Трудности отношений с Годжо Сатору

Мегуми не знал, что его разбудило первым: нежные поцелуи в шею или громкий, весьма настойчивый стук в дверь. Приоткрыв веки, он тут же столкнулся с пронзительным взором ослепительно голубых глаз, с обожанием смотрящих на него через ниспадающие белые волосы. Фушигуро мягко улыбнулся, его длинные ресницы слегка задрожали, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его речь прервал новый стук в дверь и последовавший за тем беззаботный голос Итадори: — Мегуми! Ты здесь? — Юдзи… — не скрывая недовольства, заворчал Мегуми, но конец его фразы потонул в бурном поцелуе Годжо Сатору, который вцепился в губы ученика как в бесценное сокровище. — Сатору… — едва слышно простонал Фушигуро в мягкие губы сильнейшего мага. Фушигуро сделал слабую попытку высвободиться из крепких объятий Годжо, однако тот только сильнее вдавил юношу в кровать своим телом. Сатору ловко и удобно устроился между разведенных в стороны ног Мегуми, и тот явственно ощутил, как о его полувозбужденный орган, трется горячий и твердый член Годжо. — Эй, соня! — удар в дверь и резкий голос Нобары снова вывел Фушигуро из состояния томной неги. Юноша мелко вздрогнул в руках Годжо, и тот нехотя отстранился от его влажных и манящих губ. — Мы знаем, что ты там! — и снова Нобара Кугисаки не пожалела связок. — Хорош спать! — Чего вам? — наконец отозвался Фушигуро, стараясь, чтобы голос оставался твердым и безразличным, пока Годжо Сатору позволял себе творить с ним непристойные вещи. Когда Сатору взял член Мегуми в тесный плен своего рта, его ничуть не смутило присутствие других учеников за дверью. Тонкие и длинные пальцы Сильнейшего впились в упругие ягодицы Фушигуро. После таких захватов на коже всегда оставались маленькие синяки, которые почти никогда не успевали заживать. Мегуми до крови прикусил губу, с трудом сдерживая стоны, рвущиеся из него от боли и наслаждения. Юноша схватил Годжо за белоснежные волосы на затылке и с силой сжал их, стремясь тем самым выразить свое крайнее недовольство возмутительным поведением сильнейшего мага. — Сегодня выходной, и мы с Кугисаки планируем пойти в кино, — отозвался Юдзи по ту сторону двери. — Присоединяйся к нам! Ай! — Придурок! — тут же резанул по ушам голос Нобары, которая влепила Итадори звонкую затрещину. — Вообще-то, мы собирались пойти в торговый центр за одеждой! — Но ведь одно другому не мешает… — послышалось ворчание Юдзи за дверью. Однако Мегуми не интересовали ни поход в кино, ни покупка одежды. Все его мысли были только о Сатору. Тот, полностью игнорируя всех и вся, продолжал ублажать Фушигуро. Пока рот Годжо умело доставлял ученику удовольствие, посасывая и вылизывая языком его член, тонкие пальцы мага мягко массировали напряженное колечко мышц, скрывающее тайный проход в тело Мегуми. Через минуту первая фаланга указательного пальца Сатору проникла в горячее и узкое нутро юноши, а затем и средний палец оказался там же. Фушигуро зажмурился и вцепился свободной рукой в одеяло, вторая же все еще держала Годжо за волосы. Не в силах сдерживать собственное тело, желающее ласк и прикосновений Сатору, Мегуми невольно выгнулся, расставляя ноги еще шире. — Нет, я неважно себя чувствую… и никуда не пойду, — с трудом выдавил из себя Мегуми в перерывах между короткими и частыми вздохами. Горячее и влажное нутро ученика каждый раз оставалось узким и приятно сжимало и всасывало в себя длинные пальцы Годжо. Тот быстро добрался до эрогенной точки внутри Фушигуро, ибо знал попку своего малыша так же хорошо, как и собственную технику Бесконечности. Стоило пальцам Сатору несколько раз проскользнуть по простате Мегуми, и тот едва не застонал в голос, зажав себе рот в самый последний момент. Фушигуро попытался пнуть Годжо коленом или отползти от него немного назад, но тот совершенно не собирался его отпускать. Пока сильнейший маг и его ученик «боролись» в кровати, Итадори и Кугисаки продолжали вести за дверью бессмысленные споры о том, куда они пойдут сначала: в кино или по магазинам. Казалось, ответ Мегуми они вовсе пропустили мимо ушей или попросту его не услышали. — Сатору, имей совесть! — не выдержав, зашипел на учителя Фушигуро, когда тот укусил его за розовый сосок. При этом владелец «Шести глаз» все еще продолжал стимулировать анус юноши пальцами, и его бешеный темп едва не сводил Мегуми с ума. От перевозбуждения юноша весь дрожал, непроизвольно поджимая пальцы ног. Он не знал, чего хочет больше, поэтому то отталкивал навязчивого Годжо, то вцеплялся в его спину так сильно, что раздирал кожу ногтями. — Малыш Мегуми… — игриво промурлыкал Сатору в самое ушко юноши. От обжигающего жара чужого дыхания по телу Фушигуры вновь пробежала сладострастная волна дрожи. — Что, по твоему, означает совесть? И зачем мне иметь ее, если я то же самое могу делать с тобой? Фушигуро сбился со счета, сколько раз он уже оказывался поражен невероятной бестактностью Годжо Сатору. Вот и сейчас он был возмущен до глубины души и едва не лопнул от переполнявшего его негодования. Недовольное, и в то же время сбитое с толку и смущенное выражение лица Мегуми, как ничто иное забавляло Годжо и вызывало у того еще большее сексуальное влечение. Возмущенный Мегуми забрыкался, но Сильнейший быстро прервал его дебош. Ловко закинув обе ноги юноши себе на плечи, он склонился над Мегуми, заставляя того сильно выгнуться. В таком положении Годжо было удобно удерживать одной рукой сразу оба запястья своего ученика, а второй ласкать и стимулировать его задний проход. Тот уже сильно увлажнился и стал очень податливым, легко принимая в себя уже не два, а три пальца. Нависая над Мегуми, Годжо смотрел на того сверху вниз и ослепительно улыбался, сверкая белоснежными зубами, как признаком его безоговорочной победы. Мегуми же продолжал выражать недовольство, демонстративно отказываясь смотреть на своего учителя. — Да чем ты там таким занят, что даже не можешь оторваться, чтобы ответить? — Казалось, новый стук в дверь был сильнее предыдущих. Нобара закипала, так как терпеть не могла, когда ее игнорируют. — Кем ты вообще себя возомнил?! — Женушкой Годжо Сатору, — ухмыляясь, прошептал Годжо, отвечая за Мегуми, который и вовсе ничего говорить не собирался. От такого заявления Фушигуро окончательно побагровел и даже слегка сконфузился. — Вот же придурь… — смущенно пробормотал Мегуми, все так же смотря в сторону, прямо на шатающуюся дверь. В какой-то момент он вдруг представил себе, как эта бедная дверь слетает с петель и… Но поток его мыслей был грубо прерван вездесущими пальцами придуря, которые все еще находились у него в заднице и выделывали там кренделя. Стиснув зубы, Мегуми упрямо глотал рвущиеся из него стоны, в душе проклиная Годжо и свои собственные чувства к этому бессовестному созданию. Сатору же был весьма доволен эффектом, произведенным его заявлением. Причем говорил он совершенно серьезно. Колечка на безымянном пальце у Фушигуро не было, однако Годжо не раз давал понять, какой статус он определил для Мегуми в своей жизни. В то же время сам Фушигуро предпочитал ничего не замечать. — Кугисаки… может, ему нездоровится? — предположил Итадори. — Да он просто игнорит нас, вот и всё, — фыркнула Набора и со злостью добавила, вновь врезав кулаком по многострадальной двери: — А я ненавижу, когда меня игнорируют! — Она так выбьет дверь, — мрачно заметил Фушигуро. Они с Сатору переговаривались достаточно тихо, чтобы никто посторонний их не услышал. — Вряд ли, — подумав, возразил Годжо. Его пронзительные голубые глаза обратились на дверь, которая дрожала от каждого удара недовольной Кугисаки. — Хочешь, проверим? — тут же предложил маг, и Мегуми ощутил, как тот вытащил из него пальцы. Предложение показалось Фушигуро весьма сомнительным. Проверять, насколько хватит терпения у Кугисаки, он совсем не хотел. — Ну уж нет, — со всей серьезностью возразил потомок клана Зенин, наконец спихивая с себя Годжо Сатору. Быстро натянув штаны и футболку, он сделал шаг к двери, но остановился и оглянулся на Годжо. Тот лежал в его кровати, развалившись на смятых простынях, и рельефы его обнаженного тела притягивали взгляд Фушигуро больше, чем он был готов признать. Сглотнув, юноша придал лицу самое серьезное выражение из всех имеющихся и ткнул пальцем в Годжо, а затем указал на шкаф, стоявший у дальней стены комнаты. Тем самым он недвусмысленно дал понять, что сильнейшему магу нужно сделать. Но Сатору на его жесты лишь невинно захлопал своими длинными, белыми ресницами, с видом полного непонимания того, чего от него хотят. У Мегуми дернулось веко. Да какого черта он вытворяет! — пронеслось у него в голове. — Совсем что ли сдурел?! Вернувшись к кровати, Мегуми взял Годжо за руку и заставил подняться на ноги. Насильно подведя Сильнейшего к шкафу, он втолкнул того внутрь и закрыл дверцы. Когда Мегуми выглянул в коридор, там уже никого не было. Через большие коридорные окна лился солнечный свет, широкими полосами падая на пол. В подсвеченных местах можно было разглядеть мелкие крупицы пыли, кружащиеся в душном воздухе. Мегуми подумал о том, что надо бы открыть окна. Когда он вернулся в комнату, то не спеша подошел к шкафу, стоявшему в углу непримечательным предметом обихода. Из него не доносилось ни единого звука. Мегуми медленно открыл сначала одну дверцу, потом вторую и тут же поймал на себе осуждающий взгляд чарующих голубых глаз. Сатору стоял в шкафу, прислонившись плечом к одной из внутренних стенок. Его окружали вешалки с повседневной одеждой Фушигуро, в том числе и форма магического колледжа. Владелец техники «Шести глаз» был совершенно нагой, и тем еще более привлекателен, так как Годжо Сатору был воистину идеален во всем. — И не смотри на меня так, — состроив кислую мину, буркнул Фушигуро учителю. — Кугисаки ведь и правда могла выбить дверь, а о последствиях я и думать не желаю. — А я разве недостаточно хорош для тебя, Фушигуро Мегуми, потомок клана Зенин? — неожиданно вопросил Годжо, при этом его белоснежная бровь взмыла вверх, выражая крайнюю заинтересованность в вопросе. На мгновение Мегуми растерялся, ибо никак не ожидал услышать нечто настолько абсурдное. Он медленно перевел взгляд на Сильнейшего, встречаясь с его холодным взором. Сатору всегда смотрел на него исключительно с нежностью и теплотой, и этот взгляд выбил Фушигуро из колеи. Юноша туго сглотнул и заговорил: — О чем ты говоришь? Как ты можешь быть «недостаточно хорош» для меня? — юноша выделил конец предложения, явно принижая себя самого. — Я просто не хочу, чтобы кто-то… — Почему? — новый прямой вопрос Годжо снова поставил Мегуми в тупик. — А разве это не очевидно? — с осторожностью предположил Фушигуро. По выражению лица Сатору он мог бы подумать, что слова, которые сейчас срываются с его губ, для Годжо — полный бред. — Для меня не очевидно, — возразил Сильнейший. Холодные нотки в его тоне задевали Мегуми больше, чем тот мог ожидать. Фушигуро уже не знал, куда деваться от этого странного разговора, однако Годжо явно не собирался сводить все к шутке, как делал это раньше. Еще мгновение они просто смотрели друг на друга, и этот короткий момент, казалось, растянулся в настоящую бесконечность. Наконец Годжо соизволил покинуть шкаф и, обойдя ничего не понимающего Мегуми, стал неспеша собирать свою одежду, ночью разбросанную по всей комнате. Сатору часто приходил к Фушигуро по ночам, и длилось это уже на протяжении двух лет. Все началось, когда Годжо сильно напился на Новый год, а Мегуми, к своему стыду, оказался совсем не против лишиться девственности с пьяным учителем. Так ночь, которая не должна была иметь продолжения, неожиданно затянулась. На смену пришло множество других ей подобных, когда с захода и до восхода солнца Сатору и Мегуми делили одну постель. Сначала они не обсуждали свою связь, словно то, что они делают, было обычной практикой между учителем и его учеником. Пока однажды, в процессе слияния их тел, Сатору не заявил, что Мегуми принадлежит ему одному — всегда принадлежал и будет принадлежать! И снова Фушигуро просто принял это как должное, ибо и сам был уже не в силах отрицать свои чувства к Годжо Сатору, которые крепли в нем день ото дня. Но какими бы странными и абсурдными ни были их отношения, Мегуми всегда твердо знал одно: никто и никогда не должен узнать о них. — Сатору… — все, что смог выжать из себя Мегуми, в какой-то неясной панике, наблюдая за тем, как Сильнейший приводит себя в порядок. Как натягивает на глаза черную повязку, скрывая от Фушигуро свой пронизывающий холодом взгляд. — Что-то не так? — снова подал голос потомок клана Зенин. Юноша закрыл шкаф и приблизился к Годжо со спины. Ему очень хотелось коснуться его, но от чего-то Мегуми не решился. Сатору обернулся и посмотрел на него сверху вниз. Пусть Фушигуро и не видел его глаз, но явственно ощущал их на себе. Он не мог припомнить, когда в последний раз Годжо Сатору был настолько серьезен. — Все в порядке, — неожиданно беззаботным тоном ответил Годжо, словно специально действуя вразрез с мыслями Фушигуро. Губы Сатору растянулись в привычной улыбке, он поднял руку и небрежно потрепал ученика по волосам. Резкая перемена настроения Сильнейшего никогда никого не удивляла, однако в тот момент Мегуми всем телом ощутил фальшивость безразличия Годжо. — Время обеда, а я еще не завтракал, — заявил Сатору, пряча руки в карманы и отворачиваясь от Мегуми. — Учитель Годжо… — позвал того Мегуми, сам не зная, что хочет сказать. Однако Сатору избавил его от необходимости что-то придумывать. — Умираю от голода, — сказал он, игнорируя обращение ученика. Открыв дверь едва ли не нараспашку, Годжо неспеша вышел в коридор, потом прикрыл её за собой и был таков. С минуту Фушигуро неподвижно стоял посреди комнаты и смотрел в пустоту. Его переполняли странные и противоречивые эмоции. Годжо Сатору никогда нельзя было назвать «простым», ни в отношении его силы, ни по характеру. Однако Мегуми был из числа тех немногих людей, которые почти всегда с точностью угадывали его истинное настроение и помыслы. Возможно, так было потому, что сам Годжо позволял ему видеть себя настоящего. И сейчас Фушигуро был уверен в том, что его учитель не просто обиделся, он был в гневе. Их бессмысленный разговор, состоявший из скомканной недосказанности Сатору и фальшивого недопонимания Мегуми, проложил между ними невидимую пропасть. И теперь, стоя на краю, Фушигуро никак не мог понять — как ее перейти?