Мой альфа

      — Давай, Чонгук, тужься! — произнес взрослый омега, раздвигая колени Чонгука и смотря на его промежность, которая была прикрыта от посторонних глаз пеленкой.              — Мой маленький, ты сможешь, — проговорил с тревогой в голосе Тэхен, держа любимого под мышки и помогая не упасть. — Напрягись немного!              — Черт! — застонал сквозь зубы Чонгук и напрягся, зажмуриваясь до рези в глазах.              — Ты справишься! — подбодрил рядом сидящий Чимин, помогая держать раздвинутые ноги друга. С другой стороны находился еще один омега с деревни, Юнги, который, как и поветрий, так же поддерживал роженика.              — Я не могу, — захныкал бывший человек, прежде чем закричать от разрывающей все его нутро боли: — Больно! А-а!              — Тужься, Чонгук!              

***

             Некоторые спросят, как Чонгук докатился до такой жизни? Но он сам не знал ответ на этот вопрос. Точнее, Чонгук-человек точно бы не смог его отыскать, а вот Чонгук-омега все знал и понимал. Он предполагал, что рано или поздно сможет забеременеть, ведь с наступлением первой течки окончательно осознал, что у него развилась матка, как у женщины. Причем об этом ему сказал и Чимин, и Тэхен, и другие неравнодушные омеги деревни, поздравляя с превращением. Только Чону радостно совсем не было. Он этого не хотел, но ему пришлось смириться, ведь никакого другого выбора не оказалось. Конечно, думать в негативном ключе о том, что он превратился из нормального человека в мутировавшего омегу, не хотелось. Вот Чонгук и старался особо не думать, надеясь, что самое страшное его обойдет стороной. А зря.              С тех пор, как все поменялось, прошло два года. Мутировавшие не вступали в конфликт с людьми, да и те к ним не лезли, занимаясь своими человеческими делами и пытаясь как-то жить в новом мире, где на данный момент существовало два разумных вида. Небольшие стычки между ними все-таки случались, но не приводили к большим войнам, а оставались мелкими и незначительными. Людское население хоть сильно и не росло, но и не убывало, оставаясь примерно на одном уровне. А вот мутировавших в мире становилось все больше, и дело было вовсе не в новых обращенных, нет. Все из-за деторождения. Благодаря, в том числе, и Чонгуку.              — Гук-и, ты как? — спросил Чимин, кладя руку на спину друга и ласково по ней проводя.              — Сейчас… Отдышусь немного, и… пойдем дальше, — только произнес парень, как его вновь скрутило, а тошнота подступила к горлу.              Чимин тяжело вздохнул и покачал головой. Ему было жаль Гука, но, как помочь ему, он не знал, хотя, как оказалось позже, находился в таком же положении, что и бывший человек.              — Нам стоит вернуться, сбор ягод подождет, — умоляюще выдал старший омега.              — Все нормально, — высказал Чонгук, вытер уголки губ и выпрямился. — Я не больной вообще-то, — он кивнул в сторону тропинки. — Идем.              Его уже несколько дней тошнило, а настроение менялось чуть ли не по щелчку пальцев. Хотелось то очень сладкое, то сильно соленое, то жареное мясо, то малокалорийный салат — и это могло меняться в течение получаса. Многие омеги поселения не могли понять, что с мутировавшим человеком не так, как и Чимин, который лишь пожимал плечами и принюхивался. Здешние и выросшие в деревне жители не вели себя так девиантно, так что Гук казался им каким-то странным. Впрочем, Чонгук до сих пор ощущал себя изгоем в их обществе, близко общаясь только со своим альфой, его другом, братом и с Юнги — омегой, с которым они подружились, когда работали в полях.              Но виновник всей ситуации и главная причина такого положения Чонгука понял все сразу.              — У нас с тобой будет малыш, — просто ответил Тэхен, когда они лежали в постели и Чонгук пожаловался на свое нестабильное состояние.              — Чего? — не понял тот. — В смысле?              — Мы зачали ребенка, — повторил с улыбкой альфа и поцеловал омегу в щеку, после задерживаясь на нежной коже и проводя по ней носом. — Наконец-то получилось, Боги услышали мои долгие молитвы, — прошептал он с любовью.              — Ты не ш-шутишь с-сейчас? — Чонгук выпучил глаза и обратил внимание на свой плоский живот, внутри которого не ощущал ничего необычного.              — Нет, — хихикнул мутировавший и глубоко вздохнул, поглощая запах парня и наслаждаясь им. — Я чувствую его в тебе, — Тэхен прогладил живот под пупком и задержал там ладонь. — Он пока маленький, но я уже знаю, каким сильным, большим и крепким он придет в этот мир. Наш ребенок. Наше творение любви.              — П-погоди, — омега испуганно взглянул на радостного альфу. — Во мне сейчас… развивается жизнь? — Тэ кивнул. — И ты ее уже чувствуешь? — Снова кивок. — Тогда почему я ничего не чувствую, а ты ощущаешь… его? Ты точно не ошибся? — запаниковал парень и суетливо произнёс: — Если это прикол, то мне нифига не смешно.              — Нет, это не прикол, как ты любишь говорить, — хмыкнул Тэхен, выделяя новые для него слова, а после прикрыл глаза, обнимая возлюбленного и прижимая к себе. — Я ведь зачал его. Я — его отец. Мой вид отличается от людей тем, что мы чувствуем своих детей в утробе матери. И омега тоже чувствует своего малыша, так как у них образуется неразрывная связь.              — Я его не чувствую, — помотал головой Чонгук и прислушался к себе. — Ничего не чувствую.              — Возможно, это из-за мутации. В тебе все еще живут остатки человека.              Чонгук задумался. А ведь и правда, он сильно отличался от сородичей Тэхена. С началом своей первой течки Гук больше не менялся. У него выступили полосы на коже, но не такие яркие и заметные; глаза остались светло-карими, а не ярко-желтыми, как у рожденных мутировавших; уши не деформировались, а хвост не вырос. У них в поселении имелись обращенные люди, но они все-таки походили больше на жителей деревни, нежели Чонгук. Организм парня не захотел полностью принимать новую сущность, поэтому мутировал не до конца. Может, поэтому, забеременел Чонгук только сейчас, хотя циклы течки начались еще давно.              Все в деревне знали, кто такой Чонгук, и, пусть он жил с ними бок о бок больше двух лет, сильно не сближались с бывшим человеком, держа на расстоянии. Гук знал, что отличался от местного контингента, но не стремился измениться или подстроиться под это неясное ему общество. Он и как типичный омега себя не вел: дома он делил с Тэхеном обязанности, такие как готовку, уборку и стирку, а на улице часто крутился возле любимого. Также альфа продолжал брать Чонгука на вылазки в соседние деревни и иногда на охоту, если это было не сильно опасно. Некоторые жители деревни смотрели с укором на бывшего человека, который не хотел меняться и прощаться с людским обличьем, но молчали, не влезая. Не их это дело и не их жизнь. Чонгук же больше не грустил, не пытался сбежать или покончить с собой. Все изменилось, и в том числе благодаря Тэхену, который ради своего омеги был готов сломать устоявшиеся правила жизни мутантов.              И сейчас, когда Чонгуку сказали, что он носил под сердцем ребенка, он не знал, как здраво реагировать на такую новость. С одной стороны, это было ужасно, ведь он парень, бывший человек, а мужчины-люди не рожали. В Чонгуке до сих пор проявлялось то не утраченное людское воспитание, традиции и менталитет, выжечь которые никак не получалось. Не тогда, когда прошло совсем мало времени с его обращения. Но, с другой стороны, он ощущал тепло в груди и неясную радость от своей беременности, ведь этот ребенок был их с Тэхеном. Это действительно их долгожданное продолжение, которое альфа очень хотел. А Чонгук что? Чонгук не хотел беременеть, но его внутренняя омежья сущность желала обзавестись потомством. Она тоже хотела и ждала, когда омега будет готов.              На следующий день будущие родители поставили в известность Чимина и его альфу Намджуна. Чимин был очень рад за парней, а за Чонгука особенно, ведь на практике знал каково это — вынашивать ребенка. У Мини шел уже пятый месяц, и он ждал двойню, поэтому его живот был огромным.              Около года назад омега повстречал Намджуна из соседнего поселения, которое было меньше и не такое влиятельное, как у него. Стая Тэхена подружилась с чужаками и взяла их под свое покровительство. В итоге жители этих деревень стали активно сотрудничать друг с другом. Однажды, находясь на вылазке в поселении Тэхена, Намджун встретил Чимина и ради него покинул свой дом, чтобы жить в чужом поселении. Альфа и омега понравились друг другу, поэтому решили сойтись, образовав пару. А спустя несколько месяцев, после праздников влюбленных и брачных весенних игр, Чимин узнал, что понес от своего альфы.              — Да, ты ждешь ребенка, — провозгласил повивальный омега, водя ладонью по животу Чонгука, будто вырисовывая невидимые узоры. — Мальчик. Альфа. Единственный. И явится он на свет через семь лун.              Услышав счастливую новость, Тэхен крепче обхватил любимого сзади и прижал к своей груди. Чтобы подтвердить беременность одного из них, пара решила навестить местного старейшину, сведущего в вопросах деторождения. Взрослый омега дал Чонгуку выпить какого-то горького отвара, поводил вокруг него тлеющей травой, отчего в легких парня неприятно засел запах полыни, а после тот окропил парня водой. Все это время Гук в шоке поглядывал на Тэхена, а тот, видя смешное выражение лица омеги, не мог сдержать улыбки.              — Через семь месяцев я рожу? — удивился парень, приподнимая брови. — Я беременный уже два месяца, что ли?!              — Нет, — тихо посмеялся Тэхен и помотал головой. — Малыш еще очень маленький. Он только-только начал источать свой природный запах.              — Но течка у меня прошла всего пару недель назад...              — Беременность у нашего вида длится шесть лун, что меньше, чем у людей, — спокойно произнес старейшина, и это новое знание ошеломило омегу еще сильнее. — Но поскольку твое тело изначально было мужским, да и превращение случилось в зрелом возрасте, тебе вынашивать придется дольше. Скорее всего, от семи до восьми лун.              — Вот как, — протянул Чонгук. — А то, что я не чувствую своего ребенка, это… н-нормально?              — Для мутировавшего человека — да.              — Главное, что я его чувствую, — тепло улыбнулся альфа и погладил любимого по голове.              — Хотя ты и принял форму зрелого омеги, твое изначально мужское тело не предназначено для вынашивания, — проговорил старейшина, отходя в сторону. — Поэтому беременность гибридом может даться тебе тяжело. Я дам тебе травы, которые нужно будет принимать на протяжении всего срока, чтобы облегчить симптомы. Первая беременность, скорее всего, окажется самой сложной и болезненной, но следующие пройдут легче. Твоему телу нужно время, чтобы привыкнуть к деторождению.              — Следующие? — Чонгук от ужаса раскрыл глаза еще шире.              — Образно говоря, — улыбнулся старейшина и загадочно взглянул на Тэхена, но тот не проявил ни малейшей реакции. — Если станет совсем невмоготу — приходи. Но знай, легким этот путь не будет. Такова уж доля омеги.              Чонгук сглотнул, стиснул челюсть, и уголки его губ поползли вниз.              С тех пор омега жил с мыслью о том, что он окончательно изменился и прошлого Чонгука уже не существовало. Тот обычный Чонгук-человек умер, но вместо него возродился новый, преображенный вариант — Чонгук-омега. Вроде бы ничего такого, но психика парня, которая еще не до конца адаптировалась к новому миру и, кажется, не сделает этого никогда, опять встретила новые испытания. Беременность. Вроде и хорошо, ведь они с Тэхеном вместе и рано или поздно Чонгук бы все равно залетел, но на самом деле ему было страшно. Ладно спать с мужиком, ладно переезжать к нему и меняться из-за него, ладно переживать течку. Но беременеть… Чонгук знал, что организм омеги мог воспроизвести потомство в теории, да, но на практике применять вовсе не хотел.              С тех пор, как Чонгук узнал о беременности, Тэхен запретил ходить с ним в походы ради его безопасности. Гук не противился, прекрасно все понимая и не задавая вопросы. Он сидел дома, занимался хозяйством и «омежьими» делами, которые до сих пор ненавидел. В свободное время, пока Тэхен был в отъездах, он находился с Чимином и помогал ему. Как Чонгук понял по разговору со старейшиной, скоро Мини рожать. Теперь понятно, почему на пятом месяце у омеги вырос такой большой живот, не свойственный пятому месяцу беременности у женщин-людей.              — Сиди, я сам полы помою, — сказал Чонгук и забрал из рук Чимина ведро с водой и тряпкой.              — Спасибо, Гук-и, — улыбнулся Чимин и присел на стул, обхватывая живот. — Мне сейчас совсем тяжело стало. Быстрее бы они родились.              — А как же Намджун? — спросил Гук и принялся мыть полы тряпкой, низко наклоняясь. — Он помогает тебе?              — Помогает, конечно, но, сам понимаешь, у них сейчас разногласия с деревней на юге. Те бунтуют, хотят свободы, да и на людей любят покушаться.              — Я знаю, Тэхен мне говорил. Проблемные они, — выдохнул Гук.              — Ты бывал у них?              — Да, мы ездили с отрядом Тэхена… полгода назад, — нахмурился парень, вспоминая. — Мне не понравилось, — хмыкнул он. — Они смотрели на меня, будто я для них восьмое чудо света. Хотя… нет, все-таки это выглядело враждебно.              — Они не признают обращенных людей. Для них вы…              — Изгои, да, я в курсе. Я до сих пор считаю себя лишним, если честно, — горько усмехнулся он.              — Почему? — удивился омега.              — Я не такой, как здешние омеги. Я… другой, — Чонгук остановился и задумался. — Я даже ребенка своего не чувствую.              — Ты нормальный, Гук-и, — ласково проговорил Чимин. — Ты прав — ты не такой как все. Ты особенный, и мы тебя за это любим. А то, что ты не чувствуешь ребенка, так это пока. Через пару месяцев все придет, — и снова провел ладонью по своему огромному животу. Вдруг он ойкнул: — О, Чонгук, они толкаются!              — Да? — изумился Гук и оторвался от дел.              — Потрогай, — попросил Мини и показал взглядом на живот. — Давай, не бойся.              Чонгук неуверенно приподнялся и подошел к другу. Даже сквозь легкую ткань рубашки он заметил шевеление, и это его поразило. Двое малышей, альфа и омега, устраивали внутри настоящий балаган, словно споря о чем-то своем. Чимин кивнул на выпуклость, приглашая парня прикоснуться. Гук осторожно положил ладонь на напряженную кожу, и в тот же миг изнутри последовал ощутимый толчок, от которого омега вздрогнул и в испуге отдернул руку. Чимин рассмеялся:              — Они у меня немного шалят. Клади обратно, не пугайся.              — И часто они так буянят? — ухмыльнулся Чонгук и положил руки на натянутую кожу беременного, увереннее проводя по ней. Дети вновь толкнулись под ладонью, отчего Гук вздрогнул, но в этот раз не стал отстраняться.              — В последнее время все чаще и чаще, — хихикнул омега и глубоко вздохнул. — Но к этому привыкаешь, поверь. Меня больше беспокоит, когда они долго не двигаются. Вот тогда я начинаю переживать.              — Они уже совсем большие, — с теплотой в голосе выдал Гук, привыкая трогать Чимина и больше не беспокоясь о шевелении под пальцами. — А сколько вообще может родить омега? Ну, за раз.              — Все зависит от организма. Для нас привычно, если на свет появляются два или три детеныша, но есть и единичные случаи. Часто, если у омеги первая беременность, то малыш рождается один.              — Но ты тоже исключение, — улыбнулся парень и засмотрелся на пупок.              — Да, ты прав, — слабо посмеялся Чимин. — Кстати, ты сказал про какое-то восьмое чудо. Это что?              Чонгук усмехнулся и начал объяснять, что это означает, все еще придерживая живот. Ему было любопытно трогать Чимина, но себя с таким животом парень представить не мог. Как и не мог подумать, что у него родится когда-то двойня. Зато его сознание как-то сумело воспроизвести это извращение, и Чонгук проснулся в холодном поту ночью, разбудив не только себя, но и Тэхена.              Омега резко и громко подскочил на постели и с огромным шоком уставился в стену перед собой, тяжело дыша. Альфа мгновенно открыл глаза и привстал, тут же впиваясь яркими обеспокоенными глазами в любимого.              — Малыш, что случилось? — взволнованно поинтересовался он. — Что-то заболело?!              — Я… — хриплым голосом протянул омега, но после прочистил горло и сказал уже нормально: — Нет, мне просто приснился… сон.              — Какой? — Тэхен нашел его руку своей и взял осторожно в теплую хватку. — Страшный?              — Ага, вообще треш, — нервно ухмыльнулся Чонгук. — Ужасы похлеще Фредди Крюгера.              — Треш? — любопытно приподнял бровь мутировавший. — Крюкер?              — Да, — он перевел глаза на партнера и облизнул губы. — Не знаешь? — Тот задумчиво помотал головой, и омега отмахнулся. — Плохо, надо бы посмотреть нам классику ужасов.              — Что тебе приснилось? — Альфа погладил большим пальцем костяшки парня и чмокнул его в немного влажный лоб. — Скажи мне.              — Что вокруг меня куча волчат, а сам я беременный, наверное, целым выводком. Не знаю, сколько во мне было и чего, но живот был очень большим, — Чонгук показал какой примерно, изображая круг руками и надувая вдобавок щеки.              Тэхен замер, смотря на него под впечатлением и удивленно одновременно, но спустя пару секунд расплылся в улыбке и прижал любимого к себе теснее.              — И из-за этого ты испугался? — хихикнул альфа.              — Ага. Вообще-то было реально страшно, — надул губы парень.              — Это лишь сон, малыш, — ласково протянул Тэхен и поцеловал любимого в висок, поглаживая свободной рукой по спине. — Треш, — вдруг повторил за парнем, что заставило Гука на мгновение улыбнуться. Но ситуация его вовсе не радовала.              — Такого никогда не будет? — жалобно спросил Чонгук и всхлипнул. — Ты не заставишь меня рожать тебе кучу детей?              — Нет, не бойся, — произнес альфа, слегка посмеиваясь, и убедительно продолжил: — Мне будет достаточно и одного.              — Фух, хорошо, — выдохнул с облегчением омега и потерся головой о старшего. — Извини, что я такой… другой.              — Мне все нравится. И ты меня полностью устраиваешь.              — Правда? — с надеждой посмотрел на мутировавшего Чонгук, а тот кивнул.              — Если бы не устраивал, я бы тебя не выбрал.              Чонгук довольно заулыбался и прикрыл глаза.              И все же, если бы не Тэхен, Чонгук вряд ли смог бы принять свою новую реальность. Альфа сильно изменился с тех пор, как они сошлись. Если поначалу он был суров и строг, хоть и не скрывал своих чувств, то постепенно смягчился, превратившись в нежного и понимающего партнера. Гук видел, что на их пару смотрели неодобрительно, считая странными, — они перенимали человеческие устои, что здесь не поощрялось. Но обоим было плевать на это мнение.              Казалось, Тэхен полностью смирился со своей новой ролью и жизнью, лишь бы его бывший человек не грустил и не жаловался на тяготы реальности. Чонгук же, находясь рядом с любимым, чувствовал себя как за каменной стеной, ведь ранимым и заботливым альфа становился только для него. С остальными он оставался серьезным, твердым, угрюмым и властным.              Поэтому, несмотря на симптомы и непростое состояние, вызванные беременностью, Чонгук не отчаивался и старался сохранять позитивный настрой. Утренняя тошнота, перепады настроения, тяжесть в животе и усталость все еще давали о себе знать, но отвары, данные старейшиной, и впрямь облегчали самочувствие. По крайней мере, большую часть дня он почти не вспоминал о своем положении. Чонгук старался больше гулять, избегать нагрузок, хорошо питаться и не нервничать. Тэхен, когда его не поглощала работа, во всем помогал ему и потакал любым желаниям. Время от времени омега просил альфу приготовить что-нибудь особенное или раздобыть тот или иной продукт.              

***

             — Я хочу березовый сок.              — Чонгук, сейчас ночь…              — Но я очень хочу… пожалуйста…              — Как скажешь.              

***

             — Милый, я хочу рыбу.              — Хорошо, сейчас приготовлю.              — …Копченую.              

***

             — Тэхен-и, я хочу шоколад… молочный… с орешками.              — Малыш, у нас нет шоколада. Это надо связываться с людьми… Оу, нет, только не плачь…. Хорошо, я постараюсь поискать его.              

***

             — Тэхен, я хочу пирожки с макаронами! Очень сильно!              — Что?!              

***

             Однажды Чонгук разбудил Тэхена ночью, тормоша его за плечо и не жалея силы. Тот открыл сонные глаза и заметил перед собой Чонгука с каким-то незнакомым ранее бешеным взглядом. У омеги выступили клыки, рекой текли слюни, глаза светились в темноте, как у кошки, а сам он выглядел взбудоражено и активно.              — Пошли в лес! — предложил омега и облизнул губы. — Хочу прогуляться.              — Прямо сейчас? — удивился Тэхен и приподнялся на кровати, замечая, что тот уже оделся.              — Да, — закивал головой Гук и выпрямился. — Я хочу подышать свежим воздухом.              Тэхен посмотрел на настенные часы, которые показывали три часа ночи, и тяжело вздохнул.              — Ты не потерпишь до утра?              — Нет, — помотал головой Чонгук и попрыгал. — Я тут подумал, что мы давно с тобой не гуляли. Помнишь, как было летом? Мы тогда часто гуляли по ночам.              — Да, но тогда было тепло, а сейчас в лесу прохладно. Тебе нельзя переохлаждаться, малыш. Осень ведь.              — И что? — продолжал улыбаться Чонгук. — Я тепло оделся, смотри.              Гук повертелся перед альфой, демонстрируя свой прикид, и тот от его вида лишь слабо усмехнулся и откинул от себя одеяло.              — Хорошо. Пойдем прогуляемся.              Ночью в осеннем лесу было темно и холодно. Лунный свет слабо пробивался сквозь облака, освещая только края поляны и стволы деревьев. Краски дня полностью исчезли с земли, и все стало черно-серым. Обычный человек потерялся бы в такой тьме, но не мутировавшие. Они видели достаточно хорошо, чтобы комфортно чувствовать себя при свете луны. Влажная земля и опавшая с высоты листва пахли сыростью и гниением, а воздух стоял холодный, проникая под одежду и заставляя ежиться.              Чонгук сам не знал, что творил, но осознать свои действия адекватно не мог. Точнее, пока не мог, находясь под действием травы, с которой случайно переборщил накануне вечером, надеясь заглушить боль внизу живота. В итоге из-за большой дозировки в бывшем человеке проснулось что-то дикое и необузданное. Старейшина, видимо, забыл упомянуть, что валерьянка в больших дозировках вызывала у мутировавших совсем не успокоение, а скачок адреналина и возбуждения. Поэтому, хоть Чонгук и шел по лесу, вдыхая свежий воздух в легкие, взбудораживался он все сильнее. Тэхен брел рядом, чтобы Чонгук не потерялся, и следил, чтобы он ничего не натворил.              — Здесь так классно! — произнес омега в приподнятом настроении, довольно улыбаясь.              — Да, — выдохнул альфа. — Но в кровати — еще лучше.              Вдруг Чонгук толкнул Тэхена так, что тот упал на землю, а сам помчался вперед. Старший аж опешил от такого действия, удивленно смотря в спину омеги.              — Догоняй! — крикнул Чонгук и побежал быстрее.              — Тебе нельзя бегать! — возмутился Тэхен, но Гук не остановился, убегая в кусты.              — Слабак!              Тогда альфа беззлобно зарычал и помчался следом:              — Какой ты непослушный!              Чонгук звонко рассмеялся, услышав за спиной быстрые шаги. Адреналин и свежий лесной воздух превратили эту погоню в дикую и увлекательную игру только для них двоих. Ветки хлестали по его лицу и рукам, но омега почти не чувствовал боли. Лишь ветер в ушах и громкий стук сердца раздавались для него отовсюду.              Он резко свернул за массивный дуб, прижавшись к шершавой коре и пытаясь перевести дух. Сердце в груди бешено колотилось, а изо рта вырывались облачка пара. Тэхен был уже близко — Чонгук слышал его прерывистое и быстрое дыхание. Поэтому омега затих и перестал дышать.              — Нашел, — низкий властный голос прозвучал прямо над ухом омеги.              Тот испуганно дернулся и попробовал убежать, но попытка вышла неудачной. Сильная рука обхватила парня за талию и прижала к твердому телу. Чонгук взвизгнул и попытался вырваться, но хватка Тэхена оказалась очень крепкой.              — Все, больше никаких побегов, — рыкнул альфа.              — Сдаюсь-боюсь, — хихикнул Гук и развернулся к нему лицом. — Поймал меня, сильный грозный альфа.              — Грозный? — расплылся в улыбке Тэ, и это выглядело так мило, что омега не сдержался и чмокнул его в губы.              — Да, и властный.              Вдруг Чонгук вновь накинулся на него, находя нежные губы альфы своими и начиная жадно его целовать. Тэхен сначала растерялся и не понял, как правильно реагировать, но Гук уже уверенно действовал. Поэтому альфа ответил, прижимая омегу к себе теснее. Руки Гука провели по массивному торсу мужчины, залезая под одежду и распаляя горячее тело прохладными прикосновениями. Эпопеей стало то, что Чонгук проник в штаны альфы, а сам принялся целовать его мощную шею и оставлять свои явные отметины.              — Хочу тебя, — прошептал он, не прекращая целовать и облизывать солоноватую кожу. — Мой альфа. Мой мужчина.              — Малыш, может, вернемся домой? — предложил Тэхен, облизывая мокрые губы и сильнее возбуждаясь, ощущая, как внизу живота начинало пылать.              — Нет, я хочу здесь, — Чонгук обхватил его большой ствол и провел по всей длине, шепча горячо: — Хочу, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас, прямо возле этого толстого, как твой член, дерева.              — Чонгук, — грудным голосом прорычал альфа, сдерживая свое внутреннее животное.              — Возьми меня, — дерзко повторял Гук, водя по члену мутировавшего и размазывая смазку. — Вставь мне… Скорее!              Тэхен больше не мог бороться ни с ним, ни с собой. Грубый рык, низкий и животный, вырвался из его груди, а сущность вся воспылала. Альфа развернул Чонгука к себе спиной, прижав его к шершавой, холодной коре древнего дуба. Гук закусил губу и прогнулся в спине, послушно раздвигая ноги и желая скорее ощутить заполненность.              — Такой непослушный омега мне попался... — произнес Тэхен хрипло и властно, и его дыхание обожгло кожу на шее Чонгука. — Сам напросился!              — М-м, да! Накажи меня, альфа.              Одной рукой Тэ, не церемонясь, освободил любимого снизу от одежды, оголяя округлые ягодицы. Холодный ночной воздух обжег обнаженную кожу, заставив Гука резко вздрогнуть и вжать спину в грудь альфы. Так же быстро Тэхен расправился со своими штанами, откидывая их в сторону.              — Не бойся, малыш, — прошептал он и уткнулся носом в затылок омеги, вдыхая его совершенный запах. Руку он просунул между намокшими половинками и провел по ложбинке, собирая потекшую смазку. — Я буду нежным.              — Давай, альфа, — Гук повилял бедрами. — Пожалуйста, не тяни.              И альфа не стал медлить. Собственной смазки парня было достаточно, да и он уже был слегка растянут после их утреннего соития. Поэтому вхождение было легким, точным и привычным, но с губ все же вырвался крик, который мгновенно затерялся в шелесте листвы. Омега впился пальцами в кору дерева, и его суставы побелели от напряжения. Острая, обжигающая боль на секунду пронзила тело, но тут же растворилась в волне пьянящего и всепоглощающего удовольствия, затопившего все его нутро.              Тэхен действительно не сдерживался. Его движения стали быстрыми, властными и такими, какие Чонгук очень любил. Альфа держал Чонгука за бедра своими сильными руками, задавая быстрый и четкий ритм, в такт которому стучала кровь в висках у обоих. Его большой член хорошо проникал в омегу, задевая чувствительные места. Чонгук облизнул пересохшие губы и закрыл глаза, подаваясь навстречу. Приглушенные стоны, тяжелое прерывистое дыхание и влажный звук тел — именно эти звуки остро разрывали эту звенящую тишину леса.              — Ах… Еще! — застонал Чонгук и открыл рот широко, не обращая внимание на слюну, которая вязкой струйкой потекла вниз. — Быстрее… Ах… Тэхен!              Ему было так хорошо, что он забыл, что вообще-то беременный и надо бы заниматься сексом не в таком диком ритме. Но сущность требовала еще и еще, и парень не мог ей противиться. Плоть его альфы задевала нервные окончания внутри, разжигала в нем огонь желания и похоти, потушить который было попросту нереально. Старый Чонгук бы убивался от стыда, зная, как сильно преображенный Гук полюбил секс в нижней позиции и какой жесткий кайф ловил от этого.              Когда он почувствовал разбухающий узел внутри, то стал активнее подаваться назад и выпячивать зад.              — Да… Тэхен… Кончи в меня!.. Пометь меня… Покрой!              — Сейчас! М-м… Да!              Тэхен с глухим стоном выполнил просьбу, впиваясь пальцами в его бедра и глубоко входя в последний раз, заполняя. Его тело на мгновение окаменело, затем дрожь наслаждения прошлась по всем мышцам, расслабляя и принося долгожданную негу. Гук промычал, ощущая внутри себя растягивающее и всепоглощающее тепло. Сам он не понял, в какой момент кончил, ведь все, что он чувствовал — большой член альфы, который доставлял удовольствие, и его горячую сперму.              Тэхен тяжело облокотился на спину Чонгука, пытаясь перевести дух.              — Круто, — выдохнул омега и улыбнулся.              Через пару минут Тэхен легко вытащил опавший член и повернул Гука к себе. Его взгляд был одновременно уставшим и невероятно нежным, прямо таким, какой Чонгук очень любил. Старший прикоснулся ко лбу омеги, все еще чувствуя, как его собственное тело дрожало от остатков адреналина в крови.              — Глупый, — прошептал он беззлобно, проводя большим пальцем по влажной щеке омеги. — Беременный, а ведешь себя как... — он не договорил, а лишь покачал головой.              — Прости, — усмехнулся Чонгук, не чувствуя совершенно никакой вины за свое поведение.              Наверное, такой сумасшедший секс даже пошел на пользу ему, потому что живот перестал болеть и как-то беспокоить.              

***

             Время летело на удивление быстро, и пришел момент родов Чимина. Чонгук, как один из самых близких омег и друзей Мини, не мог проигнорировать этот факт. Его позвали самого первого помогать и поддерживать будущего папу в такой тяжелый и сокровенный момент. И если Чонгук думал, что он просто посидит рядом, то нет. У их народа имелась традиция, когда все близкие омеги помогали рожавшему скорее разродиться, находясь все время в его окружении.              — Мне так плохо… Чонгук, — простонал Чимин, лежа на кресле и тяжело дыша.              — Потерпи немного, ты уже на финише, — попытался успокоить его Чонгук, наблюдая за тем, как мучился его друг. — Скоро все закончится, — он пытался звучать убедительно, но сердце бешено колотилось в груди от смеси страха и ответственности.              Через несколько минут в комнату вбежал встревоженный Намджун, ведь альфы всегда должны были присутствовать на родах своих омег. Так же в комнату вторглись поветрий и еще пару омег — близкие Чимина.              — Начинается, — произнес старейшина, смотря на промежность омеги и кивая. — Омеги, встаньте возле меня и держите его ноги. Он может брыкаться и сопротивляться, но вы должны успокаивать его и гладить.              И все началось. Поветрий занял свое место между раздвинутых ног Чимина. Намджун уселся за Мини, помогая держать его и наклоняя в правильном положении. Чонгука же посадили так, что он, как бы ни хотел, но видел весь процесс деторождения. Таковы были традиции у мутировавших, ведь подобное ожидало всех омег без исключения.              — Дыши, Чимин, дыши глубже! — Голос повивального омеги был спокойным и уверенным. — Тужься! Давай, маленький, тужься!              Чимин из последних сил потянулся, и его тело напряглось от мучительных, но необходимых действий. В воздухе повис напряженный стон, вырывающийся сквозь стиснутые зубы омеги. Чонгук сжал его колено, чувствуя, как мощно напрягался омега.              — Хорошо, очень хорошо, — подбадривал старейшина, не сводя глаз с происходящего. — Я уже вижу головку. Еще немного, Чимин, соберись!              Сердце Чонгука бешено колотилось. Он видел все: капли пота на висках друга, белые костяшки его пальцев, впившихся в Намджунa, и то, как альфа бледный, но собранный, шептал Чимину на ухо слова поддержки, не отпуская его руку. А еще он старался не всматриваться в то, что происходило внизу, ибо лишь больше боялся и переживал. Чимин тужился, стонал и периодически срывался на крик от разрывающей боли внизу живота.              — Давай, он почти вышел! Напрягись! — потребовал поветрий и пошире раздвинул ягодицы парня.              — А-а!              И тут Чонгук невольно увидел то, что одновременно впечатлило его и сильно шокировало: малыш от самой последней волны напряжения все-таки выскользнул из Чимина и мгновенно был пойман старейшиной. Тот быстро отдал его своему помощнику, который отнес в сторону сморщенного ребенка, который еще не успел закричать. Кажется, Чонгук сам в этот момент превратился в белое и чуть ли не прозрачное полотно, как и Намджун, который уже не знал, куда себя деть от волнения за своего любимого.              — Чимин, надо еще постараться. Давай, маленький, ты сможешь, — ласково проговорил повивальный омега. — Второй должен сейчас выйти!              Чонгук вообще потерялся, плохо соображая, что происходило вокруг. Чимин тужился из последних сил, и в следующую минуту опустел. Помещение пронзили крики новорожденных, а на лице вымотанного и родившего только что омеги показалась улыбка. Намджун поцеловал его и прижал к себе, а все вокруг стали поздравлять нового папу с рождением альфы и омеги.              Гук пришел в себя только дома, когда Тэхен, видя, каким задумчивым был его омега, спросил, как прошли роды у Чимина. Альфам было запрещено присутствовать на них, и только отцу ребенка это разрешалось, так как роженик чувствовал себя так лучше и спокойнее.              — Я боюсь, Тэхен, — тихо проговорил Гук и потерянно посмотрел на альфу. — Я боюсь рожать. Это… страшно… и больно.              — У Чимина возникли трудности с родами? — обеспокоенно нахмурился Тэ и сложил руки на груди.              — Нет, но… просто… Это ужасно выглядит, — Тэхен непонимающе приподнял бровь, отчего Гук фыркнул: — Ладно, забей, тебе не понять. Ты вообще везунчик. Всунул, подвигался и высунул, а ебаться с беременностью и рожать мне. Отстой, — скривился Чонгук и, заметив продолжительное молчание со стороны альфы, поджал губы и отвернулся. — Блин, прости… Просто… к такому жизнь меня не готовила.              — Чонгук, — выдохнул, наконец, альфа и присел на корточки перед любимым. — Я ведь буду рядом с тобой. Понимаю, что тебе, как бывшему человеку, это неприятно, но… Все пройдет хорошо, верь мне. Через это проходят все…              — Я — не все, — огрызнулся Гук. — Я не омега, если ты не заметил. У нас так не принято.              — Сейчас ты — омега, малыш, и ты справишься. Ты ведь бывший солдат. Ты воин. Неужели настоящий воин не сможет пережить это? — Он взял его руки в свои и сжал, поддерживая.              — Я — воин? — съязвил парень. — Не смеши. Воин умер тогда, когда ты укусил меня. Сейчас я просто типичный омега, домохозяйка, покорная «жена».              — Это не так.              — Так! — оскалился Чонгук и зарычал: — Не спорь со мной!              Тэхен без видимых эмоций глядел на Гука, который хоть и злился, но не вырывал руки из захвата. Все потому, что Чонгуку действительно было обидно, что он должен был пережить те муки, на которые не рассчитывал. И Тэ, возможно, даже сочувствовал ему. Омега все еще не мог утихомирить в себе то поникшее человеческое, которое завяло когда-то, но периодически восставало и требовало к себе внимание. Чонгук до сих пор чувствовал себя человеком, и как бы многие ни пытались убить это в нем, у них не выходило. Чонгук не хотел отпускать свое прошлое и забывать, каково это — быть человеком, быть мужчиной.              — Хорошо, — тихо согласился Тэхен, все так же не отпуская рук омеги. — Не буду спорить с тобой. Но знай: для меня ты всегда будешь воином. Даже когда ты находишься в очень уязвимом состоянии, злишься и боишься, — он мягко приподнялся и отпустил омегу. Гук думал, что сейчас тот уйдет, ведь он наговорил ему много неприятного, но нет. Альфа слегка улыбнулся и проговорил: — Хочешь шоколадку?              — Что? — удивился Чонгук и поднял на него глаза.              — Сегодня мы посещали небольшой городок. Я зашел в магазин и купил тебе шоколад. Молочный, с орешками, как ты любишь.              Чонгук широко выпучил глаза, а после осознания сказанного подскочил с места и солнечно заулыбался.              — Почему ты мне сразу не сказал? Конечно, хочу!