Чем лучше, тем больше

Но стоит Арсению выйти из него, сильно помять задницу и укусить в лопатку, все намерения охотника как ветром сдувает вслед за мороком из-за сильного — возможно, самого сильного из всех случавшихся — оргазма. Он оборачивается, смотрит на демона внимательно, и мысль «он буквально чудовище» не покидает голову ровно до тех пор, пока Арсений не открывает свой рот, чтобы что-то сказать. Он всё говорит и говорит, Антон старается вслушаться, но всё бесполезно. Поэтому демон машет рукой перед его лицом. — Ты здесь, сладкий? Я спрашиваю, когда тебе удобно со мной в Ад пойти? И на какую же херню он согласился. Экскурсия по Аду, свадьба, демонята. Не бывать этому. По крайней мере, не сейчас — точно. Он знать его не знает, а одного члена недостаточно. Да и вдруг на словах он Лев Толстой, а на деле… — Мне бы в агентство… Работы полно, — охотник говорит расплывчато и в глаза не смотрит, потому что его внимательным взглядом прижимают к полу. — Завтра тоже много работы. — И послезавтра? — И послезавтра. — Ясно. Говорит раздраженно и рычит в конце. Похоже, догадался. — Отшиваешь. Я чую. И после-послезавтра будешь занят. И через год! — Ну извини! — охотник всё же решает посмотреть прямо на изучающий прищур, но долго выдержать не может. Демон ещё и вытянулся во весь рост, склонившись, а он перед ним на коленях. Так давит, что проще уже провалиться сквозь гнилой пол. — Ты демон. А я человек. — И что? — И то. Неужели он не понимает? Хотя да, конечно, он не понимает. Он же «завидный жених». И как Антон может отказываться от такого, о Господи, мужа. — Объясни, — командует Арсений. — Да что тут объяснять. Я тебя боюсь. Ты меня чуть не убил. — Но потом… — О, ну да, после твоего демонического хуя я должен, поправляя фату, колечко тебе на палец в вашем адском ЗАГСе натягивать. А ещё клятву сказать, плача от счастья. Ты соображаешь?! Теперь уже Антон раздражается, осмелев из-за аргумента с сексом. Вокруг его члена планета не вертится. Арсений же, наоборот, будто поник, стушевался, шаг назад сделал. Давление уже не такое сильное, но теперь стало совсем неловко и неудобно, хочется побыстрее смыться. — Так. И что же? Как это у вас, человечишек, делается? Свидания, цветы? — со всей серьёзностью спрашивает демон и подаёт замешкавшемуся охотнику руку, чтобы тот наконец-то встал. — Ты в такой позе слишком привлекателен. Нашёл на свою голову. При всём своём профессионализме в подкатывании яиц демон совершенно не разбирается в построении человеческих отношений. И неужто действительно заинтересовался. Как мало ему нужно для построения семейного счастья. — И я нашёл на свою голову… — Ответь мне на вопрос, — хрипло рычит демон, сверля почерневшими глазищами. — Пожалуйста. — О, ты знаешь это слово! — Антон. Перестань. Просто объясни мне, как тебя сделать своим мужем. И не отстанет ведь, судя по всему. Что же может его напугать. Меркантильность? Попросить у него три тачки, два дома, один из которых на берегу океана… Хотя вряд ли. Скорее всего, в ту же секунду достанет ему всё желаемое и скажет: «Вот, держи. Ну что, пойдём в Ад?». Или поныть ему, что секс был так себе? Не поверит, наверное. Антон так стонал… Или продолжать гнуть линию, что он в жизни с демоном не будет? Возможно, это единственно верный вариант. — Никак. Я не буду твоим мужем. — Брехня. Ты же хочешь. Я всё чувствую, — Арсений приближается в один шаг вплотную, касаясь горячей кожей потной груди, и берёт за лицо выпущенными когтями, как тогда, когда через секунду намеревался убить. — Не бойся меня. Я хороший. А потом, видимо, сам додумывается оценить ситуацию. Заключил охотника в капкан, рычит, хрипит, до этого чуть не сослал на тот свет. — Переборщил, — бурчит он, неловко поцеловав в губы и отступив на шаг. — Но я правда хороший. Наверное. — Вот именно, — фыркает охотник. Нежная кожа губ горит огнем, как и грудь. — Так что ты скажешь? — Арсений не унимается. И не выпустит наверняка из церкви без конструктивного ответа. Срочно нужно принять решение, а Антон такое не любит. Ему бы сесть, подумать, обговорить всё с мамой, лучшим другом, пропустить за размышлениями сигаретку. А тут совсем нет времени. Он всё ещё чудовище с явными садистскими наклонностями, убивать для него как семечки щелкать, уровень его эмпатии стремится к нулю, а человеческие заморочки и вовсе считает пшиком бессмысленным, так, еле слышным шёпотом среди демонического громкого «это моё». Может, от одного свидания ничего не случится. Посмотрит, оценит, устроит проверку. А там и видно будет — окончательно отшить или сделать ещё один шаг навстречу. — Я согласен на свидание. В субботу. Демон аж улыбается вполне себе искренне, без нотки маньячизма. — Вся организация с тебя. Как мы свяжемся? — Сладкий, я знаю твой номер телефона. Позвоню. — Буду ждать… *** Ждать субботы не приходится, потому что Арсений внаглую заявляется к охотнику на работу через два дня. И делает это весьма пугающе и, что уж говорить, оригинально. — Здравствуйте, извините за беспокойство, у вас отвертка есть? — в дверях небольшого помещения появляется, как думается Антону, незнакомый мужик. Ситуация, в общем-то, обыденная. Работники соседних офисов частенько заглядывают к ним за инструментами, которыми они чинят свои приборы для ловли демонов. — Да, конечно. Вам какая отвертка нужна? — уточняет Антон на ходу. У них всё лежит в крохотной, забитой доверху кладовке. Там и развернуться трудно. Ответа не поступает. Охотник спиной к двери, наклонившись, пытается отыскать ящик с нужными инструментами, как вдруг дверь за ним закрывается и становится совсем тесно. Сзади плотно прижались, надавив одной ладонью на поясницу, а другую пристроив на талии. — Мужик, ты охуел, что ли? — грубит Антон, готовясь надавать по щам ближайшим молотком, как слышит: — Сладкий, это я. Вот ведь… — Дай я встану, — охотник хаотично дёргается, потому что затею с молотком хочется осуществить немедленно. Лишь бы этому «Здравствуй, Маша, я Дубровский» мозги на место поставить. Но толком двинуться не получается. — Я тебя сейчас… Дай встану. — Сначала убери из рук молоток. Антон обреченно вздыхает и с грохотом бросает инструмент на ближайшую полку. Это ж надо было связаться. — Как тебе моя способность превращения? — Очень круто. Мне понравилось, — язвит охотник, стараясь отодвинуться от прижатого к его заднице члена. Но сильно это ситуацию не спасает. Кладовка всё ещё донельзя крошечная. — Я думал, вдруг ты не один… — У тебя есть мой номер. Ты мог уточнить. И дай мне встать, наконец, я дышу пылью! Руки с поясницы и талии пропадают, и Антон разгибается, кое-как разворачивается, сбивая бедром коробочку с гвоздями, и оказывается лицом к лицу с демоном, тут же потянувшим ладони обратно на талию. — Руки, — предупреждает охотник. — Я не давал разрешения. — О, сладкий, я так по тебе соскучился. Ты такой милый, когда пытаешься клацать зубками. Пытаться-то пытается, только вот предупреждение всё же срабатывает безоговорочно, и у демона руки по швам. — Чего ты пришел? Суббота ещё не наступила. Этот неугомонный демон только ухмыляется и вновь пытается ладони свои куда-нибудь деть, но останавливается. Ведь разрешения всё ещё не было. — У меня был тяжёлый день. Поцелуешь меня? — Что, прости?! Испугал до усрачки ради поцелуя! Как романтично, однако. — Один поцелуй. И этот нахал уже тянется к губам. — Послушай, — Антон хмурится и на мгновение отворачивает голову, чтобы демон не забрал его в свою похотливую ловушку. — Это всё, конечно, здорово. Но, во-первых, — и хочется сказать так, как на душе лежит, потому что от такого нахрапа он тут чуть жизни не лишился, — а не прихерел ли ты часом? Во-вторых, ты вообще хоть на один мизерный процентик догадываешься, как всё со стороны выглядит? Или тебе насрать, что врываться под видом другого человека как минимум бестактно? Арсений выслушивает его речь с полным непонимания выражением лица. Небось думает, а что же «человечишке» не понравилось. — Хочешь поцелуй? Кивает болванчиком. — Вот тебе поцелуй! — охотник подносит ладонь ко рту, звонко чмокает её, а затем прикладывает к губам демона, надавливая. — Доволен? А теперь выпусти меня. Он пытается выйти, но демон, нарушив запрет, всё-таки добирается до его талии и плотно обхватывает, не давая и шага сделать. — Погоди, — просит Арсений, на удивление, без рыка и негрубо. — Прости? Или как там. — Да, «прости», всё верно. Ещё одно слово выучил, поздравляю… Охотник пробует вырваться ещё раз, но бесполезно. — Ты ведешь себя так, будто я для тебя кусок мяса. Поцеловать его! А отсосать не надо? Странно, что не всунул мне, пока я раком стоял. А чё? Похую! Можно же ворваться, зажать меня и дело в шляпе. Видно, что Арсению сначала хочется возразить, глаза у него темнеют, клыки вылезают, может, и когти, но по ходу речи охотника он аж голову в шею вжимает. — Ты не кусок мяса… Ну, как. Ты бы мог им быть, но теперь ты точно не кусок мяса. — Не делай ситуацию хуже. — Зубастик, я пытаюсь наладить нормальный контакт. Ты мне нравишься. Я же демон, мог тебя трахнуть и забыть, мне ничего не стоит найти нового, но я не хочу. Какая честь. Лучше признания не придумаешь. И он прав. Он действительно демон, и это значительно усложняет положение. — Тогда веди себя нормально. И если всё ещё хочешь поцелуя, то я тебя поцелую, но при условии, что ты больше никогда не будешь делать так, как сегодня, — Антон тычет пальцем ему в грудь, а тот вновь болванчиком кивает. Но как только охотник окончательно успокаивается и усмиряет свой пыл, демон возвращается к своей вальяжной манере. Только теперь у него совершенно другая интонация, мурчащая и заигрывающая, старающаяся расположить к себе, забыть все обиды. Змей-искуситель. С ним работать и работать. — Ты всё-таки прекрасно клацаешь зубками. Я всё понял. Честно. Меня никто никогда так не отчитывал. — И тебя это возбуждает, судя по всему? — хмыкает Антон. Твердая плоть упирается ему в бедро. — Конечно! Ты очень сексуально ругаешься. — Ой, ну хватит. Если Арсения не поцеловать наконец, то, кажется, он с ума от ожидания сойдет. Лицом всё ближе и ближе, ладонями всё шире и шире гладит бока и поясницу, и бархатно рычит в поцелуй, когда Антон сокращает оставшееся между ними расстояние. Он не чувствует клыков и той резвой грубости, которая была во время их встречи в церкви: демон целует нежно, смакует губы, гладит их языком, но последним движением всё же несильно прикусывает нижнюю. — Мой день стал намного лучше. — Ты хоть расскажи, что случилось. И можешь положить ладони мне на задницу, если хочешь. Так уж и быть. С барского плеча даст этому недоделанному романтику ещё немного своей ласки. — Спрашиваешь! Руки моментально опускаются на половинки и сжимают их. — Теперь я самый счастливый демон. Дай укушу за нос. Пожалуйста. — Только не больно! Они целуются ещё немного, и Арсений всё же рассказывает о своем дне. Разгребал личные данные новых грешников, отчитывал двух натворивших шуму демонов, закрывал очередной портал. — Я тебе потом всё расскажу и покажу подробнее. Если ты будешь со мной. А может, не «если», а «когда»? *** В субботу Арсений заезжает за ним на чёрной BMW. — Откуда? Мне важно знать, жив ли хозяин, — заявляет Антон, как только садится в больно новый салон. — Я её купил, вообще-то. — Неужели? — охотник выгибает бровь и оглядывается. Мало ли из багажника чьи-нибудь ноги торчат. — У меня есть всё. Буквально всё. Кроме тебя. — Ну хватит этих страдальческих заявлений. Будто без меня тебе плохо. — А ты сомневаешься? — недоумевает Арсений. — Если сомневаешься, то не надо. Я два дня без конца думал о нашем поцелуе в той норе. Еле сдерживался, чтобы не прийти к тебе снова. Кстати, поцелуешь? И опять этот его прожигающий взгляд, от которого мгновенно не по себе становится. Больше похоже на… — Ты что пытаешься сделать, кобелина демоническая? Ты меня гипнотизируешь? — Ну, немного, — и глаза у него становятся такими же, как прежде — голубыми и без намёка на его сущность. — Но ты не поддаёшься. — Значит так. Никаких гипнозов, никаких оморочек, превращений, — и тянется, чтобы коротко поцеловать в уголок губ. — Зубастик, ты лучший, — нежно пропевает Арсений. — Скажи ещё что-нибудь такое. С этой интонацией дерзкой. Так и хочется укусить тебя за язык. — У тебя ещё и встал, да? — А это неизбежно рядом с тобой. Может, перед свиданием?.. — Удумал, — Антон отворачивается к окну, скрестив руки на груди. — Не буду я с тобой трахаться. — А после? Звучит прям как преданый пёс, которого вкусняшкой обделили. Работать и работать с ним. — Ты ведешь себя как сорокалетний мужик, у которого жена с вечно больной головой. — Ну… — У меня не болит голова! — А жену отрицать не стал, — Арсений ухмыляется и подмигивает возмущённо обернувшемуся на него охотнику. — Ладно, поехали. Пытаются поговорить о насущном, но демон из раза в раз проявляет свои наклонности: — Если начальник — мудак, то давай я ему откушу голову? — Нет. — И соседке твоей можно подослать инкуба, она из дома вылезать не будет. — Нет. — Да почему? — Просто у нас так не делается, — пытается вразумить Антон. Он как с ребёнком разговаривает. Правда, с очень злым и невоспитанным, но всё же ребёнком, не понимающим правила нудных взрослых. — Насилие по закону запрещено. Убийства тоже. — Как же я всё время забываю, что у вас такой скучный мир. — Не скучный, а разумный. Всё можно решить переговорами. — Я столько раз это слово от грешников слышал, — демон смеётся и кивает воспоминаниям, отмахиваясь. — «Пожалуйста, давайте договоримся». Придурки. — Меня пугает твоя тяга к насилию. Антон всерьёз опасается. Выкинет же как ненужную игрушку через время и всё-таки пришибет. А как же их возможные демонята? Бедные дети. — Зубастик, я лишь следую предписаниям. Я каратель грешников. Я, что ли, девять кругов придумал? — Хорошо, грешники. Но не люди, у которых ещё есть шанс! — Ладно-ладно. Уговорил. Через время выезжают из города и отказываются на шоссе, окружённом лесом. Демон предупреждал, чтобы охотник надел простую одежду и в целом особо не выпендривался с внешним видом. — А я в лесу не останусь навсегда? — уточняет Антон, когда они сворачивают с асфальта на ребристую узкую тропу. — Если хочешь, то можешь остаться. Тут хорошо, вкусно и свежо пахнет, ягоды, грибы. Точно лучше, чем в городе. С медведем местным могу тебя познакомить, мы с ним охотимся. Так, над восприятием сарказма тоже надо тщательно колдовать, судя по всему. — Если что, то я пошутил. Всё ещё переживаю, что ты неожиданно прихлопнешь меня. Вместе с медведем. — О нет, зубастик, мишка классный. Как и я. И не будем мы тебя убивать. Ну только дружбы с медведем ему не хватает. И ведь рассказать особо некому. Мама за сердце хвататься будет, а друзья пальцем у виска покрутят. По неровной, донельзя ямистой дороге доезжают до берега небольшого лесного озера. Его переплыть за пару минут без особых усилий можно. Расстилают на прогретом песке циновку, и демон достаёт из багажника пакет с едой. Всё, конечно, покупное, потому что собственно приготовленной стряпней Арсений боялся охотника случайно отравить. — Открой ротик, — просит он, когда Антон уже сидит на подстилке. А сам стоит рядом, что заставляет возмутиться: — Обнаглел? Спасибо, что в штанах ещё. — Вообще-то я хотел покормить тебя с рук. У меня тут виноград вкусный, — и вытягивает вперёд ладонь с тремя ягодами. О боги. Поразительная непосредственность. — Ты бы сначала виноград показал, — хихикает Антон. Это действительно забавно. Когда-то давно он смотрел Терминатора, и Джон учил своего нового друга естественно улыбаться и другим манерам. Примерно так же чувствует себя и охотник. — И сядь рядом. Пристыженный Арсений садится и неловко, после одобрительного кивка, пристраивает ладонь на плече Антона. А второй рукой начинает кормить виноградом. Правда, последнюю ягоду зажимает между зубов и тянется к охотнику, чтобы тот, очевидно, забрал её губами, заодно поцеловав. Сочное прикосновение оставляет на подбородке струйку виноградного сока, и демон вытирает её подушечкой большого пальца. После недолго сидят в тишине. Антон кладёт голову на плечо и прикрывает глаза. Хорошо здесь, место действительно самое что ни на есть подходящее для свидания. А из-за очередного колдунства демона комары будто не замечают их. — Одно из моих самых любимых мест на планете, — вдохновлённо говорит Арсений, всматриваясь в гладь воды. — Здесь ни человечишек, ни звуков мерзких. — Спасибо, что не скотобойня. — Ещё чего. Я люблю животных. Любых. — Я тоже люблю. Особенно кошек. — Кошки мне нравятся, — тянет Арсений, заигрывая, — хочешь, подарю тебе леопарда? — И что мне с ним делать?! Проработка разумности подарков тоже попадает в список дел. А демон обижается зазря. Не понимает, что в квартире леопарда держать невозможно. — Просто люди заводят маленьких кошек, породистых или уличных, но адаптированных к жизни с человеком. А леопарду точно не понравится быть запертым. И он опасный. — Знаешь, даже самый страшный хищник рядом с правильным человеком может стать покорным и ласковым, — мурчит Арсений, прижав поближе к себе. — Какой ни разу не завуалированный намёк. Посмотрим, каким покорным ты станешь. Что-то я сомневаюсь. — Зубастик, ты же меня всё время дрессируешь. — А знаешь, мне и не надо, чтобы ты был покорным. Просто чуть-чуть человечнее. А так… Ты вполне мне нравишься таким, какой есть, — Антон говорит честно. Зачем ему менять демона до неузнаваемости? Иначе это будет не он, а другой ему, возможно, не нужен. — Правда? Я тебе нравлюсь? — оживляется Арсений, прижимая ещё ближе к себе. — Я ещё не решил точно. — Чтоб не расслаблялся. — Возможно, не нравишься. — За что мне такие мучения. — Действительно. Всё свидание Арсений прыгает вокруг него как заведённый, ухаживает, циновку поправляет, еду раскладывает, мусор убирает, лишь бы Антон лишнего движения не сделал и не потратил ни грамма своих драгоценных сил. А потом предлагает пойти купаться голыми. — Ваши человеческие купальники не дают полностью прочувствовать всю суть плавания. Когда вода обволакивает каждый сантиметр тела. И полюбуемся друг на друга. — Вот с этого бы и начинал, — охотник закатывает глаза. — Совсем не терпится? — Да я вообще об этом не думал! — Ну конечно. Антон всё же переодевается в плавки, и демон проделывает то же самое, чтобы не смущать охотника наготой. Правда, недовольно бурчит: — И в чем удовольствие. Никакой свободы движений. Никакой связи с природой. — Хочешь — снимай. Чтобы тебя карасик тяпнул за достоинство твое ненасытное. — Я бы предпочёл, чтобы это был не карасик, — кривится Арсений, подплывая к Антону, который до сих пор не может привыкнуть к прохладной воде. — Потерпишь, — охотник оставляет лёгкий щелбан на лбу демона и показывает ему кончик языка. — Ради тебя я готов на всё. Когда вылезают на берег, то Арсений тщательно обтирает Антона полотенцем, а затем укладывает его на циновку, чтобы позагорал и напитался витамином Д. Охотник положил руки за голову, смотрит в ясное светло-голубое небо и слышит, как рядом копошится демон, тоже пытаясь удобно лечь и вздыхая уж больно тяжко. — Ну чего ты там пыхтишь? Он поворачивает голову и сразу натыкается на взгляд голубых глаз, которые явно что-то задумали. — Можно я тебя чуть-чуть приласкаю? Совсем немного. Я даже не буду раздеваться. Кажется, Арсений неисправим. — Но разденешь меня, — шутливо журит охотник и со смешком наблюдает, как демон мешкается, пытаясь понять его настрой. — И что ты хочешь сделать? Свидание проходит отлично, даже лучше, чем он ожидал. Всё ещё жив, накормлен, в меру разнежен грубыми ладонями, лежит себе на циновке и ни о чём не жалеет. Проблемы остались в городе и не пытаются вторгнуться в его день, а, как он думал, главная проблема его жизни, осторожно подбирается поближе и кладёт ладонь на живот, поглаживая. — Массаж тебе сделаю. — Простаты? — Почти. Это специальная техника массажа анальной мышцы. Делается с помощью языка. Антон пытался сдерживаться, но рассмеялся так задорно, что перекатился на другой бок. Массаж анальной мышцы, блять. Мог бы уже прямым текстом сказать, что вылизать хочет. Тем более он это делал совсем недавно. — Ну, — охотник еле успокаивается, особенно его подбивает на хохот растерянное лицо демона, — раз массаж анальной мышцы… Кто ж от такого откажется. Только я не готовился. Демон щёлкает пальцами: — Всё, теперь ты готов. Я тебя побрил и всё такое. А, тут ещё и переносной душ в комплекте. Действительно завидный жених. — И что смешного в массаже анальной мышцы? — Потому что никто так не говорит. Это называется «римминг», а ты можешь говорить, что хочешь меня вылизать, и всё тут. — Я не хотел звучать пóшло… — Иди уже сюда, чудовище. А то ещё чего-нибудь скажешь. Демон мгновенно оказывается сверху, придавив сильным телом, и лезет целоваться. Сначала долго терзает губы, явно стараясь не перебарщивать, потом переходит на шею, оставляя покусывания и зализывая их. Горячо шепчет на ухо, какой Антон прекрасный, вбирает в рот чувствительную мочку и обводит большим пальцем розовый сосок, потом, спустившись ниже, обцеловывает его, неизменно кусая и оттягивая. — Я… Что-то не сообразил, — вполголоса говорит Антон, путая пальцы в смоляных волосах. — Мы же в лесу. — И что, сладкий? — Увидят или услышат. — Никто сюда не придёт. Ты можешь стонать громко, чего бы мне очень хотелось. Демон отползает назад и садится между разведённых ног, тянет за резинку плавок и снимает их, бережно положив на циновку, чтобы они не испачкались. — Прости. Я смеялся над твоим членом, — он облизывается и опускается ниже, ложится животом на песок и проводит языком по вставшему члену. — Но он… Очень милый. — Спасибо, — смеётся Антон. Милым его ещё никто не называл. — Приятно знать. — И попка у тебя всё ещё замечательная. Ты же хочешь, чтобы я тебя вылизал. Скажи это. Да, молчать, судя по всему, у демона не принято. А Антон всё ещё смущается. Вот так открыто говорить о своих желаниях, зная, что их точно выполнят, а не откажут, ещё и покосившись с презрением, ему в новинку. Он будто заново познаёт, что такое секс. Поэтому кое-как выдавливает: — Хочу, чтобы ты меня вылизал. — Тогда закинь мне на плечи свои прелестные ножки. Демон кусает нежную кожу бедра, трётся об неё щекой и вплотную придвигается к колечку мышц, присасываясь и начиная причмокивать. Чуть-чуть приласкать. Ну конечно. Вряд ли ему вообще знакомо истинное значение слова «чуть-чуть». В горячую ладонь берёт член охотника и медленно проводит по нему, большим пальцем погладив уздечку. Антон тихо постанывает и комкает лежащее рядом полотенце, второй рукой то зарываясь в волосы, то закрывая себе рот, чтобы заглушить протяжные стоны. Хотя демон просил об обратном, о чём и сообщает: — Сладкий, никто, кроме зверей и меня, не услышит тебя. — Но… — Я могу сделать так, чтобы нас вообще никто не видел и не слышал. Прекрасная затея, иначе охотник так и будет зажимать себе рот. Демон щёлкает пальцами и возвращается к мокрой из-за его слюны дырочке. Проталкивает кончик языка внутрь, не забывая стимулировать член, и обязательно комментирует: — Сладкий, простони моё имя. Пожалуйста. Я буду думать об этом всё время до нашей следующей встречи. Если ты, конечно, захочешь меня увидеть. Когда Антон выгибается сильнее и сводит ноги, сдавливая бёдрами голову демона, тот поднимается выше, уделив внимание мошонке, мокро её пососав, и насаживается на член почти до конца, плотно сомкнув губы. — Бля-я-я, — воет Антон, — ещё, пожалуйста, ещё, Арсений. Он видит, как демон улыбается, и движения на члене, до одурения медленные, становятся резкими и частыми. Мошонку Арсений зажимает в ладони, но не перебарщивает, чтобы не было больно, и тянет пальцы к соску, чтобы покрутить его и потянуть. — Ещё, Арсений. Демон рычит, теребит языком чувствительную уздечку, а затем снова ласкает член быстрыми движениями, с довольным мычанием скоро заглатывая выстрелившую глубоко в горло сперму. — Я могу начать планировать нашу свадьбу? — с надеждой спрашивает он, когда ложится рядом с покрасневшим охотником, который пытается отдышаться. — Ещё чего, — хрипло говорит тот, повернув голову и встретив расстроенный взгляд. — Это было лучшее свидание в моей жизни, но… Недостаточно, понимаешь? Люди могут годами узнавать друг друга. — По-моему, хотя бы обо мне и так всё понятно. — Ну, с твоей прямолинейностью… Кажется, для демона не существует секретов. Но он всё ещё знает об Аде больше, чем о человеческой сущности. И посиделки у озера — это лишь начало. Арсению придётся подождать. Хотя он этого, конечно же, не хочет. Ему бы всё и сразу. Посадить дерево, вырастить сына и построить дом за час, зачем тянуть, действительно. — У меня шансы есть? — Конечно. Шансы есть всегда. Будешь хорошим демоном? — Для тебя — буду.