Никто не узнает.

Хёнджин проснулся на рассвете из-за слишком яркого луча, который забрался в небольшую щель в застёжке, оставленную парнем вчера ночью. Он потянулся и перевернулся на спину, смотря в тёмно-синий "потолок" палатки и вспоминая вчерашний поцелуй на прощание. Сынмин целовал неторопливо, мучительно-медленно, вкладывая в движения губ слишком много; целовал так, как не целовал его ещё никто. Хёнджин таял упавшей на горячую кожу снежинкой от мягких касаний с привкусом сигарет, пива, окружённый запахом костра с нотками шафрана. Если бы их кто-то увидел, он даже не стал бы отрицать и искать отмазки, а наоборот пошел бы рассказывать всем остальным, чтобы каждый знал, как может целовать его преподаватель Ким Сынмин. Преподаватель, который принадлежит только ему и больше никому. Хёнджин опустил глаза, скользя взглядом по груди, плоскому животу и, наконец, по позорному объёму в штанах. — Класс... Парень прислушался. В лагере стояла полная тишина, за исключением треска дров. Может, Сынмин тоже спит. Хёнджин, выбравшись из палатки, огляделся и, никого не найдя, схватил зубную щётку, пасту, полотенце, и убежал по направлению к горному ручью, протекающему недалеко от их лагеря. Хёнджин, умываясь, тихо пищал от неожиданно низких температур. Настолько низких, что Хёнджин-младший тут же успокоился, надеясь не испытать тех же температур на себе. Стуча зубами, парень вернулся к палаткам и, одевшись потеплее, вышел и наткнулся на Сынмина, несущего в пакете непонятно где найденные грибы. — Доброе утро, Джинн-и. — Оглядев палатки, тихо проговорил он и поцеловал парня в лоб. — Доброе... Ты вообще не спал? — Спросил парень, принимая из его рук чашку горячего чая. — Спал, не волнуйся. — Улыбнулся тот и, устроившись у костра, принялся насаживать грибы на тонкие веточки. — Я бы хотел точно так же сходить с тобой в лес, но только чтобы мы были вдвоём. — Тихо сказал парень, присаживаясь рядом. — Не боишься? Хёнджин, любуясь его улыбкой, покачал головой и шутливо толкнул парня плечом. Сынмин, отправив грибы жариться, вытер руки влажной салфеткой и, обхватив лицо парня пальцами, коснулся его губ мягким поцелуем. Хёнджин, рассчитывающий на большее, подался навстречу, но вредный преподаватель ответил тихой усмешкой и тут же отвернулся. Тихо зажужжала молния, заставив Хёнджина испуганно замереть, глядя на лижущий ветки и грибы огонь. Вчерашний парень, с которым они в кустах пили пиво, молча сел и широко зевнул, прикрываясь ладонью и принимая чашку с чаем от Сынмина. «Не увидел?..» — Подумал Хёнджин и едва слышно выдохнул. Кажется, пронесло. Вскоре вокруг костра собралось восемь сонных ребят и один почти проснувшийся Хёнджин, который не сводил глаз со своего преподавателя, заботящегося о каждом из них. Сынмин, чувствуя на себе взгляд, мастерски сдерживал улыбку, наливая в протянутые чашки чай и раздавая импровизированный завтрак. До Хёнджина дошла веточка с самыми большими грибами и тот, заметив, смущённо улыбнулся, тут же расцветая и опуская глаза в чашку. — Будешь много ревновать - сморщишься как этот гриб. — Тихо проговорил Сынмин, пользуясь громкой беседой ребят. Хёнджин заворчал и надулся. Никакой романтики с этим старпёром. Рядом послышался короткий смешок и Хёнджин демонстративно отвернулся, показывая, что ему сегодня тоже не достанется ничего романтичного и милого. После завтрака они собрали палатки и двинулись дальше, осматривая каждый куст, каждую поляну и каждое дерево. Сынмин чувствовал себя пастухом, глядя на то, как разбегаются во все стороны его барашки и никак не могут собраться в одно послушное стадо, но никак не комментировал, пока все на виду, не пострадавшие и живые, полагаясь на их хоть и не зрелый, но уже какой-никакой ум. Хёнджин обиженной букой ходил с двумя парнями, изредка убегал покурить и попить пива, которое, кажется, у них вообще не кончалось. Видимо, Сан свой рюкзак забил не вещами, а пивом. Сынмин прикинул, что это тоже неплохое снаряжение, провожая взглядом снова убегающего в кусты Хёнджина. Одна единственная девочка шла чуть поодаль от Сынмина и фотографировала деревья, уходящие высоко в небо, букашек, качающихся на траве, и пыталась взглядом отыскать орущую где-то в ветвях деревьев птицу. Но безуспешно. Орущий пернатый мешок с костями надёжно спрятался и отказался выдавать своё местоположение, свысока издеваясь редкими, но очень громкими криками. Хёнджин вышел из кустов, прикладывая все усилия, чтобы не выдать лёгкого опьянения, усиливающегося благодаря солнцу. Ребята, видимо, ещё не знают, что пить под солнцем - плохая затея. Ну, сегодня поймут. Когда спустя метров пятьсот Хёнджин снова стал выискивать кусты, Сынмин его тихо позвал, отставая от занятой фотографиями девочки. — Перестань столько пить, плохо потом будет. — Запрещаешь? — Улыбнулся парень. — Беспокоюсь. — Закатив глаза, ответил Сынмин. — Сейчас солнышко напечёт и будешь знать. — Буду знать, какой у меня заботливый преподаватель. — Закусив губу, прошептал Хёнджин, незаметно для группы касаясь его спины. — Если бы мы действительно были тут одни, ты бы уже пожалел о своих словах. — Улыбнулся Сынмин и ущипнув чужую ягодицу, ушёл вперёд. Хёнджин, всё сильнее чувствуя действие алкоголя, пьяно улыбнулся, представив, как именно он бы жалел. В палатке? У костра? Прямо на траве или, может, на покрывале? Днём или под звёздным небом? А как?.. Хёнджин, уже задумчиво кусая губы, принялся размышлять над тем, каким усилием можно впихнуть в себя.. то самое. «Так. Стоп. Я что, серьезно думаю о том, как меня будет драть Сынмин?.. Мы ещё посмотрим, кто кого драть будет!» Хёнджин обвёл взглядом одноклассников и наткнулся на чёрные глаза Сынмина. «Хотя-я-я... Может, это не так и плохо. В конце концов, если бы это было ужасно или из разряда "не очень", никто бы не добился в зад.» — Продолжал размышлять парень, шагая за остальными. – «Интересно, как это? Надо хоть порнушку посмотреть, что ли...» На обед они остановились у ручья и, разведя костёр, насадили на веточки найденные грибы и достали пакетики с собранными ягодами. Хёнджин, впихивая в себя гриб, мечтал о рамёне. Или о пицце. Или о жареной курочке... После обеда они развернулись и двинулись в обратном направлении. Проходя прежнее место привала, Хёнджин тихо вздохнул и поднял глаза к небу. С завтрашнего дня у них начнутся каникулы. Осталось только как-то отсидеть последний учебный день и... И Сынмин, вроде как, должен был позвать его на свидание. Парень нашёл его взглядом, кусая нижнюю губу и думая о том, куда они пойдут и что будут делать. А ещё о том, что ему срочно хочется его поцеловать. И, желательно, долго. Хёнджин расстраивался и немного злился тому, как Сынмин каждый раз прерывает их поцелуи. Ему не нравится? Тогда зачем вообще целует? Какой сложный этот ваш преподаватель... Разбив лагерь, Сынмин, взяв в помощники Хёнджина, ушёл собирать хворост и ветки для костра. Хёнджин, грустно вздыхая, искал в траве сухие ветки, погружённый глубоко в свои мысли. Ким, видя его несчастный вид, усмехнулся и подошёл, забирая из его рук несколько найденных веток. — Почему грустишь? — Заправив мягкую прядь волос за ушко, спросил Сынмин. — Не грущу. — Вздохнул Хёнджин. — С чего взял? Сынмин, задержав взгляд на щенячьих глазах напротив, наклонился к его лицу и обнял свободной рукой за талию, захватывая такие манящие губы медленным, слишком нежным поцелуем. Хёнджин, весь внутренне сжимаясь и вибрируя, коснулся его щеки, погладил по волосам и обнял за шею, впервые чувствуя аккуратные касания языка. Едва слышно застонав, он приоткрыл губы, позволяя языку Сынмина скользнуть внутрь, изучая ряд ровных зубов, поглаживая нёбо и, наконец, касаясь его языка и вырывая чуть более громкий стон. Хёнджин попятился, утягивая за собой парня и, прижавшись спиной к шероховатому стволу дерева, толкнулся стремительно твердеющим пахом в чужой такой же. Сынмин, оторвавшись от его губ, поцелуями спустился к шее, бросая ветки куда-то в траву и сжимая острую тазовую косточку в попытках прижать парня к дереву. Хёнджин, сжимая его волосы, тихо постанывал, чувствуя поглаживания по коже живота, поднимающиеся всё выше и выше, пока губы и язык преподавателя оставляли едва заметные узоры на шее. — С-сынмин... Сделай уже что-нибудь, пока я не умер... — Сквозь стон попросил парень, безуспешно ища хоть какого-то трения. Сынмин, прикусив тонкую кожу шеи, отстранился и на несколько мучительно-сладких секунд вернулся к припухшим губам. — Вечером приходи ко мне. Может, получится что-нибудь с тобой придумать. Я подумаю над этим. — Усмехнулся Ким и, оставив невинный поцелуй на щеке, поднял выброшенные ветки и двинулся дальше. Хёнджин, смотря на него, вспоминал все известные матерные слова и придумывал новые, злясь на то, что Сынмин его завёл и бросил. Хёнджин, до боли закусив губу, сжал рукой член у основания и, дождавшись, пока его отпустит, пошёл следом. Ребята и не заметили их отсутствия, всё так же бегая по поляне, попивая пиво и фотографируясь. Хёнджин уселся у будущего костра, следя за тем, как Сынмин укладывает палки-ветки и разжигает огонь. На редкие взгляды парень предпочёл не реагировать, решив состроить обиженку, а после перекуса сразу ушёл в свою палатку, прихватив у теперь уже друга банку пива. Хёнджин, лёжа в полумраке, неторопливо пил пиво, думая о том, какой Сынмин бесячий и какой он сам несчастный. Постепенно ребята разошлись по палаткам и у костра остался один единственный силуэт, что уже через полчаса стал тихо скрести ткань его палатки. Хёнджин высунул голову на бесячий звук и тут же получил короткий поцелуй в губы. — Вылезай, спят уже все. Чего сразу обижаться? Хёнджин, смотря в чёрные глаза, отражающие свет костра, обижено поджал губы, сохраняя молчание. — Будешь дуться или пойдём ко мне в палатку? — Спросил Ким, аккуратно поправляя его растрепавшиеся пряди волос. Так и не дождавшись ответа, Сынмин поцеловал его в лоб и ушёл в свою палатку. Хёнджин проводил его взглядом, вылез из палатки и уселся у костра, согревая вытянутые к огню руки, которые тут же обдало жаром. Он смотрел, как плавится под острыми языками пламени толстая ветка, рассыпаясь пеплом и, вздохнув, залпом допил пиво и двинулся к палатке преподавателя. — Залезай, обиженка. — Донеслось оттуда. Хёнджин, помявшись, забрался внутрь и сел на мягкое покрытие, уставившись на преподавателя, читающего какую-то книгу под светом свечи. Сынмин оставил между страниц закладку и, закрыв книгу, подозвал парня к себе. Хёнджин, избавившись от испачканных в траве кед, подполз ближе, ныряя в тёплые объятия. — Ну и чего ты надулся? Хёнджин, не ответив, ткнулся носом в его плечо, стыдливо прячась. — Не хочешь же ты сказать, что хотел, чтобы я прямо под тем деревом помог решить тебе твою проблему, м? — Подцепив его лицо, спросил Сынмин, любуясь розовыми щеками и опущенным веером ресниц. Выждав мучительную для Хёнджина минуту, он погладил костяшками пальцев алую щёку и, сократив ничтожное расстояние, захватил его губы поцелуем. Хёнджин неуверенно ответил на ласку, всё ещё зажимаясь и смущаясь, но уже через несколько минут бессовестно лежал на парне, так же бессовестно углубляя поцелуй и сплетаясь с ним языками. Сынмин, усмехнувшись тихому стону, привстал и, когда парень обвил ногами его талию, сел. Хёнджин, поцелуями спускаясь к его шее, прижался своим пахом к чужому, шумно выдохнув около его уха. Почувствовав, как тёплые ладони замерли на пояснице, он выгнулся, позволяя ему зайти дальше. Сильные руки мягко легли на ягодицы и, погладив, сжали, прижимая парня к твердеющему паху. Хёнджин, прервавшись, ткнулся носом в его щёку, оставляя влажный поцелуй на коже и размышляя над тем, стоит ли делать то, к чему всё идёт. Сынмин, коснувшись губами его подбородка, заправил выбившуюся прядь волос ему за ушко, мягко улыбаясь. — Тебе не нужно заставлять себя делать то, чего ты делать не хочешь. Хёнджин, подумав, едва заметно кивнул, накрывая его губы поцелуем и начиная медленно двигать тазом, задевая чужой член своим и заглушая тихие стоны своего преподавателя.

________

Ранним утром ребята загрузились в подъехавший автобус и продолжили досыпать уже там, на не очень удобных сиденьях. Сынмин, поглаживая острые костяшки пальцев парня, смотрел в окно, думая о том, что уже через несколько часов они снова станут преподавателем и учеником, и больше не будет возможности зажать Хёнджина где-нибудь в уголке. Но это всего на один день, не так много, правда? Автобус остановился на заднем дворе школы и Сынмин, пересчитав ребят, отпустил их по домам. Самым последним домой ушёл Хёнджин, перед этим задержавшись ещё на час в кабинете английского. Уставший с самого утра он быстро сходил в душ, собрался, запихнул в рот бутерброд и снова убежал в школу. С основной массой одноклассников он зашёл в кабинет географии и сел за последнюю парту. В кармане тихо зажужжал телефон, о котором Хёнджин вообще забыл. Starboy: Милаха) Воротничок поправь) Хёнджин, хмурясь, коснулся своего воротника и вытащил его из-под тонкого чёрного свитера. Не ответив на сообщение, он снова нашёл профиль преподавателя и, посмотрев ту же самую фотографию с дня рождения, со вздохом убрал телефон. На подобные сообщения от психа он уже даже не реагировал, смирившись с тем, что у него теперь есть странноватый поклонник, любивший за ним наблюдать. Хёнджин, принеся домой в дневнике ряд пятёрок с исключением в виде четвёрки по химии, получил от счастливой мамы распоряжение отдыхать и ни в чём себе не отказывать. Парень, утащив в комнату чашку чая и кусочек тортика, улёгся на постели, смотря фильм через телефон. На самом интересном моменте вылезло уведомление. Starboy: Я готов встретиться, малыш Джинн-и Приходи через час к башне) Хёнджин задумчиво закусил губу, переходя в диалог. Это очередная шутка?

Сахарок:

Издеваешься или прикалываешься?)

Starboy: Ни то, ни другое) Может, мне за тобой заехать? Познакомишь с мамой :3

Сахарок:

Нет!

Господи, ладно, я приду.

Но если ты опять сольёшься, я начищу тебе табло.

Псих сообщения прочитал, но ничего не ответил. Хёнджин, наспех запихнув в себя тортик, с грустью ушёл в душ, после чего накинул вещи и ушёл. Поймав такси, он сел на заднее сиденье и всю дорогу обновлял приложение, но сообщений так и не поступило. Хёнджин вышел из машины и прошёл несколько метров, осматриваясь по сторонам и ища взглядом... Кого-то. Он даже не знал, как этот псих выглядит. Он убрал телефон в карман и посмотрел на высокую башню, что угрожающе нависала прямо над ним, упираясь острой верхушкой в лениво плывущие облака. Волосы трепал тёплый ветерок, башня переливалась цветными огнями, всё чаще привлекая к себе внимание парня. Хёнджин снова огляделся, рассматривая деревья, бросающие густые тени на дорожку, осмотрел зажжённые фонари и редких прохожих, спешащих домой с работы и, снова достав телефон, двинулся к беседке с загнутыми кверху краями квадратной крыши. Оказавшись внутри, он несколько расслабился, принимаясь думать о том, что скажет этому психу, что сделает, как пройдёт эта встреча и как оба себя поведут. Может, он и правда сейчас появится со своими дружками и что-нибудь сделает? Например, закинет в багажник, как однажды написал. Хёнджин принялся ходить кругами по беседке, раз за разом обновляя приложение, но псих молчал. Не выдержав, он решил написать сам.

Сахарок:

И долго тебя ждать?

Starboy: Так не терпится?)

Сахарок:

Вообще-то, это невежливо.

Сам пригласил меня, так ещё и опаздываешь.

Starboy: С меня бонус) Извини, малыш, в городе пробки. А сам-то ты как доехал так быстро?

Сахарок:

Телепортировался)

Starboy: Научишь? В обмен на поцелуй)

Сахарок:

Неси сюда свою тощую задницу, пока я не решил уйти домой))

Старпёр

Starboy: Языкастый ты слишком в последнее время. Надо исправлять.

Сахарок:

Свою скорость передвижения исправь

У меня и без тебя дел полно

Starboy: Это каких, интересно?

Сахарок:

Интересных)

Я устал стоять

Starboy: Если бы я знал, что ты такой нытик, заехал бы сам)

Сахарок:

Я тебе голову оторву если ты покажешься у моего дома.

Получив в ответ смеющиеся смайлики, Хёнджин убрал телефон в карман и снова повернулся к телебашне, смотря на сменяющие друг друга цвета. Прохожих на улице с каждой секундой становилось всё меньше, а Хёнджин становился всё спокойнее. В тишине, без людей, в полумраке беседки, освещённой лишь огнями телебашни и спрятанными в кронах деревьев фонариками. Тихо, хорошо, спокойно. Парень вдохнул вечерний воздух с примесью цветов и скошенной травы, прикрывая на секунду глаза и наслаждаясь минутами спокойствия. Может, он действительно зря согласился на встречу? Не пожалеет ли он? Ещё не поздно уйти домой... Хёнджин открыл глаза, скользя задумчивым взглядом по башне, фонарикам, ветвистым кронам деревьев и местами освещённому асфальту. Ветер принёс с собственной одежды любимый запах шафрана, заставляя парня с наслаждением вдохнуть поглубже. Может, было бы лучше, если бы он этот вечер провёл с Сынмином... Он мысленно стукнул себя по лбу, ведь опять не взял его номер. — Вот я придурок... — Тихо вздохнул парень, ругая себя. — Я так не думаю. — Раздался над ухом мужской голос с лёгкой хрипотцой. Сильная рука сжала тонкую талию, прижимая спину парня к крепкой груди. Хёнджин, напрягся всем телом, высмотрев внизу чьи-то грубые ботинки на толстой подошве. Это было последним, что видел Хёнджин, перед тем, как чужая ладонь накрыла его глаза.