Часть 23. Сознательное падение
20 июня 2025 г., 18:46
Странно, но события вчерашнего дня больше не казались Чонвону чересчур нервирующими или какими-то неоднозначными. Его мозг стёр бóльшую часть эмоциональных потрясений, будто ластиком, оставляя после себя густой шлейф равнодушия. К тому же Джейк заставил Сонхуна и Хынсу извиниться перед ним. А переживания по поводу излишней жестокости, которой он поверг альфу с длинным языком, теперь казались глупыми и детскими. Тот парень полностью заслужил всё то, что с ним произошло — в том числе тщательное отмывание спортзала собственной одеждой. Альфа всего лишь столкнулся с последствиями собственной тупой болтовни, поэтому Чонвон совсем не видел своей вины в этом. Наоборот, вспоминая о вчерашнем, он даже немного жалел о том, что был не слишком жесток к нему. В голове беспрестанно прокручивались всевозможные вариации расправы, которые, к огромному сожалению Яна, уже были упущены.
Былой разговор с Рики тоже больше не казался ему болезненным и тяжёлым. Наверняка Нишимура преувеличил всё то, что сказал вчера, ведь он был не в себе из-за косвенных стычек с Гвинамом — Чонвон его понимал и не держал зла. Он сам в гневе мог ляпнуть кучу всего, поэтому не воспринял сказанное Рики всерьёз. Бета не способен был ненавидеть Яна по-настоящему. Они же практически стали друг другу друзьями, а Чонвон даже пообещал Рики запоздалый подарок на день рождения. Их взаимоотношения просто не могли оборваться на такой неприятной ноте. Это невозможно.
Чонвон воодушевился собственными мыслями и аккуратно сложил серый шарф, готовясь выйти из комнаты. Вручение подарка должно уладить конфликт и сгладить углы, поэтому Ян не мог не почувствовать лёгкое предвкушение на пути в лабораторную неиспользуемого кабинета биологии. Сомневаться в том, что там никого не было, не приходилось — между дверью и косяком виднелась сантиметровая щель.
Бесшумно войдя внутрь, Чонвон заметил Рики, который стоял спиной ко входу и медленно переставлял содержимое в маленьких переносных аптечках. Он казался глубоко увлечённым своим делом, поэтому не заметил чужого вторжения.
— Привет, — Ян прокашлялся. — Что делаешь? — вместо ответа он столкнулся только с напрягшейся спиной Рики, руки которого замерли над аптечками. Тот полубоком стоял у окна, и Чонвон видел, что его лицо казалось серым, как и всё в этой комнате. Наверное, дело было в густых тучах на небе, что окрашивали всё пространство в тусклый монохром. Лабораторная впервые казалась Яну настолько чужой и неуютной. — Я принёс тебе шарф.
— Уходи, — ровный голос без единой эмоции.
— Ты до сих пор сердишься? Не глупи. Ты же не всерьёз сказал, что ненавидишь меня.
Слова Чонвона, казалось, что-то дёрнули в душе Рики, отчего тот резко развернулся. На лице с изломанными бровями снова появилось вчерашнее выражение — отчаяние, граничащее со злостью. Они вернулись к исходной точке, но почему-то казалось, что сейчас им обоим будет гораздо мучительнее, чем вчера.
— Всё, что я сказал, было правдой! Ведь ты стал таким же, как и все остальные... — пропитанные болью восклицания тут же сменились шёпотом. — Нет, ты даже хуже всех остальных, потому что раньше ты был адекватным. Другие хотя бы не стремятся стать полной копией Джея и уничтожить прошлого себя.
— Что за бред ты несёшь? — странная паника всколыхнулась в груди Чонвона, заставив того повысить голос. Ему хотелось активно, до посинения, отрицать всё, что скажет Нишимура. Это было неправдой. — Я не хочу быть копией Джея!
Взгляд Рики печально рассматривал Яна, будто ему самому не хотелось верить собственным словам и огорчать парня напротив, но это являлось неизбежным делом. В конечном счёте глаза Нишимуры опустились к полу, а голос стал совсем убитым, словно не одного Чонвона этот разговор терзал изнутри. Бета сжимал кулаки и кусал губы.
— Но посмотри на себя... Возможно, ты не замечаешь этого, но твоё поведение полностью идентично поведению Джея. Хищный взгляд, манера речи, способы унижения людей и даже ухмылка — ты всё перенял от него... Ты выглядишь как он. Я знаю Джея очень давно — ещё с тех пор, когда он был адекватным и человечным; когда мы с ним были друзьями, — Рики посмотрел на него так, будто находился на грани слёз. — Я не хотел сближаться с тобой, потому что догадывался, что всё закончится так. Я опять наступаю на те же грабли, и мне опять больно.
— Это неправда! Замолчи!.. — прорычал Чонвон и агрессивно схватил бету за грудки, припечатав к шкафу спиной. Сросшаяся с ним интернатская звериная ярость проявилась во всей красе, и ей было всё равно, что перед Яном стоял Рики — тот самый Рики, который стал для Чонвона первым адекватным человеком в интернате; тот самый Рики, который казался проблеском рациональности и человечности в царящей вокруг аморальности. Серый шарф упал на такой же серый пол под ними. — Ты же знаешь, что я всего лишь защищаюсь, чтобы не стать жертвой.
— Несколько лет назад Джей точно так же прижал меня к стене, пытаясь доказать что-то... — тихое бормотание доказывало подлинность всех суждений Рики, но Ян не хотел верить этому. Голос Нишимуры сорвался, когда он продолжил говорить. — Очнись, ты уже давно перешёл грань самообороны! Ты издеваешься не только над своими бывшими обидчиками, но и над невинными людьми. Вчера ты даже толкнул Пухлю, помнишь? Два месяца назад такое невозможно было представить... Но сейчас ты оказался на самом дне, Чонвон. Не отрицай факт своего сознательного падения.
— А ты не строй из себя великого моралиста, — Чонвон желал продолжить спор на высоких тонах, однако в горле застрял огромный ком, а глаза непроизвольно заслезились. Их взгляды пересекались и делились друг с другом широким спектром эмоций: от горя до отчаяния. В этой битве не будет ни победителей, ни проигравших. — Окружающих судить легко, когда у самого хата с краю. Ты даже не смог защитить Сону от Гвинама вчера. Постоянно сидишь в этой сраной лабораторной и считаешь себя самым умным... Джей был прав — ты всего лишь обычный слабак. Называя себя сторонним наблюдателем, ты хочешь прикрыть свою трусость под красивой обёрткой.
— Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Сону, — Рики не стал злиться и спорить дальше, прикрыв глаза со смирением самоубийцы. Это действие ударило Яна ножом по сердцу, ведь казалось, будто бета совсем не хотел видеть Чонвона и предпочёл ему тёмную пустоту перед зрачками. Словно даже мрак был лучше Яна. Из-за этого боль в душе стала невыносимой, выворачивающей наизнанку до тошноты. — Уходи, прошу тебя. Всё кончено. Просто забудь о моём существовании так же, как и Джей... Так будет лучше для нас обоих.
По щеке Чонвона всё-таки скатилась одинокая слеза. Он совсем не понимал свою реакцию, но обессиленно разжал кулаки и освободил чужой пиджак от стальной хватки. Рики всё ещё не открыл глаза, напоминая живой труп, а Ян попятился назад и агрессивно стёр с лица дурацкие слёзы, случайно наступив на брошенный шарф, который теперь казался олицетворением разорванной дружбы — никому не нужной и истоптанной.
Он не мог поверить, что их общению действительно пришёл конец, ведь Чонвон всегда полагался на присутствие Нишимуры в своей жизни, даже если они виделись не так уж и часто. Один факт существования Рики позволял Яну чувствовать умиротворение и покой, поскольку в случае чего он мог обратиться к бете за советом. Это было не похоже на то, что Чонвон испытывал от общения с Джеем. Если поддержка альфы больше напоминала Яну каменную стену перед собой, то поддержка беты — тыловую, почти неосязаемую, но не менее важную защиту.
Теперь же всё это разрушилось, точно карточный домик.
Неожиданно, обидно и чертовски больно. Чонвон выбежал в коридор, злясь на самого себя из-за застилающей глаза влаги, что мешала обзору.
***
Сонхун закатал рукава своего чёрного свитера, прежде чем схватить сидящего на коленях альфу за волосы, побуждая того смотреть на Джея снизу вверх. Губа должника уже была разбита, а капилляры на глазу лопнули после недавнего удара, но Джей считал, что веселье только начиналось. Чонвон и Джейк стояли в стороне и наблюдали за действиями альф. Но Ян впервые за долгое время хотел находиться подальше от издевательств и категорически не желал принимать участие в них. Раны, которые Рики нанёс ему своими словами, всё ещё кровоточили и не собирались стягиваться. Это раздражало. Сомнения и проклятая совесть вынырнули из глубин души и мучили Чонвона нотациями. Лучше бы они и дальше продолжали покоиться на дне — тогда Ян не задавался бы множеством вопросов, на которые он не мог дать однозначного ответа. «Правильно ли то, чем мы занимаемся?» — один из таких вопросов. Чонвон разрывался на две равные части, каждая из которых твердила своё. Однако сейчас, находясь около жестокого Джея с разворошенной внутри душой, он испытывал непринятие разворачивающегося перед ним зрелища. Чувствовать это неправильно. По обыкновению Чонвон рвался в драку вперёд Пака, желая как можно скорее утолить слепую ярость, у которой не было конкретного адресата. Но теперь ему хотелось лишь зажмуриться и отвернуться. — Вернёшь долг через неделю, понял? — спросил Джей у парня на полу, что испуганно медлил с ответом. Тогда Паку пришлось нетерпеливо и с размаху пнуть того в живот, сорвав с чужих губ мучительный стон. — Ты понял, что я сказал? — Я понял... Я всё верну... — Чонвон, — Джей обернулся на Яна и слегка ухмыльнулся ему. Неожиданное внимание к себе заставило Чонвона крупно вздрогнуть. — Избей его напоследок. Для профилактики. Ноги самовольно сделали пару шагов назад, пока Ян не упёрся спиной в зелёную стену школьного коридора. Такое поведение было совсем не привычным для него, поэтому все трое посмотрели на Чонвона с озадаченностью во взглядах. — Я... не хочу, — он резко мотнул головой. — Не сегодня. — Плохо себя чувствуешь? — Джей нахмурился. — Костяшки болят? — Нет, — Чонвон нервно сглотнул, оглядывая недоверчивые лица друзей. Те словно хотели заглянуть в его душу и покопаться в ней. — Не хочу. Вот и всё. Было ясно, что такой ответ вызвал лишь больше чужих вопросов и внимания. Сонхун даже поражённо округлил глаза, замирая с приоткрытым ртом. Вот приспичило же Джею предложить Чонвону избиение должника именно тогда, когда тот был совершенно не готов к этому. — Ты никогда не отказывался от избиений и драк, — тон альфы стал прохладным, равно как и подозрительный взгляд. — Почему ты так внезапно потерял к этому интерес? — Какая разница? — Ян резко огрызнулся и нахмурился. — Почему я должен оправдываться перед вами за это? Очевидно, что Джею такой ответ пришёлся совсем не по душе. Он крепко схватил Чонвона за запястье и потянул за собой вглубь коридора. — Пойдём поговорим. — Пусти! — Ян попытался вырвать руку, еле поспевая за альфой, но его попытки оказались тщетны. — Мне больно, идиот!.. Честно говоря, Чонвон давно не видел Пака таким агрессивным по отношению к нему. Это не пугало, но вызывало озадаченность. Почему сегодня все только и делали, что злились и словесно нападали на него? В таком подвешенном состоянии он точно не мог трезво противостоять агрессии и защищаться морально. Броня в сердце дала трещину. Джей отпустил его только тогда, когда они зашли в пустую библиотеку. — Что на тебя нашло? — возмущённо воскликнул Чонвон и потёр пальцами ноющее запястье. После такого у него наверняка останутся синяки. — Это на тебя что нашло? Ходишь весь день заторможенный и задумчивый, а теперь отказался избивать альфу, хотя раньше такого не было, — Пак выглядел искренне недовольным, напирая на Яна и словесно, и физически — до тех пор, пока отступающий парень не упёрся спиной в книжные полки. Чонвон чувствовал агрессивные феромоны альфы, которые будто стремились задавить его волю и заставить подчиняться себе. — Это всё из-за вчерашних слов Рики? — Из-за сегодняшних, — Ян кинул на него рассерженный взгляд и сжал кулаки. — Я поговорил с ним сегодня, и ты оказался прав. Рики больше не хочет со мной общаться. Ты доволен, что твоё предчувствие сработало, да? — Это не предчувствие, а факт. Я знал, что так будет, — Джей немного смягчился, перестав хмурить брови и сжимать челюсти. — Что он тебе сказал? — Он сказал... — Чонвон замялся и прикусил губу. — ...что я хуже всех остальных интернатских, раз осознанно начал издеваться над людьми. Сказал, что я сознательно пал и опустился на самое дно, — он зажмурился и продолжил шёпотом: — Может быть, Рики всё-таки прав?.. У меня в голове каша. Я не могу разобраться в себе. — Сознательное падение? — Джей понимающе хмыкнул с нотками осуждения и неприязни. — Мне он тоже пытался вешать эту лапшу на уши. Говорил, что я моральный урод и отброс. Но мне нет никакого дела до его мнения, — он ласково положил обе ладони на щёки Яна, заставив того поднять голову и открыть глаза. — Ты тоже не должен слушать его бред. Больше не думай о нём и забудь всё, что он сказал. Слышишь, Чонвон? Рики слабак, и ему никогда не понять нас. Только я могу понять тебя. Дышать стало легче. Тело расслабилось под настойчивыми феромонами альфы, которые пытались успокоить его наравне с убедительными словами. Джей словно вернул Чонвона в спасительную зону комфорта и перекрыл кран совести, из которого постоянно капали раздражающие нервы сомнения. Это было именно тем, что Ян так отчаянно желал услышать после разговора с Рики. Все слова Нишимуры действительно были бредом. — Но разве то, что мы делаем, не слишком жестоко? — Чонвон не мог не озвучить эту навязчивую мысль, которая грызла его сильнее всего. Их разговор был странным, поскольку Ян не стремился спорить с Джеем — он лишь подкидывал альфе сомнительные суждения Рики, надеясь услышать в ответ их опровержения. Чонвон надеялся услышать от Пака оправдания своей жестокости и полностью убедиться в том, что Нишимура был неправ. Ему это было так же необходимо, как и кислород в лёгких. Он ни с чем не разобрался в своей голове, желая снова поскорее отринуть от себя голос совести. И Джей отлично помогал ему в этом. — А что мы делаем? — тихо спросил Пак и погладил щёки Чонвона подушечками больших пальцев. — Мы всего лишь даём слабоумным идиотам то, что они заслужили. Например, сегодняшний должник или альфа, который оскорбил тебя вчера... Все они полностью заслужили каждое проявление жестокости в свою сторону. Разве не так? Или ты испытываешь к ним сочувствие? Ян удивлённо уставился на альфу, пытаясь хотя бы на этот раз быть честным с самим собой. Он впал в глубокую задумчивость и действительно старался найти ответ на этот вопрос в своей душе. — Нет, но... это же неправильно с моральной точки зрения. Услышав ответ, Джей совсем не разозлился — он лишь немного отодвинулся от Чонвона и покрутил головой, разглядывая книжные полки вокруг них. — Ты читал «Заводной апельсин»? — Нет, — Ян нахмурился, потому как он никогда особо не дружил с книгами. — А что? — Я читал эту книгу несколько лет назад, но одна цитата оттуда очень хорошо запомнилась мне. «Может, человек, выбравший зло, чем-то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору?», — Джей засунул руки в карманы куртки, отстранённо глядя на серую улицу за окном. — Иначе говоря, зачем пытаться строить из себя того, кем ты не хочешь быть? Зачем быть добрым лишь для того, чтобы угодить общественной морали, если ты на самом деле не такой, и тебе это навязывают? Что бы ты ни делал, на первом месте всегда должна стоять искренность. Ведь какой толк жить, когда ты постоянно придерживаешься ненавистных тебе правил? Это уже не жизнь, а тупое существование. Разум Чонвона усердно поглощал всю эту информацию, не желая подвергать её сомнениям и критическому мышлению. Словами Джея хотелось укрыться, точно одеялом, чтобы спрятаться от голоса совести. В вопросах о морали было проще довериться суждениям Пака, чем устраивать мучительное и пугающее самокопание. Не известно, к каким выводам Чонвона подтолкнёт глубокая рефлексия — возможно, результат приведёт к тому, что жизнь в интернате станет для него невыносимой. Снова. Как тогда, когда он мечтал встретиться с бабушкой и покинуть это место навсегда. Сейчас же у Чонвона не было никаких мечт о выходе отсюда, поэтому от него требовалось плыть по течению и сделать свою жизнь в интернате максимально комфортной. Он готов был верить каждому слову Джея, если это позволит ему находиться в интернате без чувства вины из-за издевательств над другими людьми. Чонвон по собственному желанию сбегал от своей рациональности и падал в капкан успокаивающих слов Джея, ища в них правду. — Не думал, что ты читаешь... — усмехнулся он, желая перевести тему. — Неужели я кажусь тебе тупицей, который никогда и книгу в руки не брал? — Пак улыбнулся и насмешливо выгнул бровь. — Ай-яй, не знал, что ты такого плохого обо мне мнения. — Это не так, но я просто удивился, — Чонвон отлип от книжных полок и подошёл к альфе ближе. — Вернёмся к ребятам? Или ты всё ещё не хочешь преподать урок нашему должнику? — Джей внимательно сканировал его взглядом, словно силясь найти в глазах напротив остатки сомнений. Но их уже там не находилось. Ни капли. — Благодаря тебе теперь хочу, — Ян более расслабленно улыбнулся и прикрыл веки, ощущая, что буря в груди утихла, как и шелест навязчивых мыслей в голове. — Пошли.***
Наконец-то они остались только вдвоём. Последний учебный день перед зимними каникулами казался чертовски длинным и выматывающим, пожирающим Чонвона эмоционально. После пережитых потрясений хотелось остаться с собой наедине — это было первым желанием, пришедшим в его голову, — однако вскоре он понял, что одиночество ни чем ему не поможет. Лишь добьёт морально. Поэтому самым безопасным вариантом, который заставил бы его забыть обо всём плохом, являлось времяпрепровождение с Джеем. Хотелось спрятаться за ним, растворить свои мысли в нём, отдаться ему физически и отключить какую-либо мозговую активность. Хотелось забыть о Рики, что одним своим видом задел свежие раны, когда они случайно столкнулись с ним в коридоре около получаса назад. Это правильно. Это не трусость. По крайней мере Чонвон отчаянно желал верить в это. Ян сам припёр Джея к стене, едва за ними закрылась дверь комнаты. Напряжение между двумя парнями весь день искрилось и рисковало развести неконтролируемый пожар, а Пак к тому же накалял ситуацию, решив сегодня заваливать Чонвона похвалой и ненавязчивыми касаниями пуще прежнего, когда тот издевался над интернатскими. Его одобрение мурашками расползалось по телу и с мучительным томлением оседало где-то внизу живота. Ян не мог этому противостоять. Он и не пытался. Джей углубил мокрый и несдержанный поцелуй с тихим рычанием, одновременно с этим забираясь горячими ладонями под куртку и футболку Чонвона. Его руки притягивали Яна ближе к себе, будто желая намертво сплавить их тела вместе и никогда не отпускать Чонвона. Такие собственнические действия вкупе с усилившимися феромонами альфы неминуемо заставляли тело распаляться — под тканью белья давно стало влажно и липко. Ян безрассудно мычал в губы Джея и до боли сжимал пряди на чужом затылке обеими ладонями. Лёгкое волнение перед сексом отошло на второй план, потому что оно было совсем некстати. В Чонвоне сейчас не находилось терпения или осознанности, ведь он желал близости с Паком не только физически, но и морально. Он катастрофически нуждался в этом всем нутром, практически до безумия. Грубый поцелуй прервался лишь на мгновение, чтобы оба смогли глотнуть побольше воздуха перед новым заходом. Они торопливо скинули свои куртки на пол, а потом Джей отлип от стены, подталкивая Чонвона к письменному столу, за которым они не сидели уже очень давно — всё равно никто из них не утруждался написанием домашки. Ян сам запрыгнул на деревянную поверхность и не глядя спихнул немногочисленные книжки на пол. Лодыжки скрестились за спиной Пака и нажимали на поясницу в попытках притянуть альфу как можно ближе к себе. В такой позе собственная и чужая твёрдость ощущалась как нельзя чётко, и от соприкосновения с членом Джея через слои одежды рассудок терялся окончательно. Кончики пальцев Пака пробрались через кромку спортивок и белья, скользя ниже, к ложбинке меж ягодиц. Ещё почти ничего не произошло, а Чонвон уже сейчас почувствовал новый мучительный спазм внизу живота. Он обессиленно прервал поцелуй со звонким чмоком, когда Джей просунул ладонь ниже, подушечками пальцев собирая обильно вытекшую смазку. Ян не смог удержаться от шумного поражённого вздоха, ведь альфа протолкнул сразу два пальца внутрь, заставляя его прижаться ближе. — Блять, Джей... — низкий протяжный стон заглушался кожей шеи Джея, в которую Чонвон беззастенчиво уткнулся кончиком носа. Влажные губы будто бы невзначай касались выемки над ключицами альфы, побуждая того шипеть над ухом Яна. Прекрасно видя крайне возбуждённое состояние Пака, Чонвон слегка прикусил бронзовую кожу зубами, оставляя на ней яркое бордовое пятнышко и тем самым дразняще тестируя выдержку альфы на прочность. Последний, впрочем, не растерялся и резко вставил пальцы в Чонвона почти до упора — мстил, не иначе. Неожиданные грубоватые действия оказались болезненными лишь на кроху и в большей степени побуждали Яна чувствовать удовольствие. У него случился очередной спазм внизу живота, после которого липкой смазки на пальцах Джея и ткани его белья стало ещё больше. — Знал бы ты, как сильно я хочу тебя. Прямо сейчас... — хриплый шёпот Пака у уха поднял все волоски на загривке. — Не могу больше ждать, — его правая рука под бельём Чонвона начала растягивать того интенсивнее — пальцы внутри не останавливались ни на секунду и разъезжались в стороны, давя на стенки. В ответ альфа получил очередной жалобный стон, служивший полным согласием. Чего увиливать, Ян согласился бы со всем, что ни предложил бы Пак ему сейчас. Но в дверь постучали. Они толком не успели осмыслить ситуацию, но Чонвон уже испуганно шарахнулся от шеи Джея, едва не врезаясь затылком в полки над столом, а Пак успел только вытащить перемазанные в смазке пальцы из чужого белья, как на пороге появился Хынсу. В эту же секунду Ян пожалел, что у них с Джеем не было привычки сразу же запираться по возвращении в комнату. Ни у кого из интернатских не имелось ни капли манер, поэтому все заходили друг к другу без приглашения. Джею и Чонвону даже повезло, что Хынсу снизошёл до предупреждающего постукивания по двери, прежде чем войти. Нежданный гость замер на пороге, внимательно оглядывая двух взъерошенных и запыхавшихся парней с головы до ног, а потом бесстыдно хмыкнул. — Сорян, что прервал, — Хван как ни в чём не бывало втянул носом воздух. — Вы знали, что ваши запахи охуенно сочетаются? Прям полноценный кофе с корицей, в который бухнули тонну шоколадного сиропа. Вы как будто не ебётесь, а кофе тут завариваете. — Нахуя ты припёрся? — Джей не оценил его дружелюбного комплимента, будучи в край раздражённым из-за прерванной прелюдии. Чонвон же сполз со стола и смущённо покраснел, когда Пак невзначай вытер руку о ткань своих штанов. Действительно, стоять перед посторонним с измазанными в смазке пальцами как-то неуместно. — Я распечатал все фотографии, — Хынсу не стал тянуть кота за хвост и тут же перешёл к делу, вытаскивая из кармана небольшую стопку фотографий. — Вы сами сказали сразу же отдать вам их, когда они будут готовы, так что не надо тут беситься, — слегка обиженно буркнул он. Чонвон обогнул Пака и сразу же подошёл ко второму альфе, чтобы рассмотреть снимки. Смущение из-за неловкого положения пропало без следа, потому что теперь все его мысли занимали Крот, Хисын и наркотики. Он ведь и сам частенько поторапливал Хынсу при любом удобном случае, желая побыстрее заполучить фотографии на руки. Рассматривания проявленной плёнки ему было недостаточно. Джей тоже подошёл ближе к ним и навис над плечом Чонвона, всматриваясь в изображения на бумагах. Бегло пролистывая снимки, Ян чувствовал подкрадывающееся к нему разочарование. Безусловно, хорошие кадры имелись, например, в виде охранника, держащего на виду пакетик с героином и шприц или лезущего своими потными руками под рубашку Чонвона. Однако этого недостаточно. Это совсем не то. Хотя Ян нутром чувствовал ярость Джея, стоящего за его спиной. Феромоны альфы стали донельзя агрессивными и доминантными — тот определённо едва сдерживал себя от того, чтобы разорвать мерзкие фотографии в клочья. — Сходи за фотоаппаратом, — решительно сказал Чонвон, подняв твёрдый взгляд на Хынсу. — А я пока что переоденусь в школьную форму. — Что ты опять задумал? — Джей грубо схватил его за плечо и резко развернул к себе лицом. — Неужели ты хочешь всё это повторить? — Не хочу, но я должен, — хмуро пробубнил Ян и отдёрнул свою руку. — Ты сам видел фотографии. То, что охранник засунул руку мне под рубашку, не является весомым поводом для обвинения в педофилии и домогательствах. Мы должны быть уверены в снимках, чтобы шантажировать его. — Забыл, как хуёво тебе было потом? Если ты хочешь зайти дальше, чем в прошлый раз, то тебе сейчас будет только хуже. Не валяй дурака. Этих фотографий достаточно, — жёстко процедил Джей, не терпя пререканий, но Чонвон тоже хотел гнуть свою правду и не желал отступать. — Схожу за фотиком... — тихо промямлил Хынсу и попятился к двери. Его уход остался незамеченным для Джея и Чонвона, которые были полностью поглощены спором и друг другом. — Я пойду к нему, даже если ты против, — Ян поставил его перед фактом, но тем не менее положил ладони на крепкие плечи альфы, желая успокоить. Подушечка большого пальца невзначай коснулась оставленного им же засоса на шее Джея. — В этот раз со мной ничего не случится. Я уверен в этом. Если хочешь, стой рядом с Хынсу на шухере. — Это последний раз, понял? — низким предупреждающим голосом произнёс Пак, сдавшись. — Потом я тоже зайду к охраннику, чтобы поговорить с ним. Сразу приступим к делу и надавим на него. — Что бы он ни сделал, не бей его, ладно? Нам нужно только поговорить с ним, — по правде говоря, Чонвон и сам не верил в правдивость своих слов. Крот настолько сильно раздражал его и вводил в состояние неконтролируемого омерзения, что хотелось самому разок вдарить этому старику по роже. — Ладно, — Джей отвёл взгляд, не выглядя честным в своём ответе. — Постараюсь. Давай, переодевайся в школьную форму. Покончим с этим побыстрее.***
Застёгнутая на все пуговицы школьная рубашка — как у самого прилежного ученика этого отсталого интерната, — давила на горло, а пиджак, казалось, уже был маловат в плечах. Либо же таким образом проявлялось волнение, которому не хватало места в груди Чонвона, отчего оно стремилось вылезти наружу, пробиваясь через школьную форму. Нежелание снова проживать прикосновения охранника ощущалось всё явственнее с каждой минутой. Ему ведь было так хорошо в комнате, наедине с Джеем, а теперь Чонвон, по сути, добровольно отрекался от собственного комфорта и шёл к лапищам старого извращенца. Однако Ян ни на что не жаловался. Как и сказал Пак, им нужно поскорее сделать дело и не тянуть. Это как сорвать пластырь — лучше не медлить и действовать резко, чтобы лишний раз не мучиться. Прежде чем зайти в охранную будку, Чонвон обернулся, видя, как Хынсу подбадривающе поднял пальцы вверх, а Джей хмуро скрестил руки на груди, прислонившись к стене. Пак тоже переоделся в чёрную водолазку с высоким воротом, которая скрывала засос от посторонних глаз, и нацепил поверх тонкую осеннюю куртку с коричневым мехом у шеи. Чонвон не мог не признать, что альфа выглядел привлекательно в этой одежде. Его тяжёлый взгляд неодобрительно проходился по лицу Яна, однако Джей сдерживал себя и никак не пытался прервать план. Он чем-то напоминал недовольную собаку, которую хозяин привязал за поводок к ближайшему столбу, а потом ушёл по делам в одиночку. Три раза постучав по металлической поверхности, Чонвон дёрнул дверную ручку на себя. Крот сидел на диване и смотрел телевизор, попутно прихлёбывая горячим чаем. Увидев Яна, он резко выпрямился и отложил кружку на письменный стол. Его липкий взгляд источал презрение, но не мог скрыть лёгкую похоть — Чонвона пробрало мурашками, когда мужчина оглядел его с головы до ног. — Чего пришёл? — охранник встал напротив парня, говоря при этом надменным тоном, словно он был пупом земли. — Так и знай, героин не дам. Лучше проваливай, пока я добрый. Ты мне и за прошлый раз не отплатил. — Но я пришёл, чтобы отплатить вам... — негромко возразил Ян, прощупывая почву. — В тот раз мне стало плохо из-за ломки, поэтому я убежал. — О, — отвратительно-предвкушающе протянул Крот, подходя ближе. Маленькие глазёнки прищурились под стёклами очков, а вонючее дыхание участилось. — И как же ты отплатишь мне, маленькая шлюшка? — последнее прозвучало ласково, словно и не оскорбление вовсе. Чонвон заставил себя расцепить зубы и спрятать сжатые кулаки в карманах. Он надеялся, что Хынсу держал фотоаппарат наготове и внимательно следил за всем процессом. — Я хочу, чтобы вы меня поцеловали. Прямо сейчас. — Только поцелуй? За героин-то? — мужчина живо возмутился. — После поцелуя я сделаю вам очень приятно... — Ян не смог сдержать язвительную ухмылку, но надеялся, что охранник не найдёт в ней подвоха. И всё-таки не нашёл. Охранник был слишком занят тем, что пожирал взглядом изогнувшиеся губы напротив, которые до сих пор находились в припухшем состоянии после поцелуев с Джеем. Влажные ладони легли на талию Чонвона, залезая под рубашку, а парень прикрыл глаза, не желая видеть заплывшую жиром кротовью морду. Однако другие органы чувств подвели Яна: носом он чуял несвежее дыхание и запах пота, а кожей ощущал липкие прикосновения. Тем не менее его почти не трясло — может, так на нём сказалось наличие опыта после первого визита к Кроту, либо же дело было в присутствии Джея поблизости. Поцелуй вышел неуклюжим и торопливым, словно неопытным пубертатным пацаном среди них двоих был именно охранник, а не Чонвон. Последний сморщился из-за чужого напора, но не сдвинулся с места, позволяя Кроту продолжать. Мерзкий язык нетерпеливо коснулся нижней губы Яна, а выпуклое пузо прижалось к торсу парня. Чонвон понял, что на большее его не хватит — рвотный рефлекс уже подступал к горлу, не выдерживая такого количества тошнотворных факторов. Ян поспешно отстранил от себя мужчину за плечи, но когда тот снова напористо потянулся к нему своими руками, он не стерпел и от души зарядил коленом меж чужих ног. — Твою ж мать... — Чонвон сильно нахмурился в отвращении и резво начал тереть губы рукавом куртки, одновременно с этим наблюдая, как охранник охнул от боли и рухнул на колени, держась за свою паховую область. — Это тебе за то, что назвал меня шлюхой, мудила. Разгневанный Крот схватил ртом побольше воздуха, но что-либо сказать ему не позволила распахнувшаяся дверь. И ещё Джей, который одной рукой аккуратно подвинул Чонвона в сторону, а потом быстро приблизился к мужчине и пнул того по рёбрам, побудив окончательно повалиться на пол. Визг был громким, поэтому Хынсу поспешно закрыл дверь изнутри, чтобы на шум не сошлись остальные интернатские или, что ещё хуже, кто-то из преподавательского состава. — Что... что п-происходит? Что вам нужно? — испуганно затараторил охранник, но Пак снова пнул его — на этот раз по животу. Кажется, он забыл о своём обещании не бить мужчину. — Мерзкий изврат... Понравилось целовать его, ублюдок? — Джей присел перед Кротом и схватил того за редеющие волосы на затылке, приподняв голову. Такого убийственно-мрачного голоса у альфы Чонвон ещё не слышал. Пусть Ян и не являлся объектом гнева Пака, однако у него тоже внутренности поджались от страха. Инстинктивно. — Но больше ты ни с кем не поцелуешься. Только если в тюрьме — со своими сокамерниками. Хотя не думаю, что кто-то в здравом уме захочет сосаться с ёбаным педофилом. Тебя скорее убьют. — Да я даже ничего с ним не делал! — панически заверещал Крот. — Он сам ко мне пришёл! И у вас даже нет никаких доказательств. Вы всё выдумали! Чонвон с непроницаемым выражением лица забрал у Хынсу фотографии и выбрал из стопки два снимка: с героином и домогательствами. Он продемонстрировал изображения мужчине и потом указал на фотоаппарат, висящий на шее Хвана. — Этих доказательств достаточно? — Ян хмыкнул, испытывая удовольствие при виде ужаса на чужом лице. — Из-за того, что ты вечно ведёшь себя как похотливое животное, у нас теперь есть кадры, где ты меня целуешь. Мне даже интересно, какой срок ты получишь... Домогаешься до несовершеннолетних и снабжаешь их героином. Обвинения серьёзные, конечно. Чего Чонвон не ожидал, так это того, что охранник начнёт заливаться слезами. И соплями. Джей с отвращением отпустил его и встал рядом с Яном, глядя на то, как мужчина выпрямился на коленях и сложил обе ладони вместе в умоляющем жесте. — Не надо! Не обращайтесь в полицию и избавьтесь от фотографий... У меня дома жена и сыновья, поэтому я не могу снова сесть в тюрьму, — видно, его убеждения не сработали на Джее и Чонвоне, оттого он продолжил говорить и трясти сложенными ладонями с двойным усердием. — Я больше до него не дотронусь. Что вам нужно? Деньги? Наркотики? Я всё отдам. — Нам нужно не это. Только твоё содействие, чтобы сдать Хисына и Гвинама полиции, — Пак надменно смотрел на Крота сверху вниз. — Если сделаешь то, что мы скажем, никто не узнает о фотографиях. — Что? Сдать Хисына?.. — охранник заметно растерялся и даже облегчённо выдохнул. Чонвон волновался, что мужчина не воспримет их слова всерьёз, но тот довольно крепко зацепился за крючок — на что только не пойдут люди, чтобы максимально сохранить свою шкуру. Уже сейчас Ян мог рассмотреть в скользком взгляде напротив полное согласие и покорность. Джей вальяжно уселся на диване, словно это он был тут хозяином, но не терял бдительности, внимательно следя за каждым движением охранника. Он достал из кармана сигареты и неспеша закурил. — Я знаю, что ты отвечаешь за поставку наркотиков, а Хисын с Гвинамом толкают их и делят с тобой выручку. Вы прям нашли золотую жилу — сбываете наркоту нищим сиротам, которым больше ничего для счастья и не надо... — он слегка поморщился в отвращении. — Но это не суть. Заканчивайте с этим. Скоро приедет проверка, и вы не сможете скрыть наркоторговлю. Но даже если вы попытаетесь, у вас ничего не выйдет. На снимках прекрасно виден героин, и одна такая фотография заставит проверку насторожиться и начать рыться в этом дерьме. Достаточно будет взять у интернатских анализы, чтобы убедиться в том, что тут происходит пиздец. — Я понял, — напряжённо пробубнил охранник и выжидающе уставился на парня. — Что ты хочешь от меня? — Свали всю вину на Хисына. Обвини его во всех грехах, — Джей наклонился к нему ближе. — Сделай всё возможное, ведь ты же не хочешь снова сесть за педофилию? И мы тоже поможем тебе подставить Хисына, так что не ссы. Он врал. Чонвон понимал это в полной мере, потому что охраннику тоже вряд ли получится выйти сухим из воды в такой ситуации. Да и это было не в стиле Джея — выгораживать того, кто ему не нравился. Скорее всего альфа был нацелен на то, чтобы перессорить Хисына и Крота между собой, чтобы те вырыли друг другу ямы и дружно пошли за решётку вдвоём. Загреметь в тюрьму за наркоторговлю должны оба, и теперь вопрос стоял только в том, прибавятся ли к сроку охранника обвинения в педофилии. Как ни посмотри, положение Крота было дерьмовым в любом случае. — Да это практически невозможно! — отчаянно воскликнул мужчина. — Возможно, — альфа спокойно гнул свою правду. Ложь, если быть точнее. — Кто знает о том, что именно ты отвечаешь за поставки? Мы, Хисын с Гвинамом и директор? — Ещё завуч Чхо. — Пустяки, — Джей незаинтересованно отмахнулся, из-за чего пепел с сигареты упал на диван. — Директор тоже сможет тебя выгородить. Неужели ты не справишься с парочкой подростков? У тебя всё получится. Мы тоже дадим показания против Хисына. Он уверенно манипулировал им, и это вызывало у Чонвона приглушённый восторг, но вместе с тем и едва осязаемый испуг. Таким людям, как Джей, лучше не переходить дорогу. Чонвон осознавал всю угрозу от Пака только в подобных случаях — когда альфа решал поставить кого-то на место. Переведя взгляд на напряжённого и молчаливого Хынсу, Ян заметил на лице альфы примерно такие же эмоции, как и у него самого. — Вы точно поможете мне? — стадия отрицания Крота начала сменяться недоверчивым принятием. — Обещайте, что никому не покажете фотографии, если я сделаю это. — Обещаю, — Пак затушил сигарету об обивку и встал с дивана. — Забудем друг о друге, когда всё закончится. А пока веди себя как обычно, продолжай толкать наркоту с Хисыном и не вздумай сболтнуть кому-то о нашем разговоре. Если я узнаю о том, что ты всё-таки раскололся, мы с Чонвоном пойдём в полицию. Понял? — Понял, — охранник беспомощно сцепил зубы, всё ещё сидя на полу. Наверняка Крот не мог прийти в себя и постепенно осознавал всю глубину ямы, в которую он загнал себя самостоятельно. Всё произошедшее — лишь последствия его безграничной самоуверенности, ведь он вёл себя так, будто закон ему был не писан. Они вывалились наружу втроём, и Чонвон с облегчением вдохнул свежий воздух, уже успев по нему заскучать. Вонь охранной будки уже осела у него в лёгких, поэтому хотелось побыстрее от неё очиститься. Губы же щипало от желания вымыть их с мылом, как и всё тело. Тем не менее, если игнорировать эти неприятные мелочи, всё прошло очень даже хорошо. — Хынсу, отдай мне фотоаппарат. На время, — вместе с этими словами Джей незаметно взял Чонвона за руку и сжал холодные от волнения пальцы в своей горячей ладони. Яна такой контраст в поведении альфы всегда приятно удивлял до тяжести в груди. Сначала тот творит беспредел и кажется устрашающим, но стоит только раздражающему объекту пропасть с поля зрения, как Джей вмиг становится спокойным и поддерживающим. Чонвон сжал его ладонь в ответ. — Зачем? — Хынсу приподнял брови, однако уже потянулся к фотоаппарату на шее, чтобы снять его. — Подержу у нас, пока всё не уляжется. Так будет безопаснее, — Джей забрал вещь и засунул её в свой карман. Разговор прервался вместе с тихим хрустом снега поблизости. Все трое напряжённо и резко повернулись в сторону звука, замечая завуча Чхо, который всё это время стоял, прислонившись к стене охранной будки.
