Обязательство Божественной Крови

Поместье источало роскошь в каждой детали, каждой мелочи. Классическая музыка непрерывно ласкающая слух, дорогие металлы в предметах интерьера, пёстрые дизайнерские решения. От обилия всего этого, даже у меня голова шла кругом, в то время как Лумиэль явно ощущал тревогу. Его главным инструментом ориентирования в лесу являлся слух, здесь же его притупляла музыка. Скрипка на пару с флейтой ласкали слух искушённого слушателя, а вот кто-то вроде не привыкшего мальчонка мог лишь страдать. Стоя чуть позади меня, он осматривал фойе робким, неуверенным взглядом. Обращал внимание на слуг поддерживающих порядок этого места. Симпатичные девушки в малиновых нарядах горничных, с аккуратными белыми фартуками, протирали пыль, несли на второй этаж свежие полотенца. Мужчины облачённые в фиолетовые короткие брюки, чуть ниже колена и белоснежные чулки, в паре с такой же рубахой, что-то активно обсуждали у стойки. Пол и нижняя треть стены обшиты матовым чёрным деревом, верх напротив был из белого мрамора усеянного естественными узорами. Внушительного размера картины встречали всякого гостя, на них изображался лик важных персоналий в истории поместья. Это очевидно из-за сходства их с Антуаном. Стоя рядом с нами, лорд заливался неприкрытым самолюбованием. Его лицо источало нотки нарциссизма и гордости за великого себя. Направив взгляд вверх, я остановил внимание на необычной люстре из чистого золота. Множество трубочек спиралью сходились в одном месте, а с ним свисало впечатляющее количество зеркальных осколков отражающих свет яркого, огненного ядра. — Не хотелось бы прерывать изумительный акт восхищения моими "скромными пожитками", — с ярким сарказмом произнёс Антуан, а я лишь спокойно опустил на него взгляд. — У вас здесь довольно уютно. — Георгий, я могу выйти на улицу? — Шёпотом поинтересовался Лумиэль слегка подёргивая меня за штанину, чтобы привлечь внимание. — Нет-нет-нет, вам никуда не стоит идти, маленький господин! Я хотел предложить каждому из нас, заняться важным делом, — схватив Лумиэля за руку, Антуан подтянул его к себе без особого труда. Мальчик не знал как себя вести в такой обстановке, поэтому был крайне податлив. — Например? — Поинтересовался я. — Ваш спутник посетит купальню, а вы пожалуете к местному лекарю и залечите свои раны. — Щёлкнув пальцами, он приставил ко мне одну из служанок с чёрными волосами и стрижкой под каре. — Это ведь царапина, она и сама уже почти затянулась, — кровь конечно остановилась, но очистить рану и обработать не мешало бы. Вот только сейчас не хотелось бы оставлять Лумиэля одного. — Каждая царапина в перспективе может загноиться, так что не шутите с этим! — Прокричал Антуан находясь уже далеко на втором этаже вместе с мальчиком. Выбора нет, в гостях стоит следовать указке хозяев. Да и Лумиэль ведь на самом деле не один, а с Антуаном, который воспитал чудесную и скромную Изабель. Я послушно следовал за молчаливой служанкой, попутно улавливая злословие от слуг. Кого-то даже воротило. Моё появление стало настоящей костью в их горле. Наверняка чернь редко наведывается сюда, а тут ещё и грязь, трупная вонь. Девушка завела меня в банкетный зал, где столы похожие на громадные деревянные цветки, выстроены в шахматном порядке. Сейчас здесь совершенно пусто. Стена по правую сторону состояла из громоздких книжных шкафов, и подойдя к одному из них, девушка замялась. Сомневаясь, та топталась с ноги на ногу, после чего бросив на меня взгляд, сказала. — Лазарет здесь, прямо по коридору, я буду ждать здесь, — аккуратно толкнув шкаф к стене, она отвела его в сторону, пряча в глубине за соседнем. Позади этого оказалась едва заметная дверь. — Благодарю, у вас впечатляющая выдержка. В моём дворце такие слуги были бы очень кстати. — Она умело скрывала неприязнь и мне захотелось намекнуть о своём происхождении. Она молча, с широко распахнутыми глазами провела меня взглядом во тьму. Антуан приучил их к идеальному порядку, а грязное пятно вроде меня, добавляет лишь работы. Не могу судить их за подобное отношение, однако мне всё же неприятно. За время моего короткого путешествия, я успел свыкнуться с обычным, человеческим уважением. Возвращаться в окружении, которое судит по образу, а не внутренним качествам, несколько проблематично. Здесь не обязательно быть героем по содержанию — можно лишь преподносить некоторые свои действия, которые, может, и не касаются их, как "успехи" и быть уважаемым. Простые же люди судят решения, которые влияют на их жизнь. Предпочитают слову дело, и это имеет нечто по-своему любопытное. Тёмный и сырой коридор, привёл меня в тесную комнатушку, изобретательно набитую мебелью и вещами. В углу, под настенной лампой, раскинулся рабочий стол, уставленный банками, склянками с разным содержимым, а рядом несколько пожелтевших свитков. Из-под стола выглядывают открытые ящики наполненные разными грязными инструментами. Вдоль стен тянулись полки, на которые возложено множество старинных книг и разных приспособлений с цепями и кожаными ремнями, о назначении которых даже гадать бесполезно. Опоры полок укреплены, а значит рассчитывались под что-то более тяжёлое, чем есть на самом деле. Узкий шкаф занимал противоположную от стола часть комнаты, внутри наверняка спрятана одежда, да и той не так много. Шкаф всё-таки узкий. В центре комнаты складной стол, призванный стать для пациента ложем во время операции. На нём же крепления для ремней, которых не было. В полу вмонтированы люки. Один крышкой зажал край бинта, следовательно внутри так же медицинские принадлежности. Каждый уголок этого места использовался с максимальной пользой, но где же хозяйка. Будто предвещая мой вопрос, некто спустил ступни прямиком перед моими глазами. Старые ожоги уже превратились в шрамы. Подняв взгляд вверх, я осознал, что койка находиться прямиком над дверью. Массивные балки поддерживали её, а так же к ним крепилась складная лестница. — Кто ты и зачем пожаловал? — Поинтересовался, юный, женский голос. — Неужто распознала чужака даже не услышав голос? — Ты бы в любом случае выдал себя. Тоша обычно сразу любезничает когда посещает меня, а другие и вовсе обходят эту дверь стороной. — Сверху внезапно спустилась пелена длинных, чёрных волос, вместе с любознательным взглядом. — Так что тебе нужно? — Меня направили к тебе, чтобы обработать раны, поможешь? — Присмотревшись к коже девочки, я самую малость ужаснулся. Всё лицо глянцем отсвечивало в жёлтом свечении лампы. Оно будто из фарфора. Кукольное и никак не человеческое. Девочка пробежала, на удивление живым, взглядом по моему телу. Задержалась в области новых ран и залезла к себе. Вскоре с глухим стуком, её низкорослый силуэт спустился ко мне. Ростом чуть выше Лумиэля. Тоже живёт в такой глуши, как и он. Угольные локоны немытых волос спустились по плечам к груди, которая пряталась за мешковатой, льняной рубахой. Та была достаточно длинной, чтобы скрыть её наготу. Других элементов одежды не было. Из-под неё торчали две ноги, как соломинки. Тощие и грязные. — Открытые раны не так страшны, как эти твои чёрные, — она с опаской и страхом ткнула мне в живот, чуть выше свежего разреза, прямиком в старый шрам. — Ты знаешь почему могли появиться эти шрамы? — Ты полагаешь, что это шрамы. Любопытно, но всё ещё страшно. Их природа мне не известна, это и пугает больше всего. — Продолжая тыкать мне в грудь через разрез в рубахе, она приподняла взгляд скрытый за маской и спросила. — Тебе даже не больно? — Нет, никаких неприятных ощущений. — Как же интересно и страшно одновременно, — она хихикнула с лёгкой ноткой безумия и страха. Отошла к столу и начала копошится в окровавленных инструментах, но потом решила запустить руку за ящик и вытащила оттуда футляр. Внутри лежали стерильные и блестящие приспособления. — Можно спросить? — Ты всё ещё пугаешь меня, поэтому лучше помолчи, — подойдя ко мне с иглой, нитью обвивающей катушку, она плеснула из пузырька жидкость на бинт и взялась протирать раны. С опаской периодически посматривая на шрамы. — Ладно, сейчас уже чутка меньше пугаешь, можешь говорить. — Что с твоим лицом? — Говорить, а не спрашивать, это ведь разные вещи! Хочешь, чтобы моя рука дрогнула? — Характер бойкий, но мне всё же кажется, что реакция спровоцирована не самим фактом вопроса, а его содержанием. — Прошу прощения... — Такой мягкий, ладно, можешь спрашивать уже, хотя я всё равно не отвечу, — где-то за искусственным лицом послышался хохот. Маска — настоящая работа мастера, ведь он в фарфоре смог изобразить утончённые женские черты. В области глаз и тонкой полосой между губ, есть отверстия. — Меня поражает ваша особенность и я был бы очень признателен, если бы вы поведали мне эту трагичную историю, — с помощью уважительного тона решил выиграть её расположение. — Несмотря на грязь и вонь, ты ведь не обычный человек, верно? — Голос стал спокойнее. — Мы одного титула с Антуаном. — Значит друзья. — Вряд-ли нас можно так назвать. — А почему же нельзя, к примеру мой друг там, мы хоть и разные, но подружились! — Она кивнула головой куда-то за спину. И действительно, выше уровня глаз находился рисунок некого существа. Круглая голова, острые уши, треугольный нос, хитрые глаза и милая улыбка. — Но ведь это рисунок... — Это друг, с которым ты точно не стал бы дружить, а вот я достаточно добродушна, чтобы принять его таким! В голову не укладывалась та лёгкость и задор, с которым она это произносила. Девочка своими странностями провоцировала мысль о том, что её разум одержим демонической сущностью. Ранее я бы не стал мыслить такими категориями, но после встречи с творцом мне стало ясно, в этом мире всё же есть место для паранормального. Игла аккуратно клюнула край раны, пронзила плоть и стянула оба края. Виток за витком и следа от разреза почти не осталось. Концентрируясь на движениях ловких пальчиков, я не сразу заметил, что потускневший взгляд буравил меня. — Ты замолчал. Тоже считаешь подобное поведение странным? — Тоже? — Антуан сперва по-доброму посмеивался с моих друзей, а потом и вовсе начал в штыки воспринимать их. — Не стану лукавить, это вызывает определённые мысли насчёт вас, но пока окончательно судить не берусь, — мысли сами выстраивались в осторожное выражение. — Мог поставить крест на уродстве, как сделали и другие, — голос стал тише, слабее, явно опечален. — У всего в этом мире есть причины, уверен, что и на ваше поведение имеются причины. — Её глаза блестели смотря на меня. Едва ощутимая капля коснулась моей руки. — Ты ведь хотел узнать историю маски... «Пещера далеко на севере, многие годы была пристанищем мародёров и разбойников. Они тащили туда разное добро, включая и попавших им в руки девушек. В таких условиях люди имели меньше прав, чем мешки с крадеными пожитками.» — Её взгляд неловко ушёл в сторону, и казалось, что уже пора бы остановиться, раз воспоминания причиняют боль, но девочка продолжила: «Бандиты ради забавы, гоняли девушек босыми ногами по тлеющим углям погасшего костра. Видимо слушать истошные крики было интереснее, чем самому брынчать на ворованной лютне. Если ранее упомянутый мешок мог спокойно лежать у стены, никому не нужный, то вот пленниц регулярно насиловали... Днями не удавалось сомкнуть глаза. Банда большая, лица менялись часто. Благо они хоть не забывали кормить объедками. Звучит ужасно, но это было райским наслаждением в таких условиях.» Ощутимые паузы разделяли предложения. Вещая в полной тишине, она хорошо слышала дрожь в своём голосе и пыталась это как-то подавить. Осматривая другие участки раненного тела, девушка пыталась отвлечься, но не забывала развивать историю: «Мне не повезло с ними пересечься, и вот оттуда на лице взялась серьёзная рана. В один из дней пещеру посетил отряд рыцарей и лишь благодаря им, все пленницы были спасены. А я... Меня поместили в карету к ним, по ошибке, и вот так я оказалась в поместье. Остальных пленниц распределили по владениям, кого в храм, а кого в добрую городскую семью. Меня Антуан оставил в поместье, игнорируя уродство. Вот только так смог лишь он, ведь кому нужен такой инвалид с детским телом вроде меня?» — Действительно, никому. — Глаза поникли. Её история очень трагична, но я заметил очень подробное описание тамошних условий. Вероятно она слукавила скрыв тот факт, что и сама была среди пленниц. — Ты прав. Хотя Тоша и попытался исправить ситуацию с моим недостатком скрыв его за маской, но это лишь усугубило ситуацию. — Мне жаль, что жизнь вас стол сильно потрепала. Если вы когда-нибудь будете нуждаться в моей помощи, смело обращайтесь. — Не заметно для меня, остальные раны уже были зашиты. — Приятно... Её пальчики сомкнулись на оголённых коленях и начали неловко касаться друг друга. Столь приятная похвала в новинку для неё, что удивительно, ведь отношения с Антуаном должны полниться подобных приятности. Исходя из рассказов, они состоят в особых отношениях, но мне не понятна их суть. Впрочем, это не так важно. — Можешь идти, — холодно произнесла она и отошла к столу. — Благодарю за оказанную услугу, помните мои слова. — Твоя помощь... — Так и не договорив, девочка заткнулась, и после минуты осмысления, резко сменила тон. — Уходи. Мне показалось, что последнее её выражение было наполнено разочарования и злости. Ничего не поделаешь, значит нужно уходить. Покидая комнату, я вдумчиво глядел под ноги, мысленно прокручивая разговор. У выхода служанка ждала меня с комплектом чистой одежды, но полностью чёрной, и лишь рубаха бела. — Я проведу вас в купальню, и там вы сможете наконец расслабиться, — голос служанки был мягким и тонким, хотя прежде казался грубее. — Кажется там был Лумиэль с господином Антуаном, — вспоминая тревожность Лумиэля, мне хотелось поскорее увидеть его. — Купальня свободна, как и сказала Марта, — Антуан внезапно завился в банкетный зал придерживая пальцами ладонь правой руки, она обильно испачкана кровью. Стиснув зубы и взглянув на меня слегка обозлённым взглядом, тот добавил. — Ваш сорванец, в третьей комнате по правую сторону от купальни. Прорываясь мимо нас, он прошёл в тёмный коридор и дверь медленно закрылась за ним. Что же приключилось между ними, и надеюсь с мальчиком всё в порядке. Отгоняя тревожные мысли, я следовал за служанкой. Чёрные, словно полночь, ступени вывели на второй этаж. Рука легко скользила по поручню напоминавшему натянутую цепь. Второй этаж застелен благородным дубом, его окрасили в тёмно-жёлтый, что создаёт ощущение лёгкого мрака. Стена же напротив, обшита светлым орехом, который в противовес дубу, приносил теплоту, мягкость и умело подавлял мрак. Проходя мимо разных дверей, я замечал, на некоторых из них, искусную ручную работу. Размашистые узоры пышной виноградной лозы, обрамляли всю поверхность. Металлические ручки отблёскивали в свете необычных люстр, под стать тем, которые видел на первом. Пустые места вдоль коридора заполнены гобеленами, изображавшими разные сцены. Где-то разгар охоты, где-то шумный, человеческий пир. Атмосфера передана изумительно, из-за чего складывалось ощущение, что если всматриваться в картину, можно даже оказаться там. Ощутить носом аромат свежеиспечённого мяса, резкий запах алкоголя. Дверь купальни цельно металлическая, и её без труда раскрыла служанка. С интересом коснувшись двери, понял, что она полая внутри. Зато поверх нанесена гравировка с морскими глубинами, у некоторых рыб на полотне, вмонтирован драгоценный камень в глаз. Войдя в просторное помещение, я ощутил чудный аромат древесных масел и лёгкий румянец от жаркого пара в воздухе. Полированные белые плиты, которыми выстелен пол, превосходно отражали свет, будто вырисовывая сияющий путь. Стены идентичны коридорным, однако в данном случае они из-за схожего тона, сливались в единое молочно-белое пространство. Витражные окна разделяли раздевалку и стувы. На них изображены разные, упрощённые пейзажи. Отойдя вправо, где под стеной возвышалась тумба для вещей, а рядом скамья, я мигом избавился от всей своей, грязной одежды. Изрезанная рубаха сложилась на краю скамьи, рваные штаны с элементами доспеха сброшены прямо на пол. И даже браи съехали оголив расслабленные гениталии. Служанка удивлённо взглянула на сложившуюся ситуацию, но не отвернулась. Мне даже кажется, что она готова была что-то сказать. — Простите мою нетерпеливость, но я очень желаю отмыть всю эту грязь. — Мы здесь именно ради этого, — лицо окинуло лёгким румянцем и она стиснув кулак поинтересовалась. — Может вам нужна помощь в омовении? — Мне не составит руда и самому помыться, не волнуйтесь. — Желаете, чтобы я осталась здесь пока вы будете принимать процедуры? — Напряжённые руки прислонились к кружевному фартуку. — Вы удивительно общительны в данной ситуации, — расслабленно шествуя к витражной двери, я не испытывал никакого стыда, лишь желание наконец смыть мерзкий слой. — Дело не в сложившейся ситуации, а в вине, которую я испытываю за ненависть ослепившую меня при первой встрече. — Слишком открыто вы говорите об этом, не находите? Может стоило умолчать, чтобы не портить впечатление о себе. — Остановившись в дверном проёме, прямо так, нагишом, я взглянул на её совсем красное лицо. — Может мой особый сервис, сможет улучшить положение и позволит вам всерьёз задуматься о том, чтобы найти мне место в вашем дворце, — кончиками пальцев схватив края платья, она продемонстрировала даже то, что находилось выше манжета белого чулка. Сексуальная, белоснежная кожа, которая пусть и манила, но не позволяла уронить гордость перед столь неуместным предложением. — Я не держу на вас зла, да и прежде лишь пошутил, не следует так унижаться, — демонстративно закрыв перед ней витражную дверцу, я облегчённо выдохнул. Аккуратно спустился по скользкому полу в квадратное углубление наполненное водой, где-то по колено. Присел и расслабился. День полнился сюрпризов. Уверен, что подобное способно свести с ума. Не каждый день приходится переживать гибель, после которой едкое небытие. Однако каким-то образом мне удалось сохранить рассудок. Завтра стоит разузнать насчёт команды Елизаветы, смогли ли они без проблем обосноваться где-то в этих владениях, а так же неплохо бы ближе познакомиться с моей последовательницей. Она хороший воин, а с такими следует поддерживать контакт. Ложась на плитку, я почти полностью погрузился в тёплую, чистую, расслабляющую воду. Лишь голова торчала и продолжала размышлять, однако процесс очищения предполагает как физическую, так и моральную чистоту. Закрыв нос, я погрузился с головой. Вода обволакивает лицо, чем-то напоминая ощущения из загробного мира, лёгкое чувство страха начинает нарастать. Попытки мысленно подавить его, оказываются бессильны и мне пришлось вынырнуть. Погружение во тьму оставило след. Какие же сюрпризы ещё ждут меня. Водные процедуры должны были очистить разум, но напомнили о старых ранах и подкинули пищу для размышлений. За этим делом я даже не заметил когда испарилась служанка, и всё же это было ожидаемо. Поправляя запонки в рукавах приталённой, белоснежной рубахи, взор подметил нужную дверь. Третья подле купальни. В отличие от остальных, эта лишина изысков. Никаких утончённых узоров, сверкающих драгоценностей, а лишь совершенно обычная, плоская дверь. Потянув за холодную металлическую ручку, она открылась издав неприятный скрип. Комната так же была оторвана от шикарной жизни остального поместья, очень простая, функциональная мебель. Широкая кровать в центре комнаты с высоким балдахином обшитым рубиновой тканью. Но текстура выдавала дешевизну. По обе стороны от неё – высокие окна. На подоконниках выставлены книги, пузырьки с водой и даже листы, прижатые сверху чернильницей с торчащим оттуда пером. Видимо комната предназначалась для прислуги или не очень искушённых гостей. Медленно шагая по мягкому, ворсистому ковру с замысловатым узором, я остановился близ кровати. На ней куча одеяла напоминала заснеженную гору, а с верхушки торчали белые волосы. Спустя секунду оттуда показались изумрудные глаза Лумиэля. — Г-георгий!? — Он даже не пытался скрыть радость, из-за этого даже заикнулся. — Верно, а ты, я вижу, поспешил лечь отдыхать? — Присев на край поинтересовался я. — Нет же, я ждал тебя, ведь, — мальчик опустил взгляд и ненадолго затих, — когда ты рядом, рядом оказывается и безопасность. Очень неловкие, неумелые слова, которые звучали приятно из-за искренней интонации. Необходимо узнать причину, по которой мальчик так зажался к стене и спрятался. Наверняка в этом как-то замешан инцидент с Антуаном. Передвинув руку на середину кровати, я наклонился к нему и тихо спросил. — Ты выглядишь взволнованно, скажи, у вас с Антуаном всё прошло не очень гладко? — Он вёл себя странно. Насильно стянул с меня верхнюю одежду и прощупал тело, — мальчик волновался из-за чего даже запнулся. — Может у вас это нормально, но мне пришлось... — Значит кровь на его руке была следствием вашей драки? — Драки не было, я просто... — Каждое слово выжималось с усилием. Видимо ему не хочется признаваться в злодеянии, которое совершил по отношению к моему знакомому. И всё же собирая все силы, он рассказал. — Вытащил нож из ботинка и отмахнулся. — Ты поступил как следовало поступить мужчине, чтобы сохранить достоинство и личные границы. Не волнуйся, я возьму ответственность на себя. — Эти мои слова в памяти пробудили расплывчатые картинки, но не это сейчас важно. На лице Лумиэля заиграла облегчённая улыбка. Это достойное завершение дня.