Никто не узнает.

Утро выдалось хмурым, угрожая черными тучами и раскатами грома. Хёнджин, чихая и покашливая, пил кофе, дописывая в своей комнате домашнее задание по ненавистному английскому. Мама уже час назад уехала на срочный вызов по работе, разрешив остаться сегодня дома, но Хёнджин дома сидеть не хотел и сказал, что чувствует себя не так уж и плохо, отмахнувшись от вопроса о разбитой губе. Вопрос этот, конечно, не закрылся, но у госпожи Хван не было времени на разборки. Хёнджин, закинув тетради в рюкзак, бросил туда же наушники, электронку, пачку сигарет и выдвинулся в школу. Прохладный ветер, завывая, обдувал со всех сторон и парень надеялся, что вместе с последними силами тот выбьет из него ещё и тягучие как кисель мысли. Первым уроком была литература, затем история, анатомия и, наконец, английский. Хёнджин, игнорируя долгий взгляд, поздоровался, и, не глядя на преподавателя, сел за третью парту, доставая молящий о пощаде скетчбук. На белой странице постепенно стал вырисовываться огромный чёрный паук с красными светящимися глазами, у острых и тонких лапах которого сидел преподаватель Ким Сынмин. В этот раз без верёвок и в одежде. В одежде монахини с библией в руках. Сидящий на коленях. — Хёнджин? Ты с нами? — Неожиданно ворвался в сознание мягкий голос преподавателя. — Да, да… — Ответил парень и от греха подальше закрыл скетчбук. — Отлично. Тогда принеси к завтрашнему дню всё необходимое и не забудь про деньги для водителя. «Чего, блять? На что я подписался только что?» — Пронеслось в голове парня и он непонимающим взглядом уставился на усмехающегося Сынмина, в горящих глазах которого читалось: «Вот ты и попался.» — На выходные мы решили поехать в лес, Хёнджин-и. Будь внимательнее в следующий раз. — Снисходительно проговорил Ким. — Ты с нами? — С вами. — Передразнил его Хёнджин, сдерживаясь от того, чтобы не дать ему по морде за такую интонацию в сочетании с милой улыбочкой. «Хёнджин-и?..» Парень снова поднял на него глаза. Сынмин всё ещё смотрел на него, приложив указательный палец к губам. С третьей парты казалось, что он кусает губы, но Хёнджин, подумав о том, что это уже проделки его больного мозга, вернулся к рисованию. После невероятно спокойного на удивление урока английского, парень зашёл в кабинет информатики. Учитель расписал на всю доску задачи и, раздав всем по двустороннему листку, пожелал удачи. Хёнджин, закинув в рот леденец от боли в горле, со вздохом принялся писать, чувствуя, как слезятся глаза и болит голова. Отсидев все уроки, с несчастным видом парень поплёлся к выходу из школы, уже жалея о том, что не остался дома. Спускаясь по лестнице на первый этаж, он услышал знакомый голос и обернулся. Наверху стоял преподаватель английского и одним взглядом звал за собой. Хёнджин, вымученно застонав, поднялся и пошёл следом. Оказавшись в тёплом кабинете за закрытой дверью, оба будто расслабились. Хёнджин, тихо шмыгнув носом, сел за первую парту и обхватил тонкими пальцами горячую чашку с чаем. Смородиновым. — Сегодня без Чиён? — Улыбаясь, спросил Хёнджин. — Надо было позвать? — С той же улыбкой спросил Сынмин. — Если хотите. Сынмин ничего не ответил и, уперевшись локтями в стол, с усмешкой навис над Хёнджином, смотрящим на него снизу вверх оленьими глазами. — Такой смелый становишься. Сначала бегаешь, потом устраиваешь сцены ревности, теперь, вот, Чиён зачем-то вспоминаешь. Опять. А я просто позвал тебя попить чай и согреться. Не борзей, малыш, а то я и кусаться умею. Хёнджин, фыркнув, подался навстречу, приняв точно такую же позу. Губы обдало горячим дыханием с мягким ароматом чёрной смородины. Парень медленно моргнул, чувствуя головокружительный шафран, и осмотрел преподавателя снизу вверх. — Неужели? — Тихо, почти шёпотом, спросил Хёнджин. Сынмин, совсем не стесняясь, опустил глаза на зажатую зубами нижнюю губу. Потом медленно, скользя по щеке и скуле, поднялся к загоревшимся шоколадным глазам и едва заметно дёрнул уголком губ. — Наглый мальчишка. — Вас что-то не устраивает, господин Ким? — Слишком много на себя берёшь, Хёнджин-и. — Разве? Мне так не кажется. — Я твой преподаватель, не забывайся. — Ничего не могу с этим поделать. Шёпот разговора стих. Оба, не отводя глаз, испытывали нервы друг друга на прочность, что уже начинали трещать натянутыми канатами. Хёнджин, решив, что может в случае чего позорно полежать недельку дома с «температурой», подался навстречу, захватывая чуть приоткрытые губы поцелуем. Сынмин, до лёгкой боли сжав пальцами его лицо, без колебаний ответил на поцелуй и тут же отстранился. — Наглый… — Да-да, я помню. — Перебил его Хёнджин, кусая губы в нерешительности снова его поцеловать. — Свалился на мою голову. Прибил бы тебя. — Проговорил преподаватель в миллиметре от его губ. Хёнджин, касаясь своим носом его, улыбнулся, щуря глаза, и, не дав себе времени на размышления, снова поцеловал. Сынмин, улыбаясь в поцелуй, раскрыл губы, ослабив хватку на чужом лице. Тёплые пальцы скользнули по гладкой, почти детской коже щеки, и зарылись в мягкие волосы. Хёнджин довольно замычал, взрываясь от самых разнообразных чувств, которые мог вызвать только он — преподаватель английского Ким Сынмин. Первым отстранился Сынмин и, нехотя отпустив красноватые губы, опустил глаза. — Не думаю, что нам нужно так всё усложнять. — Тише проговорил он. — А я думаю, что это надо было сказать до того, как ты решил меня поцеловать. — Фыркнул обиженный Хёнджин. — Ты же знаешь, за нами за всеми следят… Я не хочу подставлять и тебя, и себя. — Виновато ответил Сынмин. — То есть, я тебе нравлюсь?.. — Дёрнув бровью, спросил Хёнджин. Сынмин, подняв глаза на парня, неуверенно кивнул, а на Хёнджина внезапно обрушилось осознание, что он только что сделал. Целовал своего преподавателя. Парня. Не девчонку из толпы… «Пиздец… Вот же блядство…» Сынмин, увидев в чужих глазах испуг, коснулся его запястья и, вырисовывая узоры на тонкой коже, тяжело вздохнул. — Жалеешь? — Я никогда не целовал парней, а уж тем более — своих преподавателей. — Нервно посмеялся парень и отвёл глаза, пытаясь уложить в голове ворох мыслей. — Можем сделать вид, что этого не было. — Серьёзно ответил Сынмин и убрал руку. Хёнджин чуть наклонил голову вниз, прячась за прядями волос, и неслышно всхлипнул. Он зажмурился до чёрных точек, смаргивая слёзы и, поднявшись, небрежным движением смахнул их с лица. — Я не хочу. — Прошептал он и, не выдержав, опустил глаза. Сейчас почему-то было намного проще, чем в тот раз, когда Хёнджин подумал об укусах на его шее. Сейчас не хотелось выблевать всего себя в унитаз; хотелось снова поцеловать. И это и было самым ужасным. То, что ему понравилось. Даже больше, чем с любой другой девочкой. — У тебя есть что-то с Чиён?.. — Ещё тише спросил Хёнджин, так и не дождавшись ответа. — Нет. Меня не привлекают девушки. — Ответил Ким и, неуверенно подавшись навстречу, замер в миллиметре от его лица. Преподаватель, обхватив ладонями его лицо, аккуратно провёл большими пальцами по его щекам, стирая слёзы и, поколебавшись, мягко коснулся припухших губ. Хёнджин, прерывисто дыша через нос, положил ладонь на его щёку, стараясь не разреветься по второму кругу. Сынмин, чувствуя, как тот дрожит, отстранился и подозвал парня к себе. Тот, подойдя, с тихим смешком уселся на его колени и ткнулся носом в шею, чувствуя, как его заботливо заворачивают в мягкий и тёплый кардиган, даря уютные объятия. Постепенно он успокоился, решив просто смириться, видимо, с ещё одним направлением своей ориентации. Будь, что будет. Хёнджин думал о том, что уже давно смотрит на него, совсем не как на преподавателя, если раньше это немного пугало, то сейчас ему было абсолютно всё равно. Сейчас главным были объятия и лёгкие поцелуи в макушку, а ещё вкус смородинового чая на губах и облачко полюбившегося парфюма, идеально сочетающегося с его собственным. — Ты сказал, что это просто твоя работа… — Прошептал Хёнджин, тычась носом в его шею. — Я соврал. Не мог же я сказать, что мы с тобой не только к олимпиаде готовились? Там же ещё Чиён была. Прости меня, я думал, ты поймёшь. — Ты так держал её за руку… Мне не нравится, что она постоянно рядом. — Признался тот, пряча лицо. — Не нравится, что ты с ней возишься. — Опять ревнуешь? — Улыбнулся Ким, смотря на заходящее солнце. — Ни к чему. Мне очень нравится один наглый мальчишка, что в считанные дни покорил моё сердце. Совершенно бессовестно… Хёнджин улыбнулся, оставив на его шее едва ощутимый поцелуй, и снова спрятался в мягкой ткани кардигана. — И что мы будем делать?.. — А что бы ты хотел? Я не смогу в рабочее время уделять тебе слишком много внимания… Хёнджин тихо вздохнул, мысленно соглашаясь. — Мне хватит того, что ты сможешь дать. — Тише ответил он и, поднявшись, смущённо ткнулся в мягкие губы. — Когда ты уже перестанешь драться? — Спросил Сынмин, с болью смотря на выступившую каплю крови. Хёнджин пожал плечами, стирая кровь салфеткой. — Я хорошо зарабатываю на этом, почему нет? — Потому что это небезопасно. А вдруг тебя там какой-нибудь шкаф об коленку пополам сломает? — Значит, больше не заработаю. — Посмеялся Хёнджин и зашипел от прилетевшего подзатыльника, грозно смотря на Сынмина. — Могу и сдачи дать. — Не дорос ещё. Будешь выделываться — пойдёшь домой пешком и останешься на веки вечные без моих спасительных поцелуев. — Улыбнулся Сынмин и, поднявшись вместе с ним, усадил парня на стол. — Целовать будешь? — Ухмыльнулся парень. — А надо? — Уточнил тот и, получив уверенный кивок, прильнул к его губам. Хёнджин, сверкая как новогодняя ёлка, обвил ногами его талию, едва ли не мурлыча от счастья. — Скоро каникулы. Я хочу позвать тебя на свидание. Пойдёшь? — Спросил Сынмин, потираясь об чужой нос своим. — Пойду… Конечно, пойду… — С улыбкой ответил Хёнджин и обрушил на него очередь коротких, нежных поцелуев.

________

Мама несколько удивилась походу в лес всем классом, но против не была, в конечном итоге посчитав, что это даже пойдёт на пользу растущему организму. Хёнджин выглядел уже лучше, чем несколько дней назад; не жаловался на температуру, горло не болело и, после тщательного осмотра, госпожа Хван его отпустила собирать сумку. Хёнджин, укладывая тёплые вещи, прятал улыбку, радуясь возможности побыть с преподавателем чуть больше. Возможно, после отбоя… Он неизменно возвращался к их поцелую и, не выдержав, убежал в магазин за смородиновым чаем и весь день упивался сладким напитком, ругая себя за то, что не взял его номер телефона. Могли бы сейчас общаться. Может, даже с сердечками… Хёнджин старался не думать о сильных чувствах, закруживших его мощным водоворотом. Он расслабленно погружался под воду, совсем не заботясь о перехватывающем дыхании и головокружении. Поскорее бы в школу… Следующим утром всё было слишком хорошо: и завтрак вкуснее, и солнышко светит, и птички поют, и Хёнджин цветёт. — Довольный такой, девочку нашёл себе? — Спросила мама, собираясь на работу. — Нет… Просто настроение хорошее. — Ответил Хёнджин, кусая щёку изнутри в попытках сдержать глупую улыбку. — Знаю я ваше хорошее настроение. — Улыбаясь, проговорила она и, поцеловав парня в лоб, ушла, попросив не пропадать и по возможности отвечать на сообщения. Хёнджин, разумеется, тут же об этом забыл и, накинув лёгкую куртку, схватил сумку и побежал в школу, не в силах оставаться дома ещё хоть минуту. Сынмин в компании ещё пяти человек встретил его на заднем дворе школы, откуда должен был выехать автобус. Преподаватель сегодня был одет в чёрный спортивный костюм, состоящий из штанов и толстовки. Как и Хёнджин. Они коротко поздоровались, Хёнджин встал рядом, осматривая собравшихся и ожидая остальных, стараясь не слишком показывать, как скучал. Сынмин, вынув руку из кармана, незаметно для учеников коснулся чужой руки и снова забрался в карман. Хёнджин, пряча смущённую улыбку, отвернулся. — Не замёрзнешь? — Тихо спросил Ким, осмотрев чужой костюм. Хёнджин качнул головой и, повернувшись к нему, тихо выдохнул, смотря в мерцающие чёрные глаза. — Нервничаешь? — Улыбнулся тот. — Нет. — С той же улыбкой ответил парень. — Ну-ну, гномик. Будь рядом и постарайся не отходить. — Попросил его преподаватель и вышел навстречу подошедшим ученикам. К удивлению Хёнджина, Чиён решила пропустить поход в лес и парень, тихо радуясь, занял место рядом со своим преподавателем на самом последнем месте в автобусе. Сынмин, пересчитав учеников, успокоился и подцепил прохладные пальцы, согревая и прячась за спинкой сиденья. Хёнджин вскоре задремал, устроив голову на чужом плече. Ким против не был, разве что чуть чаще осматривал учеников на наличие любопытных глаз. Но все были заняты тем же, что и Хёнджин, поднявшись в такую рань ради леса. Всю дорогу тот тихо сопел, пока преподаватель поглаживал его костяшки пальцев, всё так же прячась за сиденьями. Автобус остановился спустя два с половиной часа и Ким аккуратно разбудил парня, вывел группу из машины и провёл короткий инструктаж: — Далеко не уходим. Грибы-ягоды едим только после моего одобрения, в туалет точно так же. Смотрим под ноги и запоминаем, куда идём. Хёнджин, стараясь не улыбаться, кивнул. — Командир какой важный. — Прошептал парень, пройдя мимо. Сынмин, усмехнувшись, ущипнул его за бок и после короткого писка обогнал группу, держа направление вглубь леса. К обеду они вышли на солнечную поляну и разбили лагерь, окольцевав палатками будущий костёр. Каждый нашёл себе занятие и Хёнджин, пользуясь случаем, решил подоставать преподавателя. — Расскажи что-нибудь. — Что ты хочешь знать? — Что-нибудь интересное. — Например? — Ты был в лагере? — Да, потом вожатым взяли. — Тебе нравился кто-нибудь из твоего отряда? — Нет. — А из чужих? — Ну почти. Хёнджин, щурясь, встал перед ним, преграждая дорогу. Сынмин, улыбаясь, осмотрел его снизу вверх. — Поиграть захотел? — Усмехнулся старший. — Он был высокий, красивый, иностранец с голубыми глазами. Доволен? Хёнджин, закусив губу, проводил его заинтересованным взглядом и побежал следом. — А что ещё? — Неугомонный. Я соврал. — Ну расскажи хоть что-нибудь… — Давай вечером? После отбоя. Хёнджин, получив слишком быстрый поцелуй в щёку, кивнул и, оставив его в покое, стал бродить по поляне в поисках занятия. Занятие нашло себя само, когда из кустов послышалось шипение. Хёнджин, подойдя, опустил глаза на курящих парней. — Нарушители экосистемы, привет. Двое парней испуганно вздрогнули и сплюнули, расслабленно выдохнув. — Ты к нам или как? — К вам, к вам. Двигай задницу. — Хёнджин приземлился на траву и, щёлкнув зажигалкой, затянулся. Сынмин, с улыбкой смотря на дымящийся куст, закатил глаза и ушёл помогать девочке с застрявшей собачкой молнии на палатке. До вечера Хёнджин мотался по окрестностям с одноклассниками, курил, попивал принесённое кем-то пиво. Сынмин, хоть и видел мелькающие серебристые банки, говорить ничего не стал. Пусть развлекаются, пока могут. Когда на поляну опустилась темнота и вечерняя прохлада, группа собралась у тёплого костра наперевес с ветками, палками и картошкой. Сынмин, пересчитав своих цыплят, вернулся к помощи девочкам, ловя на себе долгие взгляды одного ревнивца. После отбоя, когда зажужжала последняя молния палатки, Хёнджин тихо проскользнул в темноту и, подняв глаза на тёмно-синее небо, тихо вздохнул, пересчитывая звёзды. Сзади хрустнула ветка; парень, обернувшись, никого не увидел. Хёнджин, скользя взглядом по пейзажу, стал медленно поворачиваться назад и, наткнувшись взглядом на что-то чёрное перед собой, медленно поднял глаза на Сынмина, чувствуя, как падает куда-то вниз испуганное сердце. — Даже не закричишь? — Улыбнулся тот, смотря в распахнутые глаза парня. Хёнджин пихнул его в грудь и, обойдя, обиженно пошёл вглубь леса, хрустя ветками под ногами. Сынмин, проверив лагерь, пошёл за ним и, не сказав ни слова, прижал парня к шершавому слову дерева, запечатывая на приоткрытых губах короткий поцелуй. — Пойдём, покажу кое-что. Хёнджин, желая продолжения, взял его за руку, но преподаватель идти на уступки отказался и, потянув на себя, повёл парня в темноту. Хёнджин послушно шёл за ним, чувствуя лёгкие поглаживания по тыльной стороне ладони и, внезапно остановившись, осмотрел почти идеально круглое озеро, покрытое призрачными в темноте кувшинками и отражающее россыпь звёзд на водной глади. — Так красиво… — Прошептал парень, смотря на будто волшебное озеро. — Я сюда раньше ходил со своим другом. — Пояснил Сынмин, погружаясь в далёкие воспоминания. — Уже лет пятнадцать прошло, а оно всё не меняется. — С улыбкой добавил он, мягко сжимая чужую ладонь. Хёнджин, достав телефон, сделал несколько фотографий. В том числе и улыбающегося преподавателя. Сынмин, отобрав его телефон, мягко обхватил его щёки и коротко поцеловал. Парень в этот раз сдаваться не планировал и, обняв за шею, прижал к себе, захватывая его губы медленным, чувственными поцелуем. — Ты заставляешь меня испытывать что-то невероятное… — Прошептал Хван, цепляясь второй рукой за сильное плечо. — Это взаимно. — Прошептал Сынмин, проводя носом по нежной коже щеки и спускаясь к шее. Устроившись на поваленном дереве, они ещё около часа сидели, смотрели на гладкое озеро и делились историями из жизни. Хёнджин рассказывал о себе, о своей семье и о том, как тяжело им дался уход отца, из-за чего они и вернулись в Корею. Сынмин рассказывал о том, как ему было сложно переживать в своё время принятие ориентации и как он пытался себя защитить. Как гулял на выпускном, как тащил домой пьяного друга, будучи примерно в таком же состоянии, и как пришёл на пьяную голову не к себе, а к нему. Они вернулись к лагерю и Сынмин, подкинув дров, нежно поцеловал своего гномика, отправив в палатку спать.