Весна на Крайнем Западе, за рекой Океан

— Честно - я не знаю. У нас на родине мало что было известно о России… да и меня не посвящали. Я честно не знаю, что стоит посетить или посмотреть… может все на ваше усмотрение? Единственное, может, все-таки посетим церковь?       Накахара просто хотел получше узнать о их религии. Все-таки он же будет принимать ее, будет крещен, будет носить крестик под сердцем… Еще лучше - если и вправду уверует. Может и легче станет, когда будет кому молиться…       Федор задумчиво кивнул. Посетить Патриарха Иоана действительно было важно, тем более, что тот как раз вот буквально этим утром интересовался здоровьем императрицы. Показать, что Чуя настроен более-менее положительно и не пытается от него скрываться, будет действительно на руку. Да и репутации Чуи это сильно поможет. — Да, думаю тогда стоит посетить и собор тоже. Полагаю, что двух мест для первого Вашего выезда будет достаточно, впечатлений и так будет много, особенно если учесть, что это Ваш первый визит в столицу.       Федор не сильно обращал внимание на запахи, если они не несли ему угрозы, так что не заметил, как начал держаться более расслаблено. Запах Чуи вообще для него был абсолютно ненавязчив и незаметен, потому редко различаем, но обладал воистину сильным действием, успокаивая и расслабляя даже слабым, ненаправленным присутствием. — Так…а теперь, пожалуйста, объясните, в чем разница между церковью и собором?… Да и почему обязательно только два места? Может есть замечательные места, не связанные с религией?..       Накахара обращал внимание на них. Ему нравились далеко не все феромоны… он был удивлен, когда феромоны Федора не вызывали у него рвотного рефлекса. Чаще всего его не привлекали феромоны других альф… Порой даже и омег. Однако, это же хорошо, что запах его мужа ему нравится. Он чувствует себя в безопасности рядом с ним.       Федор медленно отпил чай, пытаясь сформулировать мысль и подобрать к ней слова, чтобы это звучало попроще и понятнее непосвященному. Всё же, когда ты видишь эту разницу с детства, бывает очень сложно объяснить почему это именно так. — Если говорить в упрощенном смысле, то всякий собор является церковью, но не каждая церковь является собором. Можно сказать, что собор - это главная церковь в городе, где находится так же и главное духовенство для этих мест.       Прервавшись, чтобы убедится, что Чуя его хотя бы относительно понял, Федор продолжил. — Если говорить о посещении, то, признаюсь, ваше императорское величество, я боюсь что в Вашем состоянии большее количество поездок Вы пока не выдержите. Вы провели почти три недели не выходя из своих покоев, прикованные к постели. Я настаиваю, чтобы нагрузки были более постепенными, иначе Вы можете снова слечь с недугом. — Хорошо… — Накахара и не думал, что такое малое посещение мест связано с его здоровьем. Чуя слабо улыбнулся. Было приятно, когда о нем думали и заботились, о нем помнили. Но несмотря на это все-таки позволяли где-то своевольничать. Накахара такое любил… — Мгм… я думаю, что пойму лучше, когда увижу в живую. Иначе сейчас совсем запутаюсь и все неправильно пойму…       Чуя тихо посмеялся, откусывая сласть. Да… он любил сладкое, но и соленое тоже. Но самая его слабость - соленая карамель.       Фёдор наблюдал на увлеченно кушающим Чуей почти с радостью. Разница между подавленным, забившемся в угол парнем и тем, кто спокойно объедается сладостями, была колоссальной. И Федор спокойно признавал, что довольный Чуя ему нравится куда больше, чем напуганный.       Федор немного усмехнулся. — Я Вас уверяю, в столице много интересных мест, не связанных с религией. Если Вы чем-нибудь заинтересуетесь во время поездки, мы вполне можем съездить еще раз. Или же, если я буду слишком занят, Вы вполне можете съездить туда сами, взяв с собой сопровождение и телохранителя.       Выслушав того, он был доволен его решением. Супруг не ограничивает его в путешествиях… Чуя сможет ездить туда, куда ему захочется. Это же прекрасно! — Все же мне ваша компания будет приятнее, чем одиночество… так что в случае чего, я лучше дождусь вас, когда вы будете свободны.       Федор кивнул на комментарий Чуи по поводу самостоятельного передвижения по городу. Будь на его месте другой омега, не Чуя, скорее всего Федор бы запретил действовать без своего разрешения. Но с его женой действовали три немаловажных "но". Во-первых, Чуя печально известен своими побегами. И если дать ему относительную свободу передвижения, то это станет возможным контролировать или по крайней мере уменьшить подобную вероятность. Во-вторых, Чуя достаточно умен, чтобы взвесить риски и не лезть на рожон без Федора. Или хотя бы не предупредив его заранее. И в-третьих, в случае чего, ему обо всём расскажет Николай. — А можно спросить…? Я часто слышал, как тут сокращают имена, делают их более… ласковыми. Можете мне объяснить, как это делать?       На последний вопрос, Федор искренне удивленно приподнял бровь, с недоумением смотря на Чую. Признаться честно, не смотря на то, что Федор жил в России с рождения, он никогда этого не делал, как и никто, помимо Николая, не делал такого по отношению к нему. А потому он откровенно не знал, как на это отвечать. — Если смотреть на это с практической точки зрения, то это может быть либо устоявшееся в обществе сокращение, либо изменение корня с помощью суффикса. Однако на публике такое не приветствуется, а в личном общении лучше просто уточнить у собеседника, как можно к нему обращаться. Это если в общем. — Ваше имя? Да, это достаточно сложно сделать. В японском это тоже достигается добавлениями суффиксов, так что сокращения просто не предусмотрено изначально. И всё же думаю это могло бы звучать как Чу или как Чуенька. — Чу?… хм. Звучит довольно неплохо. А Чуенька звучит довольно нежно и лаконично. А как Ваше имя будет сокращаться и будет ласковее с помощью суффиксов? Можете не отвечать, если не желаете этого.       Накахара слабо улыбнулся, глянув на того. И все же, ему нравился Федор, его внешность… а может и не только внешность. Было в нем что-то хорошее, не всегда, но тот открывался и старался быть нежным.       Чуя откинулся на спинку кресла, тихо вздыхая. Что-то он слишком много съел, да еще и сладкого наелся. Стоило немного сдерживать свои аппетиты.       Уверенность в том, чтобы завтра подарить ему что-нибудь красивое, выросла в разы. Стоило отвлечь его от грустных мыслей и, быть может, он сам расскажет ему когда-нибудь, что его беспокоит. — Моё? Николай иногда в шутку называет Федей, но признаться честно, больше никто никогда не рисковал сокращать мое имя. Так что предпочел, что бы Вы тоже этого не делали. Моё полное имя и так редко употребляется, что его тоже за близкое обращение можно счесть уже.        Чуя начал чувствовать себя куда лучше. Особенно, когда рядом был Федор. Его феромоны положительно влияли на омегу, да и само его присутствие успокаивало. Чуе казалось, что пока тот рядом, никто не посмеет потревожить самого омегу, не посмеет попытаться его убить, задеть или обидеть. Да и сам Федор стал внимательнее относиться к Накахаре.       Завтра Чуя постарается до поездки позаниматься. Даже не верилось, что завтра он сможет развеяться, посмотреть их архитектуру, церковь… а завтра они еще купят ему одежду. — Мгм… Хорошо. Я учту.       Федор кивнул, и остаток вечера они провели в уютной тишине, каждый думая о своем. Подобные вечера и правда стали невероятно уютными и расслабляющими, настолько, что Федор даже умудрялся запихать в себя целую тарелку еды, чего с ним случалось очень редко.       Уходя от Чуи, Федор в серьез напрягся от того, насколько было опасным подобное. Ведь случись чего, и он станет легкой мишенью из-за своей несобранности и отвлеченности. Зайдя в свою тайную комнату, он погрузился в анализ происходящего. Нужно понять вообще, куда всё это движется. Федору нужно в первую очередь понять, чего он вообще хочет от всего происходящего, чтобы не завести себя и Чую в ловушку. За размышлениями прошло пол ночи.       Накахара просто чувствовал себя хорошо рядом с ним. Это был тот альфа, за которого он всегда мечтал выйти замуж. Образованный, спокойный, уважающий омег, красивый и не слишком старый. Только вот сам Чуя не сдался такому альфе. Да и не бывает такого, чтобы любовь была с первого взгляда…       Чуя и сам не понимал, к чему идет их общение. Вроде и никакой выгоды, но оба тянутся друг к другу, хотят вместе проводить время. Это было чем-то странным для Чуи. На родине он был совсем одиноким, да и никто его не привлекал так сильно, как Федор… о, господи, Чуе лучше прекратить о нем думать в таком ключе.       На утро ничего не указывало на вечерние раздумья. Сообщив в собор, что они с императрицей сегодня их посетят и решив все утренние дела, к обеду Фёдор уже ждал Чую для выезда в город.       Накахара с утра принял ванную, принарядился, но довольно тепло, навел прическу, а вот краситься… был велик соблазн. Чуя не хотел появляться среди народа без макияжа, но они же пойдут в собор, в церковь…       Отложив этот вопрос, он отправился на занятия. А именно французский и этикет. На втором он и уточнил, как же ему лучше повести себя среди простого народа, как не упасть лицом в грязь…       Когда он освободился, ближе к обеду, он пришел к Достоевскому. — Ваше императорское величество, могу ли я накраситься?… просто вы тогда говорили, что это не приветствуется при посещении церкви и собора… — Если Вам от этого будет спокойнее, то разумеется можете. В прошлый раз речь шла о крещении, которое подразумевает близкий контакт с водой. Косметика бы просто смылась в процессе. А сейчас мы едем с обычным визитом. Как закончите со сборами подходите вместе с Николаем Васильевичем к конюшне, я буду там.       Федору уже доложили, что императрица стал снова посещать занятия и выглядит куда более собранным. Это не могло не успокаивать что-то внутри. Федор так до конца не понял, почему он испытывает столь сложные чувства к Чуе, но и после ночи размышлений решил, что отказывать себе в них не собирается. Ему всю жизнь запрещали испытывать чувства. В начале строгая мать, которая растила его как достойного императора, после обстоятельства, когда его могли убить в каждую секунду бунтовщики, недовольные и много кто еще на самом деле. Он не знает, что такое чувствовать, но не хочет себе в этом отказывать, решаясь попробовать. В конце концов он начал знакомство с Чуей с риска, так что не особо хочется сейчас всё бросать. — Хорошо… спасибо большое.       Накахара откланялся и покинул Федора. Все-таки, он был пока не готов появиться средь такого большого количества людей без макияжа. Он стеснялся своих веснушек, своего не идеально бледного лица… бедный, он сегодня и корсет на себе затянул. Снова… одна и та же песня. Но так ему было спокойнее.       Встретив императрицу у конюшен, Федор помог сесть Чуе в карету. Всё же если это официальный выезд в город, то, к сожалению их обоих, нужно соблюдать определенные правила и нормы приличия. Сам Федор кареты любил не особо, и если бы не сопровождение Чуи, то с удовольствием бы поехал верхом.       Накахара просто не понимал, что с ним происходит, однако ему это не могло не нравиться. Он ощущал необыкновенную легкость и теплоту на душе.       Когда он собрался полностью, он предстал пред Федором вновь во всей красе. Но это не сравнится с Чуей, когда его шею обрамляют распущенные волосы и на щечках россыпью будто играются веснушки. Это будто два разных человека, однако во всех образах он был невероятно красив.       Для Федора увидеть Чую снова при всей красе, было хорошим знаком. Для него, природная красота Чуи, со всеми его несовершенствами была достаточно личной, чтобы не показывать это широкому кругу лиц. Он не хотел давать кому-то узнать Чую так же близко, но не понимал этого желания, думая, что это нормальное проявление чувств.       Карета, запряженная четверкой лошадей, поехала по улицам Петербурга, к высокому зданию в центре, модному в последнее полгода ателье, где шили одежду для двора на заказ. После того, как во время бунта был убит в том числе и императорский портной, новый у них пока так и не появился, так как Федору было не до этого.       Накахара и сам был бы не прочь выехать верхом на лошади, но это бы вызвало много сплетен, возмущения и критики. Так что они пока от этого воздержатся. Лучше так, чем будут потом разгребать проблемы.       Но для Чуи это было не очень хорошо… это означало, что он по-прежнему стеснялся себя настоящего, не принимал своего лица, тела… снова корсет туго завязан, что дышать трудно. А у него и своя, природная талия хорошая, зачем еще? Так принято. Так он привык себя видеть.       Накахара с интересом смотрел в окно, на обычных людей, на улицы города, архитектуру. Все это ужасно завораживало. Он видел все это впервые… в Японии все совершенно не так. Он будто в сказку попал. — У вас тут так красиво… — Соглашусь, Санкт-Петербург очень красив. Не смотря на то, что город очень молодой, ему всего около полувека, но от этого восхищает только больше. Прошу, императрица, нам сюда. — Всего полвека? И не скажешь, что такой молодой…       Чуя был в восторге. Пожалуй, он совсем не ожидал, что такому красивому городу так мало лет. Он думал, что это город с многовековой историей, с состоявшимися традициями. Российские императоры хорошо постарались…       Когда Чуя прошел с Федором в ателье, он был изумлен обилием ткани и красивых вещей. В подобных местах он никогда не был…       Федор сопроводил Чую к нескольким помощникам-омегам, что работали в этом заведении, для того, чтобы они сняли мерки для будущих нарядов, а сам отошел поговорить с владельцем и обсудить доставку нарядов и сроки выполнения.       Работницы говорили на очень ломанном русском с явным французским акцентом, часто переходя на родной язык, когда общались между собой. Они явно не думали, что императрица может знать французский.       Накахара старался довольно скромно распределить свои расходы. Не хотелось потратить слишком много денег на одежду. Поэтому выбирал с умом и лишь то, что ему и правда пригодится - перчатки, шаль, платки. Ему предлагали и длинные шубы, и короткие шубки, но видя их качество и цену, Накахара отказывался. Так же взял пару платьев из плотной ткани.       В принципе, в России так же все решал Альфа. Те не зря перешептывались, ведь в России также альфа решал, что носить его омеге. Просто Чуе с мужем повезло…       В целом одобрив выбор супруга, пусть их мнения в некоторых местах и разошлись, Федор этого никак не показал, император заказал всё, что тот выбрал, добавив от себя подарок сверху. Всё же без теплой качественной шубы или без меховой накидки Чуя, даже в местные минус двадцать, просто околеет при первом же выходе на улицу, а сидеть из-за этого всю зиму во дворце - не вариант.       Накахара был смущен подарком. Белые шубы были намного дороже простых, черных, да и эта из ласки… Чуя в ателье ничего не сказал, но даже через макияж прослеживался румянец.       Уже будучи в карете, Чуя отблагодарил Федора за столь красивые подарки. Чуя, хоть и был смущен ценой, был очарован самими подарками… шуба была прекрасна.       После того, как все формальности были улажены, они поехали в Петропавловский кафедральный собор. С этим местом у Федора было связано множество не самых приятных воспоминаний. Здесь были похоронены представители династии Достоевских, что правили в Петербурге. От его деда, что основал этот город, до его родителей, которых он хоронил здесь всего год назад.       Каждый раз, как Федор приезжал сюда, его одолевали воспоминания. А после ночью — снились кошмары, не дававшие спать. Видимо и сегодня ночь он проведет в раздумьях.             На уроках истории династии Чуе рассказывали про это место, но видя его впервые, не сразу сообразил, что это оно. Выглядит, конечно, красиво, но почему-то повевает чем-то мрачным.       Прошествовав внутрь по мраморным плитам, Федор повел Чую в отдаленную залу. В ней их уже ждали. В самом соборе было достаточно много людей: служители, прихожане, дворяне, пришедшие помолиться, но в отдалении был лишь Иоанн, стоящий рядом с иконами на возвышении.       Приветливо встретив, он поинтересовался самочувствием императрицы. Незаметно начал отвлеченный разговор ни о чём. Приветливое лицо, спокойная речь и острый взгляд умных глаз, что запоминают каждое движение или слово.       Накахара, войдя во внутрь, был изумлен. Все в мраморе и золоте, расписаны пышно стены, все блестит… только вот дурманящий запах благовоний явно не понравился омеге. Резкий запах сразу вдарил в голову, закружилась голова. Непроизвольно он ухватился за плечо мужа, придерживаясь.       Чуе все нравилось, безусловно, но вся эта душнота, ароматы свеч и благовоний были для него чем-то новым и не очень приятным. Несмотря на состояние, когда патриарх попросил уединиться, Чуя кивнул Федору в качестве согласия. Было некрасиво отказывать, когда тебя ожидали все это время. Чуя не хотел, чтобы люди думали, что он специально откладывает момент крещения.       После обсуждения последних событий и пары наставлений, Иоанн обратился к Федору, может ли он поговорить с его женой. Федор глянул на Чую, но не возразил, и попрощавшись, отошел за пределы слышимости, предупреждая, что будет ждать его у входа в зал.       Оставшись с патриархом наедине, без лишних глаз и ушей, Чуя не знал, что и сказать… было как-то боязно. Патриарх приветливо улыбнулся подобной кротости со стороны Чуи. — Прошел уже месяц, как вы прибыли в Россию, ваше величество. Рад наконец познакомится с вами лично. Вам должно быть чуждо то, как вы теперь живете, и все же надеюсь, вы хорошо устроились. Мне сказали, что вы хотели больше узнать о вашей новой вере перед крещением. Мы можем поговорить в любое время, всё что произнесено в стенах этого собора, останется здесь.       Федор, решив, что в стенах церкви Чуи пока ничего не угрожает, медленно пошел навестить лежащих рядом родителей и брата. — Со временем я привык к всему этому, и не сказал бы, что мне это чуждо. Россия теперь и моя Родина, и мне не будет ничего тут чуждо.       Чуя пока не особо принимал патриарха, не открывался ему. Накахара и так осторожно относился к альфам, а этот патриарх совсем не вызывал у него доверия. Будто специально хочет втереться в доверие. — Просто расскажите о вашем Боге… почему вы в него веруете? И сможет ли ваша религия ответить на мои вопросы.       Патриарх немного рассказал о Библии, о заповедях и смысле крещения. Рассказывал много, красиво и, на самом деле, максимально понятно и просто. Оратором он был великолепным, что в целом входило в обязанности патриарха.       Закончив небольшим рассказом о сути исповеди, он мимоходом упомянул, что, если у его величества что-то случится, то двери церкви всегда открыты, а тайна исповеди священна. Никто не позволит уйти произнесенному за стены собора. И все же. перед прощанием, Иоанн решил кое-что разузнать. — Его величество может быть суров, но он всегда был справедлив, сколько его помню. Думаю, Федор Михайлович, храни его господь, будет хорошим мужем. — Его императорское величество не так и жестоко ко мне, так что не жалуюсь. — Так это просто прекрасно! Вы такая красивая пара. Не то, что его родители. Но не будем об этом. — Я думаю, ваше замечание было неуместным.       Накахара даже с неким осуждением посмотрел на того. Разве вера не должна укреплять брак? Сопутствовать его вечности? Чуя считал слова патриарха крайне невежественными по отношению к бывшему правителю и его жене.       Но все же, что-то для себя он все-таки вывел из этого диалога. Появилось хоть какое-то представление о вере, причем устойчивое и твердое. Не смотря на то, что патриарх ему не очень понравился, сама религия внушала доверие.       Церемониально попрощавшись, патриарх передал Чую на руки подошедшему задумчиво-отрешенному Федору и удалился к себе, попросив императора навестить его по одному делу через пару дней.       Дата крещения пока была не назначена и будет решена лишь после полного выздоровления императрицы.       Вернувшись в душный зал, Чуя с трудом стоял на ногах. Было буквально нечем дышать, а ведь он в тугом корсете. Когда Федор был рядом, Чуя аккуратно взялся за его плечо. Со стороны казалось, что пара просто хотят изъявить о своей близости и счастье, а на деле Чуя просто придерживался за него…       Попрощавшись с патриархом, они покинули собор. Оказавшись на улице, Чуя отстранился от того, остановившись. Чуть отдышавшись, они продолжили путь.       Прогулка по усыпальнице родителей всегда действовала на Федора странно. В тайной комнате на него давило чувство вины, в котором он искал мотивацию к жизни. Он говорил себе, что живет, чтобы выплатить долг, которого от него ждали родители, и ждет его страна. В церкви же, рядом с ними чувства скорби наоборот утихало, становилось легкой тоской, утопающей в величии его миссии на земле.       В каком-то смысле, до появлении Чуи в его жизни, Федор жил только работой и религией, находя в ней смысл того, почему он еще остался жить, когда всё что он любил умерло за его жизнь.       Так что обычно после собора, он был максимально напряжен, и при этом не сосредоточен.       И все же, Чуя хоть и был запуган, но так же и имел чувство прямолинейности. Уже когда они были в карете, Чуя взглянул на того, и с тихим выдохом выдал: — Ваше императорское величество, я был бы с ним поаккуратней… Федор вынырнул из своих мыслей, сфокусировав свой ледяной, еще не до конца вернувшийся в реальность взгляд. — Вы имеете в виду Патриарха Иоанна, Ваше величество? Не могли бы Вы пояснить почему Вы так говорите? — Да, его. Просто подозрительный, не вызывает доверия. Позволяет себе слишком многое говорить про умерших, которых, по-моему, он должен отмаливать, а не пускать сплетни.       Накахара говорил так, как видел и чувствовал. Все же есть у омег «шестое чувство». Но сейчас он слегка призадумался… А что, если он специально так говорил? Изучал его реакцию? Не может же быть так, что Федор так его любит, а при императрице сам патриарх ведет себя неподобающе. Может его таким способом «прощупывали»?… Чуе стоит получше узнать окружение Федора. Быть может, наткнется на что-то стоящее внимания.       Федор удивленно приподнял бровь. — Назвать главу церкви целой страны подозрительным? Довольно смело с Вашей стороны, ваше величество. Я Вас очень прошу, не позволяйте себе такого не на едине со мной.       Впрочем, похоже патриарх снова начал проверять окружение императора. Говорил про умерших? Опять о его родне комментарии ронял? То, что ему не нравилась его мать, не уважавшая религию и презиравшая духовенство, было, в общем то известно, но если он не боится говорить об императорской династии при императрице, это может быть плохой знак.       Федор знал патриарха с раннего детства. Тот уже тогда был важным человеком в духовенстве России. И Федор с детства знал, что этот человек скорее политик, чем священник. Духовным наставником был скорее епископ Филарет, тот вообще был скорее миссионером, чем членом церкви. За что его и недолюбливали. Впрочем в политику церкви Федор старался не лезть. У них была договоренность, что те помогали ему взойти на престол и успокоить бунты, приняв и поддержав его, как императора, а Федор в замен не лез во внутренние дела церкви и не пытался наводить там порядки, как это делали его дед и его мать.       Если даже патриарх и мутит что-то, чему нет никаких доказательств, это не стоит еще одной гражданской войны. Лучше худой мир, чем ворошить это осиное гнездо. Как бы Федор ни веровал в Бога, церковь он давно уже считал не более чем еще одной политической группой на его шахматной доске. Очень весомой, сильно на него влияющей, но фигурой. — М? А может вы не хотите взглянуть правде в глаза? В любом случае, даже если я буду молчать, мое мнение не поменяется. А может он и про вас шепчется? А может про меня? Извините, конечно, но мне того покушения по горло хватило.       Чуя ведь прав. Слепо доверять таким людям не стоит, каким бы фанатиком бога ты ни был. Накахара не хотел бы вновь быть на волоске от смерти, да и не хотел бы, чтобы Федор тоже оказывался в таких ситуациях. И переживания Чуи - скорее забота. Федор ему уже не чужой человек….       Дальше они ехали в молчании. Каждый остался при своем.       Федор холодно взглянул в ответ и ничего не ответил. Чем дальше, тем больше Чуя выходил из под контроля. И проблемой было то, что Федор не хотел ничего с этим делать.       Знал, что если Чуя так же выскажется кому-то, кто не был верен Федору, то может он напороться на неприятности, от которых Федор его не защитит. Знал, что по правилам ему стоило не просто одернуть Чую, но и наказать за подобные дерзкие речи. Но он не хотел. И в этом была проблема.       Если Федор станет таким же зависимым, каким был его отец, это кончится плохо, он это видел. Если этому найдутся свидетели, это станет поводом для сомнений и в правах императрицы и в его собственном праве на власть.       Даже если Чуя и прав в своих подозрениях, говорить это подобным образом было опасно и не правильно. Федор чувствует, что теряет контроль на ситуацией и это его раздражало и тревожило. Стоит на время отдалится. Хватит с них общения, на время.