Сознательное падение

      Дверь медпункта была заперта. Гвинам безрезультатно дёрнул ручку на себя, и Рики с Сону уже приготовились уходить, но альфа внезапно достал из кармана связку ключей и выбрал один из них, чтобы вставить его в замочную скважину. Ключ в самом деле подошёл. Дверь распахнулась, а Гвинам махнул рукой в приглашающем жесте.       — Откуда у тебя ключи? — удивлённо спросил Рики, когда альфа поспешно запрятал связку обратно в карман.       — Секрет фирмы, — тот улыбнулся и приложил палец к губам. — Да и кому не наплевать на этот медпункт? Всё равно им никто не пользуется, а медсестру давно уволили.       Сону и Рики немного замялись, прежде чем зайти внутрь. Было странно входить в помещение, которым никто не пользовался, но оно и понятно — при взгляде на полупустые полки становилось абсолютно ясно, что ловить тут особо нечего. Повезёт, если они найдут хотя бы вату и перекись водорода. Медпункт был таким же муляжом, пустой декорацией, как и библиотека. За громкими названиями этих двух помещений на самом-то деле не крылось ничего — они просто существовали для «галочки». Впрочем, как и интернатский сквер. Всё, что находилось на территории внутри этих бетонных стен, казалось старым и брошенным, пусть и людей тут жило достаточно.       — Садись, — Сону довёл Рики до кушетки, а сам ринулся к застеклённым шкафчикам. Спустя пару минут поисков он нашёл нужное и сел рядом с бетой.       — Я сам могу... — Нишимура попытался возразить, протягивая окровавленные руки к вате, но Сону слегка шлëпнул его по тыльной стороне ладони.       — Я знаю, но я хочу позаботиться о тебе сам, — Ким заметно нервничал. Было ясно, что он находился на взводе после всего произошедшего — минувшие домогательства не могли исчезнуть из головы бесследно, — однако Ким старался не подавать виду и отвлекал самого себя заботой о Рики.       Гвинам же в это время стоял у входа и смотрел на них, подпирая спиной дверной косяк. Его заинтересованный взгляд невозможно было не чувствовать кожей.       — Вы встречаетесь, да?       — Да, — уверенно сказал Рики, когда Сону вытирал его нос от крови. Он внимательно смотрел на лицо альфы, силясь найти там насмешку и неверие, но Гвинам казался непроницаемым. Невозможно понять, о чём тот думал на данный момент.       — Вы же понимаете, что вам будет тяжело здесь? Отношения между бетой и омегой никогда не будут настолько крепкими, как отношения между альфой и омегой.       Сразу после этих слов на Гвинама посмотрели сразу два раздражённых взгляда. Неужели и этот альфа был настроен против них?       — Воу-воу, не смотрите на меня так, — Гвинам усмехнулся и поднял руки в примирительном жесте. — Я всего лишь хочу помочь вам. Возможно, что вы не хотите этого признавать, но вам будет сложно выжить в интернате без защиты альф. Как вы могли заметить, тут немного другие правила, которых нет в обычных школах... Поэтому я предлагаю вам свою помощь.       — Ты хочешь защищать нас? — раздражение в глазах Сону сменилось искренним непониманием. — Но какая тебе с этого выгода?       — Не нужно везде искать подвох, — Гвинам отмахнулся. — Я всегда помогаю тем, кого обижают. Это ведь долг любого альфы — разве не так? — вопрос был риторическим, поэтому он продолжил: — Можете теперь сидеть с нами в столовой. А то для вас навряд ли найдётся свободный столик. Рядом с вами никто не захочет сидеть.       Рики медленно закипал от раздражения, ведь этот альфа разговаривал с ними снисходительно, будто он был единственным оплотом надежды и спасения на этой дрянной земле. Будто без него Сону и Рики стопроцентно обречены на провал. Хотелось тут же отказаться от его жалкой подачки, но Ким заговорил первым.       — «С вами»? — Сону звучал так, словно не собирался тут же отвергать это предложение. Конечно, из них двоих именно он был больше склонен мыслить рационально, откладывая эмоции на задний план. Возможно, его так же задели чужие неаккуратные слова, однако он старался этого не показывать.       — Ах, да... Вы же ещё не знакомы с Хисыном. Он мой друг — тоже альфа. Уверен, вы с ним поладите. Ну как, согласны?       Сложно оценить это предложение трезво, поскольку с одной стороны стояло нежелание трусливо прятаться за крылом альф, а с другой — тревога о возможном повторении сегодняшних домогательств по отношению к Сону. Бесплатный сыр лежал только в мышеловке, однако неизвестно, какие трудности им подкинет судьба в будущем, поэтому было опасно так быстро отвергать протянутую руку помощи. В любом случае Рики и Сону смогут в любой момент отказаться от общения с Гвинамом, если тот покажется им подозрительным. В таком случае они ничего не теряли.       Защитить Кима — вот что сейчас было для Рики в приоритете. Стоило наступить на горло собственной гордости и признать необходимость помощи от кого-то более сильного, ведь бета таким не являлся. И дело не только в физической силе, но и в укоренившемся авторитете среди местных обитателей, которого у Нишимуры пока что не имелось.       — Согласны, — Рики поднял уязвлëнный взгляд на Гвинама. — Спасибо.

***

      Как оказалось, Гвинам слов на ветер не бросал. Наутро он караулил Рики и Сону у умывальников, следя за тем, чтобы к ним никто не приставал. Один особо борзый альфа порывался возникнуть и кинул пару грязных слов в сторону двух парней, однако Гвинам тут же пнул его по щиколотке, заставив грохнуться на мокрый кафель. На фоне Гвинама Нишимура чувствовал свою ущербность, поскольку он понимал, что не смог бы поступить точно так же и впоследствии одержать верх. Врезать за грубые слова — лишь крохотный шаг на пути к победе; помимо этого нужно продержаться на плаву до конца драки и не ударить в грязь лицом.       На завтраке альфа точно так же не отходил от них ни на шаг, подобно сторожевой собаке отгораживая их от разных отморозков. Никаких толчков в толпе и подножек, как то было вчера, — разница казалась очевидной. Всем троим удалось без всяких происшествий добраться до столика, где уже сидел незнакомый парень, одетый полностью по форме — как Рики успел заметить, такое в интернате являлось редкостью. К тому же учебный год ещё даже не начался.       — А вот и наши новенькие, — весело протянул Гвинам, усаживаясь напротив второго альфы. Из-за этого Рики и Сону не удалось сесть рядом друг с другом, поэтому они заняли оставшиеся свободные стулья.       Ким сел справа от незнакомца, который при виде них тут же растянул губы в широкой улыбке. Атмосфера за столом казалась подозрительно дружелюбной, словно этот парень был заранее рад встрече с двумя первогодками.       — Гвинам о вас рассказывал. Я Ли Хисын. Приятно познакомиться, — несмотря на изогнутые из-за улыбки глаза, Нишимура заметил, что альфа разглядывал их уж слишком внимательно. Он казался обаятельным и харизматичным, но Сону рядом с ним едва заметно сморщил нос. Рики в очередной раз пожалел, что не способен был чуять феромоны, которые могли рассказать больше, чем виделось на первый взгляд. — Как вам в интернате?       — Хреново, — Рики потëр нос тыльной стороной ладони, который распух после вчерашнего инцидента в столовой.       — Поначалу всегда тяжело, но вы привыкнете, — Хисын усмехнулся и обыденно пожал плечами, ковыряясь ложкой в своей каше. — Все привыкают. Главное дружить с надёжными людьми, которые всегда придут к вам на помощь — как мы с Гвинамом, например.       — И многим вы так помогаете? — неуверенно подал голос Сону.       — Бывает иногда, — ответил Гвинам, энергично жуя кашу и успевая запивать её компотом. — Но это утомляет. Благотворительность — дело нелёгкое, — Хисын неопределённо хмыкнул после услышанного.       Рики старался не обращать внимания на беспричинно нарастающую тревогу внутри, хотя, казалось, компания двух альф должна была успокоить его. К тому же косые взгляды присутствующих в столовой людей подкидывали дрова в огонь — они смотрели внимательно и вместе с тем растерянно. Наверняка их удивляло такое быстрое сближение новеньких с авторитетными альфами интерната — а в том, что они являлись таковыми, сомневаться не приходилось. По крайней мере один Гвинам уже успел показать своё место в школьной иерархии, ведь его слушались. Ему не перечили. Его остерегались.       Но за какие такие заслуги?       Эти мысли словно обухом ударили Рики по голове, заставив напрячься сильнее. В месте, подобном этому, никогда не бывает беспричинного уважения. Скорее же, чужое послушание приходилось добывать пóтом и кровью, постоянно доказывая свою силу действиями. Местный контингент за какие-то жалкие сутки позволил Нишимуре понять, что в интернате не работали привычные правила, которые существовали за территорией этих пугающе высоких стен. Но что-то подсказывало ему, что до столкновения с самым дном было ещё далеко.       — У тебя такие красивые глаза, — с улыбкой протянул Хисын, кончиками пальцев аккуратно убирая чёлку со лба Сону. — Как у лисички. Или котёнка.       — Не надо, — Ким медленно, но уверенно отстранил от себя руку нового знакомого, смотря прямо в чужие глаза. — Я встречаюсь с Рики.       Хисын замер. Счастливое выражение лица спало на пару мгновений, однако эта странная заминка сменилась безудержным смехом, будто Сону сказал что-то безумно забавное. Такую реакцию не ожидал никто из сидящих за столом, и даже Гвинам отвлёкся от стремительного поедания своей порции еды, вопросительно глядя на альфу перед собой, который согнулся над подносом от сильного хохота.       — Ах, уже и комплимент сделать нельзя? — Хисын успокоился так же быстро, как и развеселился. Он задумчиво посмотрел куда-то в сторону, при этом слабо улыбаясь каким-то своим мыслям. — Ладно, прости. Больше так не буду.       — Думаю, нам уже пора. Пойдём, Сону, — Рики резко встал, из-за чего стул с противным скрипом проехался ножками по плитке. Ли не нравился ему от слова совсем. Этот альфа прекрасно знал о том, что Сону занят, однако он всё равно не постеснялся флиртовать с Кимом прямо перед бетой. Хисын не чуял границ — определённо тревожный звоночек. Либо же Нишимура слишком сильно себя накручивал. — Спасибо, что разрешили позавтракать с вами.       — Но вы почти не поели, — Хисын неспешно оглядел их полные подносы, а потом цепко посмотрел на Рики. Сейчас эти глаза не были изогнуты в улыбке и оттого казались большими и холодными, точно космические войды. Пустота. Абсолютно ничего. Такие эмоциональные перемены не могли не пугать нормального человека. — Останьтесь.       — Всё в порядке, мы не голодные, — Сону быстро поднялся следом и шагнул ближе к бете. — Ещё увидимся.       Отходя на безопасное расстояние и теряя двух странных альф из виду, Рики наконец-то смог облегчённо выдохнуть. Его можно без зазрения совести назвать паникёром, ведь Хисын и Гвинам совсем не сделали ничего чересчур плохого, однако внутреннее предчувствие кричало о том, что с ними не стоит сближаться. Эта их «благотворительность» казалась абсурдной и подозрительной, но Нишимура будет даже рад, если вся его тревога окажется бессмысленной, а эти альфы в самом деле будут представлять из себя хороших людей.       — Они мне не нравятся, — прошептал Сону, когда они вдвоём отложили подносы и вышли в коридор. — Кажутся слишком добрыми. Прям чересчур... К тому же феромоны этого Хисына вызывают у меня страх. Не знаю, по какой причине.       — Тогда больше не будем сидеть с ними. На них свет клином не сошёлся, поэтому мы наверняка сможем найти другой стол. Просто в следующий раз придём в столовую пораньше, когда никого не будет.       — Ты прав, — ответил Ким чуть бодрее и уверенно сжал руку Рики в своей. — Мы со всем справимся.

***

      На деле всё оказалось куда сложнее, чем на словах. Когда Рики с Сону решили прийти в столовую пораньше и сесть за любой свободный стол, их грубо спихнули со стульев на пол, опрокинув и подносы впридачу. Нишимура до боли сжимал кулаки от бессилия и злости, ведь он ничего не мог поделать перед толпой самоуверенных альф. Приходилось молча уходить от обидчиков, почти что поджав хвост, подобно собаке. Хотя всё нутро распирало от ярости и желания добиться справедливости. Но какой толк от этого внутреннего огня, если внешняя оболочка была слабой? За всю свою жизнь Рики ещё никогда не чувствовал себя настолько жалким, как в интернате. Социальное неравенство здесь расцветало во всей красе, очевидно демонстрируя каждому его положение.       Положение Сону же было наихудшим.       Слов не хватит, чтобы описать, насколько же плохо чувствовал себя Рики, видя похотливые взгляды по отношению к Киму. И весь ужас крылся в том, что этих взглядов было не два или три — несколько десятков. Множество глаз пожирали Сону, смотрели на него с отвращением, ненавистью и желанием. Они убивали не только бету, но и Кима, который всегда старался игнорировать навязчивое внимание к себе. Однако сейчас это не работало. В интернате пренебрежение к парням-омегам было возведено до абсурдного максимума, словно здесь процветал совсем иной мир со своими зверскими правилами и законами. Кинуть голодный взгляд на Сону, когда тот просто стоял в очереди столовой или туалета — обыденность; бросить пару пошлых и абсолютно грязных слов, когда Сону всего лишь проходил мимо — долг любого «крутого» для местных мерок альфы.       Злость Рики росла вместе с количеством до жути обидных оскорблений, которые он принимал на свой счёт вместе с Кимом. Естественно, постоянно проглатывать эти негативные эмоции не получалось, поэтому в ход шли кулаки и крики. Но всё всегда заканчивалось тем, что Нишимура оказывался побитым и валяющимся на полу — повезёт, если под ним не будет лужи крови. Как то было сейчас, например.       — Слабак! — альфа в последний раз мощно пнул лежащего в позе эмбриона бету по животу и смачно плюнул прямо на чужую макушку. — Больше не лезь ко мне. А то в следующий раз будешь собирать все свои зубы с пола.       Незнакомец ушёл восвояси, оставив мычащего от боли Рики. Он проиграл. Снова. Из разбитой губы текла вязкая кровь, а живот и рёбра ужасно ныли после бесчисленных пинков. На несколько секунд даже захотелось остаться валяться тут и уснуть беспробудным сном, чтобы не мучиться от тошнотворной жалости к самому себе. Знание о том, что он являлся беспомощной зверушкой в окружении более крупных хищников, вызывало ужасный стыд и самоненависть.       — Ники! Ты слышишь меня? Открой дверь! — кричал Сону, одновременно с этим стуча по двери кабинки туалета, в которой его запер тот альфа. Ну и хорошо, что Ким не видел, насколько жалким сейчас выглядел бета. После очередного проигрыша было сложнее всего смотреть именно в глаза Сону, ведь Рики снова не смог отстоять его честь. — Ники, что с тобой? Ответь!..       — Со мной всё в порядке... — Рики заставил себя приподняться на ослабших руках и сплюнул кровь вперемешку со слюной.       С ним действительно всё будет в порядке, если Сону останется целым и невредимым. Нишимура готов стать живым щитом и грушей для битья, если это гарантирует сохранность Кима. Чувство собственной ущербности уходило на второй план из-за страха о нём.       Всё. В. Порядке.       Рики доковылял до дверцы кабинки и убрал приставленные к ней швабры. Едва Ким увидел бету, он бросился в чужие объятия, подхватывая Нишимуру, которой еле как удерживал равновесие. Тот альфа знатно отпинал не только туловище, но и конечности Рики.       — Хватит, пожалуйста, — Ким шмыгнул носом где-то у него под ухом. — Не надо меня защищать. Мне невыносимо смотреть на тебя в таком виде.       — Но как я могу не защищать тебя?.. — надломленный шёпот. — Ты — всё, что у меня есть.       Ответа не последовало. Сону лишь крепче сжал Рики в объятиях, намертво вцепившись в ткань свитера, и приглушённо всхлипнул. За что им эти мучения? Они не сделали ничего плохого, чтобы оказаться в таких почти что тюремных условиях. Интернат — олицетворение ада на земле. Все человеческие пороки здесь выползали наружу, точно гремучие змеи, и от них невозможно было защититься самостоятельно. Чтобы выжить в такой среде, необходимо выбрать один из двух возможных вариантов: стать таким же отбросом, как остальные, либо же набраться терпения и ждать конца. Для Рики и Сону подходящий им вариант лежал на поверхности — они далеко не те люди, которые отринут моральные принципы и начнут уподобляться интернатским зверям.       Значит, терпение — единственный правильный выбор.

***

      Казалось, что с началом учебного года их положение должно было немного улучшиться, потому что в школе они всегда будут под присмотром учителей, а обучающиеся станут более занятыми из-за уроков. Однако надежды на это рухнули, точно карточный домик, и Рики с Сону ждало очередное разочарование. Учителям было наплевать на взаимоотношения подростков так же, как и самим подросткам было наплевать на учёбу. Замкнутый круг всеобщего тотального безразличия ко всему. Это необратимо вызывало озадаченность и отчаяние, поскольку Рики не мог представить, что в мире в самом деле существовало такое количество бездушных людей. Все являлись слепыми и глухими к чужим проблемам, потому что каждого волновало только собственное благополучие.       Учителя закрывали глаза и проходили мимо, когда кого-то били в коридоре; оценки рисовались в школьных журналах наугад, потому что никто даже не думал об учёбе; уборщицы с абсолютно каменным выражением лица вытирали с полов кровавые последствия чьих-то драк, будто такое являлось самым обычным делом.       Справедливость — это что? А знали ли интернатские хотя бы о существовании этого слова?       Впрочем, подобные рассуждения лишь бессмысленно травили душу. Рики и Сону стойко терпели все проблемы, которые им подкидывала судьба, и упорно приспосабливались к текущим обстоятельствам — выживали, иначе говоря. Сила духа у обоих пока что не приближалась к абсолютному нулю, и если дальше все тягости будут держаться примерно на том же уровне, то они смогут вполне успешно вынести три года обучения в интернате.       Самое главное, что они были не по одиночке. Пока для Рики и Сону существовало трепетное значение слова «мы», их ничего не сломит.       — Давай сядем здесь, — Ким занял свободный стол в самом углу помещения.       Три четверти столовой пустовало, поскольку близилось начало урока. С недавних пор они решили приходить сюда значительно позже остальных, чтобы не нарваться на толпу диких подростков. Да, для них оставались лишь холодные остатки еды, но это являлось совсем ничтожным неудобством. Вот только странно думать о том, что раньше, в нормальной школе, это вызвало бы у них бурное негодование. Однако, как известно, человек — тварь, которая ко всему привыкает. Под гнётом отвратительных условий ты начинаешь ценить любую мелочь, вроде невкусной еды и спокойного похода в душевую. А то прошлое, которое казалось тебе обычным или плохим, приобретает значимость и шлейф вины за то, что ты этого не ценил. Хорошие условия очень быстро делают человека избалованным, но плохие так же быстро возвращают его с небес на землю.       Такие резкие изменения превращают людей в бездумных существ, которые стремятся удовлетворить не духовные потребности, а лишь самые базовые — физиологические. Больше нет стремления к чему-то возвышенному, поскольку нужно постоянно думать только о безопасности для Сону и самого себя. Рики боялся потерять собственную личность в такой ненормальной среде, однако пока что его дух не был сломлен. Нужно лишь продержаться эти три года, а дальше всё будет хорошо.       — Привет. Давно не виделись, — Нишимура медленно оторвал взгляд от подноса с холодной едой, замечая дружелюбное выражение лица Хисына.       Через секунду глаза зацепились за троих выходящих из столовой парней: Гвинама, мрачноватого альфу с длинной чёлкой и другого омегу. Видимо, Хисын и Гвинам нашли замену для Сону и Рики, поскольку последний теперь на постоянной основе видел эту четвёрку вместе. Противные мысли о том, что надо было послушать альф и сидеть с ними за одним столом, чтобы находиться под их опекой, испортили настроение ещё больше. Возможно, что они с Сону погорячились, когда резко решили оборвать общение с Хисыном и Гвинамом. Первое впечатление может быть обманчиво, ведь их новые знакомые в самом деле являлись нормальными альфами, судя по тому, что они вели себя благоразумно — ни над кем не издевались и не насмехались. Но поезд уже давно уехал, поэтому поздно клянчить места за их столиком. Да и к тому же гордость не позволит унижаться перед кем-то и просить прощения.       — Привет, — Рики заметил, как Хисын упёрся обеими ладонями в стол, тем самым странно возвышаясь над ними и отбрасывая тень, словно грозовая туча.       Сону снова сморщил нос и оставил приветствие альфы без ответа. Видимо, в отличие от Нишимуры, он совсем не жалел, что отверг дружелюбие Гвинама и Хисына, поэтому не собирался показывать наигранную вежливость.       — Вам ещё не выдали школьную форму? — Хисын оглядел их внешний вид, замечая обычную повседневную одежду. Он сам же представлял из себя идеальное пособие по тому, как должен выглядеть прилежный старшеклассник: отлично сидящий на нём пиджак, отглаженная рубашка и ровно затянутый галстук. Рики и Сону на фоне его безукоризненной внешности выглядели грязными оборванцами.       Невероятный контраст. Хисын словно благородно снизошёл до их столика в самом углу, точно какое-то божество, решившее поговорить с простыми смертными, которые давились холодными макаронами. Неудивительно, что такое сравнение пришло в голову Нишимуры, ведь за столь короткий период проживания в интернате он понял, что альфы заправляли здесь всем. Они находились на вершине пищевой цепочки и могли относиться ко всем остальным с пренебрежением. Но Хисын отчего-то продолжал быть любезным с ними. Наверное, он действительно хороший человек, а первое впечатление подвело Рики.       — Нет. Мы несколько раз спрашивали завуча об этом, но он говорил нам подождать.       — Завуч Чхо очень занятой человек, поэтому вряд ли он выдаст вам форму. Обычно сами ученики подсказывают новеньким, где лежит форма... — Хисын на мгновение задумался. — Кстати, можем сходить за ней прямо сейчас. Я покажу вам всё.       Эта идея казалась заманчивой. Рики было не особо комфортно посещать занятия в свободной форме, пусть и вокруг него было множество других подростков, пренебрегавших дресс-кодом. Он посмотрел на Сону в ожидании его реакции на это предложение и не увидел в чужих глазах явного недовольства. Кима точно так же напрягало отсутствие формы, ведь раньше он всегда придерживался перфекционизма и не нарушал школьных правил.       — Тебя это не затруднит? Скоро ведь урок начнётся, — Сону наконец-то поднял скептический взгляд на альфу.       — Не парьтесь насчёт этого, — Хисын хмыкнул и отошёл от стола, переставая нависать над ними. — Мне всё равно по пути.       Толпы снующих туда-сюда подростков с неохотой ждали начала урока. В коридорах как всегда было шумно и дико, словно в цирке, из которого пропали все дрессировщики. Впрочем, наверняка тут их никогда и не бывало. Ли пробирался через этот балаган без особых проблем — как только подростки видели его, они расступались и немного пятились назад или в сторону. Былые мысли о Хисыне, как о божестве, сейчас подкрепились особенно сильно. На него глядели с завистью, восхищением и опаской — так, как никогда не будут смотреть на Рики или Сону. Откровенно говоря, Нишимура слегка завидовал Ли, поскольку ему никогда не добиться такого же успеха, даже если он будет из кожи вон лезть. Бета — клеймо серой массы; пожизненное второе место, если рядом с тобой стоял альфа. Рики хотелось бы являться одним из представителей «сильного» пола, но не для того, чтобы удовлетворить собственное эго или кичиться своим статусом перед другими. Отнюдь нет. Единственное, чего он желал — быть надёжной опорой для Сону, чтобы у того не было и повода бояться за свою сохранность.       Пока Рики думал об этом, восхищённых взглядов, обращённых на Хисына, стало меньше. Людные места сменились пустым коридором первого этажа, что заставило напрячься. И только сейчас до Нишимуры дошло, что они с Сону даже не спросили, куда их вёл альфа. Чужие обаятельность и харизма будто загипнотизировали бету, поэтому он следовал за Ли, точно мотылёк за пламенем свечи.       — Что происходит? — на грани паники спросил Рики, когда они дошли до туалета, возле которого стоял Гвинам. Ничего хорошего эта ситуация явно не предвещала, поэтому Нишимура поспешно схватил Сону за руку и попятился назад. На лицах альф застыли приторные улыбки, которые больше напоминали кадры из фильмов ужасов. — Мы пойдём на урок.       — Почему вы всегда от нас убегаете? — Гвинам быстро обогнул нервничающих парней и положил ладони на их спины, подталкивая вперёд. В ту же секунду прозвенел звонок на урок. — Обидно как-то.       — Не обидно, — Хисын хмыкнул, а потом посмотрел прямо на Рики. Снова этот абсолютно пустой и холодный взгляд. Очень внезапно к Нишимуре пришла одна простая и ужасающая мысль, от которой кровь стыла в жилах — первое впечатление его не обманывало. Скорее же, оно, наоборот, многого не договаривало. Клетка со скрипом захлопнулась с той стороны, оставив Рики и Сону внутри. — Я бы сказал, что это пиздецки выбешивает. Альфы протягивают вам руку помощи, а вы самоуверенно её отвергаете. Со мной такого ещё никогда не было, и от этого мне хочется сделать вам больнее вдвойне.       Мыслей в голове не осталось. Пусто. Лишь эмоции заполнили всё тело Рики, который бездумно оттолкнул Гвинама подальше и отчаянно крикнул, оглядываясь назад:       — Беги отсюда, Сону!       Ким смотрел на него с ужасом, наверняка понимая, к чему всё ведёт. Но вместо поспешного побега Сону на деревянных ногах сделал два шага назад, пока Хисын не схватил его за запястье. Даже если бы он рванул со всех ног, то наверняка бы не смог приблизиться к людному месту — Ли двигался быстро, словно хищный зверь. Да и разве в интернате людное место что-то значит? Максимум, что сделали бы возможные свидетели этой погони — откровенно заржали бы, видя чужой страх.       За грубый толчок Рики очень скоро получил кулаком по глазу. Однако в этот раз боль ничего не значила, поскольку Хисын сейчас тянул Сону к двери туалета. Бета дёрнулся к ним навстречу, но тут же рухнул на колени, потому что Гвинам от души пнул его по спине.       — Стой! Не трогай его! — Нишимура испуганно схватился за брюки Хисына возле щиколотки, чувствуя новый жгучий пинок по пояснице. Пальцы лишь крепче сжались на тёмно-синей ткани. — Делайте со мной что хотите, но только не трогайте Сону!       — До тебя тоже очередь дойдёт, не бойся, — Ли надменно взглянул на него снизу вверх и крепче впился в руку Сону, который стремился избавиться от стальной хватки. Послышался болезненный стон — казалось, что Хисын сможет разломать его кость пополам, будто веточку.       — Мы же не сделали вам ничего плохого!.. — затараторил Ким со слезами на глазах. — Пожалуйста, отпустите нас! Клянусь, мы больше не будем попадаться вам на глаза.       — Но это не то, чего я хочу... — ласково протянул Хисын, свободной рукой погладив бархатную щеку Сону. У последнего задрожала нижняя губа от этого жеста. — Наоборот, я хочу видеть тебя каждый день. Сидеть с тобой в столовой; смотреть, как ты просыпаешься со мной в одной постели; и слышать, как ты будешь кричать подо мной от боли. Звучит романтично, правда?       — Отпусти его, ублюдок! — Рики быстро поднялся, игнорируя боль, и пнул Хисына под колено. Тот пошатнулся, но удержался на ногах. В его глазах искрилась ярость, однако дать сдачи он не мог, поскольку держал Сону при себе.       Зато сдачи дал Гвинам. В полной мере. Казалось, что до этого альфа сдерживался, а теперь все его барьеры слетели, позволяя неконтролируемой ярости вырваться наружу. Чан тоже пнул Рики под колено, и так мощно, что показалось, будто нога у Нишимуры сможет сломаться пополам.       — Нет, хватит!.. — Сону зарыдал в голос, не сдерживаясь. Он начал вырываться отчаяннее, но толк от этого был нулевой. — Ники!       Носок кроссовка с размаху впечатался в нижнюю челюсть, заставив голову беты дёрнуться в сторону. В глазах потемнело от силы удара, поэтому Рики не удержался и повалился на пол. Не позволив ему очухаться, Гвинам тут же нанёс несколько новых пинков по рёбрам и животу, срывая с губ Нишимуры жалкий хриплый скулёж.       — Разберись с ним, — холодно приказал Хисын. — А я пока что займусь омегой.       — Нет... — пролепетал бета, протягивая дрожащую руку к захлопнувшейся перед ним двери туалета.       Самый настоящий животный страх заполнил всё его нутро, и он полз к дверной ручке, не имея сил стоять на ногах. По щекам стекали слëзы, а по подбородку — капли крови, которые вышли наружу вместе с кашлем после пинка Гвинама.       — Видел бы ты себя со стороны, — удар чуть ниже кадыка, побудивший схватиться за горло и надрывно закашляться. — Жалкий слизняк. Ну доползëшь ты до двери, и что дальше? Ты никак не поможешь своему омеге, потому что ты слабак.       Рики даже не слушал его, продолжая медленно приближаться к туалету. За секунду до того, как он схватился за ручку, дверь распахнулась. На пороге стоял Хисын. Без Сону.       — Знаете, я тут подумал... будет куда интереснее, если вы тоже зайдёте в туалет, — альфа безумно улыбнулся, склонился над Нишимурой и крепко схватил того за волосы, шепча последнее прямо на ухо: — Побудешь сторонним наблюдателем и рассмотришь своего ненаглядного во всей красе, пока я буду трахать его. Как тебе идея?       Он отпустил тёмные пряди и отшвырнул Рики на пол, не жалея сил. Тот уже захлебывался своими слезами и кровью. В ушах стоял звон, а перед глазами всё расплывалось. Нишимура был точно беспомощный слепой котёнок, который не мог найти себе места. Но своё благополучие его совсем не волновало. Сону не было слышно, и это пугало его больше всего на свете.       Гвинам затащил Рики в туалет за ворот свитера и сразу же заломал руки ему за спину, ставя на колени. От увиденного в помещении захотелось разрыдаться лишь сильнее, потому что Ким забился в угол под раковинами, прижимая колени к груди. Зацепившись взглядами, Рики и Сону увидели в глазах друг друга абсолютно одинаковые эмоции: ужас, отчаяние и боль. Им конец — оба понимали это. Они больше никогда не станут прежними. Невыносимо смотреть на Кима, находящегося в паре метров от него, и не иметь возможности сдвинуться с места и помочь. Это худшее наказание из всех возможных — быть рядом, но бездействовать не по своей воле. Пытка. Проще умереть.       — Я умоляю вас... — Рики несдержанно всхлипнул и зажмурился, выжимая слëзы с ресниц. — Пожалуйста, отпустите Сону. Лучше избейте меня до полусмерти, издевайтесь надо мной как хотите, но не трогайте его... Прошу вас.       — Как трогательно, — Хисын умилительно улыбнулся. — Но ты мне ни капли не интересен. Гвинам, держи его голову так, чтобы он всё видел и ничего не пропустил.       Нишимура кричал, когда Ли выдернул Сону из угла и поставил его на ноги, как бездушную куклу; он вырывался до боли в мышцах и суставах, когда Хисын нагнул Кима над раковинами. Всё виделось как в старом плёночном фильме, когда кадры сменяли друг друга с небольшими паузами. Рики пнул бедро Гвинама, сидящего сзади него, и в следующую секунду оказался прижатым грудью к полу. Колено альфы надавило на заведённые за спину запястья Нишимуры, одна рука зарылась в волосы на макушке, задирая голову, а вторая — приставила к горлу лезвие щёлкнувшего ножа.       — Не рыпайся, сука, если не хочешь, чтобы я перерезал тебе глотку.       — Тебя это тоже касается, — Хисын наклонился ближе к лицу Сону. — Будешь вырываться, и мы убьём его. Ты будешь сопротивляться? — Сону резко покачал головой в ответ. — Умница.       — Не слушай его, Сону! Не волнуйся обо мне! — Рики всё равно пытался ползти вперёд, из-за чего лезвие упëрлось в шею плотнее. На коже остался порез, и по кадыку потекли горячие капли.       — Как же ты меня уже заебал, — мрачно отрезал Ли и без предупреждения резко впечатал лицо Сону в раковину. Кровь хлынула ручьём, заставив вскрикнуть и Кима, и Нишимуру. Белая глянцевая поверхность окрасилась алым. — Если будешь мешать и орать, то я превращу его лицо в кровавую кашу. Жалко, конечно, портить это красивое личико, но по-другому ты не успокоишься.       Безусловно, Хисын был прав. Рики замер, превращаясь в живой труп, который покинули все силы. Единственное, что он мог делать — это плакать. Слëзы не останавливались ни на секунду. Гвинам приподнял голову Нишимуры выше, чтобы тот прекрасно видел абсолютно всё. Вот Хисын одним грубым движением сдëрнул с Сону штаны вместе с бельём, потом с донельзя громким для воцарившейся тишины звуком расстегнул собственную ширинку и приставил головку твёрдого члена ко входу. Ким прижался лбом к раковине и тихо плакал, не пытаясь сопротивляться, ведь это бесполезно. Иначе им станет только хуже.       Без какой-либо подготовки член вошёл внутрь на сухую, заставив Сону мучительно взвыть от резкой боли. Он рефлекторно попытался отползти от Хисына, но тот схватил его за бёдра и грубо вбился на всю длину. Несмотря на застилающую глаза влагу, Рики очень чётко увидел кровь, которая показалась на короткое мгновение, когда Ли ненадолго отстранился назад. Он безумно вколачивался в тело Сону, словно тупое зверьё, каждый раз побуждая Кима выть и всхлипывать от пытки. Эти звуки, издаваемые Сону, были самым ужасным, что Нишимура когда-либо слышал. Хотелось заткнуть уши, вырезать себе барабанные перепонки, потому что мучительные крики Кима по-настоящему сводили его с ума. Это беспросветная тьма, девятый круг ада и самое страшное, что только могло случиться с ними в интернате.       Рики не знал, сколько прошло времени перед тем, как Хисын вышел и кончил Сону на поясницу, доведя себя до разрядки ладонью. Казалось, что это длилось целую вечность. Альфа медленно застегнул свою ширинку и отошёл на пару шагов назад, любуясь кошмарным видом. Но без присутствия чужих рук на теле Ким не способен был ровно стоять на ногах — те жутко дрожали и подгибались в коленях. Держась за раковину, он сполз на пол и уселся на холодной плитке, больше не шевелясь и не пытаясь забиться в угол, как было до этого. Сону безжизненно замер, точно заводная игрушка, у которой перестал крутиться ключик за спиной. Никаких сил и эмоций больше не осталось — в голове находилась лишь звенящая пустота.       — Завтра ты переезжаешь в мою комнату, — Хисын ласково погладил макушку Кима. — Сегодня собери все свои вещи.       Гвинам перестал заламывать руки Рики и отстранил лезвие ножа от чужой шеи. Альфы вышли из туалета, оставляя их наедине, и Нишимура сразу же приблизился к полуживому Сону, который просто уставился в стену стеклянным взглядом. На него было страшно смотреть; к нему было страшно прикасаться — казалось, одно неверное движение доломает Кима окончательно. Рики боялся ухудшить состояние парня, ведь тот стал похож на ободранный цветок, чьи лепестки вот-вот готовы были опасть к земле.       — Обними меня, пожалуйста... — сипло прошептал Сону, сорвавший себе весь голос после криков.       Какое-то время в пустом туалете слышались лишь душераздирающие всхлипы обоих парней, которые слиплись друг с другом в крепких объятиях. Ким вцепился в Рики намертво, словно утопающий, боясь, что Нишимура сможет исчезнуть и оставить его здесь одного.

***

      Сону пролежал в кровати около суток, бóльшую часть времени тупо пялясь в зелёную стену или потолок. Рики постоянно находился рядом, боком устроившись на узкой постели и не смея выйти из комнаты ни на секунду. Он порывался сходить в столовую за едой, чтобы принести её убийственно бледному Киму, но тот сразу отказывался от пищи и воды, прося не оставлять его одного. Сону было страшно. Казалось, что если Рики уйдёт куда-нибудь, то в дверь сразу начнёт стучаться Хисын или Гвинам. Слух стал весь внимание, улавливая каждый шорох за стенами. Это было невыносимо и тревожно настолько, что хотелось накрыть голову подушкой и сразу же задушить себя ею.       — Я ни за что не перееду жить к Хисыну, — безжизненно прошептал Сону. — Даже если он снова изнасилует и изобьëт меня, я останусь с тобой... Без тебя я умру.       Рики ничего не ответил, но лишь крепче обнял Кима со спины и уткнулся лбом меж его лопаток. Вчера ему тоже нехило так досталось от Гвинама — Сону с ума сходил, когда смотрел на извивающегося от боли бету, — однако тот будто забыл обо всех своих ранах, всецело думая только о Киме. Это изводило до крайности. Нужно было позаботиться о Рики в ответ, но сил хватало лишь на то, чтобы лежать и существовать; сил хватало лишь на то, чтобы не умереть.       — Тебе нужно поесть или хотя бы попить, пожалуйста. Давай я быстро схожу в столовую...       — Пошли вместе, — вопреки смыслу слов, Сону не сдвинулся с места. — Я боюсь быть один.       — Тебе нужно отдохнуть и поменьше шевелиться, Сону. Ничего не случится в моё отсутствие. Ты же запрëшься в комнате изнутри.       — Нет. Я пойду с тобой, — впервые за сутки он принял сидячее положение, хмурясь из-за резкой боли в нижней части тела. Всё горело. Казалось, Хисын превратил все его внутренности в кашу.       Рики не стал ему перечить, смотря, как Сону доковылял до шкафа и вытащил оттуда плотный чёрный кардиган. Каждый шаг отдавался нестерпимой болью, словно вчерашние события повторялись вновь. Сейчас было даже мучительнее, поскольку при Хисыне адреналин притуплял боль и облегчал страдания.       Они дошли до столовой настолько быстро, насколько это вообще возможно в их состоянии. Лица обоих были опухшими, избитыми, а у Рики вообще один глаз залился красным из-за лопнувшего капилляра после пинков и ударов Гвинама. Была бы их воля, и они сжались бы до размеров двух песчинок, чтобы на них никто не смотрел. Но подростки пялились и будто знали все подробности того, что с ними произошло. Звери смеялись, звери получили хлеб и зрелища — их забавлял один лишь вид Сону и Рики.       — Блять, ну и чё это за бурда? — возмутился альфа, который стоял перед ними в очереди с полным подносом в руках. — Я не буду жрать эту хуйню!       Он кинул случайный взгляд на Сону, и на его губах тут же расцвела злая ухмылка. Полный поднос альфы шмякнулся о грудь Кима и свалился на пол с громким звоном. Суп и каша стекали по кардигану, вязкими каплями разбиваясь о плитку. Сону не был раздражён. Скорее, ему стало до смерти обидно и больно из-за всей этой вселенской несправедливости — хотелось не возмущаться, а позорно разреветься и забиться в самый тёмный угол, который только существовал на этом свете. Собственный пустой поднос упал следом, поскольку исчезли абсолютно все силы. Руки рухнули по швам, голова опустилась к груди, а по щекам побежали новые слëзы, хотя Сону думал, что их в нём больше не осталось. Как же сильно он хотел исчезнуть с лица земли; раствориться, словно дымка, чтобы не ощущать боли в этом искалеченном теле.       — Пошли отсюда, — Рики бережно обхватил его ладонь своей, благоразумно решив не тратить время на новые разборки и сосредоточить внимание на Киме. Он повёл его к двери столовой, из которой они в очередной раз выходили голодными. Такой образ жизни не мог не иметь свои последствия — всё чаще Сону замечал, что превращался из парня с нормальным телосложением в жертву концлагеря. Нишимура тоже стал худее, хотя он и до этого был донельзя стройным.       — Нужно отнести кардиган в прачечную, — ровным тоном сказал Ким, будто с ним всё было в порядке. Не хотелось лишний раз волновать Рики и показывать, что он находился на грани выворачивающей наружу истерики.       — Уверен? Может, сразу вернёмся в комнату? — бета взволнованно заглянул в его глаза, но Сону резко покачал головой. — Хорошо.       Они уже ходили в прачечную на прошлой неделе, поэтому прекрасно помнили, где она находилась. Пустынный закоулок первого этажа мужского жилого корпуса, в котором интернатские бывали редко — может, из-за лени, а может, из-за присущей им неопрятности. В прачечной находились две стиральные машины, две гладильные доски, развешенные под потолком верёвки для сушки одежды и стол со стоящим на нём утюгом. Рики принялся поспешно расстëгивать грязный кардиган Сону, пальцы пачкались об остатки пищи, но это было не важно. Когда Ким остался в одной футболке, бета кинул вещь в стиралку и взял того за руки.       — Я ещё раз схожу в столовую, а ты иди в комнату...       — В мою комнату, надеюсь?       Два округлённых в ужасе взгляда метнулись в сторону входа, замечая Хисына, который облокотился спиной о стену и скрестил руки на груди. Всё тело Сону пробила мелкая дрожь, будто одно присутствие Ли теперь рефлекторно способно было вызвать животный страх.       — Я ждал тебя с вещами весь день, но ты, как я вижу, не торопишься переезжать, — насмешливо хмыкнул альфа, глядя на их сцепленные руки.       — Делай со мной что угодно, но я не буду жить с тобой... — слова должны были прозвучать храбро, однако голос Кима дрожал не меньше, чем тело.       — Кажется, вы совсем не осознаёте, в каком положении находитесь. У вас больше нет права выбора. Нет свободы и собственных хотелок. Теперь всё будет так, как скажу я. И я решил, что ты будешь принадлежать только мне. «Вас» больше не существует, — Хисын отлип от стены и прошёл вглубь прачечной, заставляя Рики и Сону отступать всё дальше и дальше. — Теперь есть только неудачник-бета и его бывший парень-омега, который любит лишь одного меня.       — Мы никогда не перестанем любить друг друга, — прошипел Нишимура, шагнув к нему ближе. — Ты не сможешь изменить эту часть нас.       — Правда? — альфа довольно улыбнулся. — Тогда вам нужна хорошая дрессировка, которая точно вправит ваши мозги на место. Я сделаю так, чтобы вы боялись даже взглянуть друг на друга в моём присутствии.       Сону как в замедленной съёмке смотрел на Хисына, который взял со стола тяжёлый утюг. Одновременно с тем, как Хисын замахнулся им для удара, Ким резко шагнул вперёд, но было уже поздно. Металлический бортик утюга со всей силы врезался в скулу Рики, заставив того моментально отлететь плечом к стиральной машине. Прозвучал неимоверный грохот. Ли ничего не стоило справиться одновременно сразу с двумя парнями, ведь те и без того были покалечены и слабы после вчерашнего зверства. Хисын же являлся олицетворением энергии и маскулинной силы.       Не медля ни секунды, Сону вцепился в его запястье со слезами на глазах, но альфа ударил его свободным кулаком и оттолкнул к гладильным доскам. Металлические детали ужасно больно впились в спину, побудив вскрикнуть и зажмуриться. Избавившись от одной помехи, Ли вернулся к Рики и снова ударил его утюгом — на этот раз всей его поверхностью, впечатав нижнюю часть техники к лицу беты. Последний громко взвыл и попытался отползти подальше от нечеловеческой боли, но Хисын пнул его по животу куда сильнее, чем Гвинам вчера. Нишимура отлетел спиной к стиральной машине, скорчившись в позе эмбриона и хватаясь за ноющие рёбра. Однако это был далеко не конец. Присев рядом, Хисын с особой жестокостью раз за разом замахивался утюгом для удара: по голове, рукам, ногам, рёбрам. Его зверствам не было конца и края — он наслаждался захлёбывающимися рыданиями и криками Рики, у которого не осталось сил даже для того, чтобы прикрыть голову руками. Тот стал кровавым мешком из груды побитых органов, что наверняка превратились в месиво.       — Пожалуйста, хватит... Не надо, умоляю, господи, — каждый слог прерывался надрывными всхлипами.       Сону подполз к Хисыну на коленях, но тот отвлёкся лишь на секунду, чтобы снова врезать ему тяжёлым предметом по виску. Этот удар стал окончательным для Кима — он повалился на бок, слыша звон в ушах, через который пробивались звуки хрипов Рики. В глазах на некоторое время потемнело, однако через несколько секунд он снова смог видеть. Кровь. Много крови. Они с Нишимурой лежали друг напротив друга, и между ними камнем преткновения сидел Хисын. Тихие слëзы лились из глаз и падали на пол при виде полностью алого лица беты, а потрескавшиеся губы не переставали шептать: «пожалуйста, не надо». Рука слабо потянулась навстречу к Рики, который закрыл мутные глаза.       Хисын встал и небрежно наступил носком ботинка на запястье Сону, словно на мусор, а потом пропал из поля зрения. Хотелось бы наивно верить, что это конец, что он ушёл и оставил их одних, но вот альфа приблизился к стене у стиральной машины и вставил утюг в розетку.       — Нет!.. Я сделаю всё... что ты захочешь... — Ким через силу и боль подполз к ногам Ли и схватился дрожащими пальцами за ткань его брюк. — Я перееду к тебе, буду сидеть с тобой в столовой... но только не делай этого. Оставь Ники в покое.       Его мольбы остались без ответа. Хисын раздражённо отшвырнул от себя Сону и схватил нагревшийся утюг. Он вцепился в щиколотку Рики, протащив того по полу ближе к розетке, словно кусок мяса. Бета никак не отреагировал на это действие, наверняка даже не зная, что его ждёт дальше. Руки Ли ловко задрали ткань брюк Нишимуры до колен и приблизили утюг к белой коже. Раскалённый металл вжался в ногу, вызывая новый мучительный вопль беты. Тот тянулся руками к выходу из прачечной, трепыхался и пытался вяло ползти вперёд, однако Хисын прижал поверхность утюга к другой ноге. Через душераздирающие крики слышалось шипение прожжëнной кожи — на обеих икрах Рики остались два огромных ярко-красных ожога в форме идентичных друг другу треугольников.       Бета рыдающе скулил, уткнувшись лбом в пол и царапая ногтями плитку.       — Вот и всё, — Хисын выпрямился, кровавой рукой отцепил утюг от розетки и положил его на стиральную машину. — Осталось закрепить результат словами.       Он приблизился к застывшему Сону и схватил того за волосы, побудив усесться перед Рики на колени. Такой близкий вид на полностью избитого и измазанного в крови Нишимуру заставил Кима зажмуриться и сцепить зубы от сводящего с ума горя. Хисын настолько сильно изуродовал его, что Сону больше не узнавал бету.       — А теперь скажи, что ты его ненавидишь, и закончим на этом, — промурлыкал альфа и наклонил голову Кима ближе к бете.       — Я тебя ненавижу, — почти беззвучный шёпот. Слëзы капали прямо на макушку Рики.       — Громче. Говори так, чтобы я поверил.       — Я тебя ненавижу, Рики!.. — Сону кричал эти страшные слова, а сам умирал от невыносимой любви к Нишимуре. Нужно сделать всё, чтобы Хисын наконец отстал от них. Хотя для Рики и Сону больше не существовало слова «мы». — Слышишь? Я ненавижу тебя больше всех на свете!       — Какой же ты молодец, — альфа поставил Кима на ноги, утягивая за локоть, пока тот только и мог оборачиваться на бету в луже крови, который не подавал признаков жизни. — А теперь пойдём соберём твои вещи.       Сону трясло от животного ужаса, когда он смотрел на Рики, однако Хисын настойчиво отвернул его голову к двери и подтолкнул к выходу. Это конец. Сегодня — день, когда «их» не стало.

***

      Рики разлепил глаза, медленно оглядывая прачечную. Никого. Повсюду были только пятна алого и белого. Он попытался встать, игнорируя муть перед глазами и боль по всему телу, но даже самое малейшее движение привело к тому, что Нишимуру вырвало мутно-розовой жижей — неудивительно, ведь он не ел больше суток. Попытавшись согнуть ноги в коленях, Рики почувствовал нестерпимое жжение и натянутость, будто все его мышцы рвались, точно ниточки. Он цеплялся ногтями за стыки плиток на полу, стараясь ползти вперёд и каждый раз мыча от безумной боли. Ему нужно к Сону. Каким бы хреновым ни являлось его состояние, Рики должен был найти его.       Дверь прачечной распахнулась как раз тогда, когда он почти дополз до неё. Совершенно наивная и глупая надежда о том, что это мог быть Сону, разбилась о недоумëнное выражение лица Джея.       — Блять... — Пак от неожиданности отшагнул назад и выронил кучу вещей, которые принёс для стирки. — Напугал, — он прищурился, а потом удивлённо округлил глаза. — Рики?..       Очередной альфа возвышался над ним, и очередная надежда на спасение потерпела крах. Джей жесток — Рики помнил это ещё со времён средней школы, — поэтому бета не удивится, если Пак просто посмеётся над ним сейчас. И не важно, что раньше они были лучшими друзьями — если так, конечно, можно назвать ежедневное общение на переменах и постоянное заступничество за Нишимуру, если того вдруг начинали гнобить одноклассники. Это давно в прошлом. Их последний разговор закончился с криками и словами о ненависти, поэтому Джей абсолютно точно не поможет ему.       И правда — альфа ещё раз глянул на бету и вышел обратно в коридор, даже не подобрав с пола свою грязную одежду. Рики выглядел настолько отвратительно, что Пак побрезговал перешагнуть через него, чтобы поставить вещи на стирку? Но так даже лучше для Нишимуры. Ему сейчас было некогда слушать чужие насмешки.       На этот раз он попытался хотя бы принять сидячее положение, чтобы настроиться на дальнейшую ходьбу. Голова нещадно кружилась и трещала, отчего Рики настиг новый рвотный позыв. Ситуацию ухудшил и взгляд на собственные обожжëнные ноги, покрывшиеся кровью и сукровицей.       — Держи, — услышал он откуда-то сверху. Это был Джей. Если бы Нишимура мог, он удивлённо приподнял бы брови, но те пока что только хмурились от боли. Альфа протянул ему оранжевый чемоданчик-аптечку и стакан воды. Удивление только удвоилось и прихватило с собой проснувшееся недоверие.       — Ты... помогаешь... мне? — впервые подал голос Рики. Слова больше напоминали хрипы мертвеца.       — Вот ещё, — Джей возмущённо нахмурился и скрестил руки на груди в защитном жесте. — Просто не хочу, чтобы кто-то подох прямо на моих глазах. Зрелище не из приятных, — внезапно он вытащил из кармана связку ключей и отцепил от неё один, кинув под ноги Нишимуре. — Это ключ от лабораторной старого кабинета биологии на втором этаже. Мне он не нужен, поэтому забирай. Там есть диван и много аптечек.       Несмотря на резкие слова, действия Пака очень сильно походили на помощь — неохотную, но искреннюю. Рики прекрасно знал Джея и понимал, что Пак — не тот человек, который будет ухищряться для издевательств. Намерения Джея никогда не были скрытными, поэтому тот всегда делал именно то, чего хотел. Сам факт крохотной помощи от альфы заставил глаза Нишимуры заслезиться. Они давно уже стали друг для друга незнакомцами, поэтому Пак спокойно мог пройти мимо, но отчего-то тот протянул руку помощи.       — Спасибо, — Рики всхлипнул и опустил голову к груди, слыша, как за Джеем тихо прикрылась дверь.