Обязательство Божественной Крови

Карета мягко качалась проезжая по каменистой тропе, унося нас вдаль от академии. Лес бесконечно тянулся вперёд, чередой тёмных деревьев. Хмурые небеса, что почти скрыты за сетью чёрных ветвей, дополняли столь мрачную картину, а так же обещали испустить неистовый ливень. Скрип колёс, вперемешку с тихим голосом Антуана, разбавляли сложившуюся атмосферу. Они с охранником что-то активно обсуждали, но я толком даже не знал что, ведь внимание приковано к Лумиэлю. Его еле слышное дыхание, казалось мне обеспокоенным или сильно опечаленным. Малец упирался локтём в раму окна, а его глаза спокойно смотрели куда-то вглубь леса. Мне в отражении видно, что они не двигаются, а просто "мёртво" направлены куда-то вперёд. Внезапно Лумиэль обратил внимание на мой пристальный взгляд в отражении. — Жалеешь, что мы не наказали его? — Резко спросил я, совсем тихо, чтобы услышал лишь он. — Нет, ведь благодаря ему, я знаю, что не старею из-за особенной крови. И тебя смог поднять тоже с помощью неё, — шёпотом ответил тот. — Тогда в чём дело, чем опечален? — С искренним интересом спросил я, бросив беглый взгляд на Антуана, чтобы проверить. Он занят своим собеседником. — Я опечален? — Опустив взгляд в привычную точку, мальчик на какое-то время затих. Мне оставалось лишь наблюдать за молчанием, которое будто бы что-то пыталось от меня скрыть. И всё же в конце он добавил. — Я просто... Боюсь. Звучало столь по-детски просто, однако за этим явно скрывалось осознание чего-то большего. Лумиэль наверняка понимал, что ситуация в которой он оказался, очень трудная. Обладатель такой силы не может оставаться без внимания. А значит нужно держать всё в тайне. — Мне страшно... Ведь я не знаю чего ожидать от людей. Они и без того насмехались. А если всё это вскроется, что тогда? — Будут использовать тебя как инструмент. — Мысли сами скатились по губам, я даже не желал этого, но погрузившись в размышления, совсем не заметил как подобное произошло. Брови Лумиэля напряглись, показалось будто малец оказался в ещё более глубокой эмоциональной яме. Мне захотелось исправить оплошность и я подался к нему, нежно обхватил руками. Объятия должны были помочь, ведь это проявление любви и заботы, которое не помешает в такие моменты. Чтобы усилить эффект, обронил: «Прости, мне не следовало говорить такие... Глупости. Я благодарен тебе за всё и хочу как-то помочь в ответ.» Карета внезапно остановилась и охранник открыл дверь, позволив нам выйти. Первым конечно сдвинулся с места Антуан, а потом и Лумиэль поднялся вслед за ним. Он разорвал объятия и вышел на улицу оставив меня наедине с угрызениями совести. Спеша нагнать его, я споткнулся, но не упал, ведь успел вцепиться пальцами в дверную ручку. Пока находился в замешательстве, беловолосый юнец произнёс: «Это ведь не глупость, а чистая правда.» — Даже не пытаясь взглянуть мне в глаза, Лумиэль направился в поместье. Медленно, наверняка не расставаясь со своим страхом, но желая отдохнуть и перевести дух. Паршивое чувство вины, спровоцированное влиянием совести, сжимает на глотке свои цепкие пальцы. На языке сухо, то ли от волнения, то ли от обыкновенной жажды. Я не хотел говорить этого, не желал пугать его ещё сильнее, но уже ничего не попишешь. Сказанного не воротишь. Аккурат в этот момент Антуан медленно "подплыл" со стороны. Его мягкая, уверенная улыбка украшенная круглыми усами, намекала на начало диалога. Так оно и произошло, голос звучал чуть приглушённо: «Пойдёмте ко мне, Георгий, опрокинем пару бокалов и обсудим подошедший к концу день.» День быстро сменился вечером. Всё же нас настиг ожидаемый дождь, но от ливня не оказалось и следа. Неспешный, аккуратный, постукивал по запертому окну. В тусклом свете полного свечей канделябра, что поднёс Антуан поближе к столу, мы с ним угощались рубиновых оттенков напитком. Насыщенный цвет переливался в свете скромного пламени, а нежный аромат ласкал обоняние. Каждый глоток позволял окунуться в симфонию вкусов: сладковатый привкус ягод, нежно переплетался с лёгким оттенком пряностей. Оно помогало успокоить мысли, отвлекало, согревало грудь, но эта иллюзия длилась недолго. Именно поэтому я не предпочитаю глушить печаль алкогольными напитками. Подобные вещи развязывают язык, делая тебя искренним, как на словах, так и в мыслях. Будучи ответственным за Лумиэля, мне трудно признавать и свой страх. Не отпускают мысли, что в одно мгновение всё это может прекратиться. Что если кровь имеет ограниченный период действия или же "насыщения" моего тела жизнью? Если я уйду, не смогу даже Лумиэля защитить, что уж говорить об остальных глобальных планах. О второстепенных эффектах и особенностях его крови, можно долго размышлять и выдумывать пугалки, но это ничего не даст. Нужно сосредоточиться на цели и идти к ней. Антуан вместе со мной молча попивал вино, подолгу задерживаясь взглядом на моём обеспокоенном лице. Когда оно стало чуть проще, расслабленнее, он задал вопрос: «Куда вы ходили?» — Я подозрительно взглянул на него. — Полагал, вас в первую очередь заинтересует откуда там взялся Лумиэль, — я откинулся на мягкую спинку бархатного кресла, расслабленно вытянулся и сделал очередной глоток вина. — Нет-с, его характер мне давно понятен, — Антуан поднял взгляд куда-то в потолок, будто обдумывая что-то важное. — А вот как можно было покинуть столь чудесную академию, этого мне не понять. — Насчёт "чудесной" я бы поспорил, — сухо подметил я, продолжая занимать расслабленное положение. — Везде запустение, будто она постепенно умирает. — Вы наверняка слышали древний миф о фениксе, — с лёгкой улыбкой произнёс он, поглаживая пальцем бокал. — Прежде чем возродиться в новом, чудесном обличье, феникс должен пережить смерть в этом цикле. Та же ситуация здесь. Возможно, академия лишь готовиться к своему перерождению. — Любопытно, — проговорил я, основательно задумавшись над этой историей. Подался вперёд и слегка напрягся. Здаётся мне, что в ней есть некоторые параллели с моей судьбой. Антуан пристально следил за моим поведением, его голос вновь стал живее, наделяясь ноткой озорства. — Ну, давайте, делитесь, кого искали? — Возложив ногу на край стола, наклонился поближе ко мне. Его пальцы обхватывали бокал, и на одном из них сверкал массивный перстень. — Желал повидаться с мастером Герхальдом, вспомнить былое и получить ценные советы. — Ответил я, пытаясь скрыть недовольство его игривым тоном. — Интересно. А почему не спросили у Бертрана совет? Он ведь тоже достойный мастер. — Ухмыляясь и играя бокалом, он будто пытался всесторонне изучить ситуацию. Хочет подловить на лжи или же мне кажется? — К слову, он упомянул, что вы схлестнулись с ним в довольно зрелищном поединке. Видимо, у вас такой обычай — бросаться в бой против новых знакомых, — прикрыв рот притворно посмеялся. Я лишь отвёл взгляд, не желая реагировать на эти поддразнивания. — Судьба заставляет меня вновь и вновь браться за меч. Я бы с удовольствием предпочёл жить спокойно, — обронил, и сразу после этого собеседник возразил. — Нет-с, мне кажется, что вы не из этого теста, Георгий, — Антуан сделал ещё глоток и, вытерев уголки губ тыльной стороной ладони, добавил уже спокойнее: — Горячая кровь требует риска, опасности. Самых труднодоступных женщин, не так ли? — На чём основывается это утверждение? — Цепляясь за новые темы, пытался улизнуть от уточнения касательно Бертрана, ведь там и ответить по-сути нечего. — Изабель рассказала, что на балу вы выбрали девушку в доспехе. Самую таинственную, молчаливую. Это могла быть лишь одна — Драгомирова. Мы с ней очень хорошо знакомы, — его слова говорили о близости и это раздражало. — Раз уж вы так хорошо её знаете, расскажите, — я поставил опустевший бокал на стол, наклонился вперёд, руки выставлены на поверхность стола, а пальцы скрещены между собой. Голова опирается на руки. Рассудок уже плывёт от выпитого, и явилось ощущение, что подобную игривость стерпеть долго не смогу. Нужны чёткие ответы. Антуан усмехнулся, не спеша выполнять мою просьбу. Улыбка стала передавать некую расчётливость, хитрость, и мне трудно понять к чему всё идёт. — Будьте добры, ответьте сперва вы. Тактические решения, которые вы приняли — были нацелены на спасение столицы Драгомировых? — Его тон стал жёстче, в голосе ощущалось давление. Я промедлил лишь минуту перед честным ответом. Врать не было ни желания, ни сил. — Да, — выдавил я. — Мужчина обязан защитить свою женщину. — Как же смело это звучит, — фыркнул Антуан, будто скрывая какую-то неприязнь ко мне или сомневаясь в этих словах. — Неужто ночь так окрылила? Хотя сомневаюсь. — Ночь прошла как надо, — резко ответил я, влив в тон чутка раздражения. — Теперь ваш черёд отвечать. Антуан медленно вращал полупустой бокал, наблюдая, как вино переливается багряными оттенками. Чуть прикусив губу, его голос стал мягче, нежнее, почти интимным. От былой издёвки не осталось и следа. — Альбина... Крепче многих дам с того бала, это безусловно. Не каждая сможет не только надеть доспехи, но и танцевать в них. Однако даже самые стойкие натуры имеют свои уязвимости. Если нанести удар точно и достаточно сильно, можно сломать не убив, и подстроить под себя. Я внимательно следил за мимикой, ловил каждое слово, не мог в уме найти вопросов. Может, дело было в вине, которое мешало здраво рассуждать, а может, Антуан максимально доходчиво подавал информацию. Его слова были источником ценной информации, и даже в столь помутнённом состоянии, я сопоставлял наш с ней опыт общения и возможный итог поединка, который был избавлен моего участия в самый ответственный момент. — Когда она была... Малышкой, мы часто гуляли возле их фамильного дворца, — продолжил он с ностальгической улыбкой. — Прекрасные, ухоженные сады, с извилистыми тропками. Иногда мы там играли в прятки. Однажды, в подобный день, она пыталась от меня отделаться. Не хотела ни играть, ни разговаривать, что удивительно. Когда я сделал вид, что ухожу, та помчала куда-то вглубь садов. Следуя за крохотным силуэтом, я увидел, как она ухаживала за птицей со сломанным крылом. Бедолага, вероятно, врезалась в крепостную стену. Альбина кормила её кашей из маленького мешочка на поясе и водой, которую тоже как-то умудрялась проносить. Девочка не видела меня, и даже не подозревала, что я прознал о её маленьком секрете. Антуан тихо рассмеялся, и это была искренняя радость. Здаётся, что вот так вспоминая, он переносился в тот момент. Однако улыбка вскоре померкла, сменившись горькой ухмылкой, которая лишь отдалённо напоминала прежнюю радость. Его скулы напряглись, из-за чего очень хорошо выделились. — Крыло пташки сломано, ей никогда не суждено было взлететь, — продолжал он с оттенком печали в голосе. — Альбина, конечно, этого не знала. Она пыталась сделать всё возможное, хотя и воспитание было иным. Отец увидев такое, без раздумий выбросил бы птицу. Альбина прекрасно знала это. Судя по всему, за столь короткую жизнь уже поняла как поступать с тем, что дорого. Стараясь быть строгой и серьёзной, как того требовал отец, девушка скрывала в сердце истинную доброту. Я по прежнему не знаю о судьбе птицы, однако уверен, что Альбина её в обиду не дала. Антуан взглянул на меня, очень серьёзными и задумчивыми глазами. От фальши, которая часто присуща его образу, в данном случае он полностью избавился. Уводя внимание куда-то в сторону, мужчина испил ещё вина перед тем как продолжить. — Слышал, что вы вместе сразились против маршала. Поговаривают даже, что вас убили, но так как вы сейчас сидите предо мной, а столица захвачена, значит сбежали? — В его голосе ощущалась та самая интонация, которой обычно пытаются обвинить во грехе. Однако моё внимание больше всего привлекло совсем другое. — Захвачена!? — Чувствую, что внутри всё сжалось. Эти мысли посещали и ранее, но я не хотел верить. Альбина могла победить, я уверен, но неужели... Моя гибель и правда оказалась тем слабым местом, куда маршал так удачно ударил. Она ведь говорила, что любви нет места. — Вы уверены, что город действительно захвачен? — Абсолютно, — Антуан едва заметно кивнул. — Разведка доложила о перемещении крупного конвоя повозок с пленными к границе государств, окружены они были добротной армией войск. — Пленные... Она может быть среди них? — Вполне возможно. Пусть девушка и сильна, но ваш поступок, мог сломить её боевой дух, а если ещё учесть добровольную сдачу города отцом семейства, всё становится ясно. Мой поступок не был преднамеренным. Как же мне хотелось всё вылить в лицо, высказать эмоции, которые ощущаю. Продемонстрировать гнев, переживание, наполнившие сердце. Однако, несмотря на помутнение рассудка, я осознаю, что это бессмысленно. Даже если сказать прямо, что меня убили, а потом воскресили, Антуан лишь покрутит пальцем у виска. Любые попытки как-то оправдаться, будут делать лишь больнее от растягивания момента. В глубине души, я ощущаю свою вину за ошибки, которые допустил в бою, и они же привели к моей гибели. Но сейчас, сколько не печалься, сколько не трави себя мыслями о том дне, ничего не изменится. — И всё же, зная вас, раз отступили, значит другого варианта не было. Скоро сможете вернуться к себе, возглавить армию и пойти в контратаку. Я решил ускорить расследование по делу лорда Феликса. — Благодарю, но это не единственная проблема, — взгляд пал на мою измученную, дрожащую ладонь. — Я проиграл маршалу и лишь чудо смогло позволить мне уйти живым. Мастер Герхальд нужен был, чтобы поднять уровень мастерства, но теперь.... — А мой совет подойдёт? — Антуан хитро улыбнулся и схватил с давно забытой тарелки, кусок ещё тёплого мяса. — Политик ценен умением выявлять ошибки и мигом исправлять их. Воину тоже полезно взглянуть на былые поражения, проанализировать и сделать выводы. — Это верно, но как я могу компенсировать недостатки, которые привели к поражению? — Зависит от оных. Если слабы на удар, берите меч потяжелее и так далее. — Это разумно... — Прикинув палец к подбородку, на котором уже начинала прорезаться щетина. Я уточнил. — Почему вы решили помочь мне столь ценным советом? — Пусть мы с вами и не дружим, но я очень хочу, чтобы вы не медлили и поскорее спасли свою суженную. Эти слова помогли взять приструнить эмоции и ощутить поддержку со стороны. В словах Антуана есть смысл. Если проанализировать поединок с Бертраном, можно сделать вывод, что я позволял ему вести бой. Слишком медленно подбирал тактику противодействия хитростям. А против брони маршала действительно не помешал бы добротный меч, с большим и в меру тяжёлым лезвием. Увеличилась бы и дальность атаки, а так же глубина повреждений. Стоит пересмотреть своё отношение к битвам и может, начать привыкать к доспеху. Касаясь живота вспоминаю как ощущал проходящее сквозь меня лезвие. До сих пор бросает в дрожь. — Благодарю за полезную беседу, — поднимаясь поблагодарил я, и получил в ответ лишь самодовольную улыбку. — Рад помочь, да и просто провести время за бокалом этого изысканного напитка. Возвращаясь в комнату, меня всё терзало желание поскорее измениться. Взглянуть на привычные вещи под другим углом, попробовать исправить те слабости, которые открыла гибель. В потёмках моего с Лумиэлем ложе, виднелся лишь одинокий столб лунного света. За душевной беседой прошёл не один час, а ощущалось это мгновением. В едва расшторенном окне, находился тонкий силуэт, что смотрел в окно. Так загадочен, и казалось, столь сильно отдалённый, это был беловолосый малец. Хотелось подойти, заговорить, но ноги сами занесли меня к кровати и бросили туда, не беспокоясь об иных планах. Глядя на серебристые локоны, что отблёскивали в свете беззаботной луны, в глазах всё постепенно расплывалось. Накатил сон.