Обязательство Божественной Крови

Лумиэль оказался очень непривычен к каретам. Пусть та и ехала довольно неспешно, он крепко вцепился в сиденье обеими руками, и старался не утопать седалищем в мягкой обивке. Такой напряжённый, будто его везут по гвоздям. Наверное это с непривычки к ритмичной тряске, которая неизбежна на каменистых дорогах. Больше всего мне страшно, чтобы его не стошнило, ведь такое тоже может случиться. Весь салон кареты обит красным бархатом, а стёкла позволяли понизить уровень внешнего шума. С обеих сторон на сиденьях лежат подушки цилиндрической формы. Антуан и один из его офицеров сидели на противоположной стороне. — Георгий, мне бы не хотелось вас пугать или что-то в этом духе, но хочется предупредить. Лорд Феликс Вайсхау претендует на власть над вашими владениями. Когда появилась весть о гибели, на собрании лишь он проявил резкое желание. — Антуан говорил это совершенно серьёзно, избавившись даже от приветливой улыбки. — Раз уж я объявился, мы должны оповестить всех и препятствовать подобным намерениям. — Совершенно верно, хотя я готов предложить несколько иной вариант развития событий, — сложив руки на коленях, он оставил трость в стороне. — Господин Феликс уже долгое время беспокоит меня. — Что вы имеете ввиду? — Король не дал никому из лордов право на "оккупацию" ваших земель, ведь это будет значить закат эпохи семьи Эренхардтов. Правда его это не особенно беспокоит. — Предполагаете, что он может быть изменником раз не слушает волю короля. — Совершенно верно, никто не может знать какие дипломатические отношения он втихую выстроил. Драгомировы пали увидев армию врага у стен города, Феликс наверняка желает избежать подобной участи. Присягнуть на верность вражескому королю и в нужный момент сменить флаг, вот какой вариант его устроил бы. — Погодите, это пока только предположения, а что насчёт плана действий? Как его вывести на чистую воду? — Ход мыслей Антуана звучал логично, но вот как действовать, не понятно. — Повременим с информацией о вашем "воскрешении" и присмотрим за действиями Феликса. Как только он оступиться, мы его схватим. — Ладони символично сомкнулись, будто ловя воробья. — Ему позор, а нам расширение территории. — У вас достаточно сил, чтобы штурмовать его дворец? — Штурма не будет, лишь тихая инфильтрация. — Чем захват моих земель будет выгоден врагу, почему бы не перебросить войска по воде к Феликсу и сразу не двинуться на вас? — Если же он изменник, ваши владения единственная преграда на пути создания полного сухопутного коридора. Не выгодно оставлять этот кусок и ограничивать себя перемещением лишь по воде. — Поглаживая подбородок, он дополнил. — По сухопутному коридору враг сможет доставить в разы больше солдат и тяжёлого вооружения, чем по воде. Если же это случится, вряд-ли наши воины смогут остановить эту рать на границе. Ландшафт крайне трудный. — Если же вас возьмут, то дальше только королевская столица, — ситуация действительно страшная. Если Феликс действительно находится в сговоре с врагом, нам во что бы то ни стало нужно остановить разрушительный план. — Вы меня убедили, и сколько же ждать? — Предполагаю, что неделя станет отличным пробником намерений нашего "союзника". — Звонко хлопнув в ладоши, он вернулся к привычной улыбке. — А пока вы должны молча проживать в моём поместье. Предоставлю все удобства для вас и вашего маленького друга. — Благодарю вас за доброту. — Мы ведь должны помогать друг другу. А так же я готов помочь дружочку вашему помыться! — Неловкий хохот залил карету. — С чего бы это? — В этом вопросе мы с Лумиэлем достигли полной синхронизации. — Мне с детства приходилось мыть дочурку Изабель, опыт есть, а значит обязан помочь и вам отмыть эти следы долгого путешествия. — Я отказываюсь, — мальчик возразил сохраняя в голосе полное спокойствие, хотя розовые щёчки выдавали смущение. — Георгий, а вы разрешаете? — Антуан перекинул внимание на меня, будто ожидая, что Лумиэль мой слуга и беспрекословно послушается. — Вы ведь уже слышали отказ, вряд-ли следует повторять дважды, — самую малость приобняв спутника, я задумался над нашими отношениями. Поездка сильно сблизила нас. Он мой спаситель, а вот кем же являюсь я для него. Может такие смелые объятия могут быть неприятны? Лицо стало ещё румянее, но возражений не проявилось. — Ладно, впереди целая неделя, быть может юный господин устанет принимать водные процедуры трижды и позволит помочь. — Трижды? Это значит, что нужно мыться три раза в день? — Изумрудные глаза резко поднялись на меня из под лба. — Видимо во владениях Антуана так принято, значит прийдётся следовать традиции. — Я конечно впервые слышу о таком, но перечить нельзя, чтобы не подорвать слаженные взаимоотношения. Карета резко остановилась, и её корпус заметно качнулся из стороны в сторону. Спутник Антуана распахнул перед нами дверцу, приглашая выйти на просторный двор поместья. Перед нашими глазами раскинулся вид великолепной аллеи. Даже в вечернее время здесь кипела работа: множество работников в элегантных нарядах неустанно трудились, поддерживая безупречный вид этого места. Один из них аккуратно подстригал высокие кусты, из которых были вырезаны величественные силуэты дикой природы. С одной стороны, волк, оскалив пасть, впился зубами в тушу упитанного оленя, а с другой – тот же волк попал в медвежью западню. Эти фигурные композиции, вырезанные из густой растительности, поражали своими размерами и деталями. Вдали виднелись и другие подобные фигуры, но их сложно было рассмотреть на таком расстоянии. Вдоль каменной тропы, ведущей к парадному входу, возвышались тощие колонны с масляными лампами, чьё мягкое свечение озаряло камни. Там, где на камнях собиралась влага, свет создавал яркие отблески, придавая аллее ещё более чарующую атмосферу. — Нравится что вы видите? — Антуан явно гордился тем, что удалось выстроить за года правления. — Естественно, это выглядит чудесно. — Георгий, приглашаю вас на дружеский поединок, согласны? — Он хитро улыбнулся и протянул руку, чтобы скрепить предложение рукопожатием. — С вами? — Нет, с моим дворецким. — Из его уст прозвучало очень странное предложение, но думаю это обязательное условие для укрепления сотрудничества. — Если он готов и не боится пораниться, я не против, — выходя на шаг вперёд ответил я. — Может не надо, раны ведь могли не зажить полностью ещё, — тихо произнёс Лумиэль стараясь не потревожить внимание Антуана. — Думаю дружеский бой сильно не напряжёт меня, а силу в руки нужно как-то возвращать. — Если тебя ранят, я помогу, — добавил Лумиэль отступив на шаг назад. — Жанна, сразитесь с молодым человеком! Антуан звонко ударил тростью о пол, и из-за одного из топиариев тут же возник женский силуэт. Золотистые волосы, уложенные в аккуратное каре, отблёскивали переливами в свете фонарей. Тёмно-фиолетовая рубашка, украшенная золотистыми запонками, туго облегала её фигуру, словно вторая кожа. Тонкие чёрные брюки из матовой ткани завершали образ, а коричневые туфли с массивной золотой пряжкой и внушительным каблуком дополняли его. Она грациозно вынула лёгкий одноручный клинок с крестовидной гардой. Лезвием коснулась своей овальной, простой маски, после чего опустила остриё под углом вниз, а вторую руку завела за спину. Эта стойка казалась мне знакомой, но я не мог вспомнить, откуда её знаю. Охранник Антуана передал мне свой полуторный меч, и я, не раздумывая, схватил его обеими руками. Антуан удивился моему выбору стойки, но сейчас это не важно. Главное – не ударить в грязь лицом. — Точно ли вы Георгий? — Поинтересовался оппонент своим приятным голосом. — Есть сомнения? — Долгие годы я вдохновлялась его стилем боя, старалась стать копией, ну а вы... Совсем другой. — Мой стиль... Мозолистые руки напоминали о годах тренировок, в которые я вложил всего себя. Вместе с тем в голове возник расплывчатый силуэт самодовольного воина, державшего меч подобно ей. Ловкого, смертоносного, но беспечного. Лично у меня, нет никакого доверия к подобной стойке. Удары одной рукой слабее, да и в защите она явно уступает. Сквозь овальные отверстия в маске, видны расслабленные глаза девушки. Она будто проникает в меня своим анализирующим взглядом, пытается прочесть, и вероятно даже предрекла мне поражение. Шаг в мою сторону сопровождался лёгким вертикальным выпадом, после которого следовала серия быстрых ударов с разных сторон, под разными углами. Пришлось метаться из стороны в сторону, чтобы отразить их. В окно для моего удара, я решил уповать на силу и вздымая увесистое орудие вверх, рассёк воздух со страшной силой. Свистящий клинок пролетел рядом, но та без труда уклонилась совершив пируэт. Грациозный клинок задел мою ногу во время манёвра, лишь самую малость, но боль пробудила гнев. В его порыве, я не глядя махнул и отпрыгнул назад. Девушка притаилась, словно кошка перед прыжком. Разочарование врезалось в голову и отсылало к недавнему поражению. Неужели и сейчас мне суждено проиграть, как и на площади... А может и не только как тогда. Негативные эмоции подорвали боевую эффективность, а так же явили очередное воспоминание из юности. Отец на четырнадцатом году жизни, решил определить меня в "Королевскую Академию Фехтования и Воинских Искусств". Именитое заведение, в котором постигали боевые знания многие наследники титула лорда. Год потребовался на изучение основ, которые естественно строились на базе этой стойки. Каждый следующий месяц проводился турнир ради определения эффективности учащихся. Первые разы было очень трудно, ведь приходилось изучать оппонентов. С трудом удавалось занимать четвёртую или пятую позицию. Через пол года я поднялся на третью ступень и дальше, мой путь был закрыт. Второе место держал ученик изменивший классическую стойку до неузнаваемости. Преподаватели разрешали отклоняться от базы в ту или иную сторону, ведь в этом проявляется человеческая индивидуальность. Этот парень двуручную стойку превратил в ловкую, одноручную. Отличный способ, чтобы подчеркнуть свою заносчивость — это делать по-своему и быть в этом лучшим. Шли месяцы, за мной даже закрепилось прозвище "Ржавая тройка". Позиции ведь каждый месяц менялись у других учащихся, а я всегда был третьим. В какой-то момент это серьёзно ударило по морали, заставило закрыться в себе, отдаться полностью тренировкам до изнеможения. Перечитывая книги годовалой давности, я пытался найти способ превзойти свои показатели. На один из турниров из-за этого я даже прийти не смог, ведь тело болело и не позволяло даже встать попить. Под угрозой исключения за пагубную самодеятельность, меня поставили на место и уже в следующем поединке, я применил весь накопившийся опыт и силы. Итог тот же, но на сей раз, мне удалось вынести урок. Никак не приходило в голову, что стойка может играть столь сильную роль в бою. Если он делает упор на ловкость, то и я так поступлю. Поединок за поединком, месяц за месяцем, я использовал встречи с ним как учебное пособие. Запоминал манёвры, движения, повадки. И через почти полтора года застоя и самостоятельных тренировок, мне удалось удивить не только его, но и всех остальных. Предшествующие позиции пришлось преодолевать по старинке, чтобы не вызывать подозрений, а вот уже в бою с ним, я использовал неожиданный момент для смены стойки. То ли из-за крайней беспечности, то ли из-за застоя в развитии, он тогда пал. Вкушая долгожданную победу, я неизбежно изменился. Столь сладкое чувство триумфа можно ощутить лишь раз в жизни. Он сделал из меня того, кем я являюсь сейчас. Невольно подтолкнул меня к постоянным тренировкам, превратив их в привычку, и усилил стремление к совершенству. Раз уж мне удалось тогда победить, значит, смогу и сейчас. Выпрямив спину, я крепко сжал удлинённую рукоять меча, направив остриё косо вниз. Уверенность сменила агрессию и заставила меня взглянуть на противника иначе. Этот поединок был точной копией прошлого, осталось лишь выложиться на полную, как и тогда. За маской противника скрывалось удивление, глаза расширились. Это была отличная возможность продемонстрировать возвращение к устоявшемуся стилю. Широкий горизонтальный взмах плавно перерос в колющий удар, за которым последовал ещё один горизонтальный, но в обратном направлении. Серия быстрых атак вызвала у противника лёгкую панику. Звон металла разносился по округе, искры разрывали темноту. Без продоху клинок колотил защищающегося врага, и моя рука уже начинала уставать. Этот меч был тяжелее прежнего. Серия колющих ударов задела бок и грудь девушки, но лишь поверхностно, ведь я не стремился убить. Остатки выносливости иссякли вместе с серией ударов, и в этот момент, уходя в сторону, я перебросил меч в другую руку. Пользуясь слабостью моего манёвра, она сумела нанести хлёсткий удар по животу, оставив лишь поверхностную царапину. Сорочка разорвалась, открыв широкую зияющую дыру, но я не обратил на это внимания и продолжил атаку. Когда моё лезвие уже почти достигло её плеча, за спиной раздался голос: «Довольно! Вы показали всё, на что способны». — Антуан, довольным тоном, остановил сражение. Его последние слова были подчёркнуты звоном столкнувшихся клинков, когда девушка успела всё-таки прикрыться, в последний момент. «Хороший бой, Георгий, вы так мастерски играете стойками, это впеча тляет. Но теперь думаю стоит показать вам мои хоромы».