Трудности отношений с Годжо Сатору

— Черт, все самые лучшие места уже разобрали, — уныло протянул Юдзи, отходя от кассы кинотеатра. Обвешанный пакетами с покупками Кугисаки, которые они выбирали битых три часа, он едва удерживал билет на посредственный слэшер. В билете значилось, что его место в предпоследнем ряду на боковом кресле, а еще они опаздывали на десять минут. — Не ной, — велела ему Кугисаки, шествующая налегке и, как всегда, преисполненная чувством собственного достоинства. В ее билете значилось место рядом с Итадори. — Как по мне, боковые кресла самые удобные! — Судя по тому, какие места заняты, а какие свободные, — вступил в полемику Юдзи, — то людей, с таким же мнением, как у тебя, единицы. — Да потому что вокруг одни идиоты, — отмахнулась Нобара. Они купили карамельный попкорн и газировку со льдом, после чего зашли в зал кинотеатра. На экране уже вовсю орудовал маньяк, а крики его жертв заглушали даже жуткое шуршание многочисленных пакетов, которые тащил Итадори. Обложившись покупками Нобары, Юдзи с облегчением выдохнул, только сейчас осознавая всю прелесть боковых мест в кинотеатре — в середину с такой поклажей не пропихнешься. — Вот взять к примеру Мегуми, — поедая сладкий попкорн, принялась разъяснять свою точку зрения Кугисаки, искренне верящая в недалекость окружающих. — Он правда думает, что мы не знаем о них с учителем Годжо? — А мы что-то знаем о них? — состроив задумчивое выражение лица, уточнил Итадори, за что снова схлопотал от Нобары леща. — Юдзи, не будь таким тупицей! — прошипела на него девушка, — не позорь мою интеллектуальность своим скудоумием! — Да о чем ты вообще? — Итадори никак не мог взять в толк болтовню Кугисаки, а между тем на них стали шикать другие зрители. Кугисаки смерила Юдзи презрительным взглядом, словно решая, посвящать ли тупицу Итадори в свои открытия, касающиеся чужой личной жизни, или все-таки нет. В конце концов, девичья натура сплетницы взяла верх. — Однажды я заметила, что Фушигуро и учитель Годжо каждое субботнее утро уходят куда-то вместе. Должно быть, они завтракают где-то вдвоем, — шепотом поделилась своими наблюдениями Кугисаки. — И что с того? — не понял Юдзи, — разве учитель и ученик не могут завтракать вместе? — Ты хоть раз завтракал с учителем Годжо? — резонность вопроса Нобары не вызывала сомнений. Итадори только открыл рот, чтобы ответить, но Кугисаки тут же прибавила: — Наедине. Немного подумав, Юдзи опять закрыл рот, так ничего и не сказав. Нет, он никогда не ел вместе с Годжо. — И это только вершина айсберга! — усмехнувшись, заявила довольная собой Кугисаки. На большом экране маньяк в маске Микки Мауса разрезал бензопилой визжащую девушку. Кровь и кишки разлетались во все стороны, но Нобара ничего не замечала, увлеченно делясь с Итадори своими подозрениями. Юдзи же пытался поспеть везде — одним ухом он слушал фильм, а другим Кугисаки. — Однажды ночью мне не спалось, и я вышла прогуляться по кампусу, — рассказывала Нобара, через каждое слово хватая попкорн, — и когда я проходила под окнами общежития, то услышала странные звуки. Остановившись и прислушавшись, я поняла, что этот аккомпанемент из вздохов и охов доносится из комнаты Фушигуро. — Нууу, — Итадори неловко поскреб затылок, ухмыляясь при этом как идиот, — мало ли чем он там занимался… — Не могу представить себе Мегуми за занятием онанизмом, — пожав плечами, без особого интереса отозвалась Кугисаки. — А меня значит можешь?! — вытаращив на Нобару свои большие темные глаза, спросил Юдзи. Его странный энтузиазм был непонятно на чем основан. — Извращенец! — сунув в рот Итадори горсть попкорна, вынесла вердикт Кугисаки. — Дело не в том, что Фушигуро развлекался сам с собой, а в том, что он развлекался не один! Нобара сделала торжественную паузу, ожидая реакции Юдзи, но тот лишь жевал жареную кукурузу в карамельном сиропе и пялился на нее как баран на новые ворота. Вдруг Юдзи словно осенило, и даже попкорн выпал у него изо рта. Он бросил на Кугисаки заговорщицкий взгляд и тихо хихикая, произнес: — Так у Мегуми появилась подружка! Нобара тихо зарычала, ей дико захотелось врезать этому болвану Итадори молотком по башке, в слепой надежде, что он вдруг резко обзаведется воображением и мозгами. — Придурок! — толкнув Юдзи локтем в плечо, снова зашипела на него Кугисаки. — Я слышала из комнаты Фушигуро голос учителя Годжо! — победно заявила Нобара, с таким видом, словно открыла тайну мироздания. — Он сказал: «Ах, малыш Мегуми, какой же ты узкий!». Кугисаки спародировала голос Сатору, придав ему сладостные нотки. Такого не выдержал даже Итадори и, поперхнувшись попкорном, стал громко кашлять на весь зал. Все вокруг начали с раздражением на него оглядываться и цокать языком, выражая свое недовольство нарушителем тишины. Словно на показе третьесортного слэшера собрались настоящие эстеты жанра. Нобара нещадно колотила его по спине, явно желая помочь, однако скорее приближала кончину бедного Юдзи. На последнем ряду, буквально позади мест Итадори и Кугисаки, среди поднявшегося шума Нобара случайно услышала знакомый голос, с возмущением произнесший: — Малыш, да не говорил я такого!

***

— Сатору, прости, — с неожиданной нежностью заговорил Фушигуро, глядя прямо в глаза своего учителя. — Не знаю, о чем я думал, позволяя себе так небрежно относиться к твоим и своим чувствам. Ты влюблен? Что ж… я тоже. Теперь ты согласен продолжить разговор в более укромном месте? — Малыш Мегуми, любит меня? — словно не веря своим ушам, переспросил Годжо. Казалось, это был единственный в мире вопрос, искренне беспокоящий сильнейшего мага. В его глазах, мгновение назад пронзающих ледяными лезвиями, сейчас едва ли не кружили сердечки. А в голосе было столько надежды и радости, что Фушигуро, право слово, смутился как девушка. — Да-да, любит, — быстро пробормотал Мегуми и, схватив Годжо за руку, потащил того в сторону зеленого парка, обширной территорией окружающего магический колледж и часть города. Фушигуро, пребывая в гробовом молчании, тащил за собой Сатору добрых пятнадцать минут. Тот, на удивление, послушно следовал за учеником и тоже молчал. Когда они вышли на безлюдную лесную тропку, где-то в глубине парка, Годжо резко остановился и притянул Фушигуро к себе. — Здесь достаточно уединенное место? — поинтересовался Сатору, утыкаясь носом в тонкую шею Мегуми. Хотя это и прозвучало как вопрос, Фушигуро сразу понял, что ответ не имеет значения. Годжо хочет его здесь и сейчас, а противиться этому у Мегуми всегда получалось из рук вон плохо. — Сатору, мы ведь в парке… — и все-таки упрямый в своих убеждениях Мегуми не смог не предпринять хотя бы одну попытку усмирить Годжо. — А разве не за этим ты привел меня сюда? — осведомился Сильнейший, прижав Фушигуро к толстому стволу большого дерева. — Или у тебя остались еще какие-то вопросы, касательно наших отношений? Фушигуро поднял на учителя взгляд, но увидел перед собой лишь черную повязку, которую Сатору уже успел надеть обратно. За мгновение Мегуми осознал, как сильно его раздражает этот аксессуар. Подняв обе руки, юноша медленно стянул с глаз Сатору повязку, и белоснежные волосы мага тут же небрежно упали на его красивое лицо. — Почему ты такой? — вдруг спросил Мегуми, неотрывно смотря в глаза Годжо Сатору. Тот напирал на юношу как тогда, у фонарного столба. Фушигуро закинул свои руки магу на плечи и зарылся пальцами правой руки в его мягкие волосы. — Малыш Мегуми хочет знать, почему так сильно влюблен в своего Бога, то есть в меня? — осведомился Сатору самым наглым образом. При этом его губы растянулись в лучезарной улыбке жутко самодовольного человека. — Черт, Сатору! — возмущенно зашипел на учителя Мегуми. Он хотел было дать этому наглецу коленом в пах, однако не решился трогать «святое», и просто врезал Сильнейшему в грудь. — Твоя самоуверенность не знает границ! — Тише, мой ретивый Мегуми! — посмеиваясь отозвался Годжо. Удар Фушигуро не заставил его даже сдвинуться с места. — Не нужно так стесняться. Любовь ко мне — обычное дело, — пожав плечами, как бы между прочим заявил Сильнейший. Его заносчивость не понравилась Мегуми, он недовольно сдвинул брови, ощутив укол внезапной ревности. — То есть, ты будешь утверждать, что влюбиться в тебя может кто угодно? — раздраженно осведомился Фушигуро, с максимально непроницаемым лицом. Весь этот разговор ему совсем не приносил удовольствия. — Может быть, — согласился Годжо, и тут же прибавил: — но это не имеет значения. Мне не важно, кому я нравлюсь, а кто меня ненавидит, важен лишь ты один. При этих словах холодная маска Мегуми тут же раскололась пополам. Как же он все-таки падок на Годжо Сатору и его болтовню. — Придурь… — закатив глаза, бросил в ответ Фушигуро, проявляя редкостную обидчивость, которую позволял себе только с Годжо. Вдруг Сатору резко наклонился к нему, и Фушигуро тут же ощутил жар его дыхания на своих устах. — Я тоже люблю тебя, малыш, — промурлыкал Годжо, едва касаясь своими губами губ Мегуми. На мгновение оба замерли в миллиметре друг от друга, находясь в томительном ожидании, кто из них раньше поддастся желанию. Первым не выдержал Мегуми. Резко поддавшись вперед, он накрыл губы учителя своими, вовлекая в жесткий и тем еще более страстный поцелуй. Годжо, который только этого и ждал, крепко обхватил Фушигуро одной рукой за талию, а другой придерживал его затылок, не давая ученику прервать поцелуй. Находясь во власти мгновенно вспыхнувшей страсти, Мегуми с дрожью ощутил, как прохладные пальцы Сатору проникли ему под одежду. Учитель никогда не церемонился и, без лишних вопросов, всегда брал то, что ему нужно. Фушигуро знал это как никто другой и никогда не препятствовал воле Годжо Сатору, к тому же — Мегуми никогда не был против. Губы сильнейшего мага дурманили сознание Фушигуро так же сильно, как и его взгляд. Нежные и властные одновременно, они впивались в уста Мегуми с неудержимой страстью. Язык Годжо по-хозяйски врывался в рот ученика, занимая собой все его мысли. Сатору прижимал Мегуми к себе так сильно, что тот без труда ощущал возбужденный член Сильнейшего, рвущийся через одежду и трущийся о его собственный пах. Фушигуро тоже достаточно возбудился, чтобы осознать всю узость своих брюк. Однако страдал он недолго. Сатору быстро избавил свой член от стесняющих его брюк, а в следующее мгновение и член Мегуми наконец-то ощутил блаженную свободу. Годжо тесно прижал Фушигуро к дереву, одной рукой он упирался в ствол, а второй уверенным движением обхватил сразу два члена — свой и Мегуми. После чего принялся мастурбировать им обоим. Фушигуро ахнул в губы Сатору, крепче вцепившись в его сильные плечи. Юношу едва не сводили с ума ритмичные движения Годжо и то, как их тесно прижатые друг к другу твердые члены создавали легкое, слегка болезненное трение, не успев еще выделить смазку. — Ты принадлежишь мне, и я хочу, чтобы все об этом знали! — с жаром прошептал Сатору в припухшие губы Мегуми. Фушигуро открыл рот, но вместо ответа из него вырвался томный стон. Мегуми откинул голову назад, прижимаясь затылком к дереву, его возбужденное тело стало очень чувствительным, и он с трепетом ощущал на своей шее обжигающие поцелуи Годжо. У Фушигуро промелькнула мысль о засосах, которые однозначно останутся после таких интенсивных ласк. Однако рука Годжо, умело мастурбировавшая сразу два члена, не давала ему сосредоточиться ни на чем другом, к тому же Сатору делал все именно так, как нравилось Мегуми — быстро и слегка грубо. — Не болтай… — все что смог выжать из себя потомок клана Зенин, сквозь частые вздохи и выдохи. — Ну, как скажешь, — с похотливой улыбкой отозвался Годжо. Его глаза хищно сверкнули, и Мегуми успел заметить это прежде, чем его резко развернули, вынуждая вжаться щекой в кору дерева. С ветки сорвалась птица, и Мегуми вздрогнул от постороннего шума. Только когда он ощутил, как в него проникла твердая как камень массивная головка члена Годжо, то вместе с резкой болью он вернулся в реальность. А она была такова: он трахался с учителем посреди общественного парка. И не смотря на то, что сейчас они были одни, в любую минуту из-за кустов мог вылезти какой-нибудь любитель пеших прогулок на природе. Мегуми зажмурился и сжал челюсти, но болезненный стон успел пробиться наружу. Он невольно повилял бедрами, словно пытаясь избавиться от колющей боли. Мышцы его ног и ягодиц сильно напряглись, а по телу забегала дрожь. Годжо вставил ему без какой-либо смазки, а узкий анал юноши всегда в ней нуждался. Однако лубрикант с собой никто из них не взял. — Малыш, прости… — ласково зашептал Сатору на ушко своему ученику. Он быстро сообразил, в чем дело, и поспешил исправить ситуацию. Осторожно вытащив член, Годжо обильно смочил пальцы собственной слюной, после чего принялся увлажнять сухое колечко мышц напряженного Фушигуро. Мягко помассировав его снаружи, Сатору аккуратно ввел пальцы в анус юноши, увлажняя его внутри. Покончив с этим, Годжо снова смочил пальцы слюной и на сей раз увлажнил ею свой пульсирующий от возбуждения член. Второй раз проникновение произошло гораздо глаже, и Мегуми вновь застонал, но уже от удовольствия. Властным жестом Годжо заставил Фушигуро прогнуться, выставляя назад ягодицы. Пристроившемуся сзади Сатору было удобно удерживать юношу одной рукой за талию, а второй продолжать ему мастурбировать, помогая снимать сильное сексуальное напряжение. Его движения рукой были ритмичны с движениями бедер, которые с широким размахом ударялись о ягодицы Мегуми. Тот, не в силах сдерживать стоны, зажал себе рот ладонью, всем сердцем надеясь, что их присутствие здесь никто не заметит. У Годжо был достойных размеров половой орган, чтобы сравнить его со стрелой, неудержимо пронзающей горячее и тесное нутро Мегуми. За два года их интимной связи Фушигуро так и остался достаточно узким, во всяком случае, в начале процесса. Из-за этого Годжо Сатору всегда требовалось чуть больше терпения и смазки, а дальше все шло как нельзя лучше. Оба получали огромное удовольствие от секса друг с другом: одному безумно нравилось иметь маленькую попку Фушигуро, а тот, в свою очередь, обожал большой член Годжо. Склонившись над изнемогающим от наслаждения Мегуми, Сатору мягко прикусил его за ушко. Фушигуро слышал частое и сбивчивое дыхание учителя, накладывающееся на его собственные стоны, приглушенные ладонью. Ноги юноши слегка тряслись, а поясница начала болеть от долгого положения в одной позе. Что ни говори, а трахаться у дерева было не очень удобно. Вдруг Мегуми с дрожью ощутил, как ладонь Сатору скользнула ему под куртку. Быстро нащупав маленький затвердевший сосок, Годжо слегка ущипнул его, вызвав у Мегуми новый протяжный стон. Его чувствительное тело отозвалось легкой судорогой — признаком сильного возбуждения. Сатору ухмыльнулся и ощутимо скрутил сосок Мегуми. Тот, в ответ на его действия, судорожно задергался, не в силах сдерживать свое тело, млеющее от удовольствия и возбуждения. Его стоны становились все громче и развратнее, и даже через ладонь их было отчетливо слышно. Сатору же продолжал легкую мастурбацию ученику, не желая доводить того до оргазма раньше времени. Его вторая рука играла с левым соском Мегуми, то мягко лаская его кончиком пальца, то выкручивая так, что Фушигуро едва ли не выл на весь лес. Вдруг Мегуми ощутил, как член Годжо резко вышел из него, а затем и его самого развернули спиной к стволу. Сатору ловко подхватил ученика на руки так, чтобы колени Мегуми оказались на сгибах его локтей, а сам Годжо уперся ладонями в дерево, таким образом легко удерживая Фушигуро над землей. Смена позы произошла в течение считанных секунд, и Мегуми тут же почувствовал, как член Сильнейшего снова вошел в него, но уже под другим углом, от чего и ощущения были несколько иными. Мощная головка члена Годжо, врываясь внутрь Мегуми, каждый раз проскальзывала по эрогенной зоне и вызывала у парня шквал эмоций. Но вся проблема была в том, что он не мог кричать так громко, как бы ему хотелось. В таком положении они находились лицом к лицу, и невероятный любовник Годжо с удовольствием мог наблюдать за выражением лица Фушигуро, которое менялось каждое мгновение под воздействием неутолимой страсти Сильнейшего. Мегуми уже не мог как раньше заглушать стоны ладонью, так как крепко держался за плечи и спину Годжо. Вследствие чего он принялся яростно кусать нижнюю губу, и вскоре по его подбородку потекла тонкая струйка крови, а за ней и ниточки слез, ибо Фушигуро уже не выдерживал. Увидев кровь, Сатору прильнул к лицу будущего главы клана Зенин, нежно слизывая алую дорожку от кончика подбородка до самых губ Фушигуро. Вразрез с той грубостью и жесткостью с которой он имел своего ученика, Сатору вдруг мягко и нежно поцеловал опухшие от укусов уста Мегуми, словно стремясь того успокоить. — Все в порядке? — с участием спросил Годжо, слегка замедляя темп. Его дыхание сбилось, и вопрос прозвучал несколько растянуто. — Да… — едва слышно ответил Фушигуро, и сильно стиснув куртку на плечах Годжо, добавил, — прошу… продолжай! Сатору не нужно было просить дважды. Вдавив Мегуми в ствол дерева, он накрыл его губы своими, сплетая их языки в мгновенной вспышке яростной страсти, накрывшей Годжо за несколько минут до кульминации. Внезапно, откуда-то со стороны послышался треск сломанной ветки и шуршание кустов.