Сознательное падение

      Дорога, по которой они шли, была всё той же: заснеженная проезжая часть с двумя полосами от шин; пласты густых елей, оцепляющих её; а также неизменный жёлтый свет от уличных фонарей, который сейчас светил только для них. Ни души в округе — лишь спящий лес и тёмные силуэты двух парней. Всё казалось донельзя привычным, ведь они с Джеем кучу раз ходили в город, чтобы сеять беспредел, шугать адекватных членов общества, заниматься кражей и карманничеством. Однако сейчас причина их визита в город в корне отличалась от всего вышеперечисленного.       Свидание. С Джеем.       Отчасти это казалось чем-то сюрреалистичным и странным, потому что в понимании Чонвона на свидания ходили только среднестатистические парочки — вроде тех, что устраивают себе конфетно-букетный период и придумывают ласковые прозвища. Но в отношениях Джея и Чонвона как максимум был только матерно-боевой период и смущённые угрозы расправы со стороны Яна, если Пак говорил и делал что-то неловкое. Они совсем не сходились с картинкой привычного понимания романтических отношений — это факт. Поэтому попытка влезть в эту картинку и устроить свидание походила на попытку засунуть слона в посудную лавку.       Чонвон мельком взглянул на красивый профиль альфы, держащего во рту сигарету. В отличие от него, Джей не натягивал на голову капюшон, поэтому чёрные волосы сейчас колыхались по лёгкому ветру. Куда они пойдут, чтобы это выглядело органично? В дорогое кафе, в котором они будут выглядеть как уголовники, сбежавшие из тюрьмы? Или в кино, смотря какой-нибудь занудный фильм, пока на соседних рядах будут обжиматься эти конфетно-букетные парочки? Чтобы не чувствовать неловкость в окружении адекватного общества, проще вернуться к их привычным шаблонам и начать громить местный круглосуточный магазин.       — Ты слишком много думаешь, — сказал Джей, всё ещё глядя на дорогу. — Я практически слышу, как быстро крутятся шестерёнки в твоей голове... Хочешь покурить? — рука с длинным шрамом протянула ему сигарету. Чонвон взял её скорее рефлекторно, нежели из-за реального желания затянуться.       — Да... но нет. Я думаю не об этом.       — Тогда выкладывай, — Джей наконец-то посмотрел на него с лёгкой ухмылкой. — Знаешь, иногда ты думаешь настолько много, что это идёт тебе во вред. Попахивает мазохизмом. Но ты не думал, что проще будет озвучивать свои рассуждения? Это исключает возможность столкнуться с непониманием и прийти к каким-то неправильным выводам. Тем более что я не собираюсь тебя осуждать.       — Ладно, — Чонвон неровно выдохнул сигаретный дым, потому что неизвестность его нервировала. — Куда мы идём?       — В город, — Пак непонимающе выгнул бровь.       — Но куда конкретнее?       — Я не знаю. Пойдём туда, куда ты захочешь.       Ответ застал Яна врасплох. Он и без того был озадачен этой ситуацией, надеясь на то, что Джей уже всё продумал, ведь альфа всегда знал каждый свой шаг наперёд и, как бы хреново это ни звучало, многое решал за Чонвона. Последнего такое не смущало, потому как в интернате ему хотелось плыть по течению и полагаться на мнение Джея, который был осведомлённее по вопросам выживания в кругу неадекватных ровесников. Инфантильное перекладывание ответственности во всей его красе. Чонвону не хотелось думать о многом — в последнее время он вообще очень часто останавливал мыслительные процессы и вторил действиям Пака или других интернатских, словно бездумно беря для себя шаблон правильного поведения. С Джеем невозможно не согласиться — очень часто глубинные мысли Яна лишь причиняли ему вред. Особенно если они касались жизни в интернате.       Но теперь Пак буквально позволил ему управлять ситуацией и решить всё за них двоих. Наверное, это здоровое решение со стороны Джея, однако Чонвон уже привык скидывать с себя ответственность за что-либо.       — Ещё раз повторю: не загоняйся, — сказал альфа, столкнувшись с долгим молчанием. Он сплëл пальцы с холодной ладонью Яна и засунул их руки в свой карман. — Всё нормально, если ты тоже не знаешь. В конце концов, можно просто погулять по городу.       — Просто для меня это в новинку. Я никогда не был на свидании, — смущённо пробубнил Чонвон в воротник куртки.       — Я тоже.       — Да ты гонишь, — он неверяще фыркнул, но в груди разжёгся маленький огонёк ревности. — Ты же уже встречался с другими. С Вонëн, например...       Джей замедлил шаг и остановился, повернувшись лицом к Яну. Золотистый фонарный свет окутывал его силуэт, а на лицо легли тени, но тем не менее в уверенных глазах Пака искрились блики. Они стояли прямо посреди лесной дороги, где на ближайшие километры от них не было ни души. Не страшно, а волнительно. Казалось, весь мир затих только для них двоих.       — Я никогда тебе не вру, — тихо пробормотал альфа, будто бы кто-то мог их услышать и прервать момент единения. — С другими омегами мне не хотелось проводить много времени и ходить с ними на свидания. Я никогда и никому не хотел ставить метку, а наличие чужой метки на мне привело бы меня в бешенство. Только с тобой я впервые испытал острую потребность защищать, пусть ты и без меня охуенно с этим справляешься... — Джей схватил края капюшона Чонвона и катастрофически близко склонился к лицу напротив. — Весь ты — что-то новое для меня. Только с тобой мне хочется пробовать неизвестное и идти против собственных же правил. Ты напрочь отшибаешь мне мозги. В хорошем смысле.       Лёгкие стали бездонными, и Чонвон не мог надышаться морозным воздухом, бесконечно хватая его холодными губами. Мыслей в голове не осталось — лишь какое-то странное чувство, размазывающее мозги и сердце в кашу и прогоняющее по телу нечто схожее с адреналином, но в разы лучше. Необычное счастье, от которого тряслись руки, всё внутри дрожало, а щëки горели огнём.       Неизвестно, кто первым потянулся вперёд для поцелуя. Губы Чонвона обожгло теплом чужой кожи и трепетной аккуратностью Джея, что очень походила на нежность. В этом поцелуе не находилось доминирующей стороны, не находилось стремления одержать первенство. Они оба были на равных, крепко хватаясь за куртки и шумно задыхаясь из-за действий друг друга. Джей всё ещё держал руками края капюшона Яна, согревая не только его губы, но и щёки. Весь Чонвон был окутан его теплом. Именно теплом, а не жаром, из-за которого хотелось заняться сексом. Сейчас между ними не было потребности приступить к немедленной физической близости; сейчас между ними искрилось нечто, казавшееся более важным и чувственным, нежели похоть.       Поцелуй постепенно сошёл на нет, оставляя после себя припухшие покрасневшие губы и лихорадочно блестящие глаза. А вместо того, чтобы отстраниться, Джей на несколько секунд прижался своим лбом ко лбу Чонвона.       — Так идём в центр?.. — в ответ на свой сиплый шёпот альфа получил только медленный кивок. На большее Ян не был способен из-за лёгкого головокружения.

***

      Они сели в вагон метро, умудрившись застать час пик. Чонвон уже отвык от такого большого скопления людей в одном месте, которые спешили по своим делам, разбегаясь тучной толпой, точно муравьи. Среди них Ян чувствовал себя дикарём, что впервые попал в цивилизованное общество, хотя ещё несколько месяцев назад он являлся его частью, точно так же передвигаясь по городу и не считая это чем-то необычным. Интернат уже давно въелся под кожу, становясь для Чонвона комфортным местом и привязывая себя к нему. Иначе же Ян не мог объяснить ощущение лёгкого дискомфорта при нахождении в метро. Он стал чужим среди своих.       На конечной станции было не так много людей, поэтому Джей с Чонвоном стояли в вагоне вполне спокойно, однако с каждой новой остановкой пассажиров становилось всё больше. Это продолжалось до тех пор, пока Ян окончательно не вжался спиной в противоположную от входа дверь. Местонахождение Пака тоже претерпело свои изменения — альфа теперь стоял к Чонвону впритык, упираясь ладонью в дверь около чужой головы.       — Как романтично... — насмешливо пробормотал Ян, чтобы его услышал только Джей. — Метро, час пик, и люди вокруг хотят, чтобы мы сплющились друг с другом в лепёшку.       — Но в этом есть свой шарм, — свободной рукой альфа приподнял край куртки Чонвона и забрался ладонью под свитер. Пальцы очертили кубики пресса и остановились у кромки штанов, заставив Яна мелко задрожать. — Забавно. В вагоне полно людей, а по-настоящему зрячих среди них нет.       — Перестань, придурок, — Чонвон поспешно ущипнул тыльную сторону ладони Джея и кинул неловкий взор на людей вокруг. Однако на них в самом деле никто не смотрел. И даже если бы незнакомцы обратили свои взгляды на них, то они бы не смогли увидеть ничего неподобающего, ведь все пассажиры сплющились друг с другом, словно шпроты в консервной банке.       — Тогда поцелуй? — Джей послушно убрал руку, но в следующую секунду склонился к губам напротив. Правда, поцелую не позволила случиться ладонь Чонвона, вжавшаяся в нижнюю часть лица альфы. Тем не менее последний умудрился невнятно пробормотать: — Разве я не могу поцеловать своего парня на людях?       А в глазах искрились недобрые бесы. Джей воспользовался этим нечестным ходом только ради того, чтобы снова подразнить Яна и вывести того на смущение. Стоило сказать, что у него это отлично получалось. Чонвон не знал, чего ему сейчас хотелось больше: прибить Пака, либо же поддаться его глупым провокациям.       Однако эта пытка закончилась очень скоро, потому как по динамикам вагона объявили о нужной им станции. Будучи красным, словно помидор, Ян отпихнул от себя Джея и прошёл к выходу вслед за рассасывающейся толпой. Ненадолго обернувшись, он увидел абсолютно глупую и довольную ухмылку на лице альфы, который вскоре нагнал его и крепко схватил за руку. Но несмотря на внешнее недовольство, Чонвон был счастлив, и это счастье с каждой минутой пробивало все потолки и близилось к своему пику. Ему было так хорошо, что это даже пугало. Он привык всю жизнь быть настороже и искать везде подвох, так что нынешнее донельзя хорошее положение дел вводило в замешательство. Неужели Ян наконец-то стал достоин того, чтобы обрести счастье и умиротворение?       — Давай прогуляемся по главной площади, а там посмотрим, — Джей перебил ход его мыслей, утягивая за собой на улицу.       Если в интернате и на городской окраине атмосфера предстоящего праздника практически не ощущалась, то здесь, в самом центре города, она сочилась из каждой щели. Новогодние песни, которые распевали уличные музыканты; жёлтые гирлянды в виде дождика, что оцепляли собой каждый фонарный столб и красиво болтались по ветру над улицей; запахи карамели, мандаринов и мороза, смешавшиеся в кучу и вселяющие в Чонвона праздничное настроение с первого же вдоха; и, конечно же, огромная ёлка вдалеке, чью яркость и насыщенность можно было увидеть за километр. Люди вокруг смеялись и беззаботно прогуливались вдоль цветастых вывесок, а Ян уже успел позабыть о существовании такой жизни, где первостепенной задачей являлось не выживание, а наслаждение мелочами. Это необычно и непривычно, и Чонвон начал понимать, насколько огромной была пропасть между ним и всеми этими людьми.       — Пошли к ёлке, — внезапно смущённо предложил Ян, искренне желая увидеть её вблизи, словно маленький ребёнок. — В последние несколько лет я не бывал здесь зимой, поэтому плохо помню, как она выглядит. В голове остались лишь воспоминания из детства.       — Пошли. А я вообще не знаю, как она выглядит.       — Да ну? — Чонвон округлил глаза и с удивлением уставился на альфу.       — Ну да, — тот обыденно пожал плечами. — Как-то не до этого было. К тому же меня всегда интересовали исключительно городские окраины, а в центре я в основном бывал только летом, — они неспешно пошли по людной площади, а Джей снова засунул их сцепленные в замок руки в свой карман. — Новый год — это семейный праздник, который нужно отмечать в кругу родных и близких. Атмосфера праздника чувствуется только тогда, когда ты знаешь, что у тебя есть любимые люди, с которыми ты будешь отмечать. А когда ты пожизненно одинок, то весь смысл Нового года теряется. Если радость праздника разделить не с кем, то она превращается в ненависть.       — А сейчас ты тоже ненавидишь Новый год?       — Нет, — ответил Джей, глядя на ёлку в дальнем конце улицы. — Это впервые, когда я его не ненавижу.       Чонвон неосознанно сжал руку Пака крепче, точно так же задумчиво глядя на ёлку впереди. Этот простой ответ разворошил всё в душе Яна, ведь ему хотелось бы верить, что причиной исчезновения ненависти Джея стал он сам. Самонадеянно, но да. И если верить ранее сказанному, то Чонвон в теории тоже должен возненавидеть Новый год, ведь у него не осталось родных и близких, с которыми он мог бы отметить этот праздник. Однако присутствие Джея рядом даже не позволило ему задуматься о возможности формирования неприязни к Новому году. С Паком Чонвон не был одинок — вот и вся правда.       Их шаги непроизвольно ускорились, когда они увидели ёлку ближе. Она была даже выше, чем четырёхэтажное здание интерната, и блестела всевозможными цветами, будучи обвешанной гирляндами и ёлочными игрушками размером с голову Яна. На самом верху торчала огромная золотая звезда, на которую Чонвон уставился с приоткрытым ртом.       — Ну как? Лучше, чем в детстве? — Ян повернулся в сторону ухмыляющегося альфы. Пока он пялился на ёлку, Джей пялился только на него. В глазах Пака, обращённых на Чонвона, отражались все огни окружавшей их площади, и это цепляло взгляд даже больше, чем помпезность ёлки.       — Ну... — протянул Ян с наигранным скептицизмом. — В детстве она казалась больше и ярче. Хотя и сейчас неплохо.       Он посмотрел на улицу за спиной Джея, замечая ряды прилавков с разноцветными безделушками. Взор невольно скакал туда-сюда, не зная, на чём остановиться. К своему стыду, Чонвон почувствовал себя сейчас ребёнком, который впервые за долгое время пришёл в магазин игрушек. Хотелось как следует напитаться волшебной красотой праздничного города, ведь в интернате такой роскоши и днём с огнём не сыщешь. Там атмосфера зимы казалась меланхоличной и отнюдь не сказочной.       — Давай что-нибудь купим, — предложил Джей, проследя за его взглядом. — У нас денег навалом.       — Ого, ты сам предложил что-то купить, а не спиздить? — Чонвон саркастически хмыкнул. — Я тебя не узнаю.       — Я подумал, что сегодня можно сделать вид, будто мы обычные адекватные люди, — Пак отразил его ухмылку и первым пошёл к прилавкам.       Казалось, что продавцы за деревянными прилавками с навесом только и готовились к сегодняшнему дню — полки были набиты всевозможными изделиями ручной работы, ювелирными украшениями и едой. Запах сладкого ощущался здесь особенно сильно, поскольку за одним из столов женщина макала фрукты на шпажках в горячую карамель. Ветер словно специально дул в сторону Джея и Чонвона, дразняще разнося сладкий пар прямо к их носам. Ян не имел никаких сил, чтобы устоять перед этим — рот заполнился слюной, а желудок жалобно заурчал.       — Я куплю это, — вопросительное предложение прозвучало утвердительно, а последующие слова и вовсе — как приказ: — Ты купишь себе клубнику в карамели, а я мандарины. Потом попробуем друг у друга.       — Иначе говоря, ты просто не можешь выбрать что-то одно и хочешь съесть всё, — впрочем, в голосе Джея не находилось ни грамма осуждения. Он лишь подошёл к продавщице поближе и вытащил из внутреннего кармана куртки пару купюр. — Здравствуйте, дайте нам мандарины и клубнику в карамели.       Стоило ли говорить, что и без того хорошее настроение Чонвона улучшилось в два раза, как только он заполучил желаемое? Медленно продегустировав оба десерта и хрумкая застывшей карамелью, Ян понял, что клубника всё-таки была вкуснее. Поэтому он без какого-либо зазрения совести всучил Джею мандарины, а себе оставил клубнику, которая изначально должна была достаться альфе.       — Мне, типа, это подержать, пока ты не доешь клубнику?       — Нет? Можешь съесть, — Чонвон непонимающе выгнул бровь, подхватывая красную ягоду не менее красными губами. — Ты же тоже любишь сладкое.       — Башкой ударился? — Джей живо возмутился и немного повысил голос, взмахнув шпажкой с мандаринами. — Я, блять, терпеть не могу сладкое.       — Ага. Да кому ты пиздишь, — Ян несдержанно фыркнул. — Когда ты притаскивал мне мармелад, то сам тоже очень часто тянул руки к пачке.       — Мне просто нужна была закуска к пиву.       Чонвон был в корне с ним не согласен, но новую волну спора прервала пожилая женщина, которая медленно подошла к ним и бестактно вклинилась в их разговор:       — Молодые люди, а вы пара? — честно говоря, по её голосу и выражению лица невозможно было понять, что именно она вкладывала в этот вопрос. Чонвон как никто другой знал, что старшее поколение часто относилось пренебрежительно к парням-омегам и порой подстрекало альф, встречающихся с ними, чтобы те нашли себе «нормальную» пару. Такие случаи — скорее правило, нежели исключение.       А Чонвон мало того, что был парнем-омегой, так он ещё и выглядел и вёл себя в точности как альфа. Иначе говоря, он являлся идеальной мишенью для нападок со стороны стариков с консервативным мышлением. Ян уже открыл рот и вдохнул побольше морозного воздуха, чтобы заранее послать женщину далеко и надолго, однако его перебил Джей.       — Да. А что? — брови нахмурились, а голос казался донельзя грубым. Запах крепкого кофе ударил в нос, подчистую избавляясь от пьянящего горького шоколада.       — Купите своему парню шарфик, — старушка безобидно улыбнулась альфе и указала ладонью в варежке на прилавок с вязанными вещами. — Вы как никто другой должны беречь его. А у него ни шапки, ни перчаток, ни шарфа нет. Не дай Бог заболеет.       Из-за растерянности Чонвон начал глупо хлопать глазами, отчасти даже чувствуя неловкость перед женщиной, ведь он действительно хотел нецензурно послать её. Так уж повелось, что его первой реакцией на что-то неизвестное было нападение, а не доброжелательность. Жизнь научила его нападать и защищаться, подобно зверю, а вот доверять людям — нет.       — Не нужно... — несмело начал Ян, пересекаясь взглядами с Джеем, который, казалось, в самом деле задумался над смыслом слов старушки, осматривая Чонвона с головы до ног. А учитывая тот факт, что альфа всегда застёгивал куртку Яна до самого подбородка, можно было предположить, что женщине в самом деле удастся сбагрить им какой-нибудь шарф.       — Давайте, — в конечном счёте ответил Пак, поворачиваясь в сторону вмиг засиявшей старушки. Вопреки немолодому возрасту, она со всех ног рванула к своему прилавку, а Джей с Чонвоном медленно поплелись за ней.       — Ну и нахрена ты согласился? — буркнул Ян. — Не нужен мне шарф. Только деньги зря потратим. Жалко же.       — Значит, брать шарф для Рики тебе нормально, а для самого себя — жалко? — в раздражённом тоне проскакивали нотки ревности. Однако было заметно, что альфа намеренно сдерживал себя от огненной агрессии. — Я куплю шарф, и не возникай. Даже удивительно, как ты до сих пор не заболел. Но ещё вся зима впереди, так что лучше перестраховаться.       Чонвон с кислой миной глядел на вязанное разнообразие шапок, перчаток, варежек, шарфов и носков, искренне считая, что ему всё это было не нужно. Лишняя одежда лишь будет сковывать ему движения, когда им с Джеем, например, придётся удирать от ментов или продавцов после очередного воровства. Шапка мешает слуху, а плотно повязанный на шее шарф не позволит резко вертеть головой. Но его мысли так и не оказались высказанными, потому что продавщица резво начала раскладывать по прилавку все имеющиеся у неё шарфы.       — Вот такие есть... Натуральная шерсть, ручная вязка. В мороз самое то... — дальше Чонвон не слушал. Женщина продолжила тараторить и углубилась в тонкости вязки, поэтому Яну оставалось только раздражённо вздыхать и недовольно притоптывать ногой. А вот Джей, напротив, слушал её внимательно. — Так какой выберете?       — Давайте вот этот, — альфа взял плотный длинный шарф цвета спелой черешни, либо же густой крови, и сразу же накинул его на шею Чонвона. Выбор именно такой расцветки, если говорить откровенно, Яну понравился — равно как и понравилось ощущение тепла, мгновенно окутавшее открытую шею. Но ещё больше Чонвону пришёлся по душе сам Джей, который со сосредоточенным выражением лица наматывал этот, как оказалось, не такой уж и хреновый шарф. — Как тебе?       — Пойдёт, — застенчиво пробормотал Ян в бордовую шерсть.       — Красный тебе к лицу. Я давно заметил это.       — И когда же ты успел это заметить? — Ян выгнул бровь.       — Впервые, когда тебя избили. А во второй раз, когда ты слетел с катушек и отпиздил альфу в столовой, практически размазав его по полу и замаравшись его кровью. Это было по-настоящему круто. Чужая кровь идёт тебе больше, чем своя, — Джей похлопал ладонью по бордовой шерсти и отшагнул назад, закончив заматывать Чонвона в шарф.       — Эм... — продавщица напряжённо прокашлялась, всё ещё находясь рядом с ними. — Так вы берёте?..       — Да, — Пак как ни в чём не бывало переключил своё внимание на неё и протянул ей несколько купюр. — Столько хватит?       — Сейчас я дам вам сдачу! — женщина казалась нервной и взволнованной, мигом метнувшись к прилавку. Её легкомысленный и доброжелательный настрой как ветром сдуло. Чонвон понимающе хмыкнул — их с Джеем разговоры были привычными для них самих, но среднестатистическим людям из города такое казалось диким и ненормальным.       — Сдачу оставьте себе, — альфа незаинтересованно отмахнулся от старушки. — С наступающим вас, — он отвернулся и схватил Яна за рукав куртки, ведя их обратно в сторону ёлки.       — Спасибо! — прозвучало у них за спинами. — Вас тоже с наступающим Новым годом.       — Ты точно тот Джей, которого я знаю? — спросил Чонвон почти что с реальным недоумением, немного спуская шарф с губ и подбородка. — Разбрасываешься деньгами, а не воруешь, и даже вежливо разговариваешь с незнакомцами...       — У меня просто хорошее настроение.       — Обычно когда у тебя хорошее настроение, ты портишь его другим, — очень верно подметил Ян, хмыкнув. По обыкновению Джей в приподнятом настроении действительно был более безбашенным и эгоистичным по отношению к левым людям, не заботясь об их чувствах.       — У нас же свидание. Не хочу омрачать его негативом, — альфа подхватил губами одну дольку мандарина на шпажке, кажется, забывая о своих былых словах по поводу ненависти к сладкому. — Раз уж сегодня я нацелен пробовать что-то новое для себя, то буду действовать до конца и отойду от привычных шаблонов. Иногда полезно вытаскивать себя из зоны комфорта и расширять кругозор. А к кражам и дракам я успею вернуться в любой момент.       Интерес Джея к чему-то новому и совершенно непривычному не мог не удивлять. Альфа казался тем человеком, который с явной неохотой поддавался экспериментам, вместо этого предпочитая вдоль и поперёк заученный алгоритм действий, что был проверен опытом и временем. У Пака имелась глобальная цель на жизнь, о которой Чонвон прекрасно знал, — добиться абсолютной власти над другими людьми. А нынешнее поведение Джея с его вежливостью и соблюдением общественных правил морали в корне противоречило этой цели. То есть сегодня альфа осознанно изменил своим железным правилам, решив попробовать себя в новом амплуа. Они с Чонвоном словно поменялись местами, ведь Ян был бы не прочь сейчас обчистить чьи-нибудь карманы или прикопаться к кому-то в тёмном переулке.       — Раз уж ты заговорил про новый опыт... — Чонвон хитро улыбнулся, доев клубнику и резко выкинув шпажку куда-то в сугроб. — У меня появилась идея, куда нам пойти дальше.

***

      — Да ну его нахуй. Я туда не пойду, — хмуро пробормотал Джей, глядя на скопление веселящихся людей в нескольких метрах от себя. Он совсем не разделял их позитивного настроя, прилипнув пятой точкой к заснеженной уличной лавке.       — Ты чё, ссышь? — ехидно поддразнил его Ян, уверенно хватая за руку и поднимая с лавочки. — Даже дети не боятся и спокойно катаются. Видишь?       После своих слов Чонвон сам повернулся в сторону катка, рассматривая и детей, и взрослых, что вполне уверенно скользили по льду. Решение прийти сюда и научить Джея кататься на коньках всплыло в голове неожиданно, однако эта идея показалась Яну крайне заманчивой и интересной. К тому же он сам очень давно не посещал каток, поэтому успел соскучиться по этому, пусть и уже не был так уверен в своих навыках.       — Завались. Я не боюсь, — альфа смело расправил плечи, но ноги переминались с места на место и казались неустойчивыми. Чонвон видел его насквозь — может, Пак действительно не боялся катка, однако недюжинные сомнения по поводу этой затеи у него всё же имелись.       — Тогда идём. Я тебя научу.       Держа Джея за руку, Ян направился ко спуску на лёд, чувствуя при этом согревающую ностальгию по детству, когда они с отцом занимались всякими видами спорта круглый год: летом — играли в футбол и катались на велосипедах, зимой — шли в парк и брали лыжи, либо коньки в аренду. Все эти воспоминания давно размылись в памяти, покрылись слоем пыли и стали заслонены более поздними событиями. Например, определением вторичного пола Чонвона и последующим холодом со стороны отца, который решил урезать беззаботное времяпрепровождение с сыном до минимума. Семейное счастье для Чонвона исчезло в тот момент, когда родителю вручили результаты анализов со словом, ставшим для Яна и клеймом, и приговором — «омега». С тех пор парню оставалось только с тоской вспоминать время, когда никакие медицинские заключения не имели значения, а весь мир казался ему ярким и дружелюбным.       Впрочем, думать об этом сейчас уже бессмысленно и как-то неуместно, потому что Джей опередил его и самостоятельно нетерпеливо дёргал за руку, стоя у выхода на лёд.       — Если я ёбнусь, то мы сразу же уходим.       — Ага, конечно, — Чонвон закатил глаза и аккуратно вышел на лёд. — Мы прокат коньков оформили на два часа. Хотя бы час откатаем, и не возникай, — он крепко держал руку альфы, перенимая часть чужого веса на себя, потому что тот совсем не мог найти точку опоры, качаясь из стороны в сторону. Джей хмурил брови и сцеплял зубы так, будто находился в крайней степени раздражения, и Чонвон находил это зрелище забавным. Однако при Паке он старался не проявлять своего веселья, поскольку тот сможет свалить с катка в ту же секунду. — У тебя хорошо получается.       — Да не пизди, — Джей продвигался вперёд на деревянных ногах, имея при этом черепашью скорость. — У меня такое ощущение, будто я грохнусь в любой момент.       — Не держи ноги прямыми, согни немного колени. При скольжении держи ступни не ровно, а по диагонали, и переноси свой вес на опорную ногу, — Ян медленно показывал каждое действие на себе для наглядности. Забавляться с вида неумелого альфы крайне занимательно, однако не совсем честно. Больше всего Чонвону хотелось обучить Пака примерно до своего уровня, чтобы быть с ним на равных. С Джеем всегда и в любой ситуации хотелось быть на равных — только в таком случае их взаимоотношения обретали гармонию и походили на здоровые. — Руки раскинь в стороны, чтобы легче удерживать равновесие.       Джей послушно повторял за ним и даже отпустил чужую руку, выдвигаясь в свободное плавание. Его движения всё ещё казались неловкими и скованными, однако сам принцип катания он уловил — осталось только многократно применять его на практике. А Чонвон повернулся к альфе лицом и продвигался спиной вперёд, предварительно проверив путь на наличие других людей. Мышечная память — удивительная вещь, поскольку Яну хватило пары минут, чтобы влиться в весь процесс. Ноги вполне уверенно стояли на льду, а тело стало расслабленным и гибким, словно не было всех этих лет без катания.       — Как и когда ты научился кататься? — спросил Пак, не отрывая взгляда от него.       — Отец впервые привёл меня на каток, когда мне было где-то пять лет. Он любил самые разные виды спорта, поэтому хотел, чтобы я умел заниматься всем с раннего детства. Это было его мечтой — вырастить сильного и спортивного альфу, каким был и он сам, — Чонвон перестал ехать спиной вперёд, вместо этого пристраиваясь рядом с Джеем, чтобы тот обращал поменьше внимания на выражение его лица. Почему-то при разговорах об отце Ян чувствовал себя уязвимым и представал перед собеседником как открытая книга. — Уже к восьми годам я умел кататься на коньках, лыжах, роликах и велосипеде. Умел драться, плавать, бегать на длинные дистанции, отжиматься, потягиваться на турниках, играть в футбол, баскетбол и волейбол... Уже и не вспомню всего. Отец был для меня скорее тренером, нежели родителем, — Ян невесело усмехнулся. — Но после определения моего вторичного пола он как будто забил на меня, словно я перестал быть ценным для него. Мы больше не выбирались куда-то на выходных для занятий спортом. С тех пор мне пришлось делать это в одиночку, чтобы доказать, что я достоин его внимания и любви. Его одобрение и похвала стали для меня единственными стимулами для жизни — даже при победе на соревнованиях по джиу-джитсу я первым делом думал о нём и его реакции, когда принесу домой награды, — он нахмурился и резко дёрнул головой, словно отходя от транса. — Что-то я разболтался... Ты же только про каток спросил.       — Нет, — голос Джея был твёрдым. — Мне нравится слушать тебя и узнавать что-то новое о тебе. Продолжай.       — В принципе, это всё, — Ян слабо улыбнулся, прекратив хмуриться. — Всё детство и подростковые годы я провёл в погоне за его любовью. Все спортивные навыки, которые я имею сейчас, — плоды этой нездоровой мании.       — Сейчас тебе не нужно никому и ничего доказывать. И тем более гнаться за чьей-то любовью. Всё это — хуйня собачья. Кажется, я уже говорил тебе что-то похожее. Любить человека нужно за просто так, а не за череду каких-то достижений, — Пак говорил серьёзные вещи, однако Чонвон не смог скрыть громкий смешок, когда тот замахал руками, ненадолго теряя равновесие. — Теперь ты должен кататься в своё удовольствие, не пытаясь впечатлить кого-то. Хотя меня уже впечатлило твоё умение стоять ровно и не шататься в разные стороны. Этого достаточно, — альфа хмыкнул и снова схватил его за ладонь.       Слова Джея растеклись по туловищу теплом, согревая тело под курткой и делая его неуязвимым перед морозом декабря. К слову, купленный Паком шарф тоже способствовал этому. Чонвон впервые после упоминания отца сегодняшним вечером смог вдохнуть полной грудью и поднять голову выше, наконец рассматривая улицу перед ними. Каток находился в парке под открытым небом, поэтому сейчас над их головами простилались бесконечные огни гирлянд, натянутых на деревья и уличные фонари, а также ясное звёздное небо. Плюсом такого катка был простор, ведь широкая ледяная дорога имела ответвления и уходила глубоко в лес, избавляя всех посетителей от тесноты и случайных столкновений друг с другом. Громкая рождественская музыка из колонок постепенно становилась тише, ведь Джей с Чонвоном всё отдалялись от эпицентра парка, теряясь за рядами деревьев и белоснежных сугробов.       Пак всё же умудрился несколько раз грохнуться и на спину, и на колени, вот только он не спешил исполнить своё обещание и покинуть лёд после первого же падения. Да даже ко второму и третьему падению он был на удивление терпим, с лёгким недовольным фырканьем хватаясь за протянутую руку хихикающего Чонвона. Пару раз они устроили небольшую гонку, но с одним условием — Ян должен был кататься спиной вперёд. Впрочем, последнего такое требование ни капли не смутило, и он даже позволил Джею одержать победу. Но только один единственный раз, чтобы не разбаловать и без того самоуверенного альфу.       Время текло незаметно, и Чонвон не мог сказать, сколько они уже находились здесь — полчаса или все выделенные на прокат коньков два часа. Им было по-настоящему весело, и весь былой скептицизм Пака давно остался позади, сменившись искренним наслаждением происходящим. Чем глубже они уходили в лес, тем меньше людей оставалось на их пути. И вот снова — густые деревья, пустая местность, жёлтый свет фонарей и лишь два сбивчивых дыхания на всю округу. Прямо как по дороге в интернат.       — Давай я научу тебя, как кататься спиной вперёд, — с воодушевлением сказал Чонвон, когда понял, что альфа уже вполне уверенно овладел азами катания на льду.       — На сегодня мне хватит и этого, — Джей устало плюхнулся в ближайший сугроб.       — Ну нет, — с капризной ноткой протянул Ян и вытащил парня обратно на лёд. В одном месте у него играло шило, поэтому он не был намерен так просто уходить с катка. К тому же не ясно, когда они придут сюда вновь. — Смотри и учись, — он взял Джея за обе руки, чтобы тот никуда не смылся, и начал показывать всё именно в таком положении — лицом к лицу. — Есть несколько видов катания спиной вперёд, но пока что я научу тебя самому обычному. Принцип всё тот же, но теперь ноги должны немного косолапить, — Чонвон шагнул назад, вторя своим словам, и Пак шагнул следом, к нему навстречу. — Главное — не переноси весь свой вес на пятки, а то упадëшь.       Около минуты они катались именно так: крепко держась за руки, смотря друг другу в глаза и неровно выдыхая белый пар. Голоса и смех других людей слышались в отдалении, но даже они не смогли перекрыть шум их учащённого дыхания. Такая чересчур романтическая обстановка смутила Чонвона, поэтому он резко отпустил руки Джея и откатился от него примерно на один метр.       — Ты понял? Теперь повторяй.       — Почему я вообще слушаюсь тебя? — недовольно пробубнил Пак. — Вот теперь точно: если грохнусь, то мы пойдём обратно.       — Без проблем, — Ян усмехнулся, тоже чувствуя лёгкую усталость — икры уже ныли от напряжения. — Давай.       Медленно выполняя каждый этап Чонвоновых учений, Джей всё-таки покатился назад — неуверенно и неуклюже. А когда Ян подумал, что альфа делает успехи, тот внезапно оступился и резко повалился назад, упав на лёд всем телом и головой и даже не пытаясь подняться — раскинулся звёздочкой. Чонвона пробило на абсолютно некультурный смех, но последний прервался так же неожиданно, как и начался, потому что альфа действительно не шевелился — лишь неоднозначно моргал, глядя на вечернее небо.       — Эй, ты в порядке?.. — Ян быстро приблизился к нему, не скрывая волнение в голосе. — Сильно головой ударился, что ли?       Впрочем, какое-либо волнение пропало без следа, ведь Джей, дождавшись прихода Чонвона, ощутимо толкнул лезвием своего конька чужое, заставив парня повалиться на себя. Довольный и злорадный смех Пака вызвал только горящее возмущение и раздражение, поэтому Ян от души ударил его кулаком в грудь.       — Ты мозги себе отшиб? Я уже успел испугаться за тебя, придурок. И зря. Как вообще можно было пиздануться башкой об лёд? — Ян резво завозился, пытаясь встать с внимательно смотрящего на него альфы, но все его копошения прервались через секунду.       — Кажется, я люблю тебя.       Чонвон мог бы подумать, что он ослышался, но вокруг было слишком тихо: ни ветра, ни музыки, ни чужих голосов. Лишь низкий голос Джея, прогонявший по затылку волны мурашек. Весь мир в один миг перестал существовать — Ян попросту забыл о нём. Забыл о своём возмущении, о ноющих от усталости ногах, о том, что время для катания истекло и нужно возвращать арендованные коньки. Всё это перестало иметь смысл и испарилось, точно пар с их губ. Сейчас имел смысл только Джей, его слова и уверенный взгляд тёмных глаз, бьющий в самое сердце. Насквозь.       — Что?       — Я серьёзно. Думаю, ты первый и последний человек в моей жизни, которого я люблю по-настоящему, — голос альфы снизился до шёпота, как и у самого Чонвона. — Честно, не знаю, что такое любовь, но с тобой я впервые испытываю какие-то новые чувства, которые невозможно описать словами. Ты сводишь меня с ума, не делая при этом ничего особенного. Одного твоего существования достаточно для возникновения этих чувств.       Вот оно. Снова. Странное счастье, дурманившее разум в разы сильнее адреналина. Теперь это чувство обрело в голове вполне однозначное название, которое озвучил именно Пак. Из-за переполнявших его эмоций хотелось спрятать лицо где-то в ткани куртки на плече Джея, но Ян сейчас мог только скользить взглядом по лицу напротив — от розовых влажных губ к ясным, словно звёздное небо, глазам. Волнение и противоречащая ему лёгкость оказались в каждой клеточке тела, поэтому ответ не заставил себя долго ждать. В голове было так много всего, но вместе с тем и абсолютно ничего. Язык сам, без помощи мозга, складывал буквы в слова, а слова — в предложение. Но от этого сказанное не становилось менее правдивым.       Чонвон по уши погряз в Джее. И уже давно.       — Кажется, я тоже люблю тебя.       «Кажется» — слово-пустышка, сказанное для уверенности. Смысл предложения абсолютно не изменится, если его убрать, и что-то подсказывало Чонвону, что это касалось не только его признания.       Впервые Яна полюбили за просто так — не за жизненные достижения, удобство или хорошие оценки. Чонвона приняли со всеми его изъянами, порой отвратительным характером и переменчивым настроением. Джей видел Яна в самых разных состояниях и знал все его слабые стороны, но это не помешало ему влюбиться. Привычные шаблоны о человеческих взаимоотношениях рвались в голове на мелкие кусочки, ведь Чонвон наконец-то осознал правду. Любить действительно нужно всецело, не взвешивая «хорошее» и «плохое» в человеке. И не было нужды в том, чтобы ломать себя физически и морально, пытаясь максимально заполнить копилку этого «хорошего», чтобы понравиться кому-то. В конце концов, в мире должны были существовать люди, которые приняли бы тебя таким, какой ты есть. Эта истина крайне проста, но Чонвону понадобилось слишком много времени, чтобы прийти к ней.       Джей словно подбирал ключи к его сердцу и душе, раз за разом срывая замки́, которые Ян самолично навесил на себя в ложных попытках казаться сильнее.

***

      Обратная дорога была неспешной и мирной. Чонвону стало так спокойно и хорошо, что даже молчание в компании Пака казалось ему самой приятной вещью на свете. Возможно, так на него подействовало переутомление на катке или признание альфы, из-за которого сердце до сих пор не могло восстановить привычный ритм.       Они вышли на конечной станции метро, возвращаясь к родным улицам городской окраины. Даже здесь по обыкновению хмурые люди наполнились новогодним настроением: кто-то с воодушевлением шагал домой с огромными пакетами наперевес, подростки на лавочках распивали дешёвый алкоголь и с громким хохотом взрывали петарды, а молодые семьи во дворах зажигали бенгальские огни и лепили с детьми снеговиков. Чонвону даже не хотелось ни до кого докапываться и никому завидовать — его полностью устраивало медленно бродить по тротуару, держа Джея за руку и зарываясь холодным носом в шерстяной шарф. Посторонние люди стали пустыми декорациями, к которым Ян не имел никакого отношения.       — На каком этаже ты раньше жил? — внезапно спросил альфа.       — На седьмом, — недоумение заставило Чонвона нахмуриться.       — Никогда не поднимался выше?       — Нет. А что?       — Тут недалеко есть одна четырнадцатиэтажка, в которой я уже бывал несколько раз. Впервые я забежал туда, когда за мной гнались два мужика, у которых я не совсем удачно спëр кошельки и пакет с бухлом. Подъездную дверь открыли очень вовремя — именно тогда, когда я пробегал рядом, — Джей беззаботно хмыкнул. — В остальные разы я возвращался туда просто так. Вид на город с высоты завораживает и пьянит. Сходим?       — Только если ты не будешь пытаться словить адреналин, свешиваясь с края, — голос Чонвона звучал насмешливо, однако воспоминания о такой выходке со стороны альфы на территории интерната до сих пор заставляли кровь стыть в жилах.       — Не буду. Обещаю.       Упомянутая четырнадцатиэтажка располагалась примерно в десяти минутах ходьбы от конечной станции метро. Они уже проходили мимо неё однажды, когда искали уличных котов, которым можно было скормить корм, оставшийся после Рыжего. Жилой дом представлял из себя среднестатистическую и ничем не примечательную панельку, что находились в каждом спальном районе города. В некоторых окнах горели разноцветные гирлянды, мелькали силуэты суетящихся людей — немудрено, ведь уже через несколько часов наступит тридцать первое, и кто-то начинал подготовку к празднованию Нового года уже сейчас.       — Будем ждать, пока кто-то не выйдет или не зайдёт? — спросил Чонвон, когда они подошли к единственному подъезду в доме.       — Зачем, если можно сделать так? — Джей быстро набрал комбинацию цифр на домофоне, отчего на несколько секунд зазвучали гудки. Далее послышался голос женщины в виде вопроса: «кто?». — Откройте, пожалуйста, я ключи забыл.       Паку всё сошло с рук — впрочем, как и всегда. Зачастую жители домов могли послать за такую просьбу, справедливо думая, что они столкнулись с лжецами. Однако сейчас перед Джеем и Чонвоном прозвучала короткая мелодия, гласящая о том, что дверь подъезда открылась. Альфа пропустил Яна внутрь, и они вышли в коридор, что мало чем отличался от коридоров интерната — бело-зелëные стены и привычный собачий холод. Оттого Чонвон совсем не почувствовал дискомфорта от нахождения в чужом доме. Всё, что напоминало интернат, казалось родным.       Стены в невероятно узком деревянном лифте были исписаны разными ругательствами, номерами чьих-то телефонов и признаниями в любви. Тем не менее внимание Яна больше всего привлекло мутное зеркало с трещиной, а если быть точнее — его отражение. Из последнего на Чонвона смотрел донельзя разрумяненный парень с воодушевлённым блеском в глазах, распушившимися от ветра волнистыми волосами и плотным бордовым шарфом, прикрывающем подбородок. Он выглядел абсолютно не «по-пацански» и по-детски, и это ему совсем не нравилось. Однако совесть не позволит Яну тут же сорвать с шеи купленный Джеем шарф, чтобы вернуть себе былую серьёзность.       — Я выгляжу...       — Мило, — буквально через мгновение его перебил Джей, будто бы это слово давно крутилось у него на языке. — Иногда, когда я смотрю на тебя, у меня возникает странное чувство, граничащее с агрессией.       — Какое? — Чонвон непонимающе выгнул бровь.       — Просто хочется затискать тебя до смерти, — удивительно, но Пак говорил это на полном серьёзе, даже не нацепляя на губы привычную дразнящую ухмылку. — Я испытывал это только по отношению к Рыжему, а к людям — никогда... Но в принципе ты похож на кота.       — Я даже не знаю, что ответить на это, — фыркнул Ян и отвернулся от зеркала и Джея — лифт уже прибыл на четырнадцатый этаж.       Как только они ступили в коридор, их обдало слабым морозным ветром с правой стороны, который словно зазывал их к себе. Чонвон ещё не успел выйти на открытый подъездный балкон, как его дыхание замерло уже сейчас. Впереди — только ясное чёрное небо, но стоило взгляду опуститься чуть ниже, как перед глазами представал весь город с его многочисленными огнями. Как на ладони. В основном улицы хвастались лишь пятиэтажными и девятиэтажными домами, поэтому сейчас Джей с Чонвоном возвышались над всеми имеющимися вокруг зданиями. Это приводило в восторг и вместе с тем прогоняло по телу адреналиновые мурашки — от взгляда в самый низ у Яна немного закружилась голова.       — Ну как? — Джей встал слева от него, бесстрашно упёрся локтями в бетонный парапет и свесил кисти вниз. Высота его совсем не пугала.       — Это... безумно красиво, — Чонвон пытался перенять на себя расслабленность Пака, расправляя плечи и подходя впритык к парапету. Дыхание постепенно выровнялось, однако взгляд не переставал бегать по округе, не зная, за что зацепиться.       Широкие дороги с тремя полосами в обе стороны теперь казались тонкими цепочками с красными и белыми бусинами машинных фар. Отсюда, с высоты четырнадцатого этажа, городская суета замедлялась и становилась лишь муравьиным мельтешением. Но если здания, дороги и люди выглядели меньше, то возвышавшаяся над горизонтом луна — больше. Она находилась на уровне лица Чонвона, из-за чего не нужно было поднимать голову, чтобы разглядеть её, и будто точно так же, как они, молча взирала на происходящее внизу.       Джей подпалил кончик сигареты зажигалкой и сделал глубокую затяжку, после отдавая её Яну. Почему-то им больше нравилось делить одну сигарету на двоих, чем доставать две, хотя пачек с куревом у них было навалом.       — Какой идиот пускает салют тридцатого числа? — с насмешкой прошептал Ян, выдыхая дым и глядя на разноцветные вспышки на соседней улице. Красиво — ничего не скажешь. Однако не совсем логично.       — Наверное, я точно такой же идиот, как и он.       — О чём ты?       — Потому что я хочу подарить тебе кое-что прямо сейчас, не дожидаясь Нового года. Да и атмосфера располагает, — Джей расстегнул куртку и засунул руку во внутренний карман, вытаскивая оттуда что-то красное и глянцевое. — Это нож. Не прям охуенный подарок, но как только я увидел его, то сразу подумал о тебе, — он протянул вещь Чонвону, и тот взял её, бегло выронив сигарету и заворожённо глядя на блестящий под тусклым светом металл.       По форме нож был точно таким же, как у Пака, — складной, небольшой и выглядящий безумно дорогим. Только если у Джея на рукояти была имитация крокодильей кожи, то у Чонвона — неоднозначные линии, напоминавшие волны или складки на шёлковой бордовой ткани. Невероятно красиво. Биение сердца снова участилось в несколько раз — прямо как недавно, на катке. Быстрый щелчок, и перед глазами появилось само лезвие, казавшееся крайне острым, опасным.       — Спасибо, — искренне прошептал тронутый Чонвон и поднял взгляд на альфу. — Я уже очень давно не получал подарки ни на Новый год, ни на день рождения... Но я не подготовил никакого подарка для тебя. Прости.       — Не извиняйся, — Джей аккуратно поправил складки шарфа, что был одного цвета с металлической рукоятью. — Я тоже увидел этот нож случайно, когда покупал бухло для интернатских. В тот день ты ещё остался курировать украшение спортзала для дискотеки... Просто я подумал, что и у тебя должен быть нож — на всякий случай. Никогда не знаешь, как обернутся обстоятельства. Джиу-джитсу может и не помочь, а меня может и не быть рядом.       — Мне не нравится твой меланхоличный настрой, — Чонвон усмехнулся, но на душе стало тяжелее. Не хотелось даже представлять тот исход событий, что описывал Пак.       — Это не меланхолия, а реализм, — Джей неожиданно обнял Яна, заставив того замереть с раскрытым ножом в руке. Недолго думая, Чонвон положил ладони на чужую спину и растерянно пробубнил в ткань куртки альфы:       — Ты сам не свой сегодня... Что с тобой? — поведение Пака трогало за душу, однако вместе с тем беспричинно заставляло сердце разбиваться на мелкие осколки. Приятно, но иррационально болезненно.       — Я понял, что ты мне очень дорог, — тихо пробормотал Джей, звуча крайне тоскливо. — Все вы: ты, Сонхун, Джейк, Хынсу и... Юджин. После сегодняшнего случая с ней я осознал, что не хочу терять вас так же, как её. Это больно. Безумно.       Чонвон вжался в альфу крепче, понимая, что тот впервые открылся ему эмоционально и позволил взглянуть на свои слабости, которые всё-таки существовали. Джей — не бесчувственный робот, не жестокий школьный хулиган, у которого не имелось никакой эмпатии. Для Чонвона это было ясно уже давно, но сейчас он впервые столкнулся с правдой воочию, лицом к лицу. Сострадания к близким в Паке было хоть отбавляй, однако тот намеренно скрывал эту свою «слабую» сторону, живя в жестоких условиях, в которых нельзя показывать себя уязвимым. Нелёгкая жизнь заставила его покрыться толстой бронёй, из-за которой Джей казался в глазах других людей отбитым и абсолютно бесчувственным отморозком. Но это не так. Это далеко не так. Может, именно поэтому только Пак понимал Чонвона гораздо лучше других, помогал ему скрыть слабости или избавиться от них. Может, именно поэтому Джей прекрасно знал, что Ян ненавидел себя и пытался перекроить свою душу до неузнаваемости — потому что уже испытывал похожее сам. Такое осознание ранило. Им обоим было больно когда-то, но нахождение рядом друг с другом исцеляло — настолько, насколько это вообще возможно.       Они оба сознательно прошли одинаковый путь саморазрушения, потому что не нашли иного выхода.       — Ты тоже очень дорог мне, — Ян до боли сжал рукоять ножа в холодной руке. — У меня нет никого ближе тебя.       Где-то вдалеке прозвучали хлопки уже другого салюта, но ни Джей, ни Чонвон не обернулись, чтобы посмотреть на красочные вспышки. Возможно, именно сейчас между ними возник самый интимный момент, который ни шёл ни в какое сравнение с физической близостью. Взаимное открытие душ было куда особеннее и важнее простого секса. Кажется, они оба понимали это, поэтому не имели сил и желания отлипнуть друг от друга, чтобы вернуться в серую реальность и нацепить на себя маски для взаимодействия с внешним миром. Но пока они наедине, можно быть естественными и в разумной мере уязвимыми.       «Это не меланхолия, а реализм», — в голове снова прозвучали слова Джея.

***

      Пак развязывал шарф так же аккуратно, как и завязывал. Бросив вещь на свою кровать, он принялся расстëгивать куртку Чонвона, и последний вторил его действиям, одновременно с этим задыхаясь в череде беспорядочных поцелуев. Никакой животной похоти — лишь взаимное человеческое единение двух душ. Секса не хотелось не на физическом, а на мыслительном уровне — он попросту был не к месту. От холода улицы и интернатской комнаты хотелось только запутаться конечностями вместе с Джеем и пролежать до самого утра под двумя слоями тонких одеял. Такая вариация событий станет для Чонвона идеальной.       Скинув ботинки на пол, Ян плюхнулся на свою кровать и потянул альфу за собой, но в дверь коротко постучали. Два глухих стука, и никаких нетерпеливых дëрганий ручки. И кого могло принести в такое позднее время?       — Если это Хынсу, то я ему башку оторву, — раздражённо пробурчал Джей, отстраняясь от Чонвона. — Уже второй раз прерывает нас.       Но на пороге оказался не Хынсу. Более того — появление именно этого незваного гостя у входа в их комнату заставило Чонвона тут же взволнованно встать с кровати. Завуч Чхо неуверенно переводил взгляд с одного подростка на другого, хотя для него это казалось непростым делом — левое стекло очков было разбито, а под ним, вокруг глаза, расплывался огромный синяк.       — Есть время поговорить? — мужчина прошёл в комнату, воспользовавшись растерянностью Джея, но перед этим плотно прикрыл за собой дверь.       — Что с вами случилось? — нетерпеливо спросил Чонвон.       — Это директор, — Санву невесело усмехнулся, показывая на свой глаз. — Меня увольняют через месяц. Но я больше не могу это терпеть. Именно поэтому я пришёл к вам, — в его взгляде читалась решимость, которая раньше всегда скрывалась под слоем смирения и покорности. — Я помогу вам с Хисыном, а вы помогите мне с директором.