Трудности отношений с Годжо Сатору

Мегуми проснулся от нежных поцелуев, ласкающих внутреннюю сторону его бедер и вызывающих легкий волнительный трепет. Тяжело приоткрыв глаза, юный маг медленно опустил веки и увидел белоснежную макушку Сатору. Сильнейший устроился у Фушигуро между ног и увлеченно осыпал поцелуями его стройные бедра. Несколько минут Мегуми неподвижно лежал, наблюдая за Годжо из-под длинных ресниц. Ниспадающие кончики мягких волос учителя приятно щекотали его кожу, вызывая у Фушигуро невольную улыбку. В какой-то момент Мегуми не сдержался и дернулся, чем и выдал свое пробуждение. Ощутив пробившую ученика дрожь, Годжо медленно прервал свое занятие и поднял на Фушигуро взгляд. Тот поспешно закрыл глаза, делая вид, что спит. Сатору, которого было не обмануть, мягко усмехнулся. Если его малышу так хочется еще поспать, то ему придется будить его более активными действиями. Годжо придвинулся ближе и прильнул губами к животу Мегуми, оставляя на нем горячие и влажные поцелуи, постепенно спускающиеся вниз. Совсем скоро губы Сильнейшего оказались на члене Фушигуро, который пребывал в полувозбужденном состоянии. Годжо дразняще вобрал губами головку возлюбленного и стал ее чувственно посасывать, а его ладонь, крепко охватившая ствол, не спеша ему мастурбировала. Такая стимуляция быстро возбудила Мегуми, и его член полностью затвердел, а тело охватила волна жара. Вскоре Фушигуро уже не мог оставаться неподвижным. Неосознанно расставляя ноги еще шире, Мегуми откинул голову на подушку и издал томный стон, комкая в ладонях шелковую простынь. Сатору искусно ублажал юношу ртом, параллельно лаская его бедра кончиками пальцев, чем вызывал у Мегуми волны сладострастной дрожи. Ртом Годжо действовал нарочито медленно, вынуждая Фушигуро тихо поскуливать и просить о более энергичном продолжении. Вскоре мольбы юного мага возымели эффект, побуждая распалившегося Сатору перейти к активным действиям. Выпустив член Фушигуро изо рта, Годжо привстал и, осыпая торс юноши быстрыми хаотичными поцелуями, приблизился к его лицу. Ощутив на губах жаркое дыхание Сатору, Мегуми медленно поднял ресницы. Его изумрудный взгляд тотчас был захвачен в плен голубыми сапфирами, ярко горящими из-под ниспадающих белых волос. Годжо склонился над ним и поймал губами слегка приоткрытые уста Фушигуро, тут же запуская свой горячий язык тому в рот. Мегуми улыбнулся, ощущая, как крепкие руки Сатору обнимают его за талию, и в ответ закинул руки на шею учителя, притягивая того к себе. Вдруг Годжо резко перевернулся, оказываясь под Фушигуро, который теперь стоял над ним на четвереньках. Ладони Сильнейшего жадно блуждали по всему телу юноши, то ласково поглаживая спину, то властно сжимая бедра и ягодицы. В такой позе их возбужденные достоинства слегка касались друг друга, создавая едва ощутимое трение. — Перевернись, — велел Сатору, оторвавшись от губ Фушигуро. Жар его дыхания опалил уста Мегуми, и разгоряченного юношу тут же пробила мелкая дрожь. Фушигуро сразу догадался, чего хочет Сильнейший, и послушно сделал так, как было велено. Теперь он стоял над Годжо, выставив перед лицом мага свои совершенные ягодицы. А вот достоинство Сатору напротив было перед его взором. После губ Годжо, его член был для Мегуми самой притягательной частью тела. Чтобы отказать себе в желании облизать и обсосать это сокровище, нужно было иметь железную волю. Но Фушигуро не был связан ограничениями, а потому мог всласть наслаждаться своим возлюбленным сколько душе угодно. Ублажаемый умелым ртом Фушигуро, Сатору наслаждался еще и видом. В такой позе Мегуми всегда эротично прогибался, еще больше раздвигая бедра и открывая Сильнейшему видимость на то, что было между его ягодицами. При свете дня на прекрасной попке Фушигуро виднелись розоватые следы от вчерашних ударов. Сатору, не скупясь, тотчас же прибавил к ним парочку новых. Получив порцию шлепков, Мегуми громко застонал, а с членом во рту его стоны прозвучали еще развратнее. Чувствуя, как приятно горят ягодицы, юноша соблазнительно повилял бедрами, словно прося добавки. — Какой ты непостоянный, — шутя упрекнул его Годжо. — Вчера отказывался от порки, а сегодня сам на нее напрашиваешься. Полностью поглощенный собственной похотью, Мегуми ничего на это не ответил, интенсивно продолжая вбирать ртом член Сатору. Когда же нечто горячее и влажное коснулось его между ягодиц, Фушигуро мелко вздрогнул, а легкий румянец окрасил его томное лицо. Юноша невольно напрягся, на что Годжо только сильнее вцепился в его задницу своими сильными пальцами, притягивая ее еще ближе к своему лицу. Язык Годжо, дразняще ласкающий и вылизывающий его пульсирующий анус, против воли заставил Фушигуро отвлечься от минета. Юный маг кусал губы, ахал и постанывал, то и дело взывая к учителю с мольбами не останавливаться. Изнемогая от дикого возбуждения, как физического, так и эмоционального, Фушигуро не переставая ерзал и вилял бедрами. В какой-то момент Годжо властно притянул ягодицы Фушигуро к себе так близко, что вынудил юношу сесть ему на лицо. Когда скользкий язык Сатору проник в его узкое нутро, Мегуми несдержанно ахнул. Невольно ища хоть какую-то опору, Фушигуро вцепился в руки Годжо, в то время как поток рваных и грязных стонов вырывался из его рта, лаская собой слух Сильнейшего. Сатору был справедливым человеком, а потому считал, что это маленькое и ранее истерзанное отверстие заслуживает того, чтобы его как следует обласкали. В свою очередь, тело Фушигуро с удовольствием принимало эту эротическую ласку, заставляя своего владельца млеть от наслаждения. Одной рукой Годжо придерживал Мегуми за талию, а второй то плавно мастурбировал ему, то нежно перебирал пальцами гладкие яички. Двойная стимуляция вызвала еще большее сексуальное напряжение, терпеть которое Фушигуро был уже не в силах. Желание ощутить внутри себя нечто более весомое, чем язык, целиком завладело сознанием юноши, и он, повинуясь своим эмоциям, жалобно взмолился: — Сатору… ах… прошу… возьми меня! В тот же момент Фушигуро ощутил, как Годжо прервал свои дразнящие ласки, а удерживающая Мегуми хватка ослабла. Это стало для юноши долгожданным сигналом к активным действиям. Сходя с ума от дикого желания Фушигуро быстро переместился с лица Сильнейшего на его член. Все еще находясь спиной к Годжо, юноша с нетерпением опустился на его достоинство, с блаженством ощущая, как массивная головка проникла в его влажное и податливое нутро. Медленно облизывая верхнюю губу, Сатору с горящим взглядом наблюдал, как двигается Фушигуро поглощая его член. Узкие и горячие стенки внутри Мегуми медленно растягивались, принимая в себя орган Годжо и приятно сдавливали его, доставляя Сильнейшему еще большее удовольствие. Полностью опустившись на член Сатору, Фушигуро откинул голову назад и издал томный, сладострастный стон. Он так сильно желал Годжо, что не обращал внимания на колющую боль, которая сопровождала его движения. Вчерашняя жесткость и грубость Сильнейшего давали о себе знать и сегодня. Заранее догадавшись об этом, Сатору предоставил Фушигуро возможность действовать по своим ощущениям, только слегка двигая бедрами ему навстречу. Дав волю своему дьяволу похоти вчера, сегодняшний Годжо проявлял куда больше нежности и терпения. Придерживая юношу одной рукой, второй он поглаживал его по бедру, наслаждаясь видом, который никогда ему не надоест. Мегуми, страстно возжелавший своего учителя, быстро нашел угол входа, при котором он больше всего получал удовольствие. Стоило ему подстроиться, как юноша тут же нарастил темп своих движений, устроив на Сильнейшем невероятные скачки. Фушигуро был чертовски хорош собой абсолютно с любого ракурса, и все же наблюдать за тем, как его отшлепанные и тем еще более соблазнительные ягодицы взлетают вверх и тут же опускаются вниз, с легким хлопком ударяясь о его пресс, Сатору нравилось больше всего. Глаза Сильнейшего ярко горели, отражая в себе всю гамму получаемого удовольствия и счастья. Его мальчик был так хорош, что у Годжо захватывало дух. Лишь несколько раз Мегуми сбивался со своего бешеного ритма, и тогда Сатору мягко помогал ему начать сначала. Если бы не сильные ноги Мегуми, он бы не выдержал данную позу больше пяти минут, но Фушигуро представлял из себя образец невероятной выносливости, гибкости, а вдобавок к этому еще и изящности. Так что бедра юного мага взлетали и опускались до тех пор, пока его дыхание, перебиваемое рваными стонами, окончательно не сбилось, а ноги не начали мелко дрожать. Тогда Годжо наконец-то решил сменить позу. Когда бедра Мегуми снова взмыли вверх, он придержал его за талию, не давая полностью опуститься себе на член, и перевернулся вместе с учеником на бок. Оставив его в этом положении, Сатору пристроился на коленях рядом. Мягко отведя одну ягодицу Мегуми в сторону, он дразняще поводил головкой члена по пульсирующему и слегка приоткрытому колечку мышц, надавливая на него, но не проникая. Устремив на Годжо полный вожделения взгляд, Фушигуро жалостливо заскулил, зная, как это нравится Сильнейшему. — Пожалуйста, учитель, трахните меня, — с жаром попросил юноша, еще шире раздвигая перед Сатору свои аппетитные ягодицы. — Окажите мне милость, Сильнейший, — с деланным раболепием прибавил он. — Так вчерашнего тебе было мало? — с самодовольной усмешкой заметил Годжо, чувственно сжимая в ладони задницу Фушигуро. — Что ж, будь по твоему, мой ненасытный ученик. Сатору плавно и беспрепятственно ввел свой член в Мегуми, срывая с его губ тихий стон. Ладони Сильнейшего ласково блуждали по бедрам, ягодицам и талии Фушигуро, пока он неспеша и чувственно двигался в нем. Взявшись за свой член, Мегуми медленно мастурбировал, и, пребывая во блаженстве, сладко постанывал. Он подсознательно двигал бедрами навстречу Годжо, успешно подстраиваясь под его размеренный темп. Все время, пока он двигался в Мегуми, Сатору не сводил с ученика глаз, подмечая малейшие изменения в его лице. Годжо знал, что Фушигуро нравится его частая грубость и несдержанность в постели, но сейчас Сильнейшему захотелось доставить Мегуми нежное удовольствие. Наблюдая, как юноша сладко стонет, покусывая при этом нижнюю губу, Сатору убедился, что успешно справляется со своей задачей. В какой-то момент Годжо плавно вышел из Мегуми и, перевернув его на спину, забрался сверху, входя сразу во всю длину. — Сатору… — жарко выдохнул Фушигуро, вцепляясь пальцами в сильные руки учителя. Юноша поднял глаза и встретился со взглядом нависшего над ним Сильнейшего. Поддерживая их жаркое визави, Годжо продолжал двигать бедрами, постепенно ускоряя темп. С его губ срывались тихие стоны наслаждения, переплетающиеся с громкими и рваными вздохами Мегуми. Мегуми обхватил ногами торс Годжо, и теперь плавно двигался ему навстречу, еще больше насаживаясь на член Сильнейшего. Ощутив волну жара, всегда оповещающую о скорой кульминации, Годжо резко склонился к Мегуми и впился в его губы страстным поцелуем. Подсунув руки под ягодицы Фушигуро, он властно сжал их и, разведя в стороны, с напором вогнал в юношу свой член, поглощая ртом его пронзительный стон. Сатору быстро и неутомимо двигался в Мегуми, ощущая, как его горячий член, пульсирующий в предвкушении скорого конца, нежно трется о его пресс. Все бурные чувства и эмоции Годжо собрались у него в затылке комом обжигающей энергии, от чего тот приятно занемел. От столь изумительного чувства Сатору на мгновение потерялся в собственном теле. Он почти физически почувствовал, как волна этой невероятной энергии пронеслась по его венам от головы до паха, прошибая током его член и срывая с губ томный стон, тут же растаявший на горячих губах влюбленных. С трепетом ощутив, как Годжо излился в него, Мегуми чувственно ахнул в уста Сильнейшего, неосознанно впиваясь в его плечи ногтями и оставляя на мраморной коже Сатору розовые полосы. Он кончил почти одновременно с Годжо, оросив семенем и себя, и любимого. Достигнув апогея своих чувств, юноша и его мужчина еще долго лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь моментом полного единения их душ и тел. Глаза Фушигуро были закрыты, и он с полным удовлетворением ощущал на груди тяжесть устроившегося на нем Сатору. Его пальчики медленно перебирали белоснежные волосы Годжо, который так из него и не вышел. Но Мегуми нравилось приятное ощущение наполненности и легкого распирания внутри себя, так что он был вовсе не против. Сатору тем более обожал оставаться в Фушигуро как можно дольше, ведь никто не захочет покидать место, в котором ему тепло и уютно. Нежно сжимая в своих объятиях Мегуми, Годжо уткнулся носом в его шею, тайно страдая от того, что не может провести в таком положении оставшуюся жизнь. Через какое-то время Сатору услышал, как заурчало в животе Фушигуро. Этот звук его позабавил, и он улыбнулся сквозь поцелуй, который запечатлел на плече возлюбленного, прежде чем встать. — Придумай, что будешь на завтрак, — сказал он Мегуми, неохотно сползая с ученика, — а я пока пойду поплескаюсь. Кстати, — с воодушевлением добавил он, — у нас есть джакузи. Сатору посмотрел на Фушигуро похотливым взглядом своих чарующих глаз. Он соблазнительно провел кончиками пальцев по бедру Мегуми, явно намекая на продолжение чудесного утра. Но вместо того чтобы со страстью кинуться в руки Годжо, Мегуми кинул ему в лицо подушку, чем тут же охладил пыл учителя. — Иди уже мойся, — с усмешкой велел Сильнейшему Фушигуро, расслабленно разваливаясь в постели, — подождет твое джакузи. Сатору, мастерски изображая несчастного и отвергнутого, встал с кровати, забрал свой халат и, очень громко и горестно вздыхая, удалился в ванную комнату. После Годжо наступила очередь Фушигуро смывать с себя следы их бурного воссоединения. Сообщив Сатору, чего желает на завтрак, Мегуми, полностью обнаженный, прошел в ванну под пристальным взглядом Сильнейшего. А когда юноша скрылся за дверьми, Годжо сел на диван, закинул ногу на ногу и стал рассматривать меню отеля. Позвонив и сделав заказ в номер, Сатору пошел собирать свою одежду и одежду Мегуми — раскиданную по всей гостиной. Подобрав повязку, он со вздохом ее надел, предвкушая недовольство Фушигуро. Стоя у панорамного окна, Сильнейший задумчиво смотрел на высотки Токио. Утреннее солнце ослепительной белизной отражалось в стеклах небоскребов, проникая сквозь окно в гостиную и заливая ее ярким светом. Годжо медленно опустил руку в карман халата и, нащупав там кое-что маленькое и круглое, сжал в ладони. Ощущая, как предмет мягко впивается в его кожу, Сатору невольно вернулся мыслями во вчерашнюю ночь.

***

С бокалом вина в одной руке Годжо сидел в кресле, подперев другой щеку. Все его мысли крутились вокруг Фушигуро и чувств к нему. Любовь Сатору была кристально чистой и непоколебимой, и единственные сомнения, которые одолевали его, касались чувств самого Мегуми. Кем на самом деле для него был Годжо? Мужчиной, вырастившим его, и к которому он в итоге привязался? Учителем? Тем, кто лишил его девственности? Возлюбленным? Человеком, с которым он хотел бы встречать рассвет на закате своих лет? Для Сильнейшего Фушигуро однозначно был двумя последними вариантами. Поставив бокал на столик, Годжо сунул руку в карман, а когда ее вытащил, то на ладони у него лежало обручальное кольцо. Сатору долго смотрел на него, словно пытался найти в нем ответ на вопрос об истинных чувствах Мегуми. Согласился бы он однажды стать его законным спутником жизни? Именно эта мысль и сподвигла Годжо изначально изменить формат их отношений, поскольку для того чтобы делать предложение, сначала нужно из любовников стать настоящей парой. С поставленной задачей Сатору справился, теперь оставалось самое главное. Он знал — в Японии узаконить их отношения шансов столько же, сколько найти седой волос на его голове. Однако нельзя забывать, как огромен мир — в нем обязательно найдется страна, в которой такой союз будет реален. А со своей стороны Сильнейший сделает все, что угодно, дабы реализовать их брак самым законным образом. Только бы Фушигуро захотел стать Годжо… Сатору тяжело вздохнул и откинул голову на спинку кресла. Даже если бы Мегуми согласился, сейчас определенно было не время для подобных торжеств. Проблему с возрастом Фушигуро можно было решить письменным согласием, которое бы дал сам Годжо как опекун и жених одновременно. А вот вопросы, касающиеся магического мира, письменно решить было невозможно. Двуликий снова вернулся в этот мир, и пока Итадори Юдзи способен сдерживать короля проклятий, все более или менее нормально. Но так не будет всегда. Когда-нибудь Итадори поглотит все оставшиеся пальцы, и тогда верхушка магов захочет казнить его, а у Сатору уже не останется доводов, чтобы отсрочить гибель ученика. Но был и другой расклад, в котором Сукуна все-таки порабощает Юдзи и рушит все их изначальные планы. Тогда этот мир, со всеми его толерантными странами, будет под угрозой, а в первую очередь — нелояльная Япония. Кто знает, какие планы вынашивает король проклятий, будучи заточенным в теле пятнадцатилетнего парня. В свою очередь, Годжо не сомневался в собственном превосходстве — равного ему не было и не будет. Однако вышеперечисленные обстоятельства все-таки заставляли его временно отсрочить предложение руки и сердца. Он решил, что задаст Фушигуро главный вопрос, когда уладит все насущные проблемы, и ничего не будет мешать им готовиться к свадьбе. Сатору уже видел, какой шикарной она будет, ведь его малыш заслуживает самого лучшего. Опустив голову, Годжо снова посмотрел на кольцо, мирно покоящееся на его ладони. Совсем скоро оно заблестит на безымянном пальчике Мегуми, а Сильнейший будет дразнить его и обращаться к нему как к «Годжо». Совсем скоро, но не сейчас. Вдруг Сатору услышал, как Фушигуро тихо позвал его, используя забавное и милое обращение: Неко-сэнсэй. Нежность защемила в груди мага, наполняя собой каждую клеточку в его теле. Спрятав в карман обручальное кольцо, Годжо встал с кресла и направился к своему мальчику.

***

— Сатору? — голос Мегуми вывел Годжо из омута воспоминаний, возвращая в прекрасное настоящее. Сильнейший обернулся и увидел Фушигуро, который вышел из ванны, на ходу вытирая волосы полотенцем. Он не завязал пояс на пушистом халате, и его поджарое, сексуальное тело было открыто для глаз Сильнейшего. Рассматривая юношу, Годжо чуть склонил голову на бок, искренне поражаясь тому, как можно быть таким красивым и совершенным в свои шестнадцать лет. — О чем задумался? — спросил Мегуми, приближаясь к Сатору. — Об Итадори, — солгал Годжо, привлекая Фушигуро к себе. — Об Итадори? — несколько удивленно переспросил Мегуми. Юноша ощутил внезапный укол безосновательной ревности, но вида не подал. — Он интересный малый, — отозвался Сатору, обнимая Фушигуро за талию. — Как сдерживать внутри себя короля проклятий, так раз плюнуть. А как предложить девушке встречаться, так он полный профан. Мегуми усмехнулся и на мгновение задумался о своем однокурснике. Юдзи был хорошим парнем, но такая девушка, как Кугисаки, запросто могла разбить ему сердце. Ведь Нобара была столь же колючей особой, как и ее гвозди. Развивать тему Фушигуро не стал, поскольку личная жизнь других людей его мало интересовала. Вместо этого он многозначительно заметил: — Лично мне встречаться тоже никто не предлагал. Сатору внимательно посмотрел на юношу сквозь чернильную полосу ткани. Намек был понят, и Сильнейший тут же поспешил исправиться. Ты станешь моим супругом? — мысленно задал он вопрос, ответ на который сейчас занимал все его мысли. — Мегуми станет моим парнем? — промурлыкал Годжо, склоняясь к юноше и слегка прикусывая его за ушко. Фушигуро только открыл рот, как в дверь номера постучали — завтрак прибыл точно к обещанному времени. Вот что значит отель класса «люкс». — А вот и еда! — радостно воскликнул Сатору, выпуская ученика из объятий. — Я чертовски голоден! — Ты всегда голоден, — заметил Мегуми, завязывая на халате пояс. — Всегда я хочу только тебя, — с серьезным видом возразил Сильнейший, направляясь к двери. Когда горничная удалилась, предварительно пожелав господам приятного аппетита и чудесного дня, Сатору быстро подхватил с тарелки круассан. Маг уже открыл рот, как вдруг Мегуми заявил: — Я и так всегда был твоим. Замерев с открытым ртом и с круассаном в руке, Годжо поднял на Фушигуро взгляд. Сильнейший молча наблюдал, как мягкий белый халат сползает с плеч Мегуми и тут же оказывается на полу. Сатору медленно перевел взгляд с обнаженного юноши на свой завтрак и обратно. Фушигуро терпеливо стоял на месте, давая учителю возможность как следует подумать над своим выбором. В воздухе витал приятный аромат кофе, еще больше пробуждая аппетит, но если у Годжо и потекли слюни, то явно не от еды. Не прошло и минуты, как он тягостно вздохнул, словно принял непростое решение, и покачав головой положил круассан обратно.

***

Когда Сильнейший и его ученик вернулись в колледж, день уже близился к закату. Пока маги шли по цветущей территории техникума, они не встретили ни одной души, только Панду, почему-то стоявшего за деревом. — Что он делает? — вслух подумал Мегуми, проходя мимо проклятого трупа, чьи пушистые бока забавно торчали из-за ствола. — Полагаю, прячется, — ответил ему Годжо с привычной беззаботностью. — Прячется? — недоуменно переспросил Фушигуро, при этом останавливаясь. — От кого? — Кто бы знал, — пожал плечами Сильнейший. — Остальные занимаются тем же. Сатору остановился рядом с Мегуми и принялся перечислять, указывая пальцем в нужном направлении: — Юдзи за тем кустом, Нобара и Маки вон на той крыше. Панду ты видел, а Инумаки на том раскидистом камфорном дереве. Однако даже будучи раскрытыми, юные маги стойко продолжали делать вид, что их нет. — Давайте-давайте! Выходите! — потребовал Годжо, видя, что ученики не сдаются. — Нечего прятаться и следить за нами исподтишка. Мегуми услышал, как позади него зашелестели кусты и обернулся — первым не выдержал Юдзи. Парень стоял, отряхиваясь от листвы, а заметив на себе пристальный взгляд Фушигуро, виновато улыбнулся и помахал ему рукой. Вдруг в голову Итадори прилетел мелкий камушек. Тот ойкнул и, потирая затылок, устремил недовольный взгляд на крышу, которую, по словам Годжо, оккупировали девочки. — Болван! — раздалось сверху грозное шипение Кугисаки, а еще через секунду с крыши спрыгнула и сама девушка. — Обещал ведь не палиться! — Так это ж не я, а Панда первый спалился! — встал на свою защиту Итадори. — Ну вот, я еще и в виноватых теперь, — с грустью протянул Панда, выходя из-за дерева и печально вздыхая. — Не важно, кого первого раскрыли, — мрачно заметила Маки, спрыгивая с крыши вслед за Нобарой. — Учитель Годжо наверняка сразу узнал, где мы находимся, лишь только вступил на территорию колледжа. Тц, — поморщилась Зенин, скрещивая руки на груди, — а ведь я говорила, что так и будет. — Лосось, — подтвердил Тогэ, бесшумно спускаясь с дерева. — Ничего не хотите объяснить? — с быстро нарастающим раздражением спросил Фушигуро, которого уже стали одолевать всякого рода подозрения. — Ну, мы… как бы это… — начал Юдзи, неловко подбирая слова. — Вчера, — грубо перебила его Маки, — когда эти двое вернулись в колледж без вас, — девушка кивнула головой в сторону Кугисаки и Итадори, — мы спросили их, где учитель Годжо, поскольку он был нам нужен. Они сказали, что после ужина вы ушли куда-то вдвоем. — Это не дает ответа на мой вопрос, — заметил Фушигуро, пытаясь побороть скованность и держаться как обычно — невозмутимо и отстраненно, хотя юноша уже прекрасно понял, куда ведет разговор. — Правда, Нобара сказала еще кое-что… — подал голос Панда, тем самым сильнее натягивая нервы Фушигуро. Мегуми бросил на Годжо напряженный взгляд. Тот оставался бесстрастным, и стоял засунув руки в карманы. Когда Фушигуро посмотрел на него, он склонил к нему голову и улыбнулся уголками губ. — А что тут объяснять? — встряла Нобара, — я случайно обмолвилась, что вас с учителем связывают взаимные чувства, а Зенин назвала меня лгуньей! Вот я и взялась ей доказать… — Кугисаки, — с усмешкой обратился к девушке Сатору, — да ты, видно, самоубийца. — Гончая, — замогильным тоном произнес Фушигуро, складывая руки в печать и тотчас же оправдывая слова Годжо. — Вздумал натравить на меня шикигами! — возмущенно закричала Нобара, не спуская глаз с рычащего черного пса, возникшего из тени Мегуми. Девушка, не желая оставаться беззащитной, достала молоток и пару гвоздей. — Ребят… — примирительно начал Юдзи. — Заткнись, Итадори, — тут же оборвала его Маки. — Фушигуро, — с дерзкой ухмылкой добавила она, — в этой битве я за тебя. — Лосось, — снова подтвердил Инумаки, бросая на Мегуми нечитаемый взгляд. — Развлекайтесь, — произнес Сильнейший, и склонившись к Фушигуро шепнул ему на ухо: — уделай эту сплетницу, мой малыш. После чего мягко потрепал юношу по голове и удалился, насвистывая незамысловатый мотивчик. Лицо Мегуми, ранее побледневшее, сейчас снова залило легким румянцем, но отвлекаться он был не намерен. Гончая стояла между ним и Кугисаки, отвлекая на себя внимание последней. Воспользовавшись этим, Фушигуро метнулся влево и атаковал ее в рукопашную. Нобара в последний момент увернулась от удара, после чего началась череда взаимных выпадов. Кугисаки, будучи не так хороша в рукопашном бою, как ее оппонент, больше уворачивалась. В какой-то момент Нобара пустила в ход свою технику, швырнув под ноги Мегуми несколько гвоздей и подорвав под ним землю. Фушигуро успел отскочить в сторону, но все равно потерял Кугисаки из поля зрения, так как из-за взрыва в воздух поднялся песок и грязь, туманом заволакивая пространство вокруг него. Пользуясь случаем, Нобара хотела нанести Фушигуро удар сзади, как вдруг в шуме боя раздался голос Итадори. — Нобара, ты мне нравишься! — Чего?! Неожиданность признания заставила замахнувшуюся Кугисаки вздрогнуть и, неловко споткнувшись, упасть прямиком на Мегуми. А Итадори, поддавшись своим провокационным мыслям о том, что раз даже учитель и Фушигуро могут открыто быть вместе, то почему же он — Юдзи — не может признаться Нобаре, весь засветился после произнесенных слов. Почувствовав резкий душевный подъем, он сказал то, что ранее не решался сказать. При этом осознавая, что его признание, скорее всего, положит конец сражению магов. — Вот так поворот, — протянул Панда, мирно наблюдающий за первокурсниками со стороны. Он сразу подумал о том, чью любовную историю будут обсуждать дольше: Итадори и Кугисаки или Годжо и Фушигуро. — Тунец… — сухо прокомментировал Инумаки. — Что за мелодраму вы тут развели?! — возмущенно воскликнула Маки, смотря, как Мегуми спихивает с себя шокированную Нобару, а бедный Юдзи то бледнеет, то краснеет, но мужественно не убегает. — Не ко мне вопрос, — тут же отмахнулся Фушигуро, вставая и отряхиваясь. Бросив презрительный взгляд на Кугисаки и Итадори, он произнес: — Спроси этих придурков. Сказав последнее слово, потомок клана Зенин с гордым видом покинул место брани. Маки, которой осточертела вся эта любовная хрень, последовала примеру Мегуми. Панда и Тогэ так же тактично удалились, дабы не мешать первокурсникам выяснять отношения. — Юдзи, а ты хорош, — тщательно стряхивая с юбки песок, заговорила Нобара. Ее пальцы слегка дрожали, но она старательно делала вид, что не замечает собственного волнения. — Не погнушался применить грязный трюк, чтобы меня подловить. И когда только успел так спеться с Фушигуро? Грязный трюк? — пронеслось в опустевшей голове Итадори. Неужели она правда думает, что я признался только чтобы отвлечь ее от боя? Наверное, так оно и есть… — с горечью решил Юдзи. Кугисаки стояла к Итадори вполоборота, не в силах заставить себя отвести от него взгляд, скрываемый под ниспадающими прядями волос. Нобара не знала, чего она хочет больше: чтобы Юдзи подтвердил ее наскоро выдуманную теорию, или заставил ее поверить в искренность своих слов. Что же касалось второго, девушка и сама не могла ответить, почему она рассматривает и такой вариант. Ей не нравился Итадори. Он полный болван и упрямый тупица, который пойдет в любое пекло, если решит, что так сможет спасти больше людей. Юдзи совсем не ее типаж мужчины, да к тому же еще и младше ее на год. Юдзи такой… — Так оно и есть, — небрежный тон Итадори быстро оборвал поток ее мыслей. — Я подловил тебя, зная, что такой, как я, тебе все равно никогда не понравится. — Здесь ты прав, — с деланным безразличием отозвалась Кугисаки, пытаясь не реагировать на щемящую боль в груди. Это была обида или разочарование? Если последнее, то почему? Почему ей так хотелось, чтобы он ее переубедил? — В такого, как ты, может влюбиться только слепая овца, — заявила Нобара, придавая своему тону неестественную холодность. После этого она развернулась и ушла, даже не замечая боли в побелевших пальцах, которыми сжимала рукоять молотка. Итадори еще долго смотрел ей вслед, пока девушка совсем не скрылась из вида. Должно быть, я и правда болван, — задумчиво подумал он. Нельзя было ее так отпускать… Подул теплый ветерок, и листва над головой Юдзи тихо зашелестела. Несколько листочков сорвались и закружились над юношей, завершая его меланхоличный образ. Пребывая в зловещем полумраке собственной клетки, Король Проклятий развалился на троне из костей, поддерживая скучное визави с пустыми глазницами человеческого черепа, который держал в руке. — Не просто болван, — заметил Сукуна, откидывая в сторону череп, — ты идиот, как и вся твоя жалкая раса. А нет, — с кровожадной ухмылкой поправил он себя, вдруг оживленно выпрямляясь на костях. В голове Двуликого тут же возник образ одного молодого и очень перспективного мага. — Есть одно исключение...