Никто не узнает.

С последнего разговора с преподавателем прошёл месяц. Хёнджин за это время успевал и вдоволь порисовать, и набить кому-нибудь морду на ринге, и хоть на минуту выцепить Минхо перед тем, как тот очень быстро сбегал на свои уроки плавания. Хёнджин от нечего делать стал задерживаться в школе, болтаясь по коридорам и пугая первоклашек. — Эй, нарушитель спокойствия, отпусти малыша. — Донёсся из-за спины знакомый голос. Хёнджин, уперевшись руками в колени, поднялся и обернулся на идущего в его сторону преподавателя Ким Сынмина. — Ну супер, тебя ещё не хватало. — Проворчал парень и потрепал первоклашку по волосам. — Хулиганишь опять? — Подойдя, спросил Сынмин и осмотрел улыбку одного и наполненные слезами глаза второго. — Он сказал, что если я буду плохо учиться, то меня заберёт старая ведьма и будет кормить кашей целыми днями, а когда я стану огромным и толстым, как свинья, она сделает из меня тушёнку. — Заливаясь слезами, пожаловался мальчик. Хёнджин со смехом хрюкнул и, встретившись с чёрными глазами, спрятал улыбочку. Сынмин, видя пляшущих чертей в его глазах, совсем не поверил натянутой на его лицо маске сожаления. — Не переживай, Кай, ты не станешь свиньёй и никто из тебя не сделает тушёнку. Учись хорошо и не верь всяким подозрительным личностям. — Улыбаясь, проговорил преподаватель и мягко подтолкнул малыша к двери в класс. — Это я подозрительная личность? — Усмехнулся Хёнджин, сложив руки на груди. — Подходишь под описание. Ходишь призраком по коридорам, пугаешь малышей, достаёшь учеников средних классов, на своих рычишь... — Сынмин резко замолчал, не договорив. — И многое другое. — Например? — Мне весь список зачитать? — Выгнул бровь преподаватель. — Огласите весь список, пожалуйста. — Улыбнулся парень. — Преподаватель Ким. — Флиртун мелкий. Не дорос ещё. — Усмехнулся тот и, обойдя парня, зашагал в сторону своего кабинета. Хёнджин, хлопнув глазами, обернулся на него и, поёжившись, убежал в курилку. — С хуя он решил, что я флиртую? — Возмущался Хёнджин, наворачивая круги вокруг Минхо. — Ну так ты лыбишься ему постоянно, не ворчишь на него больше. Может, он подумал, что понравился тебе. — Я не пидор. — Поморщился Хёнджин и дёрганно обнял себя за плечи. — Прекрасно. Так ему и скажи, и хватит разводить непонятно что. Он же почти как мы, только чуть постарше. Уверен, у него ещё не сформирован образ учителя-чмыря, который тыкает тебя лицом в дерьмо по поводу и без. Выслушает, поймёт. — Чё он понять должен? Ебал я его домыслы, он сам себе придумал. Минхо закатил глаза, смотря на суетящегося парня. — Нервный такой. — Да не нервный я! Хёнджин, затянувшись, выдохнул дым и, втоптав окурок в траву, ушёл в школу. — Чёт происходит... — Задумчиво протянул Минхо ему в след и улыбнулся, с ещё более широкой улыбкой доставая зазвонивший телефон. Хёнджин вошёл в кабинет физики и, сев за парту, поднял глаза на вошедшего следом Ким Сынмина. Он даже не успел закатить глаза, как Сынмин, обменявшись парочкой слов с преподавателем физики, кивнул ему на выход. Хёнджин, забрав рюкзак, обречённо вздыхая, пошёл за ним. — Поедешь на олимпиаду по английскому через неделю. Решение не моё, не ворчи. — Отойдя от кабинета, произнёс Сынмин. — Почему я? — У тебя оценки лучше. — В этом виноваты вы. — Неужели? — Да. Вы и ваше желание меня подтянуть. Сынмин чуть отвернулся в сторону, на секунду прикрыв глаза и вспомнив ответ парня на эту фразу. Хёнджин тоже вспомнил, но решил никак не комментировать, посчитав неуместным извинения и вообще какие-либо упоминания о том случае. — Не поедешь? — Остановившись, спросил Ким. Хёнджин встал напротив и с минуту о чем-то думал, смотря в чёрные глаза напротив. — Поеду. — Бросил он и зашёл в кабинет английского. Хёнджин устроился за первой партой и взял с учительского стола учебник по английскому. — Что мне нужно сделать? — Ты раньше ездил на олимпиады? — Спросил Сынмин и сел на стул, включив чайник, стоявший на подоконнике. Парень покачал головой, переведя взгляд на загоревшийся синим цветом стеклянный чайник, донышко которого вскоре стало окрашиваться сначала в розовый, затем в красный, оттесняя синий оттенок. — Кофе будешь? Или чай? — Спросил тот, смотря на искрящиеся интересом глаза парня. — У меня и чашка есть такая же. — Чай. — Ответил Хёнджин и опустил глаза на учебник. Заварив чай, старший разлил его по чашкам и, открыв окно, запер дверь. Хёнджин не отреагировал, погруженный в вывалившиеся на него задания и изредка отвлекаясь на чай. Очень вкусный смородиновый чай. И моти. Хёнджин ни за что не признается, но ему очень понравилось, как старший о нём позаботился и угостил чаем и моти. Как не признается и Сынмин, что ему очень понравилось, как Хёнджин смущённо улыбнулся, принимая чашку и коробку с десертом. — Закончил? Хёнджин кивнул и передал ему исписанный лист, после чего, похрустев пальцами, поморщился от лёгкой боли и глянул на заходящее за горизонт солнце. — Замучил я тебя сегодня... — Заключил Ким, осмотрев чужие пальцы и уставший взгляд. — Нет, просто давно не писал в таких количествах. — Ответил Хёнджин и устало улыбнулся, опуская глаза на длинные пальцы, зажимающие красную ручку. Преподаватель, покачав головой, быстро проверил выполненные задания и убрал лист в ящик стола. — Пойдём, домой тебя отвезу. — Поднявшись, он накинул чёрный кардиган и схватил со стола связку ключей. Хёнджин, вздыхая, поднялся и, выйдя из кабинета, осмотрел пустой коридор, прислушиваясь к звенящей тишине. Кажется, в школе совсем никого не было. Сынмин мягко подтолкнул его и пошёл следом на выход. Оставив ключи охраннику, он вышел из здания и двинулся к машине. Хёнджин послушно топал за ним, борясь с желанием закурить. Он уже часов шесть не курил, если не больше и, увидев, как Сынмин щёлкает зажигалкой, сначала удивился, а потом обрадовался. «Бляха, наконец-то...» Хёнджин, не доходя нескольких метров до него, закурил и, прикрыв глаза, выдохнул в небо дым. Сынмин усмехнулся, но ничего не сказал. Он же не папочка ему, чтобы жизни учить. Тем более сам курит. — Господин Ким, у вас есть девушка? — Неожиданно для обоих выдал Хёнджин. Сынмин, со смехом выдыхая дым, дёрнул бровью. — Тебе зачем? — А... Просто спросил. — Ответил Хёнджин и отвёл глаза, неуверенный в том, что теперь действительно хочет знать ответ. — Нет. Ни девушки, ни жены. — Ответил Сынмин. — Я с тобой тоже что-то не вижу никого. — Мне не нужны отношения. — Пожал плечами парень. — Какой в них смысл, если они всё равно закончатся? Поживешь месяц-другой в фантазиях и иллюзиях, а потом разобьёшься об них же. И так до бесконечности. Пока не найдёшь такого же уставшего разбиваться и не останешься с ним до конца своих дней. Как и он. — Слишком глубокие мысли для подростка. У тебя-то были хоть одни отношения? — Были. Я знаю, о чём говорю. — Ну-ну. — Улыбнулся Сынмин и выбросил окурок в урну. — Вы только что обесценили моё мнение? — Улыбнулся Хёнджин и, избавившись от своего бычка, сел за ним в машину. — Нет. Просто у меня несколько другое видение отношений и я немного не согласен с твоим. — Почему? — Потому что пока вы вместе и вам хорошо - всё прекрасно. Это ваш маленький мир, отдельный от чужих. Куда ты можешь прийти после рабочего дня и отдохнуть в тёплых объятиях, например. — Сопливо. Вы видите отношения именно так? — Не совсем, Хёнджин. У любви много граней и каждая из них прекрасна по-своему. Не только объятия. Поцелуи, разговоры, тишина, совместные увлечения и многое другое. Не думай о том, что это когда-нибудь закончится. Просто наслаждайся моментом. Хёнджин, подумав, кивнул, смотря на проносящиеся за окном высокие деревья и многоэтажки. — А почему у вас сейчас никого нет? — Слишком занят работой. И, наверное, мне немного лень. — Улыбнулся Сынмин. Хёнджин не ответил и сконцентрировался на темнеющем небе и фиолетовых облаках. Сынмин, следя за дорогой, пару раз скосил на него глаза, сдерживая улыбку от его забавного задумчивого вида. Машина остановилась у высокого здания и Хёнджин почему-то только сейчас понял, что преподаватель снова его подвёз и потратил бензин. Стало немного неловко. — В этот раз мне в качестве оплаты тоже нужно подготовить домашнее задание? — Спросил Хёнджин, переводя на него взгляд. Сынмин, отвечая улыбкой на улыбку, кивнул и, потянувшись через салон, как и в тот раз открыл дверь. Хёнджин тихо задержал дыхание, вновь вдыхая чужой парфюм, обволакивающий его хвоей, шафраном и амброй. Сынмин, поднявшись, наткнулся на изучающий взгляд и замер напротив чужого лица, рассматривая красные всполохи заката в его глазах. Хёнджин о чём-то думал. Правда, о чём — сказать не мог. Резко забыл, хоть и продолжал думать. Парфюм преподавателя действовал гипнотически, отключая мозг и включая вместо него что-то другое. Хёнджин пока не понял, что именно. Зато Сынмин понял. И, прокашлявшись, отвёл глаза и вернулся на своё место. Хёнджин, заторможенно вылез из машины и, поклонившись, забежал в подъезд.

________

Сутенёр: И чё ты паникуешь? Ничего не произошло же? А Сынмин и не знал, чё он паникует. Но перестать не мог, раз за разом видя всплывающие глаза парня, отражающие закат. Хёнджин, лёжа в темноте, смотрел в потолок, размышляя о своем зависшем состоянии в машине. На кончике языка вертелся терпкий с едва уловимой сладостью парфюм, заставляя инстинктивно втягивать воздух носом, желая в полной мере снова его ощутить. Хёнджин нервничал, но казалось бы, с чего? Подумаешь, понравился парфюм. Ничего же не произошло? Но ему не давал покоя взгляд преподавателя, как не давала покоя собственная реакция. Почему он не отвернулся? Почему ничего не сказал? Почему продолжал так же смотреть в чужие глаза, будто чего-то ожидая? Хёнджин не знал. От того нервничал ещё больше. Кое-как он всё же уснул и всю ночь видел манящие чёрные глаза и слышал мелодичный голос, зовущий его по имени. Проснулся Хёнджин не в настроении и, проделав утренние процедуры, убежал в школу. Сынмин, подготавливая материал к уроку, был погружен в свои мысли, вспоминая большие оленьи глаза, отражающие лучи закатного солнца. Вместе с воспоминаниями и одной малюсенькой фантазией он продолжал себя ругать. За то, что думает об этом, за то, что позволил себе маленькую фантазию и представил, как целует этого парня, а тот подаётся ближе и, может быть, обнимает. Сынмин очень хотел ударить себя головой об стену, но делать это в стенах школы вряд ли считалось бы нормальным. Да и дома, в принципе, тоже. Но ему казалось, что это единственно верное средство от непозволительных мыслей и желаний. Оторвавшись от раскладывания бумаг, он поднял глаза на вошедшего в класс Хёнджина. Тот сегодня выглядел сонным; пушистые пряди вьющимися змейками спускались к плечам; свободная белая рубашка с одной стороны была заправлена в прямые голубые джинсы. Сынмину это показалось милым. Он кивнул на парту перед собой и Хёнджин без слов за неё опустился. В головах обоих закипала каша. Хёнджин чувствовал, что надо что-то сказать. Сынмин тоже. Но никто не знал, что именно. Заполняющие кабинет ученики оборвали эту возможность, не дав им ни минуты на разговор наедине. Может, оно и к лучшему. Хёнджин весь урок ловил на себе его взгляд. Сынмин, чувствуя на себе его взгляд, смотрел в ответ, постепенно раскаляя возникшее между ними напряжение. В какой-то момент он заметил, как Хёнджин облизывает и кусает губы и, сбившись с мысли, вызвал тихий смех учеников. К счастью, они не поняли причину. С улыбкой извинившись, он продолжил вести урок, больше не смотря на парня. А Хёнджин, потеряв внимание к своей персоне, надулся и, когда Сынмин наклонился к Пак Чиён, чтобы объяснить задание, он фыркнул и отвернулся. Сынмин, вернувшись за свой стол, раздал задания и поднял глаза на парня, который всем своим видом говорил: «отстань от меня, я невероятно обижен». Хёнджин подняв глаза на скомканный клочок бумажки, прилетевший к нему с учительского стола, поколебавшись, развернул его. «На обиженных воду возят. Что случилось?» — Гласили аккуратно выведенные две строчки преподавательским почерком. «Ничего, всё в порядке.» — Написал Хёнджин и отправил бумажку к чужой ладони. «Я не могу всех ради тебя игнорировать. Это моя работа. Я должен объяснять материал.» — Написал на другой стороне Сынмин и запустил бумажный мячик к тонким пальцам парня. Хёнджин, прочитав, поднял на него глаза, кивнув, сунул записку в карман и продолжил заниматься переводом текста. Сынмин, поняв, что "всё в порядке" ничего не в порядке, вздохнул и откинулся на спинку стула. «Вот ревнивец...» После уроков Хёнджин зашёл в уже почти родной кабинет английского и без слов взял со стола несколько бланков. В той же тишине он сел за парту и принялся писать. Сынмина в кабинете пока не было, чему Хёнджин был даже рад. Спустя несколько минут тот показался и, зайдя в кабинет, уставился на парня. — Я тебя и искал ходил, а ты тут... Будешь чай? — Спросил Ким и, сев за стол, включил чайник. — Нет, спасибо. — Ответил Хёнджин. — Я уже почти закончил. — Так быстро? Меня не было всего минут пять. — Удивился тот. Хёнджин не ответил. Сынмин, тихо вздохнув, вперился в него долгим взглядом, пытаясь подобрать слова и думая над тем, стоит ли вообще что-либо говорить. В тишине прошло ещё несколько минут. Тихо щёлкнул чайник, уже полностью красный. Хёнджин, поставив жирную точку в конце предложения, протянул ему два исписанных листа с ответами на тест и с небольшим сочинением на указанную тему. Сынмин, забрав листы, принялся проверять и, дойдя до сочинения, тихо выдохнул. Заданием было написать короткое сочинение о любви. Хёнджин, сложив руки на груди, смотрел в окно, с грустью смотря на качающиеся на ветру зелёные листики деревьев. Сынмин же читал их чуть более измененный, переоформленный разговор в машине, с добавленными размышлениями и примерами. Закончив проверять, он отложил листы в ящик стола и посмотрел на грустного парня. — Давай поговорим? — Предложил Сынмин. — О чём? — Повернувшись, спросил Хван. Преподаватель, глядя в обиженные ледяные глаза, понял, что на контакт он не пойдёт. — О тебе. Расскажи мне о своих увлечениях. — Перестроился тот и разлил по двум чашкам чай. Хёнджин, вдохнув пар с ярким запахом смородины, тихо вздохнул. — У меня нет увлечений, помимо рисования мультяшек. — Может, есть какие-то картины? В другом стиле. — Есть... — Поколебавшись, ответил Хёнджин и, достав телефон, передал Сынмину, открыв папку под названием "pic". Ким стал неторопливо листать фотографии, на которых были запечатлены его работы. Море в закатных лучах; высокие горы и зелёный лес с ручейком; многоэтажки в разводах заходящего солнца; песок и выброшенная на берег медуза; бегающий в поле пёс; бегущая по равнине лошадь. У каждой картины было своё настроение, своя жизнь и история. И, хоть Сынмин смотрел на фотографии, а не в живую, он будто попадал в каждый из миров, чувствовал свежесть зелёного леса, морской бриз, сырость асфальта. — У тебя очень хорошо получается. Давно не видел таких хороших работ. — Тихо произнёс преподаватель, отдавая телефон. — Когда видели в последний раз? — С лёгкой улыбкой спросил Хёнджин. — В музее. — Ответил той же улыбкой Сынмин, любуясь чужим смущением.

________

Каждый день уже на протяжении недели Хёнджин вместо встреч с Минхо и заработка денег занимался английским с преподавателем. Закончив контрольную работу по химии, Хёнджин, поглядывая на настенные часы, выбежал из одного кабинета и побежал в другой. Из-за контрольной он пришёл позже обычного и, открыв дверь, влетел в Сынмина, который решил сходить на его поиски. — Чёрт... — Зажимая нос, столкнувшийся с чужой грудью, зашипел Хёнджин. Сынмину захотелось пошутить, но он промолчал и, втянув парня в кабинет, закрыл дверь, где, усадив его на первую от двери парту, осмотрел его нос — Крови нет. Жить будешь. — Ну спасибо. — Фыркнул Хёнджин и отвернулся. Сынмин, нависая над ним, чему-то улыбнулся и подушечкой пальца погладил чужую переносицу. — Так, надеюсь, лучше? Хёнджин, хлопая глазками, повернулся к нему, но Сынмин уже отвернулся и принялся копаться в ящике стола. Иногда ему казалось, что это не ящик, а проход в Нарнию, потому что там, по его мнению, даже с поисковой овчаркой трудно было бы что-то найти. Хёнджин, отойдя от секундного замешательства, закусил губу, сдерживая идиотскую улыбку, вызванную непонятно чем. Осознав это, он мотнул головой и, спрыгнув с парты, уселся за свою, прилегающую к учительскому столу. По кабинету вскоре разнёсся запах смородинового чая, на стыке двух столов устроилась коробка с моти; сдерживающий улыбку парень приступил к тесту. Сынмин, отпивая горячий чай, поверх чашки смотрел на парня, который на сложных вопросах кусал губы или колпачок ручки, тихо вздыхая. Помогать он не спешил, запомнив после одного случая, что Хёнджин сам должен попросить о помощи. В противном случае они опять поцапаются. Помощь не потребовалась. Хёнджин спустя несколько сильных укусов колпачка, справился с вопросом и двинулся дальше, подходя к сочинению. А Сынмин всё размышлял о своих странных движениях сердца в присутствии этого паренька и всячески отрицал очевидное. Отрицал тот факт, что, кажется, начинает влюбляться. Сынмин, вытерев руки влажной салфеткой от следов десерта, принял листы и, накинув на плечи кардиган, стал вчитываться в ответы. Хёнджин, отпивая чай, теперь так же рассматривал его. Чёрные волосы, уложенные назад, непослушная прядь, выбившаяся и спадающая на лоб, ровный нос, пушистые ресницы и полюбившийся парфюм, обволакивающий парня с ног до головы мягким комфортным облачком. Парень опустил глаза чуть ниже и, скользнув взглядом по линии бледно-розовых губ, переключился на подбородок, шею, уделяя особое внимание дрогнувшему кадыку. Хёнджин вдруг поймал себя на мысли, что было бы неплохо пиздец как крышесносно оставить там укус. Чтобы все, включая Пак Чиён, гадали над его происхождением и видели, что этого преподавателя трогать нельзя. Осознав, о чём думает, Хёнджин, медленно поставив чашку на стол, извинился и вылетел из кабинета, направляясь в уборную. Парень, склонившись над унитазом, поделился с фарфором съеденным недавно моти и, с трудом поднявшись, умылся, запер дверь и, забившись в угол, беззвучно заплакал, мелко дрожа. Сынмин, не успев даже ничего сказать, проводил его обеспокоенным взглядом и, посмотрев на чужую чашку с меняющей цвет лапкой, снова перевёл взгляд на закрытую дверь. Поколебавшись, он поднялся и вышел за парнем. Хёнджин встретился на полпути и, виновато улыбнувшись, сообщил, что ему надо домой. — Всё в порядке? Тебя подвезти? — Обеспокоенно спросил Сынмин. — Не надо. Я сам. Спасибо. — Чуть холоднее бросил Хёнджин и, зайдя в кабинет, забрал вещи и быстрым шагом ушёл. Сынмин, проводив его взглядом, зашёл в кабинет, пытаясь понять, что с парнем происходит, но ответов на вопросы он так и не нашёл. Зато нашёл оставленный парнем телефон на столе, лежавший за коробкой моти. Вздыхая, Ким забрал чужой телефон, прибрался и, выключив свет, уехал домой.

_______

Хёнджин, свернувшись комочком на постели, не мог понять, что с ним происходит и с чего вдруг он вообще подумал об этом. Ответов не было. Он решил написать с этим вопросом Минхо, но, покопавшись в рюкзаке, телефон почему-то не нашёл. Поняв, что забыл его в кабинете Сынмина, пока торопливо сбегал, Хёнджин снова упал на постель. Сил на то, чтобы вернуться туда, у него больше не было. Уснуть получилось только далёко за полночь. Хёнджин, проспав беспокойные четыре часа, проснулся от жгучих ощущений чьих-то поцелуев на коже и, хватая губами воздух, с вымученным стоном опустил глаза на расползающееся по ткани белья мокрое пятно.