Сознательное падение

      Мужчина отлип от стены и приблизился к ним, внимательно оглядывая каждого находящегося здесь. Его молчание и нечитаемое выражение лица до крайности напрягали Чонвона. Казалось, что весь план уже сейчас полетел коту под хвост.       — Вы всё слышали? — ровным тоном спросил Джей, не показывая ни капли уязвимости, словно был готов к такой встрече. Пака, на самом деле, очень тяжело сбить с толку, поскольку он приспосабливался к любой ситуации в кратчайшие сроки.       — Да. Каждое слово.       — Настучите директору? — альфа недобро усмехнулся и отпустил ладонь Чонвона, скрестив руки на груди.       — Я не буду препятствовать вам, — внезапно спокойно ответил завуч.       — Тогда вы поможете нам? — в голосе Яна звучала слабая надежда. Он шагнул ближе, а внезапно задувший ветер взлохматил его волосы. — Вы должны быть против наркотиков. Ваши честные показания обо всём, что происходит в интернате, помогут и нам, и вам. Хисына посадят, а вы, возможно, станете новым директором — как вы и хотели раньше. Вы сможете рассказать полиции, чем занимается директор.       — Да, я против наркотиков. Но помогать вам не буду, — Санву нахмурился и медленно покачал головой. — Не хочу наживать себе проблем. Сделаю вид, что я ничего не слышал.       Именно это окончательно взбесило Чонвона. Он жутко презирал инертных и пассивных людей, что в конфликте не принимали ни чью сторону. Позиция стороннего наблюдателя — это чересчур сильно напоминало Рики и так мучительно задевало Яна. Любое действие будет лучше амёбного бездействия — именно так считал Чонвон. У Санву были все козыри в рукаве, поскольку он являлся взрослым и имел в интернате хоть какое-то влияние; к тому же мужчина по-любому знал все грязные подробности деятельности директора, охранника и Хисына. При должном старании завуч мог бы овладеть ситуацией и даже занять место директора, но вместо этого он по-идиотски мирился со своей участью жертвы.       — Но почему?! — Чонвон взмахнул руками, совершенно не понимая мужчину. — Вспомните, каким был интернат при прошлом директоре! Никаких наркотиков и коррупции. Строился новый корпус, а вас не били прямо на рабочем месте. Да, я знаю, что директор поднимает на вас руку. Если постараться, мы вместе с вами сможем не только прекратить наркоторговлю, но и упечь директора за решётку за коррупцию и прочее.       Отчего-то сейчас в Яне проснулась та жажда справедливости, которая была при нём ещё во время переезда в интернат. Раз уж они с Джеем заварили всю эту кашу, то нужно было давить на газ до конца и действовать по-крупному. Коррупционный директорский аппетит будет только расти, поэтому неизвестно, какую дичь сможет выкинуть Свинья в будущем. Пак уже упоминал однажды, что при новом директоре учителя начали обворовывать медпункт, а приёмы пищи сократили до трёх, вместо положенных шести. И как Свинье не стыдно наживаться за счёт несчастных сирот?       — Я так не могу, — завуч отчаянно зажмурился и сцепил зубы. — Во мне нет столько храбрости, сколько в вас…       — Не будьте трусом! — Чонвон шагнул ещё ближе, сжав кулаки. — Кто не способен на риск, не сможет ничего изменить и ни черта не добьётся.       — Эй, Чонвон… — обеспокоенно пробормотал Хынсу позади него.       — Хватит, — Джей осадил Яна и схватил его за плечо. — Насрать на директора. Нам нужен только Хисын.       — Мне не насрать, понимаешь? — хмуро пробормотал Чонвон и обернулся на альфу. — Если есть хорошая возможность, то почему бы не избавиться и от директора в том числе? Это будет справедливо.       В тёмных глазах Пака плавали скептицизм и сомнения, но он никак не прокомментировал слова Чонвона.       — Справедливость… — задумчиво протянул Санву и опустил взгляд к блестящему снегу. — Я никогда с ней не сталкивался. Что бы я ни делал, другие люди всегда оказываются на шаг впереди, а я остаюсь в проигравших. Упорный труд и старания ничего не значат, если вся власть в мире находится в руках более богатых и влиятельных людей. В борьбе нет смысла — я понял это уже давно. Но вы молоды, и пока что не осознаёте этого, — он спокойно посмотрел прямо в глаза Чонвону, а потом отвернулся к школе. — Делайте что хотите. Я не буду сдавать вас.       Мужчина медленно зашагал в сторону школьного входа, оставляя подростков позади. Чонвон обессиленно сжимал зубы, глядя тому вслед, и совершенно не мог понять завуча. На месте Санву Ян точно не стал бы сидеть сложа руки и попытался бы любыми способами противиться директору и его режиму.       — Чёрт… — в итоге прошептал он себе под нос.       — Всё не так плохо, — миролюбиво начал Хынсу, подбадривая. — По крайней мере завуч никому нас не сдаст. Положение директора сейчас для нас не так уж и важно. Давайте не будем распылять наше внимание на лишнее и сосредоточимся на Хисыне и охраннике.       — Ладно, ты прав, — Чонвон нервно взлохматил волосы и посмотрел на двух альф. — Давайте сходим в город и проявим все снимки.

***

      Первый день предновогодних каникул казался чересчур мирным для интерната — сюрреализм, не иначе. В течение дня подростки то и дело выходили за ворота с сумками на плечах, следуя на парковку, где их ждали родители или другие члены семьи. Разумеется, наличием родственников хвасталась малая часть интернатских, а потому остальные пялились на этих счастливчиков с откровенно различимой завистью. Чонвон тоже сперва с тоской глядел на сцены семейного воссоединения через оконное стекло, но потом забил. Нечего попусту травить душу.       Похожий настрой настиг всех его друзей, если не считать Джея и Сонхуна. Последний сказал, что родители заберут его позже — и то на пару дней. Альфа, видите ли, совершенно не желал находиться с семьёй, игнорируя имеющуюся у него роскошь, за которую остальные интернатские готовы были идти по головам. Возможно, Чонвон тоже находился в их числе. Какими напряжёнными ни были бы его отношения с отцом, он всё равно откровенно тосковал по родителю и относительно счастливому прошлому. Тосковал по редким совместным вылазкам в парк на лыжах, по походам за продуктами после занятий по джиу-джитсу и по молчаливым семейным ужинам.       В те времена Чонвон не ценил того, что имел, и только сейчас он понял, насколько сильно дорога была семья — любая, даже не самая полноценная и счастливая.       — Я не понимаю, почему ты торчишь с нами в интернате, если в любой момент можешь вернуться домой, где тебя ждут… — с лёгкой тоской сказал Хынсу Сонхуну, когда они всей компанией сидели вечером на детской площадке.       В стороне спортивного зала было слишком шумно и многолюдно, поскольку туда постепенно стекались интернатские для предстоящей дискотеки. Чонвон не особо рвался к ним, поэтому он был рад, что находился подальше от всеобщей суматохи — и даже мороз вечерней улицы не портил настроения. Он приподнял голову к тёмному небу, от которого хлопьями падали сверкающие под фонарным светом снежинки.       — Мои родители слишком сильно меня контролируют, — хмурый Сонхун сидел на качели, около Джейка, и изредка пинал носком ботинка затвердевший снег. — С вами в сто раз лучше.       — А я бы был рад, если бы наши с Хэсу родители забрали нас домой на зимние каникулы… — мечтательно протянул Хынсу и мельком глянул на брата. Они вдвоём умостились на исписанной граффити лавочке. — Родной дом, каким бы он ни был, лучше интерната.       — Не, не согласна! — возмутилась Юджин и вскинула руку с зажатой меж пальцев сигаретой. — Если бы за мной приехала моя мать-алкоголичка, то я бежала бы от неё так, что пятки сверкали. Она постоянно набухивается, не просыхая, и каждую неделю приводит домой нового мужика. Сонхун прав — здесь в сто раз лучше.       Какими бы разными ни были интернатские, их в любом случае связывало одно — проблемная семья. А у кого-то и вовсе — её отсутствие. Чонвон и Джей, единственные круглые сироты среди друзей, сидели на ржавой карусели молча и даже не пытались подключиться к разговору. Ян чувствовал себя слишком подавленным для того, чтобы внести в обсуждение собственное мнение.       — А я всё-таки на стороне Хынсу, — Джейк поправил очки и слегка улыбнулся ошарашенно уставившемуся на него Сонхуну. — Всё бы отдал за то, чтобы родителей выпустили из тюрьмы хотя бы на месяц. Да, для всего общества они плохие люди, но для меня они всё ещё самые лучшие родители. Я скучаю по ним, и ни в чём их не виню.       Душевные разговоры о семье вызывали у Чонвона ощутимую боль в груди. Сердце ныло и обливалось кровью, но тем не менее он был рад за Джейка, что у того только крепли хорошие отношения с родителями. Наверняка для Шима ценность семьи повысилась ещё больше после попадания в интернат, как и для Чонвона. Вот только Джейк, в отличие от Яна, имел возможность воссоединиться с родными в будущем.       — Всё! Хорош киснуть, — воскликнула Юджин и наклонилась, чтобы зачерпнуть горстку снега под ногами. — Сегодня вечером я собираюсь залить в себя литры «отвёртки», а не ностальгировать по семье, — с этими словами она мощно замахнулась и кинула снежок в макушку Хынсу.       — Эй! За что?! — альфа начал стряхивать снег с шапки, пока его брат рядом тихо посмеивался над ним.       — За то, что начал этот разговор о семье, — Юджин не растерялась и снова кинула снежок, но на этот раз промахнулась и попала в плечо Хэсу.       — А Хэсу за что?! — Хынсу возмутился ещё ярче и нанёс ответный удар, попав снегом в лицо девушки.       Они втроём устроили активный бой, но в нём не находилось существенной агрессии — от них исходили только ребячество и веселье. Они не боролись, а всего лишь играли, точно маленькие дети, какими им и положено быть, ведь детство у них отняли слишком рано. Впрочем, всем находящимся здесь пришлось чересчур рано повзрослеть и не по собственной воле стать жёстче.       — Я к вам, — Сонхун широко улыбнулся, показав острые клычки, и начал поспешно лепить увесистый шар. — Берегись, Хынсу.       Но пока он замахивался и прицеливался для удара, в его затылок уже прилетел снежок от Джейка. Конечно, нападать со спины плохо, однако наблюдавший за ними Чонвон был уверен, что Шиму простительно абсолютно всё.       — Джейк! — в голосе Сонхуна слышались удивление и возмущение, но Джейк улыбнулся ему:       — Не зевай.       Чонвону было интересно смотреть, как все его друзья беззаботно веселились, хохотали и визжали в пылу ребяческой войны — он даже не сразу заметил, как его губы растянулись в небольшой улыбке. Наблюдение за этими шалостями вызывало в душе теплоту, поскольку сейчас они просто хорошо проводили время вместе, не напиваясь алкоголем и не занимаясь издевательствами над другими людьми. Они будто являлись обычными подростками с нормальными жизнями. И можно было даже представить, что судьба свела их не в интернате, а, допустим, в самой простой школе или дворе спального района, где они все жили по соседству.       Можно было представить, что у Чонвона и Джея имелись полные и счастливые семьи, а их знакомство произошло добровольно и мирно. Но в таком случае было бы у них то, что есть сейчас? Смогли бы они понравиться друг другу в обычных условиях, не похожих на тюремные?       Чонвон перевёл задумчивый взгляд с резвящихся друзей на Пака, который уже смотрел на него к этому моменту — томно и внимательно. И как долго тот пялился на профиль Яна? Жёлтый фонарный свет делал оттенок кожи Джея похожим на медовый, такой тёплый, отчего Чонвону уже было всё равно на вечерний холод. В чернильных зрачках плавали блики-искры, которые Яну хотелось рассматривать бесконечно долго, пока не устанут глаза. Или не утонут в них окончательно.       — У меня что-то на лице? — хриплым после долгого молчания шёпотом спросил Чонвон и стряхнул с волнистой макушки слой налипших снежинок. Он насмешливо усмехнулся, заметив на чужой голове не меньшее количество снега, поэтому потрепал макушку Джея пальцами.       Альфа прикрыл веки на некоторое время, а потом снова вперил взор в Яна, рассматривая его глаза и изогнутые алые губы. От странного волнения и смущения Чонвон прошёлся по последним кончиком языка.       — Нет. Просто ты очень красивый. Тяжело оторвать взгляд от тебя, когда ты улыбаешься… Даже невозможно. Глаза будто магнитом притягиваются, — в тоне не находилось ни издёвки, ни смущения — лишь серьёзность, свидетельствовавшая о том, что Джей говорил правду.       Визги ребят стали для Чонвона фоновым шумом, что словно заглушался толщей воды. Он поражённо разлепил губы, не зная, как реагировать на это, но дыхание уже участилось от волнения. Время для него замедлилось — даже снежинки, казалось, стали падать реже.       Джей коротко улыбнулся и по обыкновению щёлкнул его пальцем по носу, заставив отмереть и прийти в себя.       — Присоединимся к ним? Или устроим бой два на два?       — Без разницы. Я в любом случае надеру тебе зад.       — Вау, мне стало пиздецки страшно, — Пак не удержался от скептического смешка и наклонился вперёд за снегом. — Но не делай поспешных выводов.       С этими словами он тут же кинул в Чонвона снежок — попал прямо по губам, стирая с них небольшую улыбку. Ян возмущённо подскочил с карусели, но Джей уже отошёл от него на безопасное расстояние, при этом тихо посмеиваясь.       Детская площадка стала напоминать поле боя, по воздуху которой беспрестанно летели снаряды-снежки и разносился заливистый хохот. Чонвон не слишком метко замахнулся, однако всё-таки сумел «ранить» плечо Пака. А тот, в свою очередь, попытался снова прицелиться в голову Яна, но вместо этого зарядил снежком по затылку стоящего сзади Сонхуна. Последний развернулся к ним со злобным выражением лица, гневно зыркая то на одного, то на другого, а Чонвон указал пальцем на Джея — вслух оправдаться он не мог, поскольку всё время приглушённо хихикал.       Сейчас он чувствовал себя по-настоящему счастливым и свободным. Все волнения и дела отошли на десятый план — лёгкий вечерний ветер уносил их с собой за бетонный забор, в сторону тёмного хвойного леса. Казалось, что сейчас Ян мог ненадолго вернуться в беззаботное детство и позволить себе на несколько минут забыть об ответственности за свою жизнь.       — Сдаёшься? — спросил Джей через некоторое время, когда они оба уже практически валились с ног. — Я всё равно победил, потому что попал в тебя больше раз, чем ты в меня.       — Пиздёж, — с отдышкой прошелестел Чонвон. — И я никогда не сдаюсь.       Он приблизился к альфе, попутно собрав ладонью выпавший на карусель снег, но не став его сильно комкать. Пока Джей недоверчиво хмурился, не зная, что произойдёт дальше, Ян закинул эту горстку снега ему за шиворот и припечатал её ладонью поверх куртки, чтобы было холоднее. Чонвон хотел отступить, довольно посмеиваясь, но Пак тут же схватил его за запястья и вовремя подставил подножку, роняя их обоих в сугроб. На этот раз новая порция снега полетела альфе в лицо, а Ян, пользуясь чужой мимолётной растерянностью, перевернул их так, чтобы оказаться сверху.       — Я победил, — довольно прошептал он, глядя на Джея сверху вниз.       Паку, кажется, не особо это понравилось, поэтому он нахмурился и снова опрокинул Чонвона на лопатки. Они крутились на снегу ещё пару минут, упрямо пытаясь взять первенство друг над другом, но при этом не теряя задора — то и дело с их губ слетали хитрые смешки, а взгляды были не столько злыми, сколько озорными. В конечном счёте Ян понял, что его силы катастрофически иссякали, и оттого он использовал не совсем честный приём, опять оказавшись под Джеем. Он скрестил лодыжки за спиной альфы и завёл обе руки за чужие шею и подмышку, чтобы сковать Пака в удушающем захвате. При таком приёме мышцы шеи и плеч соперника должны были гореть от натяжения.       — Блять, — Джей пытался вырваться, отталкиваясь ладонями от снега, но Чонвон держал его в стальной хватке. — Твоё ёбаное джиу-джитсу…       — Сдавайся, пока я тебя не придушил, — пробормотал Ян с отдышкой.       Некоторое время Пак копошился в его «объятиях», но вскоре с неохотой похлопал Чонвона по плечу — благоразумно, поскольку неподготовленному человеку будет тяжело самостоятельно вырваться из такого захвата. Ян моментально расцепил руки и раскинул их в стороны, победно улыбаясь — наконец-то их схватка закончилась чем-то, кроме ничьи.       — Сильно не радуйся, — Джей хмыкнул, всё ещё не слезая с Чонвона. — Я ещё возьму реванш.       — Вы такие приторно-счастливые — меня аж подташнивать начало. Голубки… — Юджин с притворством поморщилась, встав около них.       — Завидуй молча, дурёха, — Пак с различимой неохотой отстранился от Чонвона и сел на снегу рядом.       Теперь, когда можно было спокойно оценить ситуацию, Ян понял, насколько сильно он замёрз и промок. Штаны обзавелись толстым слоем «брони» из налипшего снега, волосы стали влажными, а руки нещадно покраснели и постепенно теряли чувствительность из-за мороза. Щёки, наверное, тоже разрумянились — по крайней мере именно таким было лицо Джея напротив.       Все ребята находились в похожем состоянии, пытаясь прийти в себя после активного снежного сражения.       — Больно надо. Никакие отношения мне не нужны. Меня, вообще-то, ждут литры «отвёрточки», — Юджин мечтательно потянулась и скрепила руки в замок на затылке. — Пойдёмте переоденемся и двинем на дискотеку. Кажись, почти все уже собрались.

***

      В душном воздухе спортзала пахло различными феромонами и тошнотворно-сладкими духами, которыми надушилась женская часть интерната. Всполохи светомузыки резали Чонвону глаза; они отражали свет от пайеток на одежде девушек, их браслетов и крупных серёжек. Для дискотеки — до абсурда долгожданного события для местных обитателей — все вырядились по максимуму и надели на себя лучшее, что имелось в их скудном гардеробе. Разноцветные пятна мелькали в куче тел, дрыгающихся под хиты девяностых и ранних нулевых, а Ян со скептицизмом смотрел на это со стороны, с неохотой допивая налитую в пластиковый стаканчик «отвёртку» — редкостную дрянь, от которой слезились глаза и жгло горло.       Сам Чонвон, впрочем, тоже решил отказаться этим вечером от привычных спортивок и нацепил на себя чёрные джинсы и пушистый бежевый свитер — тот самый, в котором он приехал в интернат, казалось, ещё в прошлой жизни. С тех самых пор Ян больше и не надевал его, а сейчас отчего-то вспомнил об этой вещи, что совершенно не подходила общей атмосфере серого интерната.       Он стоял недалеко от входа в одиночестве, как дурак, и лениво оглядывал окружение, терпеливо пытаясь занять себя чем-то в отсутствие Джея. Взгляд зацепился за лицо завуча Чхо, но тут же скользнул выше, к перилам второго этажа. Казалось, что пока внизу царила дикая активность, наверху не должно было быть никого, но кое-кто всё же рвал шаблоны и решил выделиться, наблюдая за всеми на возвышении. Хисын стоял, облокотившись о перила и держа в руке пластиковый стаканчик. Он выглядел чересчур удовлетворённым и миролюбивым — обдолбанным, иначе говоря. Его глаза осматривали интернатских внизу, будто те были его подчинёнными, а весь спортзал и вовсе — его владениями. Помутнённый взгляд остановился на Чонвоне, губы тут же растянулись в дразнящей улыбке, однако рука уверенным жестом подозвала Яна к себе.       — Вот мудила, — пробормотал Чонвон себе под нос и не менее уверенно показал Хисыну средний палец. Было странно и некомфортно признавать, что в этой толпе веселящихся подростков только они вдвоём выглядели обособленными и одинокими силуэтами.       Терпение в ожидании Джея рисковало лопнуть с минуты на минуту.       — Сонхун! Джейк! — Ян подбежал к двоим парням, которые только что вернулись с улицы, и пытался перекричать басы громкой музыки. — Не видели Джея?       — На улице его нет, — Сонхун на долю секунды отвлёкся на Чонвона, но потом снова переключил всё своё внимание на бету, игриво утягивая того вглубь разношёрстной толпы.       Где-то в центре импровизированного танцпола веселились и Хынсу с Хэсу, и напившаяся «отвёрткой» Юджин. Лишь Ян чувствовал себя здесь лишним — ему было абсолютно неинтересно и скучно. От впадания в сонливость его спасали только громкая музыка, от которой болела голова, и вырвиглазные вспышки света.       Он вышел из душного помещения на свежий воздух и твёрдой походкой двинулся в сторону школы. Где носило Джея? Тот обещал, что ненадолго задержится в комнате, чтобы вытащить из тумбы остатки заказного алкоголя для дискотеки — плёвое дело, которое занимает пару минут. Однако альфы не было слишком долго.       В школе, в отличие от спортзала, было до ужаса тихо. Все обитатели слетелись на дискотеку, как мухи на мёд, поэтому теперь здесь не находилось ни души. Чонвон зашагал к левому крылу, где находился коридор для перехода к жилому корпусу, но остановился на полпути, услышав знакомые голоса. Он замер прямо за углом, прислушиваясь к эмоциональному диалогу двух людей.       — Останься со мной ещё хотя бы на пять минут. Хисын… он подождёт.       — Ты же сам всё прекрасно знаешь, Ники, — голос Сону дрожал и звучал мучительно, словно разговор причинял ему настоящую физическую боль. — Скоро он начнёт меня искать. Я должен идти.       — Я больше не могу смотреть на то, как Хисын и Гвинам мучают тебя!.. Это становится всё невыносимее с каждым днём. Знаешь, иногда мне кажется, что я готов пойти на убийство, лишь бы тебя больше никто не трогал. Ведь я так сильно люблю тебя, — последние слова ошарашенный Чонвон услышал с трудом, потому что бета перешёл на шёпот.       Рики… любит Сону? Вселенная в голове Яна разорвалась на мелкие лоскуты, а потом схлопнулась снова, оставив после себя белую пустоту. Это казалось чем-то нереальным и крайне неожиданным, пусть и Чонвон знал, что эти двое были знакомы ещё со средней школы.       — Хватит, Ники… Не сходи с ума. Я всё стерплю, а ты не должен вмешиваться. Пожалуйста, даже не вздумай приближаться к Хисыну или Гвинаму. Слышишь?       Ответа не послышалось ни через секунду, ни через тридцать. Зато в тишине коридора отчётливо прозвучал всхлип, принадлежавший Рики. От этого звука у Чонвона слегка кольнуло в сердце.       — Прости меня, — удручённо продолжил Сону через минуту. — Я должен идти. У Хисына скоро гон, поэтому он в последнее время часто выходит из себя. Нельзя его злить.       Звуки шагов приближались в сторону Яна, поэтому он предусмотрительно встал впритык к углу. Ким пронёсся мимо него, не заметив чужого присутствия, и вышел на улицу, а Чонвон так и замер на месте, пытаясь заново собрать в голове кусочки разлетевшегося вдребезги пазла. В происходящее было сложно поверить хотя бы потому, что он никогда не видел, чтобы Рики и Сону разговаривали; более того — они ни разу даже не стояли рядом, если не считать момента при подготовке к дискотеке, когда Чонвон самостоятельно приставил их в пару для совместной работы. Но даже тогда они боялись поднять глаза друг на друга, словно вездесущий Хисын возвышался у них над душой.       Ян ещё не растратил оставшиеся у него крохи эмпатии, поэтому ему было немного жаль их. Пусть он больше и не общался с Рики, но присутствие Хисына в жизни не пожелаешь никому — альфа, словно яд, портил и убивал всё, чего касался.       Он вышел в коридор и столкнулся взглядами с Нишимурой, который при виде Чонвона тут же злобно нахмурился и быстро зашагал прочь. В глазах Рики стояли слёзы, однако Ян не имел ни права, ни огромного желания для того, чтобы сказать ему хоть что-то.       Они больше не друзья, а незнакомцы. Теперь проблемы беты не касались Чонвона, как и наоборот.       Больно? Вполне возможно. Вот только Ян прекрасно помнил слова Джея о том, что они с Рики не смогут восстановить отношения из-за взаимного недопонимания. Бета слабак. Однако сейчас Чонвон по какой-то причине так не считал, ведь Нишимура изъявил явное желание расправиться с Хисыном. В любом случае это больше не касалось Яна.       Подождав пару минут, Чонвон поднялся на второй этаж школы и пошёл к мужскому жилому корпусу. Уже издалека он распознал раздражённый голос Джея и хотел было выйти к нему навстречу, но собеседником Пака оказалась Вонён. Честно говоря, Яну даже смешно становилось от своего комичного положения, ведь ему вот уже второй раз подряд приходилось таиться за углом, чтобы подслушать разговор. Это его не радовало, поскольку делать что-то в крысу он не любил, предпочитая не стесняться своего присутствия, но в случае разговора Джея и Вонён такое не работало.       — Ты закончила? — равнодушно спросил альфа. — Я дам тебе деньги в долг, только больше не подходи ко мне. Ты меня не интересуешь.       — На самом деле я хотела поговорить с тобой ещё о кое-чём! — Чонвон слегка выглянул в коридор и увидел, как девушка поспешно схватила Джея за локоть, чтобы тот остановился. — Это касается твоего соседа по комнате, — она сморщила губы. — Думаю, тебе будет интересно узнать.       — Его зовут Чонвон, — мрачно поправил её Пак и выдернул свою руку из слабой хватки. Ян почувствовал, как у него камень с души упал из-за того, что альфа был отстранённым и держал дистанцию с собеседницей. — Оставь свою болтовню при себе. Неужели ты забыла, что я ненавижу сплетни?       — Это не сплетни, а правда! — честно говоря, Чонвону даже было интересно узнать о себе что-то новенькое, поэтому он навострил уши. Интернатские особо не рвались чесать языками при нём, а потому Ян был не в курсе последних сплетен. Боясь, что Джей уйдёт от неё, Вонён быстро протараторила: — Он колется! И трахается с охранником за героин. Это мне Гвинам сказал… Думаешь, ты один у этой шлюхи? Да он, наверное, уже с половиной интерната перетрахался за дозу!.. Брось его.       Джей протёр ладонью лицо и тихо рассмеялся. Чонвон, на самом деле, ожидал более изощрённых сплетен, поэтому тоже еле сдерживал смех. Однако ему было интересно узнать, как Пак будет выкручиваться из этой ситуации, ведь им нельзя, чтобы кто-то догадался о подлинной причине визита Яна к Кроту.       — Я знаю, что Чонвон ходил к охраннику и взял у него героин, — в голосе альфы слышалась насмешка. — Но он сказал, что больше так не поступит. Ну и что же тут поделать? Пришлось его простить.       — Да он тебе все мозги промыл! — Вонён, кажется, была в ужасе из-за того, что Джей так спокойно отнёсся к её лелеемым сплетням. Наверняка она надеялась, что Пак тут же кинет Яна и вернётся к ней сломя голову. — Этот идиот тебе изменил, а тебе всё равно? Но я же никогда так не поступала, Джей… — тон её голоса сменился с истеричного на чарующий. — Я по-настоящему ценила и любила тебя. Мы были хорошей парой.       Так. А вот это уже начало переходить абсолютно все границы, и Чонвону стало не до смеха. Не дожидаясь ответа Пака, он вышел из тени и заявил о своём присутствии, стремительно приближаясь к ним.       — Поболтали? Ну и хватит, — Чонвон бросил гневный взгляд на Вонён и встал между ними, загородив собой альфу. Терпение было не на его стороне, когда Ян видел этих двоих рядом. И больше он не собирался отмалчиваться и спокойно уходить. — Отъебись уже от Джея и иди нахуй.       — Да как ты смеешь мне указывать?!       — Он встречается со мной, — мрачно процедил Чонвон, чувствуя, как всё тело тряслось от злости. Не хотелось этого признавать, но его будто охватило инстинктивное желание поставить на место лезущую к Джею омегу. Своими феромонами, увы, её не задавить, но на стороне Яна была физическая сила. — Если ты снова будешь вешать ему эту лапшу на уши, то я даже не посмотрю на то, что ты девушка, и ударю тебя. Не лезь, блять, к нему ради своей же безопасности.       Искрящиеся злостью глаза Вонён посмотрели на Джея, стоящего за спиной Чонвона, в поисках поддержки. Но Пак благоразумно отмалчивался. Тогда девушка прошептала ругательства себе под нос и ушла прочь, не забыв слабовато пихнуть Яна плечом — видимо, у них с Гвинамом это было семейное, потому что на днях альфа поступил так же, потерпев поражение в споре с Чонвоном. Этот родственный дуэт словно хотел довести его до седых волос.       — Ого, это было горячо, — Джей хмыкнул, и Ян резко развернулся к нему лицом.       — Весело тебе? Тебя тоже касается всё, что я сказал. Больше не разговаривай с ней.       — Я понял. Не ревнуй, — альфа улыбнулся, кажется, всё ещё находя эту ситуацию забавной.       Хотелось бы сказать, что Чонвон ни капельки не ревновал, но это стало бы очевиднейшей ложью. Он ревновал. Ещё как. А где-то в груди всё больше разрасталось желание искусать Джея всего, чтобы Вонён за километр видела, кому тот принадлежит. Подобная инстинктивная потребность была присуща в основном альфам, ведь именно они являлись вспыльчивыми собственниками. Чонвон был удивлён, что его настигло то же самое — маленькие клычки, совсем не как у альф, начали зудеть.       — Идём со мной, — он дёрнул Джея за запястье на себя.       В конце коридора виднелась приоткрытая дверь кабинета физики, и Ян двигался именно туда, поскольку до их комнаты в жилом корпусе идти чуть дольше. Для терпения Чонвона же каждая секунда была на счету.       — Не понимаю, почему ты так разозлился, — Джей и вправду звучал недоумённо, но без вопросов следовал за ним. — Нам нужно на дискотеку, занести бухло, — пакет с бутылками действительно звенел где-то у их ног.       — Время для дискотеки ты потратил на трёп с Вонён, — ревностно выдав это, Ян зашёл в пустой кабинет вместе с альфой и запер за ними дверь на щеколду. — Теперь удели его мне.       — Так… Ладно. В любом случае тебе лучше не соваться на дискотеку в таком состоянии. Ты даже не контролируешь свои феромоны, — хрипло прошептал Джей и прикрыл нижнюю часть лица ладонью. — Пахнешь почти так же приятно, как во время течки.       — Это всё только из-за тебя, так что возьми ответственность.       Чонвон настойчиво поцеловал альфу и сразу же прикусил его нижнюю губу. Хотелось искусать каждый видимый участок тела, но больше всего — основание шеи. Постоянно притупляемые инстинкты желали взять верх над разумом Яна, и он охотно шёл у них на поводу. Джей, к слову, очень вовремя вспомнил о течке, ведь Чонвон в самом деле чувствовал себя не по обыкновению одурманенным. А ещё раздражённым. Он нетерпеливо подтолкнул Пака к небольшому дивану в углу кабинета. Тот немного споткнулся и неуклюже повалился спиной на продавленную обивку, выронив пакет с выпивкой на пол и удивлённо глядя на Чонвона. Таким растерянным Ян видел его впервые.       — На этот раз я буду сверху, — он уверенно уселся на твёрдом паху Джея и не без лёгкого предвкушения заёрзал на нём. Из-за мучительного спазма внизу живота бельё сзади катастрофически намокло.       Ему нравилось видеть альфу озадаченным, ведь обычно тот представлял из себя сплошную непоколебимость, подкрепляемую безграничным контролем над ситуацией. Сейчас же всё было иначе.       — Надо мной ещё никто и никогда не доминировал, — голос звучал хрипло, но было ясно, что Джей уже вернул себе былую уверенность. Он приподнял туловище, оттолкнувшись локтями от дивана. — Пошутил, и хватит. Давай, меняемся местами.       — Я не шутил, — Чонвон без промедления надавил обеими ладонями на чужую грудь, заставив альфу снова рухнуть лопатками на обивку. — Лежи и не выпендривайся.       Наклонившись к лицу Пака для поцелуя, он принялся расстёгивать пуговицы на дорогой чёрной рубашке, которую альфа наверняка отжал у кого-то из интернатских. Ладони Яна легли на крепкую грудь, прошлись по соскам и просчитали кубики пресса, прежде чем остановиться у выпирающей ширинки. Вот тут он уже немного подрастерял решимость, чувствуя волнение перед вторым сексом в своей жизни.       — Зассал? — Джей усмехнулся и погладил ладонями крепкие бёдра Чонвона, скрытые под тканью джинсов. — Позволь мне быть сверху, и будет не так страшно.       Несмотря на в большей степени наигранное недовольство, тяжёлое дыхание Пака участилось, грудная клетка крупно вздымалась, а язык предвкушающе проходился по тонким пересохшим губам. Его устраивало собственное положение, но он возмущался для виду, чтобы не сдаваться перед напором Чонвона без боя.       Провокационные слова — точно красная тряпка для быка. Ян быстро расстегнул ширинку и запустил правую руку под бельё Джея, обхватывая крупный член пальцами. Его щёки плавились от смущения, потому что он впервые касался альфы там и не знал, что делать дальше. Чонвон замер, однако Пак не стал снова убеждать его сменить позу, вместо этого стягивая с Яна пушистый бежевый свитер. Холод помещения лип к оголённым участкам кожи, но для разгорячённых тел парней это не являлось помехой.       — Разденься полностью, Чонвон.       Слабая неловкость — не повод дать заднюю; тем более что решительности у Чонвона всё ещё имелось предостаточно. Упорно отводя взгляд от лица Джея и глядя куда-то в ключицу напротив, Ян послушно стянул с себя всё.       — Я только что понял, что у нас нет презервативов, — вопреки смыслу сказанного, Пак подхватил Чонвона под бёдрами, прижимая того к себе плотнее, будто ни за что не хотел сейчас прерываться. Впрочем, Ян тоже не желал этого от слова совсем.       — У меня нет течки, а у тебя — гона, — он сипло прошептал это в губы альфы. — Просто не кончай внутрь.       Вместе с новым тягучим поцелуем Чонвон завёл одну руку себе за спину, собрал излишки вытекшей смазки, оценивая масштабы собственного перевозбуждения, и вставил два пальца внутрь. Влажные стенки растягивались с трудом, а пальцы входили не полностью из-за неудобной позы. Ян был слишком упрям для того, чтобы попросить помощи у Джея, однако тот словно понял, что от него требовалось, и сделал всё сам. Тихий протяжный стон прозвучал у ключицы альфы, когда к двум пальцам Чонвона прибавился третий. Ему оставалось только обессилено прижиматься лбом к плечу Пака, окончательно теряя рассудок и прислушиваясь к тяжёлому дыханию у себя над ухом.       Несколько мучительно долгих минут он терпел растяжку, которая лишь больше распаляла его тело наравне с пленительным запахом горького шоколада и шипящей похвалой от Джея.       — Я готов, — Чонвон приподнялся и упёрся ладонями в пресс альфы. Редкие капли пота стекали по его шее и скапливались в выемках над ключицами.       — Скажи мне, если будет больно. Не молчи, — требовательно.       — Хорошо.       Ян приставил к себе головку члена, который уже истекал предэякулятом, и медленно опускался на него, смотря прямо в глаза Джея. Полумрак кабинета, освещаемый лишь уличными фонарями, не помешал ему разглядеть румянец на чужих щеках и растрёпанные чёрные волосы на макушке. Пак внимательно глядел на него в ответ, не упуская ни единого изменения в состоянии Чонвона: губы поджались, когда член вошёл наполовину, ресницы начали трепетать, а крепкие бёдра бесконтрольно дрожали даже несмотря на то, что Джей придерживал их.       — Твою мать… — прошипел Ян и полностью опустился на всю длину. Его руки цеплялись за торс Пака, царапая смуглую кожу до розовых полос. — Мне не больно. Просто… в этой позе я лучше чувствую тебя внутри.       — А так? — Джей надавил ладонью на нижнюю часть живота, заставляя Чонвона тихо простонать.       — Не делай так.       — А что мне тогда сделать? — тягучим и низким голосом пробормотал Пак, выглядя нетерпеливым. Он таким и являлся.       — Двигайся, давай…       Ян сам медленно приподнялся с бёдер Джея, но тот тут же толкнулся в него с тихим хлюпаньем. Руки альфы крепко схватили узкую талию и ущипнули влажную кожу, а потом снова отстранили Чонвона и резко опустили обратно. Эти толчки были не грубыми, а интенсивными и вдумчивыми, затрагивающими каждые чувствительные места внутри. Из-за лёгкого головокружения Ян терял равновесие, поэтому наклонился ниже и упёрся одной рукой в обивку дивана позади головы Пака. Пользуясь прекрасной возможностью, тот слегка прикусил кадык Чонвона и тут же зацеловал место укуса и другие участки шеи.       Их второй секс совершенно отличался от первого, потому что Ян больше не боялся и не ждал боли, вместо этого думая только о том, как доставить удовольствие себе и Джею. Уверенность в себе крепла вместе со взглядами на альфу, который был одурманен происходящим не меньше, и Чонвону невольно вспомнился момент их давней тренировки в спортзале, где он приставил нож к медовой шее. Тогда его тоже будоражило возвышение над альфой, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас.       Ему хотелось оставить на Джее метку.       Это инстинктивное желание возникло в голове слишком отчётливо и остро, отчего Чонвон не мог думать ни о чём другом, охотно принимая несдержанные толчки Пака, тихо постанывая в такт и загипнотизировано глядя на его шею. От одних лишь мыслей об этом клычки Яна снова начали зудеть, как и сразу после стычки с Вонён. Хотелось, чтобы Джей пах им; чтобы все знали о том, что тот принадлежал лишь одному ему.       Чонвон чувствовал, что оргазм медленно подступал к нему даже без прикосновений к собственному члену. Словно опьянённый, он приблизился лицом к плечу напротив и сильно укусил основание шеи Пака, тут же зацеловывая и слизывая выступившие бисеринки крови. Джей прорычал ему на ухо от боли, но не остановился ни на секунду, а Ян повторно ненасытно надавил клыками на место укуса — он будто чувствовал жажду. Инстинкты давно отключили разум, и заполучив желаемое, Чонвон кончил сразу после грубого толчка и усилившейся болезненно-правильной хватки на своих бёдрах. Ему ещё никогда не было настолько хорошо — до помутнённого взгляда и напрочь ослабших в напряжении ногах.       — Ты с ума меня сводишь… — Пак прошептал это ему в плечо, которое Ян подставил под чужие губы будто бы невзначай. Для полного удовлетворения Чонвону было катастрофически необходимо получить метку в ответ, ощутить мучительную и приятную боль, что свяжет их окончательно.       И Джей дал ему это.       Его зубы несдержанно вонзились в молочную кожу, глубоко проникая под неё и оставляя на ней два кровавых полумесяца. Несмотря на всю болезненность этого действия, Ян протяжно простонал в удовольствии, понимая, что он снова стремительно поддавался похоти. Не менее ощутимо повторив укус на том же месте, Пак вышел из Чонвона и за считанные секунды довёл себя до разрядки рукой. Его горячий язык проходился по ране, избавляя её от крови, отчего Ян мог лишь мучительно мычать и жмуриться.       Это полное безумие. Дикость. До крайности охваченные инстинктами, они по обоюдному согласию превратили близость в хаос, в котором не было места для рациональности и воздержания — вот какими являлись последствия ревности и постоянно искрившегося между ними влечения. Этого было не избежать.       Чонвон постепенно приходил в себя и оттолкнулся от груди альфы, глядя на того сверху вниз. Кровавые разводы на правом плече, капли спермы на рельефном прессе и голодный взгляд тёмных глаз — от такого вида не грех снова впасть в бесконтрольное возбуждение. Сложно было представить, в каком состоянии находился сам Чонвон — наверняка он выглядел не лучше. Опустив взор вниз, Ян увидел скатывающуюся по своей правой ключице каплю крови.       — Ты ненормальный. Сумасшедший, — устало и вместе с тем довольно хмыкнул Джей, всё ещё поглаживая парня по бокам. — Никогда и ни с кем я ещё не испытывал такого.       — Про тебя я могу сказать то же самое.       — Значит, мы идеально подходим друг другу.       Сложно держать себя в руках, когда альфа говорил такие вещи. Чонвон потянулся к его губам, вовлекая в ленивый поцелуй и ощущая металлический привкус крови на языке. Вот только неизвестно, кому именно из них двоих она принадлежала.       — Давай ещё раз… — сипло прошептал Ян, игнорируя болезненную пульсацию над плечом. Он нетерпеливо заёрзал на бёдрах Джея и одновременно с этим рассматривал царапины на чужом торсе. Ограничиваться только этим крайне не хотелось.       — Теперь нам понадобится презерватив, поэтому вернёмся в комнату. И на этот раз ты будешь снизу, — Пак схватил Чонвона под коленями и ловко опрокинул его на противоположный край дивана, возвышаясь над ним.