Обязательство Божественной Крови

— Неужели твоя цель лишь разворошить былое? — Бертран шёл рядом. Пустынный коридор правого крыла вычищен до блеска. У одной из дверей одиноко стояло деревянное ведро и несколько сухих, чистых тряпок. В проёме виднеется силуэт трудяги, который выдраивает помещение для новых учеников. Мы же направляемся к кабинету ректора, ведь лишь он может знать куда делся мастер. — Да, но это необходимо для более... Важных целей, — ответил я, стараясь избегать прямого взгляда Бертрана. — О которых ты, конечно, не скажешь, — произнёс он улыбнувшись. Слова заставили задуматься и увести взгляд в сторону. Мы подошли к лакированным еловым дверям, едва уловимо мерцающим жёлтым оттенком в лучах дневного солнца. Мысли поглощены вопросом, откуда у Бертрана ключ, которым он сейчас с лёгкостью открыл кабинет. Неужели он теперь не только преподаватель, но и ректор? Безумная догадка сразу же была отброшена в сторону, когда краем глаза заметил за оконным стеклом изумрудный блеск. Я пригляделся — это были глаза Лумиэля. Он сидел на ветке дерева, как обеспокоенный кот, который с любопытством разглядывал двор академии. Голова идёт кругом, неужели Бертран меня столь сильно приложил, что уже даже мерещиться начало? Быстро протерев глаза, сумел вернуть ясность мысли. Он вполне реален. Рубашка с кружевным воротником изодрана, штанины— задраны до колен, а босые ноги свисали с ветки. Полное отсутствие понимания рамок приличия. — Лумиэль, какого чёрта!? — Вспылил я, распахнул створки окна, совсем уж обозлившись на его безрассудство. — Георгий, я тебя повсюду искал! — Вскрикнул Лумиэль лишь завидев меня. Однако радость быстро сменилась беспокойством. — Прости, но мне было неуютно, поэтому решил... — Загнездиться на дереве!? — Вырвалось у меня, несмотря на внутренние попытки успокоиться. Взгляд бегло пробежался по земле, чтобы проверить нет ли кого поблизости. — Прости, нужно было зайти через дверь, но там сей Антуан и я не хотел, чтобы он меня заметил. — Ладно, и как же ты меня нашёл? — Стиснув зубы и медленно выдохнув, я кажется пришёл в себя. — Антуан говорил, что собирается в академию. Я подслушал... А потом забрался на крышу его кареты и помчал к тебе. Конечно ветки немного попортили одежду, но это фигня. — С невероятной простотой говорил он, так будто ездить на крыше кареты — это обыденное занятие каждого жителя леса. — Ты ехал на крыше... — Подытоживая, с ноткой возмущения, произнёс я. — Знаю что так не делается, но как иначе было тебя найти? Да и дом Антуана — невыносимое место. — В его глазах читалось раскаяние. Оглянувшись и чуть наклонившись ко мне, он нервно добавил. — Эдда и вовсе живёт в жутком, тесном подвале. И разговаривает с рисунками. — Это правда, — задумчиво кивнул я, после чего переспросил удивлённо. — Она и тебя познакомила со своим настенным другом? — Да! Значит ты знаком с ней? Правда жуткая? — Произнёс мелкий паршивец пошатываясь на ветке. — Верно, но на самом деле, она девочка добрая. Надеюсь ты не высказал ей всё это? — Я почти ничего не сделал... — Почти? — Ну перед уходом, случайно разбил одну из её странных баночек. — Даже не представляю каков бы её гнев, но мне уже хотелось потянуть этого сорванца за ухо. — Наклонись немного ко мне, кое-что шепну насчёт неё. — Сейчас попробую, хотя тут и опасненько, — держась за ветку повыше, малец подполз ближе к краю и почти дотянулся рукой к подоконнику, как вдруг я схватил его и резким рывком затянул внутрь. Лумиэль, не ожидавший такого порыва, оказался на полу. Он инстинктивно свернулся в клубок, будто ёж, испуганно прикрыв голову руками. Но постепенно его глаза приоткрылись, и он начал осматриваться, пытаясь осознать, что произошло. Я почувствовал лёгкое сожаление, осознав, что, возможно, напугал его. Однако, как бы там ни было, здесь куда безопаснее, чем на высоте нескольких этажей на ветке дерева. — Ты до смерти меня напугал, даже показалось, что я сорвался. — Почему не пытался ухватиться за что-то? — Лучше сгруппироваться, чем лететь кувырком. Мне так папа говорил, — в такие моменты он выглядел, словно настоящий учитель, из дикой природы. — Ладно, прости что напугал, но надеюсь ты больше не будешь уподобляться животным, — подав ему руку, я помог подняться и вызвал улыбку на лице своими словами. — Между прочим, с дерева лучше всего следить или просто осматриваться. — Никогда бы не подумал, что ты станешь возиться с детьми, — пробормотал Бертрам стоя в проходе и опираясь плечом о дверную раму. — Мы ведь почти не знакомы, поэтому не удивительно. — И то верно, заходи, будем искать контракт Герхарда, там должен быть указан дом. — Меня Лумиэль зовут, — протянув руку, произнёс взволнованный малец. Однако Бертран не стал отвечать ему, то ли не расслышав, то ли не пожелав иметь дело с совсем юным ребёнком. — Он не болтлив, — приобняв спутника, прошептал я. «Присаживайтесь и прошу, приступайте к поискам.» — вытащив выдвижной ящик, Бертран извлёк и небольшое облачко пыли. Поставив его на край стола, он позволил нам заглянуть внутрь. В ящике покоились многочисленные связки пожелтевших листов, книги с оборванными уголками, а также совершенно чужеродные свитки, перевязанные бирюзовыми ленточками. Лумиэль неловко занял один из стульев возле ректорского стола, а я — второй. В воздухе витал неприятный запах затхлости, пыли и старых книг. Лумиэль осматривал всё, словно ничего особенного не происходило, а вот я ощущал неприятное давление от этой удушающей атмосферы. Тонкие струйки света, что прорывались сквозь зашторенные окна и захудалая лампа на столе, которая, мало того что добавляла к этой какофонии запахов ещё и вонь гари, позволяли разглядеть, насколько сильно воздух был наполнен пылью. Неспокойные языки света, тянувшиеся от лампы, освещали комнату, позволяя увидеть тот бардак, который царил здесь. Казалось, что стены покрылись налётом десятилетней истории, но на самом деле это была лишь грязь и плесень, которой уже давно позволено было взять контроль над этим местом. Под потолком, в дальних углах, куда не доставало жёлтое свечение лампы, пауки раскинули плотные сети. Книжный шкаф, набитый разного рода знаниями и историями, был в таком упадке, что даже названия книг прочитать стало невозможно. Позади Бертрана, на стене, висел комплект старых доспехов, покрытых коркой ржавчины. Ужасное зрелище. А ведь я ещё помнил, каким это место было когда-то давно. Но сейчас это не имело никакого значения. Меня поражало, что Лумиэль был столь спокоен в этой обстановке, в то время как я невольно прикрывал нос рукой, пытаясь уберечь органы обоняния от столь чудовищной смеси запахов. — Работать будешь, или как? — Глядя из под лба, поинтересовался мой давний знакомый. В пальцах тот сжимал стопку документов, с которых ловким движением сорвал скрепляющую их, тонкую нить. — Прости, отвлёкся на... — Беспорядок? — Ему не занимать прямоты. — Неужели ректора перестал беспокоить порядок? — Меня и никогда это сильно не заботило, особенно если учесть, насколько редко приходиться здесь отсиживаться. — Снимая на стол лист за листом, шелестя, он так невзначай раскрыл столь дикую тайну. — Так теперь это место принадлежит тебе? — Не сумев скрыть удивление, все эмоции всплыли на лице. Помимо болтовни, я и Лумиэль открывали разные книги и проверяли что те из себя представляют. — Не совсем, на противоположном крыле кабинет проректора и она отвечает за вопросы денежные и моменты по организации. Наверняка её обитель выглядит получше этой каморки. — И в чём же секрет твоего такого, продвижения? — Это и не секрет вовсе. Господин Антуан помог мне достучаться до руководящей своры академии, и доказав им мою состоятельность, силу, я занял их место. В его словах чувствовалась не искренность. Будто человек пытается скрыть или приукрасить действительность, однако я не дурак, чтобы накалять обстановку своими подозрениями. Лумиэль листал страницы книги и периодически поглядывал на меня, словно пытаясь заручиться поддержкой. — Что у тебя? — Поинтересовался я, всё же обратив на это внимание. — Георгий, а что мы ищем вообще? — Неловко произнёс малец перейдя на шёпот. — Забыл тебе разъяснить, моя ошибка. Можешь отдыхать пока или выйти подышать свежим воздухом. — Здесь нормально, только я не понимаю что мне делать. — Думаю мы с Бертраном и сами справимся. Ректор никак не среагировал на этот наш разговор, хотя я уверен, что он всё слышал. Мне не хотелось сейчас тратить время на объяснения, да и я не уверен, что Лумиэль вообще умеет читать. Пускай отдыхает и набирается сил, это нам пригодится если сейчас же нужно будет искать дом мастера. — Вот оно, связка контрактов, и где-то здесь должен быть его экземпляр со всеми вытекающими данными. — Проговорил Бертран передав мне половину стопки, мы тут же вместе начали изучать имена. Здесь были десятки людей, которые успели за века связать судьбы с академией, однако большинство из них уже давно ушли и возможно даже из жизни. Если вообразить все эти личности заполняющими кабинет, скорее всего тут было бы не продохнуть. И наконец вот он «Контракт о приёме на службу мастера фехтования Герхальда фон Шталькрига». «Устанавливается соглашение между Академией боевых искусств "Хелдербрун" и господином Герхальдом фон Шталькригом, мастером фехтования, о предоставлении последним своих услуг в обучении и наставлении учащихся академии на срок двадцати зим с момента заключения настоящего контракта.» — Строка с датой заключения выцвела и её невозможно распознать. Ниже указаны должностные обязанности, условия труда, а так же дополнительная информация среди которой уже отмечено место жительства. — Ну-ка глянь, — передав Бертрану молвил я. — Нашёл значит, и что тут? — Прыгая взглядом по строкам, он поднял брови и спокойно объяснил. — Это тут неподалёку. Умеешь ориентироваться по карте? — Не совсем, но думаю разберусь. — Отлично, тогда смотри, — перевернув контракт на обратную сторону, где было чисто, он вытащил из под коробки перо, погрузил в уже почти пересохшие чернила и начал зарисовывать что-то. Впервые вижу, чтобы кто-то вот так наспех рисовал карту от руки. За пару минут он накидал в общих чертах план посёлка. На жёлтой бумаге появились простые линии, едва различимые из-за слабых чернил. Дома выглядели как грубые прямоугольники, с небрежно нарисованными стенами, без каких-либо деталей. Дороги и тропинки — тонкие, кривые полоски, местами настолько размытые, что они почти сливались с фоном. Никакой точности, естественно, не было — это скорее была схематичная зарисовка, чем настоящая карта. Однако, когда он указал на дом, о котором шла речь, стало понятно, где это место находится. — Можешь идти, только без меня. — утвердил он оставив перо на столе и направившись к выходу. — Понимаю, у тебя ведь дети. — Верно, хотя у тебя тоже есть один, — наконец подметив Лумиэля, он провёл рукой приглашая нас на выход. — Береги его, ведь та часть посёлка брошена, там вполне могли поселиться бандиты или дезертиры. — А по какой причине брошена? — Война естественно. — Спасибо тебе за всё, но нам пора, — сказал я, кивнув Бертрану, и торопливо направился к выходу, подталкивая Лумиэля. Мы пересекли порог кабинета, как раз в тот момент, когда к дверям подошёл служитель с ведром воды и тряпками, что безвольно свисали на боку, словно уставшие от всей этой ноши. Его фигура терялась в мешковатой, грубой рубахе, с подолом, неровно свисающим до колен, а из-под неё выглядывали мятые штаны. На ногах болтались дырявые тапки, и я не мог понять, как они вообще держатся. Но что поразило меня больше всего — это лицо. Молодое, с мягкими, почти мальчишескими чертами. Оно было удивительно приятно для такого небрежного облика. Нос обрамляли несколько пожелтевших локонов, которые плавно спадали на лоб, аккуратно прижатые к голове простым тканевым платком. — Могу ли я убрать здесь? — мягким, но чуть глухим голосом спросил он, обращаясь к Бертрану. Я молча кивнул, обмениваясь взглядом с Лумиэлем. Нам здесь больше нечего было делать. Не мешая, мы выскользнули из кабинета и направились к выходу, чувствуя, как каждый шаг приближает нас к дому, где, возможно, ожидали ответы на куда более важные вопросы. Сперва мне показалось, что Бертран слукавил, ведь улицы никак не отсылали к тому, что на пороге война. Дома были ухоженные, крыши выложены свежей черепицей, заборы крепкие, а над окнами висели недавно выстиранные занавески. По тропинкам, утоптанным до блеска, прогуливались женщины с корзинами в руках, обсуждая повседневные дела, а из окон слышался звонкий детский смех. Трава во дворах аккуратно скошена, а в огородах виднелись люди, трудившиеся с немым усердием. Жизнь бурлила с такой силой, что каждая минута усиливала сомнения в словах Бертрана. Однако эта картина благополучия оказалась лишь маской, скрывающей глубинный мрак. Чем дальше мы продвигались вглубь деревни, тем яснее становилось, что это место несёт следы запустения. Дома, некогда олицетворявшие порядок и достаток, начали уступать глухим, опустевшим строениям. Первые признаки увядания были еле заметны — несколько покосившихся заборов, немного заросшие дворы. Но вскоре природа начала захватывать своё пространство обратно. Высокие стебли крапивы и дикого плюща охватывали заборы, вгрызаясь в них с беспощадностью времени. Мох густо устилал старые камни, а травяные колья поднималась до колен, скрывая старые тропинки, некогда утоптанные человеческими ногами. Окна заброшенных домов смотрели на нас пустыми глазницами, грязные, с трещинами, сквозь которые слышалось завывание ветра, словно он пытался заполнить возникшую тут тишину своим присутствием. Крошечные клубы пыли и сухих листьев, перекатывались по улочкам. Дворы погружены в глубокое молчание, только где-то вдалеке слышался шелест листвы мудрых дубов, качающихся на ветру. Ещё несколько шагов между полуразрушенными заборами и запущенными дворами — и вот перед нами предстало скромное жилище мастера фехтования. Дом был небольшим и одиноким, словно притаившимся в тени других зданий. Его крыша покрылась плесенью, кое-где черепица была сбита ветром, оголяя древесные балки. Окна наотрез отказывались пропускать солнечный свет, будучи забитыми пылью и многолетней грязью. На крыльце под крышей ютились беспокойные синички, свившие свои гнёзда в деревянных трещинах. Само крыльцо от ветра скрипело, будто кто-то не зримый шествовал по нему. Двери, перекошенные временем, открыто болтались под воздействием холодных дуновений. Всё здесь дышало тленом и забвением — изнутри даже до калитки тянуло сыростью и гнилью, воздух был пропитан влажным запахом древесины, которая слишком долго оставалась без тепла и человеческого присутствия. — Это напоминает мне дом, или скорее то во что он превратился за года одинокой жизни. — Слегка расстроившись подметил малец. Толкнув скрипучую деревянную калитку, обрамлённую редкими колониями трутовиков, я осторожно ступил на заросшую тропинку, едва различимую в высокой траве. Вдруг, неподалёку, в двух метрах от меня, шорохом встревожилась зелень, и молодая белка молниеносно взметнулась на ближайшее дерево. Прыгая всё выше по ветвям, она быстро скрылась в дупле. В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая атмосфера — та же, что царила в кабинете Бертрана. Упадок, запустение и вездесущий хаос пробуждали в груди острое чувство тревоги, словно здесь что-то нарушало естественный порядок вещей. Целиком отварив входную дверь, взгляд окинул внутреннее убранство. Скромная мебель внутри — простые деревянные столы, стулья с потёртыми сиденьями — всё это словно застыло в ожидании хозяина, который однажды покинул это место и больше не вернулся. В дальнем углу на стену облокотился покрытый пылью и паутиной манекен, который предназначался для фехтовальной практики. Стену украшал аккуратный, классический клинок, спрятанный в ножнах. — Судя по карте, это нужный дом, но, видимо, мастер отправился в путь, — пробормотал я, оглядывая старое помещение покрытое трещинами и облупившейся краской. — Тоже хочу глянуть, — откликнулся Лумиэль, и осторожно переступил порог. В тусклом жёлтом свете, что пробивался сквозь пыльные окна, он вошёл глубже. Яркий просвет оставленный распахнутой дверью, вёл его силуэт в полумрак. Мне туда идти совсем не хотелось, учитывая сколь ненавистен этот запах. Лумиэль прошёл по ковру, который утратил свои цвета и был покрыт пятнами плесени. Малец замер, затих. Взгляд привлекла посуда, которая стояла на столе так, словно ожидает возвращения хозяина. — Как думаешь, почему он не выбросил еду? Или мог хотя бы с собой взять. Я подошёл ближе, сжав ноздри пальцами, и окинул взглядом стол. Убранство оставлено в спешке, как будто хозяин вышел на минутку, за которую тут же прошло несколько лет. В комнате — запустение, никого, кроме насекомых и пауков. В грязной тарелке на самом дне был отличающийся от остального налёт. С лёгкостью поверю, что это недоеденная пища, ведь на тумбочке под окном стоит кастрюля, в которой наверняка должно быть нечто подобное. Странным показался ещё тот факт, что мы так легко сюда вошли. Дверь была открыта, однако бардака в доме нет. Вряд-ли это из-за бандитов или бездомных бродяг, которые залезали погреться. Складывается впечатление, что хозяин дома, неожиданно для себя, и окружающей его обстановки, исчез. Рядом с входной дверью, на крюке висел одинокий плащ, который явно дополнял эту странную картину. — Здесь что-то не так, — пробормотал я. — Не похоже, чтобы он спланировал своё путешествие. Да и бандиты здесь явно не наводили "порядки". Либо мастер бежал в спешке, либо его кто-то вырвал из течения спокойной жизни. Как бы там ни было, оставаться здесь нет никакого смысла — лучше опросить соседей, авось кто-то что-то слышал. — Соседей ведь не было нигде, это мёртвая улица. — Будем смотреть в оба, быть может мы кого-то не заметили в спешке. Покинув дом, мы на мгновение остановились у калитки и огляделись. Казалось, вокруг ни души — лишь ветер лениво гнал по небу тяжелые серые тучи, готовые вот-вот пролиться мощным ливнем. Птицы продолжали щебетать в кронах деревьев, но даже их пение казалось приглушенным, словно природа сама притихла в ожидании грозы. Вольный ветер играл с листвой, поднимая с земли опавшую, и уносил её вдоль улицы, которая выглядела покинутой, почти вымершей. Ни звука, ни движения, ни малейших признаков жизни. Медленно шагая по протоптанной тропе, я краем глаза заметил, что один из домов выделяется на фоне остальных. Хоть его фасад также рушился под гнётом времени, как и другие — забор был на грани обрушения, окна покрыты слоем грязи, а по стенам расползался мох. Трава перед домом была примята, как будто кто-то часто проходил там. И, если приглядеться, можно заметить, что на крыльце не было привычной для подобных мест пыли или мусора. Рядом с дверью стояло кресло, и в нём уже кто-то сидел. Фигура казалась неподвижной, взгляд её опущен, а лицо скрыто под обычным, на первый взгляд, капюшоном. Тень, окутывавшая силуэт, делала его ещё более зловещим на фоне окружающего запустения. — Не могли бы вы подсказать, куда подался мастер Герхальд, что жил напротив? — Обратился я к таинственному незнакомцу. Голос нарушал тишину, изящно украшенную звуками природы: шелестом листьев, тихим пением птиц, едва уловимым шорохом ветра. Лумиэль стоял рядом, внимательно осматривая жилище, к которому мы подошли. — Неужели он спит? — Поинтересовался мальчик, оборачиваясь ко мне. Его тон был тихим, но полным сомнения, ведь мы уже какое-то время не могли дождаться ответа от сидевшего на крыльце мужчины. — Возможно, просто не слышит нас, — предположил я, делая шаг вперёд. — Люди в возрасте часто теряют слух. Попробую подойти ближе. Осторожно отперев калитку, я шагнул во двор, оставив её чуть приоткрытой, словно ожидая, что таинственный хозяин дома всё же очнётся и прикажет уйти. Внимание моё было приковано к фигуре, сидевшей в кресле под навесом. Уличные горшки с цветами, расставленные у входа, придавали крыльцу уюта. Фарфор из которого те сделаны, напоминал кое-что. — Простите за вторжение, но мне крайне важно узнать, куда мог уйти мастер Герхальд, — продолжал я, не теряя надежды вызвать хоть какую-то реакцию у молчаливого сидящего. Но в ответ снова тишина. Неужели так глубоко уснул? Я подошёл ещё ближе, чувствуя лёгкое напряжение. Моё сердце стучало чуть быстрее, ведь итог ситуации не предугадать. Мужчина передо мной по-прежнему не шевелился, даже когда моя едва видимая тень потянулась к его ступням. Голова незнакомца была слегка опущена, как у человека, погружённого в глубокий сон. Необходимо было нарушить ту тишину, которая держится добрых несколько минут. Прикоснувшись к подбородку, я осторожно приподнял его голову, чтобы разглядеть лицо, и пробудить ото сна. В момент моё дыхание перехватило. Карими глазами на меня смотрело... моё собственное лицо. Брови, знакомые линии скул, та же бледность кожи, что я видел в зеркале. Холодный страх пробежал по моим венам, вызывая плотный строй мурашек на спине. Я отдёрнул руку, и, будто в панике, снова всмотрелся в лицо незнакомца. Но вместо своего отражения увидел женский лик, высеченный в дереве. Застывшая эмоция спокойствия на желтоватом лице, снова напомнили мне новую знакомую. У этой куклы не было ни радужки, ни зрачков, только белоснежные, пустые глаза. — Что случилось? — Внезапно раздался голос Лумиэля, стоящего рядом. Он напрягся, его ладони были сжаты, а ноги слегка согнуты, словно по готовности к бою. Решительный ребёнок. — Я... — Словам не сорваться с языка. Решил не рассказывать о тех галлюцинациях, с которыми столкнулся, не хочу пугать. — Не бери в голову. Я направился к двери дома, несколько раз постучал, но ответом в который раз была глухая тишина. Ручка под моими пальцами не поддавалась. Дверь заперта. Подойдя к окну, я попытался заглянуть внутрь, но плотные шторы не позволили. — Может, пойдём отсюда? — Предложил Лумиэль. Его голос был полон тревоги, и я понимал эти чувства. Мы, по сути, вторгались на чужую территорию, пытаясь найти ответы, но пока лишь нарывались на загадки. — Нет, — ответил я, решительно глядя на дом. — Мы должны узнать, хоть что-то. Протарабанив пальцами по стеклу, снова не получил никакого результата. Есть ещё один вариант. Соскочив с крыльца, я направился по узкой тропе вдоль стены, чтобы обойти этот дом. Быть может на заднем дворе притаился создатель столь странных и мрачных кукол. Осторожно заглянув за угол, увидел множество приспособлений — станки по работе с деревом, печи и другие инструменты, мне совершенно не известные. Всё это напоминало некую мастерскую. Единственное в чём была уверенность — хозяин именно здесь строгал кукол и возможно даже лепил кувшины. Внезапный крик разрезал тишину и даже распугал птиц, которые в спешке, хлопая крыльями, разлетелись кто куда. «Какого чёрта ты тут делаешь!?» — Молодой мужской голос обратился к кому-то позади меня. Мысль о том, что малец мог попасть в беду, заставила бежать что есть мочи. Выпрыгивая за угол, я заметил Лумиэля стоящего у входной двери, смотрящего в сторону калитки. Напротив него, во дворе находился парень, так знакомый. Сдаётся именно его силуэт уловило внимание, когда мы покидали кабинет Бертрана. Его рука тесно сжимала рукоять замысловатого кинжала. Тонкое, небольшое и изящное левие, гарда отсутствует, а оно сразу перетекает в цельную рукоять. Не боевой, ведь таким глубокую рану не сделаешь, да и длина не позволит нормально дать отпор любому другому оружию. В быту таким тоже вряд-ли можно что-то сделать. Ещё один инструмент? — Простите нашу дерзость, — начал я, стараясь говорить спокойно, чтобы разрядить обстановку. — Мы искали хозяина, чтобы... — Я хозяин, и дальше что!? — Перебил меня парень направив дрожащее лезвие в мою сторону. Голос тоже выдавал напряжение. — Что вам нужно? — Мы ищем мастера Герхальда. Вы случаем не знаете куда он подался? — Медленно приподнял руки демонстрируя, что не вооружён. — Я его не знал, почти не общались, — пробормотал он. — Но... — Его взгляд зацепился за силуэт мальчика, и что-то внутри, похоже изменилось. Замерев на мгновение, будто взвешивая, стоит ли так поступать, тот всё же продолжил. — Возможно за чашечкой чая что-то вспомню. Отперев дверь ржавым ключом, хозяин подался вперёд, и его тонкая фигура скрылась в полумраке. Я естественно следовал за ним и темнота окутала меня, словно густая смола. Подобное ощущение уже доводилось испытывать, когда оказался в потустороннем мире. В плотной глубине этого мрака, не осталось ничего, кроме приглушённого шороха, стука тапок хозяина о деревянный пол. Даже слабый свет из дверного проёма растворялся в клубах тумана тьмы. Внутри тяжелее дышать, будто сами стены давят на меня, пусть их и почти не видно. Что-то прохладное и сухое коснулось моей руки, проникло между пальцев и сжалось. Я вздрогнул, но потом понял — это прикосновение Лумиэля. Его пальцы напряжены, дрожат, будто он готов бросить прочь в любую минуту. — Всё нормально? — Спросил я едва слышимым шёпотом. Мои слова затерялись в внезапном шуршании возникшего на свечи пламени. Хозяин зажёг одну на тумбочке, у стены. — Взгляни, здесь много таких же кукол, — подобным шёпотом ответил Лумиэль. Его голос едва уловимо дрожал. В мягком, тёплом сиянии свечи, я осмотрелся. Комната полнилась неподвижных человеческих силуэтов. Они застыли в разных позах, имитируя повседневные действия, сидели за столом, стояли у плиты, как будто мгновение назад вели обычную жизнь. Но что-то в их выражениях, в пустых глазах, заставляло моё сердце сжаться. На мгновение показалось, что их лица напоминают... Меня. Но это не может быть правдой. В центре комнаты углубление, с земляным полом, усеянное угольками. Это кострище давно остыло. В крыше над ним, виднелся деревянный засов, который тоже почернел от нагара. — Присаживайтесь, мест всем хватит, — хозяин дома говорил так, будто ничего странного вокруг и не было. Он взглянул на Лумиэля, обошёл его стороной и прикрыл вольно болтавшуюся дверь. — Какой же он жуткий, может пойдём отсюда? — Прошептал Лумиэль и потянул меня за руку. — Нужно расспросить его о Герхальде, не зря же шли, — отпустив его, я подошёл к столу и сел на стул рядом с массивной деревянной куклой. Её лицо в тени, казалось пугающе реалистичным. Суставы на кистях, плечах были с точностью проработаны, что казалось, она вот вот шевельнётся. Внимание каждый раз притягивает белизна пустых глаз. Мелькнула мысль, что они смотрят на меня. И вдруг... Они моргнули. — Вот пирожки, угощайтесь, — произнёс голос позади, из-за чего я вдвойне испугался, плечи сами дрогнули. Проморгавшись, снова обратил внимание на глаза и те неподвижны. Видимо полумрак играет с воображением. — Благодарю, — ответил я, следя за тем, как рука хозяина оставила на столе тарелку с мучным. Рядом он зажёг ещё несколько свечей, тусклый свет окатил лицо куклы и позволил удостовериться в его искусственности. — Вы обещали рассказать нам о Герхальде. — Бросил напоследок я. — Говорил, что попробую вспомнить, — тихо ответил он, растапливая печь, на которой сверху стоял железный чайник. — А вы мне так и не рассказали зачем он вам понадобился и откуда вы прибыли. Вдруг вы хотите причинить вред ему? — Его ведь нет, — резко возразил я. — Как мы можем причинить вред тому, кого нет? Хозяин на мгновение замер, опустил взгляд. Лумиэль шагнул ко мне за спину и положил пальцы на плечо. Внимание мальчика было направлено на непредсказуемого, мрачного хозяина этого места. — Если я скажу, вы ведь можете найти его и... — У меня ощущение, что вы сознательно что-то скрываете от нас, — возник я, от чего плечи парня дрогнули. Мои пальцы непроизвольно вооружились вилкой, будто ощущая приближающуюся опасность. — Зачем же мне так поступать? — Пробубнил хозяин не оборачиваясь и делая вид, что следит за жаром в печи. — Ваши куклы, они... Очень интересно выглядят, — лишь услышав о чём зашла речь, голова хозяина резко качнулась в сторону. Встревоженный взгляд успел коснуться моего лица. — Это хобби, я продаю кукол дворянам, и даже получаю особые заказы, — протараторил он, в конце нервно хихикнув. Удивительно разговорчивым стал человек, который лишь недавно стоял на своём. Появилось ощущение, будто мы поменялись ролями, и теперь давлю я. — Наверняка уходит много сил, ресурсов на создание подобной прелести. — Проговорил я, продолжая ворошить больную тему. — Ресурсы... Очень много и очень ценных, но ведь... — Его голос дрожал, а дыхание участилось. — У меня ведь не было другого выбора! — Что вы..? — Будете осуждать, захотите упрятать в темницу или даже казнить, но ведь, они первые сделали мне больно, — слова быстро сменялись в истеричном потоке. Чайник на плите постепенно начинал посвистывать. — Мастер знал, что она крутила роман, и при этом даже словом не обмолвился видя меня. — Ч-что с ним? — Взволнованно спросил Лумиэль. — Я не... Не знаю, — подобное поведение ошарашило и меня. — Они так похожи. Оба улыбались, оба скрывали и оба получили по заслугам! — По его щекам потекли слёзы. Всхлипывая и вытирая щёки рукавом, он присел у печи. — Я не хотел задевать больную тему, — лукавил, но ведь во благо, чтобы успокоить его. Коснулся плеча подойдя совсем близко. — Не ври, пожалуйста... Хоть ты не будь таким же как они, — подняв мокрый взгляд, парень из под лба посмотрел на меня. Эта фраза перехватила дух, заставила задуматься. — Вы ведь сразу увидели во мне врага. — Прости... — Лишь мог ответить я. — Хотя ведь сами залезли в мой двор, шарились вокруг дома, но я не напал, а позвал на чай. — Чайник свистел всё сильнее на фоне разговора. — Нет, и даже так, вы мне не враги. Я хочу в это верить, пожалуйста. — Мы не враги, не будем обижать тебя или тащить в темницу, не беспокойся и просто... Успокойся, — впервые сталкиваюсь со столь мощной истерикой. Даже не знаю как себя вести. — Когда-то, я был как твой друг, — прошептав это, он разом стянул платок с головы, тем самым освободив пожелтевшие, немытые волосы. Из-под прядей на боках, виднелись уши, точно как у Лумиэля, но грубо обрезанные почти по самое основание. — Это ты так? — Уши? Я ведь не сумасшедший... Был, — убрав мою руку, парень выпрямился и прошёл к тумбочке, на которой стояло небольшое ведёрко с водой. Окунув туда деревянную кружку, он зачерпнул и испил. Основательно придя в себя, хозяин дома добавил. — Это были они. — Герхальд и та девушка? — Нет, забудь об этом всём, зачем тебе слушать бредни умалишённого, обрезанного альва. — Потирая лоб от пота, он плеснул себе на лицо остатки воды из кружки. Лумиэль по видимому проникся историей собрата и подошёл поближе, чтобы взглянуть на уши, которых тот лишился. — Тебе тоже сломали жизнь вражеские солдаты? — Поинтересовался мальчик у собрата. — Здесь и среди своих хватает подонков, которые сперва девушку уводят, а потом оставляют и другие следы. — Тяжело вздохнув, он приоткрыл рот, размышляя и глядя на Лумиэля. — Как только увидел тебя, очень хотел забрать к себе. — З-зачем? — Отступив на шаг назад, спросил мальчик, а я рефлекторно шагнул в сторону, тем самым встав между ними. — Не важно, уже не хочу. Мне нужно высказаться, ведь это... Душит. Именно я убил Герхальда, вот этими руками. Этого не было в планах, должен был получиться совершенный организм, но видимо кровь не всесильна и деревянные тела просто не принимали органы человека. Моя рука сжалась в ответ на нечто поистине ужасное, что прозвучало из его уст. В этих куклах, заключены человеческие жизни, а глаза, вероятно... И вовсе настоящие. От таких мыслей идёт кругом голова и начинает подташнивать, но прикусив слегка язык, смог отвлечься. Такую мерзость, даже вообразить невозможно, не то что воплотить в жизнь. Он посмотрел на меня и спросил. — Ну а как теперь, враги мне? — Нет, этот поступок ужасен, но не мне судить тебя. Однажды имел глупость сделать это, — взгляд бойца возник перед глазами, того самого, которого я прирезал в палатке. Сейчас мне хотелось избежать крови, пусть я и в состоянии совершить самосуд. — Мой поступок ужасен лишь потому, что не укладывается в твою голову, но ведь на самом деле те кто ведут войну, поступают ничем не лучше. Раньше ведь эта улица цвела, полнилась жизнью, подобно центральным. — Мои слова разозлили его. Вероятно ситуация его сложнее и не просто так тот пошёл на столь чудовищные действия. Серьёзно глядя на меня, тот спросил. — Выходит и король наш ужасен? — Выходит, — неуверенно произнёс я в пылу размышлений. — Как же кровь могла помочь тебе? — Кровь альва — исключительно ценная вещь. Она способна связывать души, возвращать к жизни, но видимо моя идея создать идеального, послушного человека, выходит за рамки возможностей. — Неужели... Внимание приковано к недоумевающему лицу Лумиэля. В чудодейственном отваре, благодаря которому он и воскресил меня, была его собственная кровь. Лишь благодаря этому, я сейчас жив и это поражает. И если наши души связаны, получается мы ближе, чем кровные братья. Есть ли у этого негативные стороны, и не потерял ли я истинную личность после пересечения потустороннего мира, узнать не суждено. Оставив хозяина дома в окружении его творений, мы с Лумиэлем отправились к академии. Аккурат в этот момент Антуан, прибывший туда по своим делам, уже собирался отбывать. Уставшие, голодные и до сих пор шокированные, мы ехали домой в абсолютной тишине.