Сознательное падение

      Такое неожиданное предложение со стороны завуча определённо вводило в ступор. Вопросов в голове было море, но сомнений — больше в разы. Чонвон перевёл взгляд с побитого мужчины на Джея, ожидаемо встречаясь с таким же скептицизмом, как и у него самого. Альфа нахмурился и недобро скрестил руки на груди.       — Как вы нам поможете? — Пак тихо хмыкнул, как бы демонстрируя, что не воспринимал предложение взрослого всерьёз. От преподавательского состава интерната действительно было мало толку — скорее же, этот самый толк уходил в минус. — И что ещё более интересно: как мы поможем вам?       — Я не прошу многого, — Санву не замялся, столкнувшись с подростковым пренебрежением. За все годы работы в этом паршивом месте у него наверняка выработался иммунитет к ученической бестактности. — Директор где-то потерял свои наручные часы, но решил, что это я их украл, поэтому отобрал у меня ключи от своего кабинета... Мне всего лишь нужно, чтобы вы достали мне ключ у вахтёрши. Она всегда сидит на своём месте, поэтому мне понадобится ваша помощь.       — И это всё? — Джей не смог подавить едкий смешок. — Директор поставил вам фингал из-за проёбанных часов, решил вас уволить, а вы в ответ хотите что-то спиздить из его кабинета? Ну так, напоследок, чтобы не валить отсюда с пустыми руками.       — Не суди о том, чего не знаешь, — мужчина отчаянно сжал зубы и отвёл взгляд. — Он систематически унижает меня, чуть ли не каждый день придумывает повод, чтобы меня возненавидеть. Настраивает весь коллектив против меня и шантажирует увольнением, требуя взамен покладистое поведение и деньги «в долг», — Санву очертил пальцами кавычки в воздухе на последнем словосочетании. — И я уже молчу о рукоприкладстве. Это далеко не весь список... Но я не хочу воровать что-то, уподобляясь ему. Наоборот — мне хочется добиться справедливости и вернуть всё на свои места.       — Что вы хотите сделать? — Чонвон оживился, чувствуя к мужчине совсем крохотную жалость.       Оказывается, на школьных годах измывательство над другими людьми не останавливалось — агрессоры и жертвы существовали и в мире взрослых, где, казалось бы, должно царить благоразумие. Но нет. Взрослые — всего лишь дети-переростки. Возможно, что издевательства переставали иметь особую жестокость, как в подростковые времена, однако это не значило, что они исчезали вовсе. Просто эта самая жестокость становилась более скрытной, расчётливой и подлой — всё-таки маска полностью сформировавшейся личности не позволяла взрослым отрываться на всю катушку, избивая кого-то на заднем дворе или топя свою жертву в туалете.       Но Чонвону было жаль Санву не из-за того, что над тем издевался директор. Ему было жаль мужчину, потому что тот не смог стать агрессором сам, являясь простым слабаком. Если над тобой измываются — отомсти с особой жестокостью, в сто крат больнее. Если ты видишь зачатки неприязни со стороны других людей — бей первым. Да даже если человек не проявляет к тебе агрессии, то почему бы всё равно не нанести удар первым? Для профилактики, для того, чтобы нагнать страх на остальных заранее. Конечно, Чонвону было тяжело судить завуча и его положение без исчерпывающих подробностей, однако он точно не позволил бы Свинье поднять на себя руку или красть его деньги. В стиле Яна было положить болт на всех и вся, врезать директору в ответ с процентами и свалить в закат. Именно так он и поступил бы на месте Санву. Но у того имелись другие планы.       — Неделю назад благотворительный фонд помощи сиротам сделал интернату пожертвование, — мужчина кисло улыбнулся. — Знали об этом?       — Нет. Откуда над было знать об этом? — Джей нахмурился пуще прежнего.       — Именно, — завуч прикрыл глаза и медленно покачал опущенной головой. — Всё потому, что эти деньги сразу же ушли к директору в карман. А через пару дней он приехал в интернат на новой машине.       Чонвон неосознанно перевёл взгляд к окну, за стёклами которого пустынная парковка медленно покрывалась новыми слоями снега. Директор уже несколько дней почти не задерживался в интернате, словно каникулы наступили и для него в том числе.       — Коррупция цветёт и пахнет, но я даже не удивлён. К чему вы рассказываете это нам? Все уже давно знают, что директор обирает интернат до нитки, — в голосе альфы прослеживалось явное нетерпение — тот едва не притоптывал ногой.       — Он хранит все документы и банковские чеки в своём кабинете. Сам говорил, что не тащит лишнюю макулатуру домой. Пока его не будет в интернате, мне нужно собрать все доказательства его воровства. Это мой шанс отомстить и обеспечить хоть какую-то справедливость, понимаете? — Санву звучал отчаянно, но вместе с тем он говорил крайне тихо. Надломленно. — Даже если не выйдет, я буду знать, что попытался сделать хоть что-то; что перестал терпеливо отсиживаться и закрывать на всё глаза. В любом случае мне уже нечего терять, — длинные узловатые пальцы дотронулись до опухшего века под разбитым стеклом очков. Переждав короткую паузу, мужчина поднял ясный взгляд на Чонвона. — Ты был прав, когда сказал мне, что тот, кто не способен на риск, ничего не изменит. Порой рисковать глупо, но что ещё глупее — уходить, сдавшись без борьбы.       Недолгое молчание. Джей сканировал завуча взором, видимо, смотря на него под другим углом. Его феромоны немного успокоились и смягчились, перестав быть слишком горькими и невыносимыми — Чонвон даже прекратил заметно морщить нос.       — Хорошо, — голос альфы был ровным, и в нём отсутствовали насмешка и раздражение. — Мы спиздим для вас ключ. А что взамен? Как вы поможете нам?       — Я могу рассказать, где Хисын хранит наркотики для продажи.       — В своей комнате и у охранника, — Ян скептически нахмурился, начиная сомневаться в качестве помощи от завуча. — Разве не очевидно?       — Там тоже, но бóльшая часть товара хранится в другом месте. Однажды ближе к ночи я увидел, как он и Гвинам шли с пакетами туда. А чтобы удостовериться, что мои подозрения были не беспочвенными, я проследил за ними ещё пару раз. Сразу после встречи с охранником они оставляли пакеты именно там.       — «Там» — это где? Выражайтесь яснее, — Джей прищурился, явно сгорая от нетерпения, ведь эта ценная информация была именно тем, чего им не хватало для полноценной расправы над Хисыном.       — Только после того, как вы украдёте ключ. Откуда мне знать, что вы, узнав нужную вам информацию, не откажетесь мне помочь?       — Я же согласился на ваше предложение. Считаете меня пиздаболом? Я всегда держу слово, если что-то пообещал. К тому же мы можем сказать вам то же самое: откуда нам знать, что вы расскажете о тайнике Хисына после того, как мы вам поможем? Вы можете запросто кинуть нас, — тяжёлый взгляд Джея вперился в лицо завуча, застывшее в неуверенности. — Мы же заодно? Значит, нужно доверять друг другу.       — Ладно, — хриплый вздох и ненадолго зажмуренные глаза. — Тайник находится в кабинете труда, на первом этаже.       — В интернате есть кабинет труда? У нас же даже нет этого предмета в расписании, — Чонвон тихо фыркнул, осознавая, что здесь наверняка была ещё куча мест, о которых он не знал: может, кабинеты музыки или изобразительного искусства. В интернате полно запертых дверей, и он заходил лишь в треть из них, если не меньше.       — Да. Сейчас он пустует, но раньше, очень много лет назад, интернат был детским домом для начальных и средних классов. Две детские площадки на территории — доказательство этому. Старшеклассников-то такое уже не интересует, — завуч устало покачал головой. — Кабинет труда находится возле гардеробной, в закоулке с неиспользуемыми помещениями.       Чонвон нахмурился, что-то припоминая. Он уже видел однажды, как Хисын выходил из этого коридорного ответвления, когда у Яна вот-вот должна была начаться течка. Тогда альфа очень настойчиво склонял Чонвона к тому, чтобы начать всё сначала, а чересчур раздражённый Ян даже не задумался о том, что Хисын делал в тёмном закоулке, где не находилось ни одного открытого кабинета. Дрожь расползлась по спине и затылку, нагоняя ощущение лёгкой тревоги. Значит, именно тогда Ли выходил из кабинета труда. Жутко. Хисын сам по себе являлся безумным и неуравновешенным, а в тот момент он, вероятно, закинулся наркотиками, становясь ещё более непредсказуемым. Чонвон не разбирался в воздействии запрещённых веществ на человеческий организм, однако не нужно иметь много ума, чтобы знать, что на голову отбитые психи и наркотики — убийственное сочетание. Хорошо, что Ян вовремя поддался чуйке и рванул оттуда со всех ног.       — Завтра мы украдём ключ и принесём его вам, — сипло сказал Чонвон, немного волнуясь после мыслей о Хисыне. Однако он старался не подавать виду. — Надеюсь, у вас получится засадить директора за решётку.       Чонвон увидел улыбку завуча Чхо — слабую, усталую, но при этом такую искреннюю. Она говорила о многом и заменяла собой тысячи слов. Мужчине действительно стало чуточку легче.       — Надеюсь, у вас тоже получится отомстить Хисыну, — сразу после этих слов Санву доверительно кивнул им и неспешно развернулся, а потом направился к выходу и тихо прикрыл за собой дверь. Звуки шагов медленно таяли в звенящей тишине ночного интерната, пока не исчезли вовсе.       Предполагалось, что после этого разговора Чонвону должно было стать спокойнее, ведь они с Джеем заполучили ещё одну деталь пазла в своём плане по отмщению Хисыну. Однако чем дальше они заходили, тем тревожнее ему становилось. Сомнения копились в голове, поэтому хотелось досконально продумать каждое своё действие, чтобы не оплошать. Чтобы не проиграть Хисыну, который будто бы всегда находился рядом — воспоминания о словах Ли по поводу вездесущих глаз и ушей в стенах интерната всё ещё оставались яркими и нет-нет да маячили в памяти.       — Идём спать, — Джей потянул его на себя за запястье. — Меня уже рубит. Подумаем обо всём завтра.       Одна кровать, две продавленные подушки на постели и два неприлично тонких одеяла на покрытой мурашками коже. Чонвон выдохнул в ключицу Пака, ощущая тёплую руку на своей талии. Теперь ему намного спокойнее.       — Как думаешь, у нас всё получится? — шёпот коснулся бронзовой кожи Джея на шее. — До визита органов опеки осталось чуть больше двух недель.       — Всё будет хорошо, — сонно пробормотал альфа ему в макушку. — У нас уже есть куча доказательств и рычагов давления. Осталось потерпеть совсем немного. Не думай о плохом и спи.       Веки прикрылись с недюжинным облегчением, будто всё действительно будет так, как сказал Джей. Сегодняшний день порядком вымотал Чонвона, катая его на эмоциональных качелях: сначала стрессовая ситуация с Юджин, потом весёлое времяпрепровождение с Джеем и взаимные признания в любви, а теперь — волнительный разговор с завучем Чхо. Всего, чего хотел Чонвон сейчас, — наконец расслабиться и не думать о прошлых и будущих проблемах. В эту секунду впритык к нему был Джей, его глубокое дыхание, обволакивающие феромоны и размеренное биение сердца, а это значило, что можно было не думать ни о чём. Будущие проблемы и волнения — это дела завтрашнего дня.

***

      — Ну-ка, стоять, — Чонвон, не церемонясь, схватил бету-первогодку за рукав пиджака и резко прижал того к стене. Незнакомец испуганно притих и донельзя округлившимися глазами таращился то на Яна, то на хмурого Джея рядом — жуть как боялся за сохранность своей шкуры. Чонвон удовлетворённо хмыкнул и почувствовал лёгкий укол сожаления из-за того, что парень не был альфой — в таком случае Ян смог бы сполна насладиться чужими феромонами страха.       — Ч-что такое? — тихо пролепетал бета.       — Видишь вон те мусорки? — Чонвон кивнул в сторону двух мусорных урн, стоявших возле школьного входа — аккурат рядом с рабочим местом вахтёрши. — Переверни их. С размаху — чтобы мусор разлетелся во все стороны.       — Н-но меня увидит вахтёрша. Я не могу...       — В этом и смысл, — почти что ласково промурлыкал Ян и подбадривающе хлопнул бету по плечу, склонившись над его ухом. — Ты просто должен убежать, чтобы она тебя не поймала.       Чонвон краем глаза заметил, что Джей напрягся — ему явно не понравился тот тон, с которым Ян убеждал зашуганного первогодку. Альфа бесцеремонно отстранил Чонвона подальше и сам встал на его место, используя в речи отнюдь не добрую интонацию и решая не сюсюкаться с ним.       — Всё понял? А теперь не тормози, — Пак отлепил бету от стены, схватив того за ворот пиджака, и подтолкнул в нужную сторону. — Зассышь — и ругань вахтёрши покажется тебе цветочками по сравнению с тем, что сделаем с тобой мы.       Немного понаблюдав за неуверенными шагами первогодки, идущего прямиком к двум урнам, довольный Чонвон отвернулся к Джею.       — Наверное, нам нужно сделать вид, что мы стоим здесь по чистой случайности?       — Ага, — альфа хмыкнул и щёлкнул Яна по носу. — По чистой случайности стали свидетелями школьного беспредела и по чистой случайности спиздили ключи со стола вахтёрши, пока её не было на месте.       — И всё же мой план не такой палевный, как твой, — Чонвон самодовольно вздёрнул носом и улыбнулся. — Нас в два счёта припёрли бы к стенке, если бы урны опрокинул я. Главное, чтобы этот бета не раскололся и не распизделся о том, кто заставил его сделать это.       — Не распиздится. Ему же хуже будет.       Они синхронно повернули головы в сторону грохота и злобного старушечьего мычания. Именно так звучала бы разгневанная корова — Ян готов отдать руку на отсечение. Через секунду: второй размашистый пинок, второе шумное падение урны, и весь мусор разлетелся по пятнистому бетонному полу. Вахтёрша резко поднялась со своего насиженного места и с противными криками ринулась в сторону беспредельщика. А бета, увидев её сморщенное разгневанное лицо, со всех ног рванул к лестнице левого крыла школы.       — Иди, — сказал Чонвон и проследил за уходом старухи. Как раз в эту минуту прозвенел звонок на обед, заставляя интернатских поплестись в столовую. Они с Джеем подобрали идеальное время для кражи. — Я на шухере.       Ян стоял на перекрёстке двух коридоров, периодически поглядывая то на одну, то на другую лестницу, силясь услышать злобное мычание или шаркающий топот старушечьих ног. Джей сразу же выхватил ключ от кабинета директора — немудрено, ведь альфа уже пару раз тырил его для собственных целей, — однако с поиском ключа от кабинета труда у него наблюдались проблемы. Внимательно, но в то же время быстро проходясь взглядом по стойке, Пак шипяще матерился и в конце концов вернулся к Чонвону, так и не найдя нужное.       — Похоже, ключ от кабинета труда был в единственном экземпляре, — Джей выглядел ужасно недовольным и хмурым. — И он есть только у Хисына.       — И что мы будем делать? — мрачный настрой передался и Чонвону. Как и ожидалось — всё не могло пройти гладко и без осложнений.       — Подумаем об этом позже. Сначала пойдём к завучу.       Они добежали до приёмной кабинета директора и вошли внутрь, не стучась. Завуч Чхо сидел на своём рабочем месте у входа и отрешённо глядел на падающий за окном снег, однако, увидев двух парней, он моментально взбодрился и встал со стула.       — Взяли? — взволнованно спросил мужчина и получил в ответ тихий звон металла — Джей молча потряс колечком с ключом прямо перед его лицом. — Спасибо, — Санву с трепетным волнением забрал протянутую вещь и сжал её в кулаке.       — Ну всё, мы в рассчёте, — альфа засунул руки в карманы лёгкой куртки с коричневым мехом и шире расправил плечи. — Правда, не думаю, что этот ключ является гарантией того, что вы найдёте нужные вам документы. Знаете, я уже пару раз рылся в барахле директора и не нашёл там ничего важного, если не считать макулатуру в виде личных дел на каждого ученика интерната.       — Ты хочешь сказать, что у него должен быть какой-то тайник? — завуч помрачнел и немного занервничал. — Сейф?..       — Наверняка. Этот старый козёл, конечно, тупой, но не настолько, чтобы не позаботиться о своей безопасности. Мы можем вам помочь с поисками.       — Но не за просто так, верно? — Санву невесело усмехнулся.       — Нам всего лишь нужно достать ключ от кабинета труда, но на вахте его не было, — встрял в разговор Чонвон. — Может, вы знаете, есть ли запасной?       Мужчина задумался на некоторое время, достав сигарету из кармана и закурив, словно не он несколько минут назад торопился ворваться в логово директора и обчистить его тайник с важными документами. Ян помнил, каким опрятным и дотошно-правильным был завуч всего пару месяцев назад — тот ни за что не позволил бы себе курить в кабинете и каким-либо образом нарушать школьную дисциплину. Однако Санву уже нечего было терять, поэтому он перестал строить из себя святого. Зачем, если здесь это никому не упёрлось? Директор не стал ценить эту черту завуча, а уж интернатские — и подавно.       Бегло выдохнув дым и подойдя к шкафу около своего рабочего стола, Санву протянул Чонвону маленький ключ с высеченными на металле цифрами: «404». Он сильно напоминал тот, что находился у Яна в кармане — от их с Джеем комнаты.       — Это от комнаты Хисына, — пояснил мужчина, увидев озадаченность на лице Яна. — Больше я ничем не могу вам помочь.       Чонвон сжал протянутую вещь в ладони с ощутимым благоговением. Металл, точно проклятая вещь, жёг кожу, и Ян пока что не знал, как будет правильнее воспользоваться им, но такой щедрый жест от завуча Чхо был как нельзя кстати. Всегда приятно иметь дополнительные козыри в рукаве, поэтому Чонвон благодарно кивнул и быстро запрятал ключ в кармане куртки, словно тот сможет исчезнуть из его рук в любой момент.       Один вид на обстановку в кабинете директора вызывал тошноту. И дело было даже не в том, что это помещение существенно отличалось от всех остальных, что имелись в интернате — дорогой интерьер, конечно, мозолил глаза, но он не был главной причиной. Всё потому, что в этом месте у Чонвона появились одни из самых худших воспоминаний — начиная со дня приезда и заканчивая известием о том, что никакая бабушка его не заберёт. Сейчас, определённо, эти проблемы потеряли всякий смысл, однако осадок из былых неприятных эмоций проснулся с новой силой.       Завуч Чхо запер дверь на ключ изнутри и прошёл к полкам возле рабочего стола директора, поочерёдно копаясь то в одной, то в другой. По его выражению лица становилось ясно, что ранние слова Джея оказались правдой — никаких важных документов не было и в помине.       — Если вы правда считаете, что директор хранит все свои чеки здесь, то нужно копаться не в бумажках, а искать какой-нибудь ключ или сейф, — сказал Пак, приближаясь к стеллажу с книгами и начиная заглядывать за некоторые из них. — И мне кажется, что директор не настолько умён, чтобы придумать охуеть какое тайное место для этого.       Но минуты текли одна за другой, а поиски так и оставались безрезультатными. Чонвон решил стоять в стороне, чтобы не мешать этим двоим, поскольку у него самого не было никаких мыслей насчёт того, где могли находиться запрятанные документы директора. Он медленно мазал взглядом по пространству вокруг и глаза неосознанно споткнулись об картину над рабочим столом — позолоченная рамка и медведи на лесной опушке. Память сама собой прокрутила в голове минувшую сцену в охранной будке, где Крот отодвигал точно такую же картину в сторону и доставал оттуда ключ для своего сейфа с наркотой.       — Погодите... — Чонвона словно током ударило, и он сделал резкий шаг вперёд. Джей и завуч оторвались от поисков и недоумëнно посмотрели на Яна, который подошёл ближе к столу.       Холодные пальцы отодвинули картину примерно на сорок пять градусов, являя трём взорам скрытый в стене сейф. Чонвон полностью снял картину, поставил её у стены и дотронулся до замочной скважины. Он сам был удивлён своей внезапной догадке, а про Джея и завуча Чхо и говорить не стоило — те уставились на сейф и Яна с ярким неверием.       — Как ты понял?.. — спросил мужчина, встав рядом с ним и глядя на тайник, словно увидел сокровище.       — Это была просто догадка. В охранной будке висит точно такая же картина, а за ней охранник прятал ключ.       — Но откуда ты знаешь об этом?       — Долгая история, — Чонвон вяло повёл плечами, с отвращением вспоминая самые первые домогательства Крота, когда тот хотел сделать ему укол героина. Ну, по крайней мере от этого имелась существенная польза.       — Тогда осталось только найти ключ, — почти что на грани одержимости прошептал Санву и ринулся к столу директора с новыми силами и энтузиазмом.       — Молодец, — тихо пробормотал Джей, ласково погладив спину Яна: от лопаток и до самой поясницы. Кожа под слоями одежды покрылась мурашками, и Чонвону даже показалось, что эти самые мурашки добрались и до его души — получать похвалу от Пака всегда было слишком приятно. Хотелось разорваться на части и одновременно поддаться навстречу и к прикосновениям, и к манящим тонким губам напротив. Однако присутствие постороннего человека рядом отрезвляло, поэтому он слабо надавил подушечками пальцев на чужую грудь, заставляя себя отстраниться.       — Давай продолжим поиски.       Прошло ещё около двадцати минут, прежде чем они нашли этот чёртов ключ, который изрядно помотал им все нервы. Стоило сказать, что Джей недооценил умственные способности директора, ведь тот умудрился додуматься до того, чтобы спрятать вещь в обивке декоративной подушки, лежащей на диване. Ключ нашёлся совершенно случайно — порядком раздражённый после долгих поисков Пак решил отдохнуть и без зазрения совести развалиться на диване. Однако подушка показалась ему слишком плотной и жёсткой, поэтому он начал её взбивать, нащупав инородный металлический предмет в пухе.       — Признайте, что без нас вы так ничего бы и не нашли, — самодовольно хмыкнул альфа, когда завуч Чхо взволнованно вставлял ключ в замочную скважину. Он звучал так, будто обе находки были плодом их стараний, а не простой случайностью. Чонвон с шутливым осуждением закатил глаза, однако признавал, что Джей говорил правду — сам Санву наверняка покопался бы в столе и шкафах, а потом сдался бы, не додумавшись заглянуть под картину или щупать непримечательную подушку.       — Признаю. Вы мастера в том, чтобы находить и красть что-то, — тем временем дверца сейфа распахнулась с тихим щелчком. — Именно поэтому я и попросил вас о помощи.       Внутри лежали стопки денег, разных бумаг, таблетки и порошки в маленьких пакетиках — нетрудно догадаться, какие именно вещества в них находились. Абсолютно неудивительно, что директор тоже хранил у себя наркотики, ведь тот не мог упустить возможность нажиться на наркозависимости несчастных подростков, поскольку это было весьма прибыльным делом. Этот сейф — эпицентр гниения интерната; самое сердце умирающего организма данного учебного заведения. Если бы в кресле директора сидел кто-то другой, более эмпатичный и адекватный, то можно было бы избежать всего мрака, что происходил здесь.       Документы, лежащие в сейфе, являлись чуть ли не стопроцентной гарантией того, что Свинья сядет за решётку: банковские транзакции со счёта интерната на личный; чеки с данными о покупке машин, недвижимости и дорогих украшений; и прочие мошеннические махинации. Руки завуча Чхо тревожно тряслись, когда он судорожно перебирал все эти документы, бегло вчитываясь в написанное. Он совсем не подумал, когда потянулся к пакетикам с наркотой, чтобы рассмотреть и их, но Чонвон вовремя сжал его запястье в стальной хватке.       — Стойте. Лучше не оставляйте на них свои отпечатки. Заберите документы, закройте сейф и засуньте ключ на место. Хотя, если директор сунется в сейф, то он не сможет не заметить пропажу своих бумаг.       — Это уже пустяки, — мужчина крепко прижал документы к своей груди. — Когда он очухается, будет уже слишком поздно... Спасибо вам. Осталось только разобраться с охранником и Хисыном, — он шумно вздохнул. — Вы справитесь?       — Ещё спрашиваете? — Джей гордо выпятил грудь вперёд и скрестил на ней руки. — У нас всё на мази. И... — он на короткую секунду запнулся и отвёл взгляд. — ...вам тоже спасибо. За ключ от комнаты Хисына и за то, что сказали про кабинет труда.       — Не за что, — мужчина слабо, но искренне улыбнулся. — Удачи.       Джей и Чонвон вышли в школьный коридор и тихо прикрыли за собой дверь. Напряжение от нахождения в ненавистном кабинете директора начало спадать, но на этом их трудности только начинались — Ян был в этом уверен.       — Что будем делать дальше? — Чонвон покосился на снующих туда-сюда интернатских, что невольно могли подслушать их разговор. — Давай вернёмся в комнату, чтобы всё обсудить.       — Я уже кое-что придумал. Пошли.       До комнаты они дошли очень быстро, минуя веселящихся подростков, что напивались и бесились средь бела дня — немудрено, ведь сегодня было тридцать первое декабря. И только Джею с Чонвоном было не до праздника, поскольку сейчас на кону стояло успешное завершение плана по отмщению Хисыну. Медлить нельзя, но вместе с тем им не стоило и слишком торопиться с решениями.       Пак запер за ними дверь и быстрым шагом приблизился к своей прикроватной тумбе, доставая оттуда деньги.       — Что ты делаешь? — непонимающе спросил Чонвон, следя за его действиями.       — Нам нужно в город. Прямо сейчас. Купим фонарики, медицинские перчатки и подавители гона и течки, чтобы не оставлять запахов, — альфа застегнул свою куртку и накинул на шею Яна бордовый шарф. — Нужно будет сфотографировать всё, что мы найдём, поэтому возьмём фотик у Хынсу.       — Подожди, — у Чонвона округлились глаза от неверия. — Ты хочешь зайти в комнату Хисына? Сегодня?.. Это очень рискованно.       — У нас нет другого выбора, Чонвон. Сегодня — самое подходящее время. Зайдём к нему ближе к двенадцати ночи, когда все будут сидеть в столовой и отмечать. Попросим Хынсу стоять на шухере и следить за Хисыном в столовой.       — Только не говори мне, что ты хочешь спиздить у него ключ от кабинета труда!.. Это тупо, — Ян встрепенулся от чувства страха, прогнавшего дрожь по его телу. — Он заметит это, и тогда нам всем хана!       — Успокойся, — с нажимом произнёс Джей и крепко схватил обеими ладонями его щёки, заставляя смотреть только на себя. — Мы не будем пиздить ключ от кабинета труда. Вместо этого возьмём отмычку. Я хочу зайти к нему в комнату, чтобы найти месторасположение этого ключа и тайник. Он должен хранить некоторую часть наркотиков у себя.       Слова альфы немного успокоили Чонвона и убрали дрожь с тела, но того всё равно окутывали тревога и плохое предчувствие. Всё, что было связано с Хисыном, не могло не вселять в душу панику и страх. Однако Ян решил не строить из себя последнего труса и истеричку в одном флаконе, уверенно заматывая на шее шарф. Будь что будет. Они с Джеем способны выбраться из самого беспросветного дерьма, поэтому стоит отключить тревогу и думать по мере поступления проблем. В конце концов, Хисын не являлся демоном во плоти — он всего лишь такой же человек, как и они сами. К тому же Джей не стал бы подвергать их необоснованному и бессмысленному риску.

***

      Хынсу беззвучно вышел из комнаты и увёл Джея с Чонвоном подальше от двери, ближе к лестничному пролёту. Вокруг ходили наряженные подростки, спешащие спуститься в столовую, чтобы выпить и отметить наступление Нового года. В Чонвоне же подчистую отсутствовал дух праздника — на его месте были только нервозность и страх, преследовавшие его с полудня.       — Я не хочу, чтобы Хэсу знал о плане, — пояснил Хынсу причину, по которой они вышли в коридор. — Он слишком сильно паникует, когда слышит что-то о Хисыне, — он протянул им фотоаппарат и отмычку с неожиданно серьёзным выражением лица, что было несвойственно ему. — Я знаю, что это всё связано с Хисыном, но для чего конкретно вам понадобились эти вещи?       — Долгая история, — Джей покосился на интернатских рядом и продолжил только тогда, когда они ушли: — Сперва нам нужно проникнуть к Хисыну в комнату. Сможешь нам помочь?       — Чем именно?       — Следи за ним в столовой, но веди себя как ни в чём не бывало. И сразу беги к нам, если он уйдёт куда-то. До двенадцати есть ещё двадцать минут. Мы проверили столовую, и Хисын с Гвинамом уже сидят там.       — Понял, — Хынсу уверенно развернулся в сторону своей комнаты. — Сейчас мы с Хэсу спустимся. Только будьте осторожнее, окей? — получив решительный кивок от Джея, альфа быстро зашагал обратно.       — Я не верю, что снова вернусь туда, — Чонвон выдохнул и прикрыл глаза. — В первый и последний раз я был там, когда... — он обессиленно замолк, даже не желая заканчивать предложение. Тот период его жизни смело можно было назвать самым худшим кошмаром наяву. А сейчас Яну предстояло добровольно вернуться в это место и окунуться в ненавистные воспоминания.       — Всё будет хорошо, — альфа крепко сжал его руку, грея холодные пальцы. — Это не займёт у нас много времени. И я буду рядом.       Полутёмный коридор четвёртого этажа, в отличие от третьего, был полностью пустым, будто заброшенным. Чонвон никогда не совался сюда по доброй воле, словно это место было пропитано куда более мрачной атмосферой, чем весь остальной интернат. Две пары ног тихо топали по бетонному полу, заставляя эхо отпрыгивать от стен, пока в конечном счёте не остановились у двери с цифрами «404».       — Открывай, — сказал Джей Чонвону, поскольку ключи были именно у последнего, а сам натягивал на кисти пару медицинских перчаток.       Замочная скважина поддалась без осложнений, с тихим скрипом открывая дверь перед ними. Первое, что заметил Чонвон — окутавший комнату мрак, но мгновением позже — чёрный силуэт, сидящий на кровати посередине пространства. Из-за этого он неосознанно шарахнулся назад.       — Что вы тут делаете? — с напряжённым испугом спросил Сону, включая лампу на прикроватной тумбе. Несмотря на то, что освещение было слабым, Ян смог увидеть незасохшие дорожки слёз на фарфоровых щеках.       — Блять, — процедил Джей сквозь зубы, поспешно запирая дверь изнутри и наверняка злясь из-за того, что всё с самого начала пошло не по плану. Такие резкие действия со стороны альфы потревожили Сону ещё больше, поэтому тот вскочил с кровати и упёрся поясницей в подоконник. — Разве ты постоянно не находишься рядом с Хисыном?       — Я не отвечу ни на один ваш вопрос, пока вы не объясните, что здесь происходит!       — Так, — Чонвон поднял ладони в миролюбивом жесте. — Давайте не будем нервничать, — а потом он резко обернулся на Пака и тихо, но уверенно приказал ему: — Оставь нас вдвоём.       — Зачем это? — прорычал альфа, искренне не понимая.       — Я поговорю с Сону. Твоё присутствие напрягает его — ты же альфа. Выйди в коридор и стой на шухере. Вдруг Хынсу прибежит.       Видно, Джею такой расклад дел совсем не понравился, однако он распахнул дверь, отдал Яну фотоаппарат и мрачно бросил:       — Только быстрее.       Однако, вопреки догадкам Чонвона, Сону не стало спокойнее после ухода Пака. Тот всё ещё прижимался к подоконнику и цепко следил за тем, как Ян сделал несколько шагов вперёд.       — Не впутывайте меня в свои дела. Мне и без вас хватает проблем, — недружелюбно пробормотал Ким.       — Обещаю, Хисын не узнает о нашем разговоре. Нам просто нужно твоё содействие, и оно пойдёт на пользу не только нам, но и тебе — ты ведь тоже мечтаешь избавиться от Хисына. Я уверен в этом.       Сону немного сдулся, теряя агрессивный настрой и вместе с этим обретая в своём настроении шлейф меланхолии и безразличия.       — И что вам нужно? От меня мало толку. Я ни за что не буду вступать в открытую конфронтацию с Хисыном.       — Просто покажи, где здесь лежат наркотики. Этого достаточно. Мне нужно только сфотографировать их для доказательств.       Удивительно, но Сону без каких-либо споров наклонился к подоконнику и просунул ладонь в щель над батареей, вытаскивая оттуда связку с двумя ключами и с равнодушным выражением лица бросая её в руки Чонвона. Последний сперва опешил от того, насколько всё было просто, переводя недоумëнный взгляд на Кима.       — Маленький ключ. Третья полка снизу, — Сону кивнул на ближайшую к Яну тумбу. — Там двойное дно. А насчёт второго ключа я ничего не знаю. Хисын мне об этом не рассказывал.       Чонвон кивнул, уже зная, к какой двери подходил второй ключ. Тем не менее его сейчас волновало не это. Он быстро нацепил на свои ладони пару медицинских перчаток и отпер нужную полку, поднимая дно-обманку. Действовать нужно было быстро, поэтому Ян без заминки раскрыл чёрный пакет, рассматривая его содержимое. Бинго. Количество наркоты в комнате Хисына в несколько раз превосходило то, что было в сейфе у директора. Коричневый кристаллический порошок; белый порошок, смахивающий на муку; белые, жёлтые, зелёные и розовые таблетки — причём некоторые из цветных были в форме сердечек и с высеченными на ними рисунками в виде смайликов. Полное извращение, будто перед Яном сейчас находились не запрещённые вещества, вызывающие привыкание, а обычные конфетки для детей. Превозмогая отвращение, он сделал несколько снимков дальнего и ближнего плана, а также сфотографировал место под батареей, откуда Сону вытащил ключи — на всякий случай.       Уже готовясь закругляться, Чонвон упаковал всё, как было, и закрыл полку тумбы. Ким наблюдал за ним с ленивым интересом, но в конце концов задал вопрос:       — Почему вы хотите избавиться от Хисына?       Этот вопрос показался Яну крайне глупым и риторическим, поэтому он не смог не нахмурить брови.       — Потому что он больной ублюдок, который мешает всем жить. Разве это не очевидно? Он зло во плоти.       — Думаешь, у вас всё получится? — голос Сону сочился смирением и скептицизмом. — Хисын никогда не проигрывает.       — Джей тоже никогда не проигрывает, — Чонвон стрельнул в него недовольным взглядом. — И, в конце концов, добро всегда побеждает зло. Хисын получит по заслугам, иначе быть не может.       Яну не понравилось то, как отреагировал на его слова Ким — тот тихо и неверяще усмехнулся, словно услышал что-то забавное.       — И это говоришь мне ты? Человек, который вместе со своим парнем терроризирует интернат не хуже Хисына?       — У меня нет выбора, — сквозь зубы процедил Чонвон, стараясь не смотреть на Сону. — Если ты ещё не заметил, то все в интернате съехали с катушек. И мы с Джеем не отвечаем за их действия. Не вини только нас.       — Ты действительно ничего не понимаешь, — Ким покачал головой, будто его расстроили умственные способности Чонвона. — Как раз таки у вас с Джеем есть выбор. Не думал о том, что именно Джей и Хисын являются виновниками того, что здесь происходит?       — Брехня, — Ян начинал закипать, поскольку ему не нравился этот надменный тон собеседника. Будь Сону альфой или бетой, то Чонвон без зазрения совести припечатал бы его к стенке. — Когда Джея перевели в интернат, всё здесь было в плачевном состоянии и без его помощи.       — Да, но благодаря ему изнасилований стало меньше. Раньше чуть ли не каждую неделю в туалетах опускали зазнавшихся альф — это была традиция, которой все пользовались долгое время. Но Джей избавился от неё. И знаешь, почему? Просто потому, что ему это не понравилось.       — Я и без тебя прекрасно об этом знаю. К чему ты клонишь?       — Все существующие сейчас правила в интернате происходят только потому, что Джею это нравится. Если бы его что-то не устраивало, то он без проблем изменил бы это. Он поощряет несправедливость, иерархию, травлю и кражи. Но сейчас Джей решил взяться за всеобщую наркозависимость опять же из-за того, что ему просто это не нравится. Хотя борьба с наркозависимостью неуравновешенных подростков — самое трудное, что можно вообще представить. И ты до сих пор думаешь, что Джею не под силу изменить происходящий вокруг кошмар?..       Как же Чонвон ненавидел это чувство; чувство, когда внутри тебя что-то ломается, рвётся и рушится на мелкие обломки. Ему не хотелось думать обо всём этом в таком ключе, ему было удобно считать, что они с Джеем являются лишь частичками системы, не способными поменять её уклад. Легко жить, когда думаешь, что твоя хата с краю, и ты ни к чему не причастен. После таких умозаключений голос совести разом затихает, поскольку у тебя появляется весомое оправдание — ты не создатель этих правил, ты всего лишь смиренно им подчиняешься. Однако совсем другое дело — знать, что как раз таки тебе и твоему близкому окружению под силу всё изменить. Эта ответственность ложится на плечи и давит, выталкивая из зоны комфорта и сводя с ума.       — Возможно, добро действительно побеждает зло, — продолжил Сону, столкнувшись с долгим молчанием. — Но если у вас с Джеем получится избавиться от Хисына, то единственным злом, оставшимся в интернате, будете вы.       — Замолчи! — прошипел Чонвон, от всей души желая сейчас зажмуриться и заткнуть уши. Слушать это было невозможно на физическом уровне — его словно резали изнутри.       Слова Кима — удар под дых. Та правда, которую Ян не хотел слышать больше всего на свете.       — Ты не хочешь смотреть правде в глаза и, наверное, думаешь, что после интерната станешь жить нормальной жизнью, но... то, как ты живёшь сейчас, вызовет у тебя зависимость, — Сону отошёл от подоконника и присел рядом с Чонвоном, участливо заглядывая в чужие глаза. — И ты будешь ничем не лучше директора и учителей, которые до сих пор травят других. Они такие же школьные хулиганы, которые забрали свои привычки во взрослую жизнь... Остановись, пока не стало слишком поздно. Ты же был хорошим человеком.       «Ты же был хорошим человеком», — такие простые слова с сильным влиянием, выбивающие почву из-под ног. Чонвон как ошпаренный поднялся на ноги и попятился назад к двери.       — Вы с Рики — два сапога пара, — пробормотал Ян, даже не находя в себе сил для злобы. Голос звучал затравленно и опустошённо. — Пытаетесь внушить мне свой бред, но зачем? Какая вам польза от этого?       — Может, мы с Рики — единственные люди во всём интернате, которые видят в тебе человека, а не зверя, — Сону разочарованно поджал пухлые губы. — Рики много о тебе рассказывал. Он даже начал считать тебя своим другом. И всё, что мы с ним говорили тебе — не бред, а правда. Может, бред тебе внушаем вовсе не мы, а Джей?..       Всё. Чонвон больше не мог это слушать, вылетая в коридор и дрожащими руками запирая дверь в комнату Хисына, словно пытаясь запереть там не только Кима, но и его болезненные убеждения. Побежав в сторону лестничного пролёта, он чуть не врезался в Джея, который вышел из-за угла в самый неподходящий момент. Появление альфы заставило Яна неосознанно шарахнуться назад в испуге.       — Всё получилось? — Пак нахмурился, видя странное состояние парня перед собой. — Что с тобой?       — Я в порядке, — Чонвон резко дёрнул головой из стороны в сторону, словно стараясь вытряхнуть из неё всё, что сказал Сону. Не получилось. — Я всё сфотографировал. Пошли скажем Хынсу, что мы закончили, а потом двинем в кабинет труда.       — Тебя не было слишком долго. Я уж подумал, что вы там поубивали друг друга.       — Просто мне пришлось слишком долго уговаривать Сону, — Ян отвёл уязвлëнный взгляд, понятия не имея, почему решил соврать Джею в таком плëвом вопросе. — Но сейчас это не имеет никакого значения. Главное, что всё получилось.       Джей кивнул, видимо, не заметив никакого подвоха, а Чонвон смог облегчённо выдохнуть. И пока они не спеша направлялись в столовую в полном молчании, Ян несколько раз прокрутил в голове болезненный диалог, неосознанно находя душевный отклик на слова Сону. «Может, мы с Рики — единственные люди во всём интернате, которые видят в тебе человека, а не зверя», — утверждение, от которого запрятанная в потёмках совесть начинала согласно скакать и ликовать. Однако сразу после вспоминались давние слова Джея, которые тот сказал ему ещё когда они были друзьями: «ты нравишься мне больше, когда перенимаешь звериные повадки». Две крайности, от которых было одинаково хорошо и плохо; одинаково приятно и больно. Чонвон разрывался на две равные части, понятия не имея, что ему теперь с этим делать, чью сторону выбрать.       — Ты со мной? — Джей нахмурился и обернулся у входа в столовую, когда Ян неосознанно увеличил дистанцию между ними и в конце концов остановился прямо посреди коридора.       — Да... Просто задумался, — Чонвон отогнал от себя лишние мысли и ускорился, поравнявшись с Паком.

***

      К кабинету труда они благоразумно решили пойти ближе к пяти утра, поскольку сейчас интернатские расползлись по ночному интернату, точно гремучие змеи, продолжая празднование Нового года и не желая засыпать в ближайшие часы. В связи с тем, что Джею и Чонвону не удалось застать бой курантов вместе со всеми, они решили отпраздновать наедине, но только не в комнате, потому что, как и говорил Пак некоторое время назад, выпивать алкоголь в комнате — это дело последних алкашей. Поэтому было решено взять бутылки с пивом и две пачки мармелада на крышу заброшенного корпуса.       Алкоголь — спасение для эмоционально потрясённого разума и расшатанной психики, поскольку уже после первой бутылки пива Чонвон почувствовал блаженное расслабление и опустошение в голове. Не думать абсолютно ни о чём — вот к чему он стремился сейчас. Не думать о словах Сону и Рики, о плане по отмщению Хисыну, о том Джее, которому было под силу исправить интернат в хорошую сторону. Наверное, самым счастливым на свете считался именно тот человек, который думал меньше всего. От ума и мыслей много горя, поэтому Чонвон начал понимать, почему в мире было так много людей, страдающих алкоголизмом.       — Как думаешь, чем сейчас занимаются Сонхун и Джейк? — спросил Ян просто для того, чтобы поговорить о чём-то. Но даже от молчания ему было неплохо — казалось, что лежать вот так, раскинувшись на заснеженной крыше, свесив ноги с обрыва и подложив под голову руку Джея, было самым лучшим положением на свете.       — По моим скромным предположениям, Сонхун уже должен был угнать тачку отца и начать катать Джейка по городу. Повезёт, если он не врежется в ближайший столб.       — А ты хотел бы себе машину? И вообще, ты думал о том, что будешь делать после интерната? — Чонвон вспомнил, как лет в шестнадцать уверенно заявил отцу, что сдаст на права через несколько лет, на что получил одобрение от родителя и обещание купить машину на совершеннолетие Яна. Сейчас об этом можно было только мечтать хотя бы потому, что из-за своей травмы Чонвон не сможет сесть не только за руль, но и на пассажирское сиденье. Все его мечты рухнули за считанные секунды.       — Не думал, — Джей сделал глоток из бутылки и кинул в рот пару мармеладных мишек. — Вообще не хочу об этом думать.       Что-то неприятное зашевелилось в груди Яна. Так и хотелось отчаянно спросить: «ты всё ещё хочешь умереть в двадцать семь лет?», но вместе с тем он совершенно не желал слышать ответ.       Который с большой вероятностью мог ему не понравиться.       Откуда-то снизу послышались возня и звонкий голос Хынсу, который то возмущался, то хохотал над чем-то. Синхронно приняв сидячее положение, Джей и Чонвон увидели братьев Хван, пытавшихся вставить в сугроб палку с салютом прямо на старой детской площадке.       — Надеюсь, салют полетит вверх, а не в бок, — со смешком прошептал Пак. — Хотя было бы интересно посмотреть, как здание школы расхреначит выстрелами.       — Террорист, — фыркнул Ян с нескрываемым сарказмом. — Хочешь повторить «Колумбайн»?       — Как-нибудь в следующий раз. Но застреливаться в конце я не буду, — в тон ему ответил Джей.       Хынсу абсолютно точно был пьяным. Его шатало из стороны в сторону, словно земля под ним тряслась на девять баллов из девяти, и пару раз он даже плюхнулся задницей в сугроб. Хэсу терпеливо помогал ему встать на ноги и оттряхивал красную макушку и такого же цвета куртку от снега. Тем не менее у этих двоих удивительным образом получилось воткнуть палку от салюта перпендикулярно ровно, и уже через несколько секунд на затягивающей темноте неба появились яркие искрящиеся вспышки. Чонвон никогда особо не замечал в себе тяги к подобному, однако он проникся окружавшей его атмосферой, глупо желая, чтобы время застыло. Их с Джеем ноги свисали с обрыва, а колени прижимались друг к другу; свет от салюта озорными бликами отпрыгивал от стёкол бутылок, школьных окон и расширенных зрачков Пака; перед глазами всё кружилось от выпитого, и четырёхэтажное расстояние между ними и землёй совсем не казалось Чонвону пугающим.       Ян ещё никогда не встречал Новый год без отца и не напивался ночью первого января до ощущения лёгкой тошноты прямо на улице, но такое положение дел не казалось ему чем-то плохим. Он предполагал, что сегодня его сожрёт с потрохами чувство уныния из-за воспоминаний о родителе, однако всё обошлось. У Джея мастерски получалось избавить Чонвона от тоски.       — Эй, вы, там! — крикнул Хынсу, внезапно запрокинув голову и энергично замахав руками. Из-за резких телодвижений он снова чуть не повалился назад, но Хэсу вовремя его подхватил. — Тусуетесь вдвоём и даже нас не пригласили?       Пак ничего не ответил, закурив и красноречиво махнув рукой в свою сторону — запоздало приглашал присоединиться. Уже через пару минут братья Хван уселись рядом, по левую сторону от Джея, и точно так же свесили ступни вниз. Чонвон был совсем не против их компании — сейчас ему было наплевать на всё. В хорошем смысле. Все мирские заботы и проблемы потеряли смысл на некоторое время. Ян снова неосознанно убегал от проблем, топя совесть и рефлексию в литрах алкоголя.       — Как вам салют? — радостно спросил Хынсу, принимая бутылку пива, которую ему любезно протянул Джей. — Круто, да? Спиздил в ближайшем киоске.       — Очень круто, — Пак хмыкнул с ноткой лёгкого сарказма. — Только я побоялся за нашу с Чонвоном сохранность — ещё чуть-чуть и салют полетел бы в нас.       — Обижаешь, — протянул Хынсу, игриво насупившись. — Даже будучи в распиздень, я смогу сделать всё, как надо, — внезапно он покосился на Хэсу и спросил чуть тише: — Как всё прошло? Вы сделали то, что хотели?       — Да. Всё прошло практически идеально, — Чонвон криво улыбнулся, с неохотой вспоминая тот быстрый разговор с Сону, который расковырял ему всю душу и поднял с её дна самые потайные страхи.       — Отлично. Я в вас и не сомневался, — Хынсу счастливо поднял бутылку вверх, будто собирался сказать тост, но через секунду приложил горлышко к губам. После недолгой паузы он мечтательно продолжил: — Вы вообще можете себе представить, что через каких-то два года мы будем праздновать Новый год уже на воле? Никаких безумных правил, никаких учителей и жизни по тюремному расписанию... Нам всем нужно будет собраться у кого-нибудь на хате и хорошенько отпраздновать. Даже у Сонхуна можно, если его предки куда-нибудь свалят... Сами наготовим салаты, поставим и украсим ёлку, накроем на стол и будем смотреть по телеку какой-нибудь скучный новогодний фильм... Звучит как несбыточная мечта, — Хынсу тихо и уныло выдохнул, но Джей тут же ободряюще похлопал его по плечу.       — Ты забыл сказать про салют. Неужели не планируешь запускать его через два года?       — Конечно планирую! Без него никак, — Хван оживился, услышав ненавязчивую претензию в свой адрес, и по новой загорелся своей мечтой — видно, благодаря словам Джея, она обрела в голове Хынсу более яркие краски.       Такие крохотные мелочи складывались в голове Чонвона в единый пазл — Пак зачастую не проявлял поддержку и заботу открыто, но всё же он умел незаметно поднять настроение своим друзьям и подбодрить их. Как нельзя кстати в воспоминаниях всплыли слова Джея, когда тот уязвлëнно делился своими мыслями о том, как все они были дороги ему и как он боялся потерять каждого из них. Все откровения Пака были на вес золота, и сейчас, сталкиваясь с их доказательствами, Чонвон понимал, что тот нисколько не преувеличивал и не приукрашивал свои слова, чтобы, возможно, казаться Яну лучше, чем он есть на самом деле.       — Раз уж на то пошло, то давайте и бенгальские огни спиздим, — Чонвон подмигнул Хынсу, перенимая его воодушевление. — А во время боя курантов напишем на листочках желания, сожжём их и выпьем вместе с шампанским.       — Мне нравится твой настрой! Да, всё так и будет, вот увидите, — Хынсу сладко зажмурился и аккуратно взял брата за руку, а Джей в это время повернулся к Яну и мягко улыбнулся ему, как бы показывая, что полностью поддерживает его слова.       Чонвону моментально стало так хорошо и спокойно — хотелось верить, что это светлое будущее, которое они напридумывали, далеко не за горами, и всё действительно будет именно так. На интернате жизнь не заканчивалась, и пусть Ян не желал досконально представлять, каким человеком он станет в будущем, одно он знал точно — с ним всегда будут друзья, на которых можно положиться. Сопливо? Возможно. Однако факт наличия надёжных друзей сейчас был самым стабильным в жизни Чонвона, которая представляла из себя сплошной хаос. Ему отчаянно хотелось иметь какую-то веру, что позволит думать о будущем без страха и лишних тревог. Тем более что недавние слова Сону сильно разворошили душу и подкинули новые сомнения.       Осталось только дождаться выпуска из интерната и беззаботно воплотить все их планы в жизнь.