Обязательство Божественной Крови

Внутренний двор встретил меня резким запахом металла. Так пахнут старые доспехи, побывавшие в боях клинки. Помимо него, обоняние будоражил мягкий аромат дубовых трибун, по обе стороны от арены. Своим внешним видом, они настраивали на серьезный, турнирный поединок. Всё здесь в общем как и было тогда, только я уже вырос. Изменилось восприятие момента. Нет страха, тревоги, а преобладает ностальгический эффект. Шаг за шагом, слушая хруст гравия под ногами, я шёл к арене, не забывая окидывать взглядом ящики, стойки с оружием, набитых сеном манекенов. В какой-то момент, мягкое свечение факелов разбавили плотные, прямоугольные лучи солнца. На той стороне, за ареной, выход на улицу перекрыт толстой, деревянной решёткой. Солнечный свет выстроился покосившимися пучками, будто поникшими и расстроенными. Плотная парусина, которую натянули здесь вместо крыши, почти не пропускает ни свет, ни влагу. Прерывая мои размышления, грубый мужской голос окликнул кого-то из подопечных: — Дитрих, Идалин, Лукас, готовьтесь. — Суровый воин стоял на арене, обращённый ко мне спиной. Пластинчатый доспех блестел от солнца, а так же приятно похрустывал при ходьбе. Ученики спустились на арену, пока мужчина шёл к стойке с оружием и шлемом. Один высокий, грузный, широкоплечий. Голова словно куриное яйцо, упитанный, лысый. Рядом совершенно обычный юнец с бурым хвостиком на затылке, подпёр бока и о чём-то активно толкует своим партнёрам. И наконец невысокая девушка с миловидными чертами лица. Волосы выделялись интересным плетением по обе стороны головы, в итоге сходясь на затылке в виде узла. Потоки света осторожно выделяли три воинственные фигуры. — Вооружайтесь, — произнёс преподаватель надевая полузакрытый шлем и подготавливая парные клинки. — Здравствуйте! — Крикнул паренёк с хвостиком увидев меня. Ученики подошли к стойкам с оружием, что стояли неподалёку, вооружились вполне настоящими мечами и вновь вышли на арену. В наше время экзамены были более безопасными. — Здравствуй-здравствуй, — спокойно ответил я и прошёл вплотную к трибуне. Другие бросили на меня лишь короткий взгляд, ведь основное действо нельзя оставить без внимания. — Объявляю начало экзамена на мастерство и слаженность! — Крикнул он и свёл мечи на крест перед грудью. Даже лёгкое касание создало отчётливый звон, чьё эхо отражали стены, пиная звук в разные участки двора. — Группой!? — Возмутился средний, не подумав, что экзаменатор ждать не будет. — Ты слышал его. — Буркнул крепыш отразив внезапный выпад в сторону напарника. Яркие искры не успели коснуться короткой травы, как за левым плечом уже замаячил мелкий силуэт. Девушка влилась в поединок проведя быстрый колющий удар, однако мастер без труда отклонил одним клинком, а вторым же помчал вдогонку крепко приложив по бедру. Она упала на колено и с последних сил прыгнула назад, чтобы разорвать дистанцию. Свалилась на спину. Парни навалились пользуясь моментом и во всю пытались спасти напарницу. Экзаменатор двигался очень быстро, несмотря на плотный доспех и очень необычный стиль боя. На моей памяти, никто не орудовал двумя мечами, ведь это требует огромной собранности и контроля. Он же умудряется блокировать, отвечать, уворачиваться. В тщетных попытках пробить оборону, ученики колотили сталью о сталь. Тем временем третья, ковыляя искала удачное место, чтобы вложить свою лепту в победу. Держась за ноющую ляжку, она шастала туда-сюда, словно хищник, который ищет как подступиться к обороняющейся жертве. Меж двух товарищей есть крохотная брешь, в которую можно вклиниться. Остаётся лишь надеяться, что именно здесь слепая зона. Крепыш отхватил уже третий удар всё продолжая терпеть. Выносливости ему не занимать, но ситуацию нужно спасать. Юрко влетев между ними, малявка провела свой лучший колющий удар. Возникая из-за спин товарищей, проникая в небольшую щель, клинок звонко ударился по броне. В пылу схватки мастер не сразу заметил это и успел ввалить по здоровяку ещё удар, от чего тот аж свалился. Однако уже все поняли, что это конец. Девочка опираясь на своё оружие застыла на месте. Парень сумевший выстоять отошёл от экзаменатора и протянул руку павшему товарищу. Мечи параллельно вонзились в землю и прозвучал суровый голос: — Поздравляю, вы прошли! Сработано пусть и не идеально, но всё равно молодцы. Дитрих, ты очень вынослив, но полагаться на это в реальном бою, нужно в последнюю очередь. Лукас, тебе не мешало бы быстрее адаптироваться к сменяющимися обстоятельствам. А что касается Идалин, каждая секунда промедления стоит жизней твоих товарищей. Возможно в реальном бою, твой первый удар, стал бы для тебя последним. — Стягивая с головы шлем, он наконец-то продемонстрировал лицо, которое я не увидел. Лёгкая, ухоженная щетина, широкий нос с горбинкой и причёска напоминающая продолговатый островок. — И всё же, как для начала, вы сделали более чем достаточно. — Держись, дружище, — произнёс Лукас пытаясь помочь товарищу подняться, однако тот отпихнул руку помощи и сделал всё самостоятельно, даже не отблагодарив. — Верните оружие на место и садитесь. — Добавил экзаменатор целенаправленно шагая на меня. — А вы не похожи на будущего ученика. Пришли присмотреться к условиям обучения? — Я ищу мастера Герхальда... — Фон Шталькриг уже давно уступил пост молодому поколению, — перебив меня, он пристально вглядывался в лицо, но ничего по этому поводу не сказал, — а у вас к нему конкретное дело? — Если бы не перебивали, то узнали бы. — Такая грубость, особенно перед десятком учеников, меня взбесила. — От вас не убудет, а вот я мог бы помочь, но раз не хотите говорить, хотя бы представьтесь, чтобы понимал с кем имею честь. — Наглость продолжала хлестать из него, однако к концу предложения она малость стухла. — Моё имя Георгий Эренхардт. — Некоторые студенты позади него удивились, но больший интерес вызвала его реакция. — Эренхардт, вот как, — на лице проявилась зловещая и мерзкая насмешливая моська. Глаза спокойные, но на устах оскал. — И всё-таки, тебе не помешало бы сперва разобраться со мной. Воин вальяжно вышел на поросшую арену, а там в лучах солнца прекрасно переливались воткнутые клинки. Вырвав один из них, вместе с куском земли, травы, он бросил его мне. Перехватив его в воздухе, я морально попытался подготовится к спонтанному поединку. Его стойка дала понять с кем мне прийдётся иметь дело, пусть имени я и не вспомню.Соперник юности, что одолевал меня раз за разом благодаря авторской технике. Раз уж я сумел одолеть его тогда, смогу и сейчас. Туфля осторожно ступила на протоптанную траву. Меч взмыл в воздух, смахнул грязь с острия. Предо мной стоял человек-феномен, изобретший стойку и изменивший строй в строгой, консервативной академии. Наши клинки подражали друг другу: направлены вниз под углом, ноги слегка согнуты, вторая рука убрана за спину, плечи свободны. Прохладный ветерок проник во двор через многочисленные щели, обошёл нас по кругу, поднял в воздух несколько окрылённых травинок и колыхнул мои волосы. — Судьба дала мне шанс отыграться, а я его не упущу! — Трибуны зашумели в потоке яростных обсуждений. Его тяжёлый шаг разорвал дистанцию и дал старт битве. Проворное остриё, словно жало обиженной осы, пыталось пронзить мой бок. Как и в танце, здесь важно ловить моменты откровений в блеске влажных глазниц. Мне не составило труда уклониться считывая траекторию атаки и имея ощутимое преимущество в скорости. Доспех замедляет, доставляет дискомфорт, но защищает. Уходя от атак никак не решался отвечать, ведь этот момент вызывает необъяснимую тревогу. Ощущение, будто вернулся в тот бой, вновь, и на этот раз по-настоящему. Как бы там ни было, бежать долго не получится. Этот поединок ударил в голову новыми дозами утерянных воспоминаний. На турнире он оберегал лидера, ведь она была дорога ему. А я сразил его и положил конец её лидерству. Столь наглое действие сродни плевка в лицо, особенно если учесть, что сделано это было благодаря его же стилю. Мысль о мести, видимо всё это время теплилась в душе павшего. Резко подняв меч, мне удалось в мгновение отразить удар сверху, но он соскользнул вниз и сменил траекторию, пытаясь вынырнуть, пронзить живот. Эта боль мне знакома. Лязг стали эхом разлетелся по двору. Ответный выпад от меня и пусть соперник пытался уйти, но остриё царапнуло бок пластинчатой кирасы. Слыша скрежет, ощущая его своим телом, оппонент аж скривился. — Чёртов доспех, не позволяет угнаться за тобой! — Резкое прерывистое дыхание прекрасно давало понять как он измотан или обозлён. — Так избавься от него. — Слегка усмехаясь ответил я. — Умолкни! — прокричал тот крепко стиснув зубы. Когда-то давно он не жаловал тяжёлый доспех и надеялся лишь на свою прыть, удивительно даже. Противник безрассудно ринулся в бой. В каждый свой удар, он вкладывал всю силу и злобу. Эти молниеносные, сокрушительные атаки способны убить, соверши я хоть одну ошибку. Взгляд как и прежде выдаёт примерное направление атаки. В какой-то момент удар меча отклонился сильно в сторону и показалось, что можно вклинить свой, однако по рёбрам приложило чем-то тяжёлым. Ноги едва сохранили равновесие унеся меня назад. На месте где меня угораздило на что-то напороться, был кулак облочённый в сталь. Решил прибегнуть к хитростям, чтобы одержать победу. Ехидная улыбка снова возникла на его лице после мгновения злостного мрака. Взгляд медленно перешёл с ложного направления на меня, левая бровь дважды подпрыгнула. — Готов сражаться всерьёз? — Уронили уста оппонента. Единственное общее, что осталось у него с тем человеком, которого ранее доводилось знать — тяга к изучению нового. Подобные хитрости пусть и дают преимущество, но и лишают его былой чести, величия, по крайней мере в моих глазах. Едва успев восстановить стойку, я уже был вынужден блокировать быстрые удары под разными углами. Свист воздуха создаваемый разящим клинком, был столь же быстрым, сколь быстры мои попытки глотнуть воздуха между атаками этого яростного шквала. Его лоб блестел от пота, взгляд носился из стороны в сторону вновь выдавая траектории атак, но сузив окно возможностей. И вдруг рука занесла меч вертикально вверх, элементарно блокируемый удар. Неужели снова подлянка? Мигом метнув взгляд на свободный кулак, я заметил его лишь на рукояти меча. И в тот же миг, невероятной силы удар обрушился на меня, вертикально рубя всё на своём пути. В попытке защититься, мы столкнулись клинками. Мой выскользнул из руки, отлетел в сторону, а его вдолбил по плечу что есть мочи. Неужели на товарищеском поединке меня разрубили? Вдогонку в грудь прилетел крепкий сапог оппонента и я окончательно свалился на спину. Валяясь в траве, глядел куда-то в сторону, ощущая чудовищную боль. — Итак, ребята, в реальном бою... — Тяжёлое дыхание разбивало нависшую тишину. Его тусклый и усталый взгляд упал на меня, задержался ненадолго и ушёл в сторону. Уста скривились и он продолжил. — Все средства хороши, ради выживания. Моё внимание обращено на клинок, что отлетел в сторону на метр. Мысленно готовясь ко встрече с вездесущей, изголодавшейся тьме, я подметил одну любопытную деталь: меч-то затуплен. Резко коснувшись ноющего плеча, не обнаружил крови на пальцах. Вот как ученики переживали те ранения, а я видимо из-за эмоциональной возбуждённости упустил детали из виду. Пытаясь подняться, чтобы продолжить поединок, я стиснул зубы и упёрся в траву, чувствуя онемение в забитой руке. Перед глазами возникла рука помощи, это был соперник, который решил всё закончить: — Бой окончен, ты хорошо себя показал, — в голосе не ощущалось былой надменности, дерзости, а лишь обычное желание положить этому конец. — Если бы не твои хитрости, всё было бы иначе, — воспользовавшись помощью, я поднялся и начал разминать забитую руку. — Это правда, однако без хитростей далеко не пойдёшь. Чего стоит пройденный путь, если учесть, что он изменил догме, которая обозначена даже на вратах академии. Вот только если задуматься, и я не без греха. Раненный бедолага был убит мною без толики чести. Всё это последствия гнева, который застит глаза. За моим поражением стоит большее, чем просто беспомощность перед хитростями. Навык по прежнему находится под колпаком частичной амнезии. Стоило ему приложить большей усилий, даже не снимая доспех, как я посыпался. С этим нужно что-то делать, ведь сохранив такие тенденции, можно забыть о спасении Альбины и других обязанностях. Другие ученики тоже прошли через поединок с ним, не такой эмоциональный, возбуждённый, но серьёзный и резкий. Кто-то выделился изобретательностью, а кто-то упорством и силой, однако не всех это привело к победе. Сразу вспомнились времена, когда и мы проходили вступительный экзамен. Тогда подходы были иные: ученики участвовали в дуэли с чёткими правилами и требованиями. Сейчас же происходит нечто совсем иное. Однако наблюдать за новыми решениями и даже стилем парного меча, всё же любопытно. Таким образом получается успешный контроль толпы. Наверняка требования к подобной стойке крайне высокие. — Ваш бой был изумителен, — послышалось где-то сбоку. Стоя у трибуны, старался не опираться на неё, чтобы не раздражать больное плечо. Обратив внимание на говорящего, я увидел перед собой того самого парнишу с хвостиком на затылке. Лицо молодое, милое и самую малость наивное. — Решил похвалить проигравшего? — Пускай вы и проиграли, однако поединок был впечатляющим! Вы знатно измотали мастера. — С чего ты взял? — Подняв левую бровь, заинтересованно спросил я. — Мастер часто начал касаться кисти, растирать её. Да и в бою менее агрессивен, видимо не привык к столь сильным оппонентам, — он прав, эти крохотные сигналы мне отчётливо видны. Поражает лишь, что столь юный воин смог обратить на это внимание. Меня конечно радует, что навык оставшийся в этом теле не так уж и плох, однако этого не достаточно. Быть просто неплохим — значит легко встретить того, кто будет значительно сильнее. Необходимо в кратчайшие сроки исправить ситуацию. Вскоре экзамен подошёл к концу. Ученики направились в фойе, рука об руку с новыми товарищами. Конечно кто-то так и остался одиночкой, а кого-то это и вовсе не заботило, однако каждый неизбежно найдёт родственную душу. А Лукас всё торчал рядом со мной, даже не спеша куда-то уходить. Судя по его поведению, миловидности, позитивности и другим позитивным качествам, малец должен был быстро найти "своих" людей. — Зачем вам старый мастер? — Поинтересовался тот с интересом разглядывая двор, так будто он лишь пришёл. — Ты про мастера Герхальда? — Протянув короткую паузу уточнил я. — Наверное да! Не знаю как его зовут или звали, кстати, он жив? — Как же много звучало вопросов из его уст. — Я давно его не видел и хотел бы вспомнить былое, хотя конечно, сейчас мне это ни к чему. — В голову вернулось достаточно много образов прошлого, вот только не дало это ничего. — Ну почему, вспомнить прошлое, особенно если оно было интересным, никогда не помешает. — Как знать, — в разговор встрял мой давний соперник, чьё имя я даже не способен вспомнить. — Мастер, вы враждуете с господином Георгием? — С чего такие вопросы? — Спросил он кинув перчатки на стол, после чего принялся освобождать боковые застёжки на кирасе. — Агрессивное настроение боя подсказало, кажется вы с нами не бились так, будто на убой, простите конечно, — высказался он, в конце извиняясь за излишнюю открытость. — Это не вражда, а скорее минутная слабость. — стянув тяжёлый нагрудник, он сбросил его на стол, прямо рядом с перчатками. Сталь негромко зазвенела. — Однако мои наставления не ложны, в реальном бою лучше полагаться на все имеющиеся у тебя возможности одержать победу. — Любопытно, — подметил Лукас прикинув палец к округлому подбородку. — Это правда, у меня нет никакой ненависти к тебе, однако с подобным отношением к боевой чести, я не согласен. — Протянув руку, я продолжил прямо глядя на него. — Как бы там ни было, нужно забыть старые обиды. — Когда-нибудь ты поймёшь меня, — спокойно пожав руку, он вызвал новую порцию забытых воспоминаний. Турнирные дуэли всегда начинались именно так. Сняв перчатку, под овации присутствующих, в том числе состава мастеров, мы приветствовали соперника и представлялись: «Я, Георгий Эренхардт, единственный сын благородного рода Эренхардтов, ученик "Академии Боевых Искусств Хелдербрун", готов вступить в этот поединок, дабы продемонстрировать силу непомутнённую грехом!» Размытый силуэт, что был напротив, проговаривал такие слова: «Я, Бертран Бомон, сын павшего в бою аристократа, ныне ученик академии "Хелдербрун", вступаю в этот бой во имя отца. Обязуюсь продемонстрировать на что способен иной взгляд на боевое искусство.» Его всегда ругали за это, ведь академия не жалует тех, кто пытается переписать устоявшуюся веками боевую формулу. Однако под покровительством лорда Антуана Бертрану не грозило отчисление, наказание и что-либо ещё. До сих пор не могу сообразить, почему Антуан решился опекать вражеского осиротелого наследника аристократического титула.