перила второго этажа мишурой?       На самом деле Чонвон мог не спрашивать, а просто приказать, но с Рики и Сону это не работало. Будучи отлично знакомым с чужой нелюдимостью и зажатостью, Ян хотел поинтересоваться их мнением, хотя отчего-то был уверен, что у них не возникнет проблем друг с другом.       Сону слабо кивнул, и одновременно с этим дверь спортзала распахнулась, а на пороге появился Гвинам, резво ищущий взглядом кого-то. Что тут забыл третьегодка, если с занятий были освобождены только вторые классы?       — Сону! — альфа торопливо направился в их сторону и с явным недовольством смотрел то на Сону, то на Рики. Чонвон заметил, что Ким сделал резкий шаг в сторону от помрачневшего беты. — Что ты здесь делаешь?       — Это ты что здесь делаешь? — грубо встрял Ян. — Третьегодок никто сюда не приглашал.       — Хисын сказал мне присмотреть за Сону, чтобы… с ним ничего не случилось, — Гвинам снова перебегал взглядом с лица Кима к Рики. — Сону, пошли со мной. Нечего тебе тут торчать, — он грубо схватил парня за предплечье и потянул его на себя. Сону оставалось только поддаться движению, словно он являлся тряпичной куклой без воли. Отчасти так оно и было — Ким уже несколько раз показывал Чонвону, что он не способен на сопротивление, когда дело касалось Хисына или Гвинама. Зато Ян ещё как способен на сопротивление — у него этого хоть отбавляй.       Терпение Чонвона начало напоминать ртутный градусник, жидкость в котором медленно, но верно ползла всё выше, рискуя в скором времени пробить стеклянную верхушку. Он резко приблизился к двоим парням и оторвал кисть Гвинама от руки Сону, загородив собой последнего. Как же его бесили эти самоуверенные альфы, что думали, будто имели право заявиться в любой момент и качать свои права.       — Отъебись от него! Сону никуда не уйдёт, пока не развесит мишуру вместе с Рики, — на самом деле Чонвону было всё равно на эту дурацкую мишуру. Слова Яна были прикрытием для того, чтобы оставить Сону в спортзале, в поле его зрения, ведь и дураку было понятно, что Киму безопаснее здесь, чем наедине со своим насильником. Чонвон не мог допустить, чтобы Гвинаму снова всё сошло с рук. — Если что-то не устраивает, то выполняй работу вместо него.       — Да не ори ты. Я понял. Но тогда пусть вместо этого… — Гвинам с отвращением кивнул на хмурого Нишимуру. — …с Сону в паре будет кто-то другой.       — Они будут вдвоём. Мне похуй на то, что хочешь ты, — Ян отвернулся от разъярённого альфы и посмотрел на Рики и Сону, кинув им: — Идите быстрее на второй этаж. Там, на полу, стоят коробки с мишурой.       — Спасибо… — тихо прошептал Рики перед тем, как уйти, чтобы это услышал только Чонвон.       Неясно, за что конкретно благодарил Нишимура, но в его тусклом голосе явно прослеживалось искреннее облегчение, словно стычка Яна с Гвинамом действительно принесла ему какую-то пользу.       — Ты совсем охуел?! — альфа толкнул неуспевшего среагировать Чонвона в грудь, заставив того пошатнуться. — Какого хуя ты тут раскомандовался?       Тело Яна всё ещё не восстановилось после вчерашнего, поэтому чужие прикосновения отдавались ноющей болью в мышцах. Ему совсем не хотелось ввязываться в драки сегодня, но обстоятельства слишком настойчиво вынуждали его набить кому-то морду. А Гвинам казался самой идеальной мишенью для его кулака.       — Я отвечаю за украшение спортзала к дискотеке, — Чонвон твёрдо шагнул ближе к альфе, и теперь они находились друг от друга на расстоянии меньше полуметра. — А ты без спроса припёрся сюда, пытаешься увести Сону и ставишь свои условия. И кто тут ещё раскомандовался?..       Глаза напротив, искрящиеся убийственной агрессией, прищурились; нижняя челюсть Гвинама слегка выдвинулась вперёд, а желваки на скулах напряглись. Чужой угрожающий вид не вселял в Чонвона никакого страха, поскольку он знал, что при желании сможет заставить альфу корчиться от боли в удушающем захвате.       — Хули ты здесь забыл? — Ян резко повернулся в сторону, замечая Сонхуна, который хмуро смотрел на Гвинама. За ним шёл не менее напряжённый Джейк. — Чё ты к нам лезешь? Забыл про договорённость между Джеем и Хисыном?       На самом деле договорённость Джея и Хисына не лезть в дела друг друга исчерпала себя, когда Ли с особой жестокостью убил Рыжего, тем самым проложив начало войны — уже не холодной, а постепенно разгорающейся, словно пожар, с отсутствием надежды на благоприятные последствия для одной из сторон, когда конфликт завершится. Кто-то обязательно должен был проиграть, причём глобально и навсегда. И для Чонвона очевидно, что в победителях останется точно не Хисын, но Гвинаму об этом знать нельзя — лучше и дальше делать вид, что конфликт на время забыт, и никакого плана по отмщению не существовало и в помине.       — Этот ублюдок… — Гвинам толкнул плечом Чонвона и всунул руки в карманы белой олимпийки, подходя ближе к Сонхуну. — …первым начал гнать на меня и запретил уводить Сону.       Ян проигнорировал толчок от альфы, вместо этого мельком поглядывая наверх, на балкон второго этажа, где Рики и Сону копались в коробках и усердно делали вид, что не слышат разговора на повышенных тонах внизу.       — И правильно сделал, — Сонхун, будучи чуть выше Гвинама, приподнял голову, насмешливо глядя на второго альфу. — Все второгодки заняты делом, так почему Чонвон должен разрешить тебе забирать кого-то? Даже Сону должен работать — для него исключений нет.       — Давайте просто мирно разойдёмся и не будем устраивать разборки… — негромко пробормотал Джейк и встал рядом с агрессивными альфами. — Сонхун, не ввязывайся в драку хотя бы сегодня, пожалуйста.       Упомянутый альфа немного сдулся, поглядывая на бету. Видимо, он уже настроился на будоражащее размахивание кулаками, но слова Джейка притупили его пыл. Гвинам же всё ещё пыхтел от злости и явно не собирался мириться с мнением второгодок. Чонвон тоже выглядел нервным, однако взял себя в руки из-за наличия лидерства и ответственности за происходящее в спортзале.       — Найдём компромисс, — сказал он Гвинаму. — Я позволю тебе оставаться в спортзале и следить за Сону издалека, если ты не будешь мешать нашей работе. Лучше согласись на эти условия, если не хочешь проблем.       — Вы все такие дохуя важные и крутые… — со злобной усмешкой процедил Гвинам, обращаясь к ним троим, но он смотрел только на Чонвона. Альфа шагнул ближе к Яну, останавливаясь на опасно близком расстоянии и резко сплюнув тому под ноги. — Но это всё только благодаря Джею. Что с тобой станет, если его больше не будет рядом? — его пронзительный взгляд вызвал у Чонвона непонятное тошнотворное волнение.       Гвинам не стал ждать ответа и ушёл к скамейкам у стены, не забыв напоследок со всей силы пихнуть Яна плечом. Последнему хотелось сказать то же самое про этого идиота, который всё делал по указке Хисына — даже сюда тот припёрся по воле Ли. Однако злость в Чонвоне была настолько сильной, что он почти что захлёбывался возмущениями и не мог проронить ни звука. Слова Гвинама что-то задели внутри — какую-то часть Яна, которая была категорически не согласна со сказанным.       Однако Чонвону даже воображать не хотелось, что случится, если Джей по каким-то причинам исчезнет из интерната. Все те немногочисленные моменты радости, которые Ян обретал здесь, были связаны именно с Паком. Всё сложилось бы абсолютно иначе, если бы в жизни Чонвона не появился Джей — это ясно и дураку.       — Что за кипишь, и без драки? — к троим парням подошли Хынсу и Хэсу, которых Ян не видел с момента их обнаружения в кладовой. Альфа поочерёдно осмотрел своих друзей и недобро покосился в сторону ушедшего Гвинама. — Он пришёл пасти Сону, да?       — Да, — напряжённо ответил Сонхун. — Он бесился, но мы его прогнали.       — На вашем месте я бы ему врезал, — шутливо произнёс Хынсу, но Чонвону почему-то казалось, что в его словах крылась существенная доля правды — доказательством тому служили играющие под скулами Хвана желваки.       — Эй, — строго встрял в разговор Хэсу и резко схватил брата за локоть. — Ты обещал, что мы больше не будем иметь с Хисыном и Гвинамом никакого дела. Вообще не думай подходить к ним… Слышишь?       Рука омеги слегка дрожала, сжимая чужую толстовку, а голос и взгляд выражали тщательно скрываемую нервозность. Чонвона будто обухом по голове ударило, когда он внезапно догадался, что Хэсу не знал ни о каком плане по отмщению Хисыну — иначе тот не выглядел бы так потерянно и панически из-за одного лишь упоминания Гвинама. Хынсу действовал в тайне от брата.       — Всё хорошо, Хэсу, — альфа отодрал от себя кисть Хэсу и переплёл их пальцы, ласково сжимая чужую ладонь в своей. — Я всего лишь пошутил и не буду иметь дело с ними.       Чонвон ощущал странное волнение, становясь невольным свидетелем сцены лжи. Но он не имел права влезать в отношения братьев, не зная всей ситуации. Может, для Хэсу в самом деле было лучше оставаться в неведении и лишний раз не тревожить самого себя мыслями о своих бывших насильниках. Всё-таки Чонвон считал, что в данном случае ложь действительно служила во благо.       — Так, чем займёмся? — весело спросил Хынсу, наверняка желая побыстрее перевести тему. — Только мы остались без дела.       — Да, точно… — Чонвон замялся, со всей этой суматохой забыв о самом главном. — Вы вчетвером должны собрать ёлку в центре и украсить её. Завуч сказал, что детали и стремянка находятся в подсобке на первом этаже. Знаете, как её собирать?       — Конечно, — сказал Джейк, пытаясь скрыть тихий смех за ладонью и кашлем. — В прошлом году мы тоже ставили ёлку, и Сонхун грохнулся со стремянки из-за страха высоты… Джею пришлось заканчивать всё за него.       — Джейк!.. — альфа возмущённо проворчал, но ни капли не злился на Шима. — Я потерял равновесие из-за вас, а не из-за страха. Вы плохо держали лестницу! Я вообще больше никогда не буду залезать на неё.       — Всё-всё, не ной, — Хынсу не стесняясь хохотал и подтолкнул этих двоих вперёд. — На стремянку заберусь я, а ты стой рядом и охраняй твёрдый пол под собой.       Чонвон со слабой улыбкой проводил взглядом спины всех четверых, находя их поведение забавным, но тут же стал серьёзным, понимая, что его хлопоты только начинались. Некоторые интернатские уже сейчас отлынивали от дел, дурачась и выходя на улицу для перекура. Мысленно представляя то, как он надерёт им задницы, Чонвон отвлёкся на робкое прикосновение к своему локтю.       — Эм… — Пухля испуганно отшатнулся, когда Ян резко повернулся к нему. — Ч-чонвон, ты не дал мне н-никакого задания…       Честно говоря, Чонвон абсолютно позабыл о существовании Пухли — тот был слишком незаметным, вопреки крупному телосложению, которое в теории должно привлекать внимание. Но Ян практически не думал о бете с момента дежурства в столовой, подчистую выкинув из головы былую решимость защищать его. Это всё будто потеряло какой-либо смысл, потому что в роли защитника выступал тот Чонвон, которого больше не существовало. Прошлые взгляды Яна на происходящее в интернате в корне поменялись, а интерес к заступничеству за каждого слабого и беззащитного уже давно потух в нём и превратился в горстку безжизненного пепла.       Уже наплевать. И разглядывание желтеющих синяков на чужом толстом лице не вызывало в душе ни единой эмоции. Ничего не дрогнуло. Чонвон перевёл равнодушный взгляд вниз, на пол, который красовался густым плевком Гвинама.       — Помой полы. И на втором этаже в том числе. Справишься? — он скептически оглядел всего Пухлю, мысленно задаваясь вопросом о физических возможностях парня с таким телосложением. Ян не смог не испытать лёгкое отвращение, думая об этом.       — К-конечно! — бета энергично закивал, топчась на одном месте. — Хорошо, я с-справлюсь обязательно…       Пухля слегка согнувшись пятился назад, будто кланяясь, и это действие вызвало в Чонвоне новый приступ гадкого отвращения — как можно быть таким робким, послушным и согласным на всё, что тебе скажут? Конечно, глупо предполагать, что Ян в ответ на свои указания хотел получить неповиновение — это совершенно далеко от правды, — однако в других интернатских он по крайней мере не видел подобного раболепия и абсолютной бесхребетности. Пухля лишь раздражал (наравне со всеми местными воспитанниками) и вызывал желание поскорее отвернуться от него.

***

      Происходящее в спортзале напоминало не безобидную подготовку к праздничной дискотеке, а натуральный звериный балаган. Чонвон ощущал себя смотрителем зоопарка, которому нужно было разом загнать всех животных в клетки. Но выходило из рук вон плохо.       Сперва проблемы возникли с женской частью двух классов. Рисовавшие плакаты девушки сначала действительно были погружены в слаженную работу, но, как известно, иерархия в любом коллективе рано или поздно берёт верх; появляются свои лидеры, их подпевалы и изгои. Поэтому когда Чонвон вернулся проследить за ходом их работы спустя некоторое время, он столкнулся с групповым издевательством над одной из девушек-омег. Её волосы были кошмарно спутаны и испачканы разноцветными красками, которые стекали с головы на мокрое от слёз лицо, шею и плечи. Красками также были заляпаны плакаты и пол, что заставило Чонвона разозлиться по новой. Одна девушка с каре копошилась в волосах жертвы, подливая в них больше краски и смеясь с наигранным отвращением на лице. Это зрелище напомнило Яну мартышек в зоопарке.       Пришлось как можно скорее встрять в процесс издевательств, чтобы девушки не истратили всю краску и чистые листы бумаги для плакатов. Состояние жертвы, откровенно говоря, его ни капли не волновало — в обычное время он бы прошёл мимо, и глазом не моргнув. Прикрикнув на этих смеющихся идиоток и отобрав у девушки с каре уцелевшие остатки краски, Чонвон приказал им не страдать хернёй и взяться за дело. На помощь как раз подоспела вернувшаяся с перекура Юджин, которая влепила всем девчонкам смачные подзатыльники.       — Не кипятись, братишка, — она по-дружески стукнула Яна кулаком по груди, а потом закинула руку на плечи парня. — Следить за девками — это моя стезя. А ты лучше с парнями разбирайся или присядь ненадолго. Выглядишь заёбанным.       — Я даже моргнуть спокойно не могу… — пробурчал Чонвон и ненавязчиво убрал с себя руку Юджин. — Ненадолго отвлекусь — и сразу происходит какая-то хуйня, — он повернулся в другой конец спортивного зала и увидел живое подтверждение своих слов — парни тоже нашли для себя козлов отпущения и поджигали им кончики волос на макушке, а потом тут же тушили их хлопком ладони по голове. Очень оригинальный способ повеселиться.       — Такова жизнь в интернате. Привыкай, — Юджин напоследок хлопнула его по спине и ушла к девушкам, а Чонвон решил внять её словам и недолго отдохнуть.       Он сел на скамейку у стены и облегчённо вытянул ноги, глядя на интернатских. Дела у всех шли туго, если не считать Рики и Сону, которые уже украсили мишурой половину второго этажа. Чем молчаливее и спокойнее был человек, тем лучше он выполнял свою работу — именно такой вывод пришёл в голову Яна. Самые болтливые же почти не сдвинулись с места, к которым можно причислить и Сонхуна с Хынсу — те шутливо били друг друга искусственными еловыми ветками, словно вениками, и ржали на весь зал. Чонвон недовольно фыркнул и продолжил переводить взгляд дальше, пока не наткнулся на Вонён и Гвинама в отдалённом уголке. Девушка сидела на музыкальной колонке и болтала ногами в воздухе, одновременно с этим с улыбкой шепча что-то парню на ухо. Всё выглядело так, будто они флиртовали друг с другом, уединившись в укромном месте, и это не могло не обрадовать Чонвона — раз Вонён нашла себе новую цель, то значит, что Джей ей больше не был нужен. Эта новость подняла Яну настроение — наконец-то за сегодня произошло хоть что-то хорошее.       — Чё такой весёлый? Уже крыша начала протекать? — Сонхун и Джейк плюхнулись рядом с ним на скамейку. Хынсу и Хэсу же всё ещё стояли у ёлочного каркаса и пытались сообразить, как в него втыкать ветви.       — Иди нахуй, — Чонвон моментально насупился, услышав слова альфы, и состроил равнодушное лицо. — Просто я понял, что Вонён больше не будет доставать Джея.       — С чего ты взял? — недоумённо спросил Джейк.       — Она с Гвинамом флиртует, — Ян кивнул в сторону угла, где притаилась змеиная парочка. Однако, к его удивлению, в ответ он получил лишь непонятные смешки. — В чём дело?..       — Они не флиртуют. Гвинам и Вонён друг для друга — родные брат и сестра. У них хорошие отношения. Разве ты не знал? — Джейк звучал так, будто он говорил абсолютно очевидную вещь, вроде того, что небо было голубым, а снег — белым. В груди Чонвона разлились очень сильное разочарование и раздражение.       — Откуда я мог это знать?! Я в интернате уже больше двух месяцев, но до сих пор почти ничего ни о ком не знаю. Да и никто не делится со мной никакой информацией.       — Ничего не знать — это неплохо, — бета с умным видом поправил очки на переносице. — Иногда лучше действительно оставаться в неведении, потому что тут такие кадры обитают… Им место в тюрьме или дурке.       — Например? — Чонвон искренне заинтересовался, с нетерпением поглядывая на замявшегося бету.       Сонхун задумчиво почесал затылок, а потом слегка склонился вперёд и упёрся локтями в свои колени, устремляя взгляд на интернатских.       — Например, она, — сказал он и некультурно указал пальцем на ту самую девушку с каре, которая стала инициатором женских издевательств сегодня. — В тринадцать лет её изнасиловал отчим, и она задушила его подушкой. Потом её сдали в детдом… — Сонхун не дал ошарашенному Чонвону переварить шокирующую информацию и сразу же указал пальцем на парня, что поджигал другим волосы. — Вот он в одиннадцать лет устроил в школе поджог. Один человек, вроде как, погиб при пожаре. С тех пор родители запирают его в интернатах, потому что у него не нашли психических отклонений.       С такой информацией спокойный сон у многих действительно может сойти на нет. В интернате обитали не только беспризорные мелкие хулиганы, но и полностью отбитые преступники, по которым тюрьма плачет — это было ясно давно, но сейчас данная истина обрела новые краски, поскольку про убийства Чонвон ещё не слышал. Жизнь здесь подобна ходьбе по минному полю, и не известно, когда случится новый «взрыв». Кто-то в любой момент может окончательно слететь с катушек и убить кого-нибудь — от такого никто не застрахован в месте, где собрали самых проблемных и злых подростков.       — А вот эти двое… — Сонхун махнул рукой на второй этаж, и Чонвон автоматически поднял глаза выше, будто альфа проводил ему до крайности интересную экскурсию. Однако на втором этаже было отнюдь не два человека; к ним присоединился третий, который с особым нетерпением уводил Сону подальше от Рики.       Снова этот надоедливый Гвинам.       — Возвращайтесь к работе, — резко кинул Ян двоим друзьям и побежал к лестнице. Ему в самом деле нельзя передохнуть ни на секунду и нужно вести себя подобно сторожевой собаке: навострить уши, держать хвост торчком и ни на мгновение не отвлекаться.       Он вбежал на балкон, но заметил только Рики — тот продолжал накручивать мишуру на перила и опустил голову очень низко, к своей груди.       — Где Сону? Почему ты позволил Гвинаму увести его?! — Чонвон тут же приблизился к бете, выжидающе смотря на него. Издалека это было незаметно, но сейчас он увидел, что руки Рики сильно дрожали и едва удерживали мишуру в пальцах. Лицо оставалось скрытым из-за отросшей чёлки.       — В третьей кладовой, — голос Нишимуры казался абсолютно убитым, но Яну пока что было не до состояния беты.       Распахнув дверь указанного помещения, Чонвон сразу уловил запах пыли и возбуждённых феромонов альфы. Гвинам стоял, облокотившись спиной о шкаф и держа сидящего на коленях Сону за пряди на затылке. Картина поистине отвратительная и тошнотворная — и Чонвону ещё повезло, что альфа не успел расстегнуть свою ширинку. А в том, что он собирался сделать это, не было никаких сомнений, ведь ткань брюк в паховой области топорщилась слишком явно.       — Я же сказал тебе не мешать и сидеть внизу!.. — Яна до жути выводило из себя такое наглое игнорирование его указаний, поэтому он не удержал себя от того, чтобы схватить Гвинама за грудки. Ткань белой олимпийки заскрипела в его ладонях.       — Я подумал, что Сону нужен перерыв, — альфа хмыкнул и грубо оттолкнул Чонвона от себя, заставив того с грохотом врезаться спиной в шкаф у противоположной стены и тихо охнуть от боли. — Никто не может хорошо трудиться без небольшого отдыха. Тебе же нужно было немного отвлечься от работы, да, Сону? Ты же очень хотел уйти от Рики и провести время со мной? — Гвинам выглядел безумным в попытке оправдать себя.       Ким медленно поднялся с пола и затравленно кивнул, не поднимая взгляд.       — Ты ведёшь себя как похотливое животное, у которого нет мозгов, — процедил Чонвон и отлип от шкафа. Агрессия рвалась наружу если не с помощью кулаков, то с помощью слов, которые уже невозможно было держать в себе. — Даже Хисын кажется в разы разумнее на твоём фоне, ведь тебя ничего не интересует, кроме секса. И ты пытаешься казаться крутым, потому что пользуешься Сону, но на самом-то деле даже он тебе не принадлежит — на его шее не твоя метка, а Хисына. Ты всего лишь жалко пользуешься подачками Хисына и делаешь то, что он тебе позволяет… Но что с тобой станет, если его больше не будет рядом? — Ян намеренно повторил недавние слова альфы, глядя в чужие разъярённые глаза. — Ничтожество.       Похоже, Чонвон переборщил с прямолинейностью, потому что Гвинам резко замахнулся на него кулаком. Он быстро отстранил от себя руку альфы и развернул парня спиной к себе, сжав его шею в изгибе локтя. Однако из-за того, что Чонвон ненадолго отвлёкся на испуганно попятившегося вглубь кладовой Сону, он упустил момент, когда Гвинам навалился на него всем весом своего тела и припечатал к шкафу, с верха которого на Яна упали старые книжки и листы бумаги. Терять бдительность и подвергаться воздействию сторонних факторов — самое неприятное, что может быть во время боя. Гвинам воспользовался этим состоянием Чонвона и вышвырнул того из кладовой, на пол балкона второго этажа. Чудом успев пнуть альфу по голени, Ян увидел, как парень чуть не вылетел за перила и впечатался в них животом. Верхняя часть его туловища существенно наклонилась вниз, но Гвинам быстро схватился ладонями за перила. Довольно опасная ситуация. Пусть Чонвон и хотел навредить Гвинаму как можно сильнее, но он не планировал потом садиться в тюрьму, если этот идиот при неудачном падении сломает себе шею.       Кажется, в тупой голове альфы пронеслись примерно такие же мысли, поэтому он передумал драться и с лёгким испугом сполз на пол.       А Чонвон смог почувствовать всю ту усталость, скопившуюся в нём за целый день. И стоило отметить, что эта усталость была не столько физической, сколько моральной. Без прикрас, его всё откровенно задолбало. И Сону, который не мог даже пикнуть против Гвинама; и сам альфа, что портил жизнь Чонвона одним лишь своим существованием; и все интернатские, которые шумным роем бесились внизу и наверняка даже не обращали ни на что внимания — на свои поручения в том числе.       Ян молча встал на ноги, бегло взглянув на ошарашенных Сону и Рики, а потом медленно вернулся вниз, в эпицентр хаоса. Увиденное не только разозлило его, но и разочаровало — в отсутствие Чонвона почти все отбились от дел и страдали ерундой. Всем было глубоко наплевать на распоряжения Яна, ответственность и необходимость украшения зала. Каждого интересовали лишь собственные веселье и комфорт.       Сонхун и Хынсу не стали исключением.       Первый альфа тряс стремянку из стороны в сторону, в то время как второй пытался с этой самой стремянки не рухнуть. Вдобавок ко всему весёлый Хынсу подначивал Пака расшатывать лестницу сильнее, словно он хотел проверить лимит своих возможностей и сил, которых ему хватит для удержания на стремянке. Джейк и Хэсу же вяло пытались отговорить альф от осуществления своих безумств, но те не поддавались их уговорам.       И закончилось всё тем, что Хынсу реально грохнулся со стремянки и вдобавок ко всему сорвал с ёлки одну ветвь в попытках удержаться. По залу пронёсся грохот и следующее за ним эхо. Чонвон поспешил к ним, а именно — к распластавшемуся на полу Хвану, что раскинул конечности на манер звезды.       — Вы придурки! — Ян грозно смотрел то на Сонхуна, то на лежащего Хынсу с еловой веткой в руке. Если альфа себе что-то отбил или сломал, то отвечать за это перед завучем придётся именно Чонвону. Хотя и сам Ян был близок к тому, чтобы переломать Хынсу все конечности. — Что вы здесь устроили?       — Мы проверяли прочность стремянки… — с улыбкой пробормотал Хван. — Не злись, Чонвон.       — Да, мы просто веселились, — Сонхун пожал плечами, в самом деле не видя никакой проблемы.       А Чонвону попросту было обидно: за то, что он не справлялся с ролью лидера для этого звериного балагана; за то, что даже друзья не слушали его и гоняли балду; за то, что любого другого альфу на месте Яна стали бы слушаться. Даже взять в пример Джея — с ним все интернатские становились шёлковыми и покладистыми. Чонвон почувствовал себя так, словно его смешали с грязью. И всё опять из-за того, что он являлся чёртовым омегой.       — Блять, от вас требовалось всего лишь поставить ёлку и украсить её! — Ян взорвался и до боли сжал кулаки. — Неужели это так сложно? Я думал, что могу рассчитывать на вас!..       На шум повернулись и остальные находящиеся в спортзале, но Чонвону уже было наплевать, что о нём подумают. Обида и горечь кипели в его груди и не собирались остывать.       — Чонвон… — встревоженный Джейк схватил его за плечо, однако Ян отдёрнул руку. — Ничего страшного ведь не случилось…       Он был абсолютно прав — ничего страшного не произошло, вот только как это объяснить тараканам в голове Чонвона, которые всегда слишком остро воспринимали все неприятные ситуации, связанные с его вторичным полом? Ян всю жизнь терпеть не мог, когда его не воспринимали всерьёз, а в интернате эта его черта характера лишь крепла с каждым днём.       Не желая больше слушать их и находиться в этом помещении, Чонвон выскочил наружу и зашарил по карманам, пытаясь найти сигареты. Дрожащими от гнева пальцами он вытащил пачку, но та оказалась пуста. Нужно сходить до комнаты и достать новую.       — Чонвон! — на улицу выбежала Юджин. — Почему ты так взбесился?       — Отвали, Юджин, мне сейчас не до тебя, — буркнул Ян и быстро направился в сторону школы.       — Ну чего ты? — альфа выглядела весёлой, будто совсем не улавливала настроения парня. Она быстро поравнялась с ним и игриво обмотала вокруг чужой шеи зелёную мишуру, которая до этого болталась на её плечах. — Не кисни, Новый год на носу! Всё будет хорошо.       Почему-то Чонвон подумал, что девушка шла за ним не просто так — между ними не настолько тёплые и близкие отношения, чтобы навязчиво подбадривать друг друга. Поэтому он решил спросить напрямую и не прогадал.       — Тебе что-то нужно?       — Я просто волнуюсь за твоё состояние… — Юджин с улыбкой замялась. — …но да, у меня действительно есть к тебе маленькая просьба.       — Какая? — грубо бросил Чонвон, раздражаясь, что даже на улице он не мог остаться один.       — Помнишь, ты же ходил к охраннику?.. — она казалась неуверенной, что было ей несвойственно. — Ты случайно не выбросил пакетик с героином?       — Нет, — Ян задумался. — Он всё ещё лежит в моём пиджаке.       — Тебе он всё равно не нужен, поэтому отдай мне.       Этот разговор не нравился Чонвону. Он точно помнил, как Джей строго запрещал Юджин переходить на тяжёлые вещества, поэтому ему не хотелось быть третьей стороной, которая сможет испортить отношения между двумя альфами.       — Ответь честно: зачем тебе героин? — Ян посмотрел на альфу с прищуром, а потом отвернулся, чтобы открыть входную дверь школы.       — Сразу говорю, что это не мне, — тут же беззаботно затараторила Юджин. — За кого ты меня вообще принимаешь? Просто в женском корпусе полно торчков, поэтому лишняя доза может мне пригодиться… Ну, знаешь, смогу уломать кого-нибудь на трах или просто перепродам.       — Ты отвратительная, — Чонвон не смог удержаться от поражённого смешка. — Ладно, забирай.       Они быстро добрались до комнаты Джея и Чонвона, и последний пропустил девушку внутрь. Пока он доставал новую пачку сигарет из-под матраса Пака, Юджин ловко юркнула пальцами в карман висящего на спинке кровати пиджака. Очень скоро она сжала в ладони пакетик с коричневым кристаллическим порошком и шприц, поспешив спрятать всё в своей куртке. Чонвон даже был рад, что избавился от этой дряни, не прикасаясь к ней, поскольку вся эта тема с наркотиками и охранником вызывала у него жуткое отторжение.       Юджин поблагодарила его и счастливая упорхнула из комнаты, наконец оставив парня одного. Хотя Чонвон не был уверен, что одиночество пошло ему на пользу — теперь он мог всецело сосредоточиться на гнетущих мыслях и том, что происходило в спортзале в его отсутствие. Он открыл окно, пропуская в комнату морозный ветер и сделал спасительную первую затяжку. На самом деле Чонвон ни в коем случае не собирался с концами кидать интернатских в спортзале, позволив творить им всё, что вздумается. Ему просто нужно было разгрузить мозги и поднакопить нервные клетки, чтобы с новыми силами приступить к делу. Хотелось верить, что находящиеся в спортзале не посчитали его уход трусливым побегом, что было совершенно далеко от правды.       Спустя десять минут дверную ручку дёрнули, и на пороге комнаты появился Джей с двумя огромными пакетами. Увидев альфу и учуяв его успокаивающие феромоны, Чонвон вмиг почувствовал себя чуточку лучше — этот факт казался странным и удивительным. Разве может присутствие какого-либо человека рядом заставлять мир казаться менее хреновым? Для полного успокоения не хватало только уткнуться носом в шею Джея, но такой поступок казался Чонвону совсем уж постыдным.       — Я думал, ты всё ещё в спортзале, — Пак удивлённо приподнял брови, но по его виду было очевидно, что он полностью доволен присутствием Чонвона в комнате. — Вы уже закончили?       — Нет, — Ян резко выдохнул дым на улицу и закрыл окно, не забыв перед этим выкинуть окурок. — Я ненадолго ушёл. Не смог больше находиться там.       — Что-то произошло? — Джей подошёл ближе и схватил концы пышной зелёной мишуры. Чонвон совсем позабыл снять её с шеи.       Как же Яну не хотелось ныть и жаловаться на свои проблемы, которые не испытывал ни один альфа. Пусть Пак и выглядел участливым, однако тот вполне мог посчитать заскоки Чонвона полнейшей чепухой, которая не стоит и крохи внимания. К тому же сформулировать проблему в своей голове это одно дело, но произнести её вслух для кого-то — совсем другое. Тем не менее Ян решился.       — Меня почти никто не слушался из-за того, что я омега, — говорить это неприятно до зубного скрежета. — Большинство просто пинало хуи. Меня всё это заебало, поэтому я пришёл сюда за сигаретами.       — Причина их непослушания кроется не в том, что ты омега, — Джей чуть туже затянул мишуру на шее Чонвона и потянул того на себя. — Может, твой вторичный пол и влияет на их поведение рядом с тобой, но это не основное. Главная причина — твои слабости. И не физические, а эмоциональные. Они чувствуют, что ты ненавидишь себя, ненавидишь тот факт, что ты омега. Они давят на твои слабости и видят, как ты слишком эмоционально реагируешь на их слова. Но я не имею в виду то, что теперь тебе надо начать игнорировать их нападки. Нет. Просто не показывай свою уязвимость и стань жёстче — до крайности. Избавься от даже самой малейшей жалости к другим.       — А разве у тебя нет уязвимых сторон? — со скептицизмом хмыкнул Чонвон.       — Нет. Я с детства убил в себе все слабости и страхи. Ведь человек, который стремится добиться абсолютной власти над другими людьми, не должен давать повод ранить себя морально — это прямая дорога к поражению. Я даже не боюсь умереть — так о каких уязвимых сторонах может идти речь?       Джей закончил говорить, а вместе с тем Чонвон понял, что по-настоящему завидовал ему. Казалось, что образ мышления и самоуверенность альфы являлись недосягаемым идеалом, к которому Ян стремился всю жизнь. Однако сколько бы усилий он ни прикладывал, финишная линия на горизонте лишь сильнее отдалялась от него. Самооценка Чонвона никогда не была стабильной, в отличие от Джея, и этот факт неминуемо заставлял почувствовать себя ещё более неказистым и ущербным.       Желание быть хотя бы немного похожим на Пака казалось нездоровым, но на текущем этапе своей жизни Чонвон вряд ли бы смог найти в ней что-то полностью адекватное. Естественно, что Яну абсолютно не хотелось позорно перенимать от Джея всё подряд — например, манеру речи или какие-нибудь жесты. Отнюдь нет. Ведь индивидуальность была важна для Чонвона. Основной целью для него являлось лишь повышение самооценки путём изменения собственного мышления. Получалось, честно говоря, с трудом, однако он не сдавался.       Джей выпустил из рук концы мишуры и подошёл к пакетам с алкоголем, вытащив оттуда плотный длинный шарф серого цвета. Вещь оказалась намотанной на шею и половину лица Чонвона, оставляя на виду только прищуренные глаза и нахмуренные брови.       — Как ты и просил, я купил шарф, — альфа смотрел на него с небольшой полунасмешливой улыбкой, видимо, находя зрелище перед собой забавным. Или милым. — Вернее, спиздил. Но это не суть… Тебе идёт.       И, что было крайне неожиданно, Джей коснулся левой руки Чонвона и крепко сплёл их пальцы вместе. Ранее они никогда не держали друг друга за руки без какой-либо причины — во все прошлые разы альфе всего лишь требовалось тащить Яна за собой, если за ними велась погоня. Но просто так, находясь в безопасности и наедине, — никогда. Чонвону стало жарче совсем не из-за тёплого шарфа на себе. Его ладонь сжала пальцы альфы в ответ.       — Спасибо, — свободной рукой он приспустил плотную ткань к подбородку, чтобы она не мешала говорить. — Но я просил шарф не для себя.       — А для кого тогда? — улыбка тут же спала с лица Джея.       — Для Рики. Я не рассказывал тебе, но мы с ним общаемся. Помнишь его?.. Он говорил, что вы дружили в средней школе.       Чонвон опешил, когда альфа стал ещё мрачнее и отпустил его руку, чтобы пройти к окну и достать сигареты. Его вид не предвещал приятного ностальгического разговора о давнем знакомом.       — Интересно, что же ещё Рики рассказывал обо мне? — Джей казался максимально незаинтересованным. Его голова была повёрнута к приоткрытому окну, пока он выдыхал сигаретный дым и смотрел на падающий за стеклом снег. — Наверное, словесно облил меня помоями?       — Нет, — Чонвон взволнованно вздохнул, отчего-то уже жалея, что упомянул Рики при Паке. — Он только сказал, что у вас разное мировоззрение, поэтому вы и перестали общаться. Это правда?       — Видимо, он остался таким же немногословным… Это правда. Рики ненавидит, когда кто-то применяет физическое или моральное насилие по отношению к другим людям, поэтому наши пути не сошлись, — Джей задумался, поддаваясь воспоминаниям и глядя вдаль, и из-за этого неосознанно сжал челюсти. — Я издевался над многими в средней школе. Травил людей и портил им жизни даже жёстче, чем сейчас. А Рики не смог примириться с этим… — он затушил окурок о подоконник и вышвырнул его в окно. — К тому же у него появился новый друг.       — Ты же не избил Рики за это?..       — Я не бью слабаков, Чонвон, — альфа наконец-то повернулся к Яну лицом и ухмыльнулся правым уголком губ. И одно сказанное Джеем предложение позволило Чонвону понять отношение Пака к Рики — тот попросту считал бету пустым местом. — Мне наплевать, общаешься ли ты с Рики, или нет. Просто скажу, что никакой дружбы у вас не выйдет.       — Почему? — Джей звучал так, будто знал всё наперёд, и это немного раздражало Яна.       — Может, хотя бы потому, что мы с тобой похожи? Рики не захочет переживать это дерьмо снова.       — Мы не настолько с тобой похожи, чтобы Рики перестал со мной общаться. Он даже попросил у меня этот шарф! — живо возмутился Чонвон и сдёрнул с шеи названную вещь. — Думаешь, он просил бы меня о чём-нибудь, если бы презирал меня?       — Это всего лишь вопрос времени, — Пак пожал плечами как ни в чём не бывало.       — Я тебе не верю. Ты говоришь это всё из-за ревности, — Ян хмыкнул и скрестил руки на груди.       — Может, я и ревную, но это не отменяет того факта, что я говорю правду, — Джей щёлкнул его по носу, будто бы таким образом ставя жирную точку в диалоге. — Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Причём уже очень давно, — Чонвон скептически выгнул одну бровь, ожидая ответа. — Рыжего. Кажешься ласковым, но чуть что — начинаешь шипеть или удирать, сверкая лапами. Тем не менее при любом раскладе ты выглядишь милым — прямо как кот.       Теперь Чонвон поднял обе брови и неверяще хлопал глазами, даже не зная, как на это реагировать. Как может небольшой конфликт так стремительно перерасти в глупый комплимент? А комплимент ли это вообще?       — Наверное, когда я ударил тебя по носу, то случайно что-то пошатнул в твоём мозгу, — он не смог сдержать озорную улыбку. — Милым на полном серьёзе меня ещё никто не называл. А котом — уж тем более.       Ян непростительно ошибался. Точкой в этом разговоре стал совсем не щелбан по носу, а неторопливый и жаркий поцелуй, в который его нетерпеливо утянул Джей. Чонвон стянул с себя мишуру, ни на миллиметр не отдаляясь от губ Пака, и обвязал её вокруг чужой шеи, слегка затягивая петлю — маленькая месть за нелепый недокомплимент.

***

      Джей настоял на том, чтобы прийти в спортзал вместе с Чонвоном. Последнего такая идея не особо радовала, потому как со стороны это будет выглядеть так, будто Ян признал свою беспомощность и позвал на подмогу альфу, которого интернатские гарантированно послушают. Однако с каждым шагом на пути к спортзалу его решимость и желание продолжать этот цирк с лидерством только падали, равно как и совсем недавно поднявшееся настроение.       — Хватит хуи пинать! — рыкнул Джей в сторону парней, которые курили у входа. Ян не просил его никак помогать, но альфа, похоже, начинал командовать остальными на автоматизме. — Валите в спортзал.       Если сравнивать лидерство Джея и Чонвона, то контраст в степени послушания интернатских был заметен невооружённым глазом. Слова Пака никто не подвергал ни малейшему сомнению, и все спешили выполнить приказ, в то время как к Яну прислушивались с явной неохотой. Этот факт являлся очевидным, однако Чонвона он сильно удручал.       Внутри спортзала торжествовал всё такой же беспредел, но шумное возвращение отлынивающих от работы парней и присутствие Джея за ними моментально заставило интернатских напрячься.       — Отдых закончился, — громко выдал альфа, пройдя к центру зала. И все присутствующие тут же устремили своё внимание на него, едва не разинув рот, — ещё одна причина, по которой Чонвону стало некомфортно. — Тот, кто начнёт творить хуйню или щёлкать еблом, будет иметь дело со мной.       Послышался невнятный бубнёж и тихие перешёптывания интернатских между собой, которые были похожи на шелест листьев. Тем не менее один голос выбивался из общего шума, и слова говорившего услышали практически все, кто стоял рядом.       — Пиздец, и как ему не стыдно?.. Сам не справился, поэтому привёл своего альфу, чтобы всё сделали за него.       Все обсуждения резко сошли на нет. Незнакомый Чонвону парень тут же испуганно захлопнул рот, видимо, догадавшись, что его комментарии донеслись до ушей десятков человек, в числе которых были и Джей с Чонвоном.       Тело Яна пробрало дрожью — до самых костей. Слова этого парня стали последним гвоздём в крышку гроба, под которой покоилось самообладание Чонвона. Он безумно устал за сегодняшний день, что, кажется, собирался довести его до белого каления, ведь всем не терпелось поиграть на его нервах.       — Ты не слышал, что я сказал? — Джей стал мрачнее тучи и твёрдо шагнул вперёд, но Чонвон остановил его, сильно сжав плечо альфы.       Дальше Яну виделось всё как в тумане. Разум отключился, и им управляли только злость, адреналин и желание отыграться на ком-нибудь, чтобы выплеснуть накопившийся за день стресс. Первоначальное стремление не ввязываться в драки сейчас казалось неуместным и глупым. Чонвон видел, как некогда храбрый в своих изречениях альфа теперь испуганно пятился назад, но он всё равно приблизился к нему и резко впечатал кулак в чужое лицо. Костяшки до сих пор болели после вчерашнего спарринга с Джеем, однако это не помешало Яну вложить в удар всю свою силу. Парень взвыл от боли, хватаясь за разбитый нос, из которого тут же хлынула кровь. Чонвон был почти уверен, что сломал ему нос.       Сквозь пульсацию крови в ушах он услышал вздохи и одобрительные мычания окружающих — тем было всё равно, кто с кем дрался, и кто кому набивал морду. Главное — само зрелище.       — Блять, хватит!.. — пропищал альфа, когда Чонвон схватил его за шкирку. — Я всё понял!       Может, этот идиот и в самом деле понял что-то, вот только Ян ещё не был полностью удовлетворён физической расправой. Хотелось действовать сильнее, жёстче и до конца — пока не надоест, либо же пока кто-то из них двоих не потеряет сознание.       «Избавься от даже самой малейшей жалости к другим», — в голове неожиданно пронеслись недавние слова Джея.       Чонвон протащил ноющего от боли парня за капюшон толстовки к краю спортзала, подальше от скоплений людей, чтобы никто ему не мешал. Воспалённый агрессией мозг ещё не придумал дальнейшую последовательность действий, но взгляд наткнулся на ведро с грязной водой, которой мыли полы.       В это время Пухля сидел там же и отжимал руками тряпку.       — Съебись, — Чонвон сильно толкнул бету в грудь, заставив того припечататься спиной к полу.       Он сел на колени у ведра вместе со своей жертвой, на этот раз схватив её не за капюшон, а за волосы — так крепко, что снова послышался болезненный вой. Вода в ведре выглядела серой и мутной. От одной мысли окунуться туда с головой Яна тянуло блевать, но для этого парня с длинным языком такой опыт будет полезным.       — Не надо!.. — альфа испуганно трепыхался и пытался оторвать руку Чонвона от своих волос. — «Прости» — это ты хочешь услышать? Я извиняюсь и беру свои слова назад!.. Отпусти!       — Я ничего не хочу слышать от тебя. Наоборот, будет лучше, если ты заткнёшься.       Ян надавил правой рукой на затылок парня и окунул его лицо в воду. Сразу же вспомнился давний момент, когда Джей заставил его давать сдачи своему обидчику, топя того в унитазе. Единственное, что отличало текущие события от прошлых — настрой Чонвона. Если тогда он пытался сопротивляться Джею и скептически относился к унижениям другого человека, то сейчас Ян чувствовал себя полностью в своей среде обитания. Ему, наоборот, хотелось чего-то более изощрённого и жестокого, чем скучное макание чужой головы в воду.       Альфа под его ладонью булькал и задыхался, пытаясь оттолкнуть своё тело от ведра, но Чонвон лишь давил сильнее. Через несколько секунд он ослабил хватку и позволил парню выдохнуть, что было сделано отнюдь не из-за сочувствия.       — Подними ведро и пей воду, — Ян усмехнулся, увидев забавное выражение лица напротив. Альфа загнанно и глубоко дышал, а по его лицу стекали капли серой воды и крови.       — Я не буду этого делать…       Два согнутых пальца Чонвона сжались на искривлённой переносице парня и повернули опухший хрящ в противоположную сторону, вызвав новый крик боли. Было весело смотреть, как альфа измученно стонал и держал ладони у своего лица, боясь к нему притронуться. Широко распахнутые глаза заполнились животным страхом.       — Выпей воду, а потом я от тебя отстану, — Ян улыбнулся и поддерживающе похлопал его по спине. — Это же не трудно, да?       Трясущимися руками парень поднял ведро на уровне своего лица и сделал первый глоток. Даже представлять не хотелось, какой была на вкус эта вода, ведь вместе с ней в рот альфы текла и кровь из носа. Вокруг послышались вздохи и насмешливые восклицания: «фу», «мерзость» и прочее. Сам Чонвон тоже сморщился, но помог парню приподнять ведро.       — Пей и не останавливайся.       Он насчитал около десятка глотков, однако потом альфа резко опустил ведро и согнулся над полом. Его вырвало мутной серо-розовой жижей с остатками пищи. Одно лишь наблюдение за ним вызывало у Яна тошноту. Вот только слепая тяга к издевательствам была в сто крат сильнее.       — Ты чего? Тут ещё много воды, — он потянул парня за воротник толстовки и приблизил того к ведру, не позволив отдышаться. — Продолжай.       Альфа послушался, вот только спустя пару глотков того снова настигли рвотные позывы. Чонвон не дал ему возможности отстраниться, сдавливая пальцами мокрые волосы. Происходящее приносило ему настоящее удовольствие — тело расслаблялось, равно как и напряжённый разум, и пониженная самооценка Яна приходила в норму. Ничто не могло удовлетворить эго Чонвона больше, чем вид мучающегося по его вине альфы — это исцеляло.       — Хватит, Чонвон!       Он не сразу распознал обладателя этого голоса. Сначала его руку резко отстранили от волос альфы, а потом самого Яна оттащили подальше, схватив за плечо. Раздражению прерванного от дела Чонвона не было предела, поэтому он резко выпрямился и выдернул руку из чужого захвата, обернувшись.       Перед ним стоял Рики.       — Поверить не могу, что ты это делаешь… — в его голосе звучало настолько сильное отчаяние, что Ян сквозь злость неосознанно почувствовал странную боль в груди. На дне глаз Рики плавала не меньшая боль. — Я тебя не узнаю, Чонвон. Ты же… ты же не такой жестокий на самом деле.       Что-то внутри заставило Чонвона зажмуриться и сцепить зубы. Ему не хотелось смотреть на Рики и слушать его — отчего-то это казалось невыносимым, словно Яна душили изнутри. Он не понимал, почему ему вмиг стало настолько горестно и тяжело.       — Опомнись! — Нишимура тронул его за локоть, так и не дождавшись ответа. — Тот Чонвон, с которым я познакомился два месяца назад, ни за что не издевался бы над другими!..       — Отвали от него, — открыв глаза, Ян увидел, что Джей грубо оттолкнул бету подальше и встал между ними. — Ты только мешаешь ему. Никто здесь не хочет слушать твой бред.       Рики сжал губы в тонкую полоску и в последний раз посмотрел на Чонвона со всеми имеющимися у него отчаянием и надеждой, наверняка надеясь на хоть какой-то ответ. Однако у Яна ком встал поперёк горла, который не позволял ему ни поддержать слова Джея, ни опровергнуть восклицания Нишимуры. Он оказался в подвешенном состоянии, не зная, чью сторону принять в этом споре. В нём словно боролись две противоречащие друг другу части, что разрывали Чонвона на куски и убивали его изнутри.       Он не проронил ни слова, глядя на Рики с тоской и затравленностью во взгляде.       — Да пошли вы… Я ненавижу вас обоих, — бета разом потух и потерял интерес к спору, стремительно направляясь к выходу из спортзала.       Злость перестала бушевать в Чонвоне, оставив после себя растерянность и заторможенность, будто он только что отошёл от гипноза. Взгляд медленно мазал по захлопнувшейся двери, удивлённым интернатским и Джею, который поспешил взять ситуацию под свой контроль.       — Забудь всё, что он сказал, — с нажимом произнёс альфа. — Ты молодец и всё делаешь правильно.       Чонвон отвёл от него взор, всё ещё чувствуя осадок после слов Рики, разбудивших в нём остатки совести. Это было болезненно, ведь Ян давно отринул от себя стремление к высокой морали.       — Эй, — Джей прекрасно видел его сомнения, поэтому решительно взял Яна за руку, игнорируя факт наличия множества посторонних глаз. — Ни о чём не думай и поступай так, как хочешь. Он заслужил всё, что ты с ним сделал, — Пак кивнул на парня, согнувшегося на полу от боли в луже серо-розовой воды.       — Да… — Чонвон неловко спрятал кисти в своих карманах и отшагнул назад. Сейчас ему просто хотелось сбежать от всеобщего внимания и остаться с собой наедине. — Да, ты прав.       Удовлетворённый ответом Джей отстал от него и переключился на альфу на полу.       — Поменяй воду в ведре и помой везде полы заново. Посмотри, какую грязь ты тут развёл, — Пак хмыкнул и слегка поддел парня носком кроссовка. — И да, полы мой своей толстовкой. Сними её.       Чонвон безэмоционально смотрел на альфу, покорно снявшего с себя верх, и на полностью довольных зрелищем интернатских, некоторые из которых безудержно ржали, глядя на чужие унижения. К Яну пришло простое, но гадкое осознание — безумным зверьём являлись не только все они, но и он сам. На самом деле Чонвон никогда не был управленцем этого цирка; он всегда был его непосредственной частью и прямым участником разворачивающегося звериного балагана.