Принести цветочную гладь в жертву любви

      Фэн Синь не верил в сказки, не верил в запретный плод, не верил, что порой судьба играет в злую шутку. Вот только лишь однажды взглянув на запретный плод, боле взгляда он отвести не смог.       Луна озаряла королевский сад, сплетенный словно лабиринт, окутанный разновидной флорой, что так мила Его Величеству. Величественные арки, покрытые ухоженными растениями, бесконечные коридоры цветущей красоты, сладчайшие фрукты. И никому совсем не было дела до того, кто воздвиг из пустыря зеленую гладь.       Фэн Шуи – человек, в руках которого трясся меч, но расцветал любой умирающий росток. Пока двое старших братьев боролись путем меча и ума, младший создавал красоту из ничего.       Юный король оценил подобный талант «неудавшегося сына» его доверенного рыцаря, дал ему шанс: исправить оставшийся после жестокой бойни полу пустырь вокруг дворца. Фэн Шуи за два года сотворил невозможное, воздвигнув величественный сад, коего ранее не видал никто. И с каждым годом королевский сад цвел все краше, юноша так любил свое дело, что днями проводил в саду, не жалея ни сил, ни времени за уходом за каждым ростком       Вот только Фэн Синь не имел такого стремления, тем не менее никто у него не спрашивал. Первый сын знаменитого цветочника оказался воеводой, желающим пойти по стопам деда и старшего дяди, вот только никто не оценил его инициативы и старания. Даже Его Величество не желал пускать мальчишку в такие ряды, ведь коли отец столь талантлив, то и сын обязан пойти по его стопам       После смерти отца у него были повязаны руки. Фэн Синь любил растения, как же не любить, но это не было делом всей его жизни. Мальчишка подсматривал за тренировками рыцарей, отцовские наставления слушал в пол уха, даже подружился с новобранцем и научился у него кое-чему. Потому доставшееся бремя выполнял неохотно, но добросовестно. Фэн Синь никогда не позволил бы, чтобы столько трудов ушло зря, потому с давней мечтой пришлось смириться.       Но то, что дело это давалось ему не очень хорошо было видно всем. Сад не стал хуже, вот только уход за огромным местом в одиночку было проблемой для мальчишки. К концу дня Фэн Синь просто вырубался, а когда король потребовал вырастить какие-то новые цветы, распускающиеся по ночам, кажется, он был на грани бегства. До одного единого дня, что перевернул всю его жизнь с ног на голову, а может, наоборот, расставил все на свои места       Фонарь освещал небольшой участок раскопанной земли. Луна уже как несколько часов встала над землей, а Фэн синь все пытался распутать корни сросшихся друг с другом растений. -Идиот, вот почему нельзя было слушать, когда говорили? Надеялся, как тупица последний, сбежать стрелять из лука? Да, конечно, блядь, будто тебе кто-то позволил бы, придурок, чтоб тебя -Как может человек, связанный с такой красотой, говорить подобные слова?       Фэн Синь вздрагивает, корни рвутся между пальцев, а чьи именно корни он так и не разобрал. Он столь аккуратно вот уже который час пытался отделить два глупых цветка и все труды коту под хвост!       Фэн Синь оборачивается, чтобы обрушить гневную тираду на помешавшего юношу и застывает на месте, не смея боле отвести и взгляда.       Острые скулы, подбородок, словно выгравированная статуя, отражающая бледностью кожи лунный свет. Волосы цвета ночного неба, лишь несколько искр и будет не отличить. И глаза черные, словно ночная тьма, пролитая краска на белых простынях, столь горящие язвительным любопытством, но поглощающие тебя насквозь.       И лишь мягких цветов длинное одеяние позволило понять юному цветочнику, кто стоит перед ним. Госпожа Цин, что госпожой, как оказалось, совсем не является. Длинные платья, накрепко повязанная талия, полупрозрачная шаль, прикрывающая половину лица – ничего из этого не способно сокрыть ту юношескую красоту, что навсегда запала в душу. И пусть после этого юный цветочник останется без головы, кажется, что сейчас это совсем не имело значения       Между тем на губах юноши расцвела легкая ухмылка, в глазах загорелась насмешка, заставляя невольно кровь кипеть в жилах -А ты я посмотрю юноша смелый, - с особой надменностью произносит отчетливо мужской голос, - Не уж то совсем страх потерял? Так ведь и головы лишиться не долго -Почему госпожа? – Фэн Синь выпаливает первое, что приходит на ум, точнее то, что крутиться в голове уже достаточно, чтобы созреть в полноценный вопрос. Но кажется госпоже Цин, которая не очень-то и госпожа, это не понравилось. Глаза закатываются, черное пятно медленно перекатывается на белом фоне, словно солнце, что больше не освещает тьму, а поглощает свет. -Тому, кто копается в земле, подобного никогда не понять. Не обученный ни письму, ни манерам, не тебе взгляда от своего места поднимать       Фэн Синь чувствует, как кровь вскипает в жилах до пятен перед глазами. Да он на эту «землю» потратил всю свою жизнь! Как смеет какая-то наложница, да плевать какого пола, говорить ему, что его работа всего лишь копание в земле? А его работа что? Всего лишь светить красивым телом, так любой дурак сможет! -Зато я хоть чем-то занят, в отличии от тех, кто только портит чужие труды! Что толку от красивых одежд, прекрасного лица, если за ними прячется лишь надменная, гнилая игрушка короля, не ценящая чужих трудов?       Слова вырываются прежде, чем он успевает подумать. Фэн Синь ненавидел держать мнение при себе, но сейчас внезапно понял, что определенно наговорил лишнего.       Поглощающая чернота, кажется, тускнеет, теряет все свои свойства, как увядающий росток. Взгляд расфокусирован; словно фарфоровая фигура, он стоит, не шевелясь, несколько мгновений, прежде чем надменно фыркнуть, отвернуться и убраться прочь. Но в эту надменность Фэн Синь не поверит боле ни мгновения.       Он смотрит вслед, как высокая фигура медленно удаляется, замечает подрагивающие руки, как на ветру развиваются ночные пряди. Изображает гордость, но он понимает, что-то ли перегнул, то ли задел за живое. Стало от самого себя противно.       Фэн Синь оборачивается на порванные корни растений, что он так и не смог рассоединить, засыпает их обратно землей и собрав вещи уходит домой. Все равно сегодня он уже ничего не сделает, настроение было не то. Из окна небольшой хижины было видно тусклый свет свечи. Оставив садовые принадлежности на пороге, он бесшумно вошел в дом. Как и ожидалось, матушка вновь уснула за столом дожидаясь его. Каждый день одно и то же, ну сколько просить не ждать его. -Матушка, - Фэн Синь слегка трясет женщину за плечо на что та вздрагивает, поднимает взгляд, и мягкая улыбка расцветает на ее губах. Фэн Синь чувствует вину за то, что оставляет ее совсем одну на целый день, но ничего не может с этим поделать, - Матушка, я же просил, не нужно меня ждать, так и заболеть не долго -Ну как же мне тебя не ждать, глупый мальчишка. Пойду спать, ты же даже не разбудишь, не поздороваешься -Да куда же там будить, ночь на дворе, мама -Не перечь маме, иди садись, поешь       Фэн Синь вздыхает, понимая, что разговоры бесполезны. В глубине души он все же был рад, что, приходя домой, ему было с кем поговорить. Иногда он ловил себя на разговоре с цветами и это была не самая лучшая перспектива       Фэн Синь слушает рассказы матери о ее дне, о сплетнях служанок, о ее прогулке по рынку. Ему нравилось слушать ее, кажется, все проблемы тут же забывались. Вот только чем больше она говорила, тем сильнее Фэн Синь чувствовал беспокойство в душе и желание все рассказать. Но вместе с тем совсем не знал с чего начать и стоило ли       Спустя время они все-таки идут спать, но сон совсем не приходит, и матушка замечает это, с тяжелым вздохом принимается перебирать пряди упрямого мальчишки -Ну, что ты, как воды в рот набрал, - начала она с упреками, но все же смягчилась, - Что произошло? Расскажи матушке, легче станет       Фэн Синь вздыхает, устраивается на циновке, голова мягко падает на колени матери. Она никогда не даст ему умолчать, чему он честно говоря очень благодарен. -Я встретил одного человека сегодня, - Фэн Синь встречается с мягким взглядом, матушка коротко кивает, давая понять, что слушает, - И, кажется, я обидел его, хотя я все равно считаю, что заслужено       Фэн Синь рассказывает произошедшее, и с каждым своим словом все-таки сомневается правильно ли было выливать накопившееся за весь день раздражение на случайно попавшегося юношу. -Ты знаешь, - легкая улыбка скользит по губам матушки, пока пальцы ее аккуратно перебирают грубые пряди, - Я считаю, что тебе стоит извиниться. У тебя был плохой день, но, возможно, у него тоже, и едва ли он хотел действительно тебя задеть. Я слышала, что госпожа Цин… - женщина запнулась, когда с новостью, что то была не госпожа подобный титул звучал странно. Фэн Синь кивнул, абсолютно понимая ее мысли, но она лишь неодобрительно покачала головой, - в любом случае, я слышала, что его привели из осажденного города. Поэтому ты не можешь ничего о нем знать, а тем более разбрасываться такими словами. С его стороны тоже было не красиво подобное говорить, но это не значит, что ты должен опускаться до такого уровня. Тем более, что ты первый проявил бестактность. Мало ли какие у него причины, да и не исключено, что это прихоти Его Величества. Поэтому тебе стоит извиниться, а если он тоже извиниться, то проявить благодарность       На лекцию матушки Фэн Синь лишь тяжело вздохнул. Перспектива извиняться ему не очень нравилась, но он и сам понимает, что, возможно, немного пересек черту. В конце концов он все еще выше по статусу, это тоже стоит учитывать. И… не хотелось становиться врагом с человеком, которого считаешь красивым. Боже, он точно однажды останется без головы. Но мысль о том, что юноша может рассказать обо всём королю почему-то вылетела у него из головы сразу, как пришла.

***

      Дни проходили как обычно. Обход сада: цветы, деревья, потушить фонари, зажечь фонари. Вот только та ночь так и не выходила из головы. Фэн Синь чувствовал, как вина противно скребется под кожей. С каждым прошедшим днем он понимал, что говорить подобного не стоило, теперь уж точно юноша держит на него обиду. Такое прекрасное лицо, улыбка, играющая на губах, глаза цвета кромешной тьмы, так хотелось взглянуть в них еще раз. Фэн Синь готов был извиниться хоть тысячи раз, только бы взглянуть в эти глаза еще хоть раз.       Вот только идти искать его намерено было нельзя. А где обычно бывает госпожа, что не госпожа, цветочник не имел ни малейшего понятия. До сегодняшнего вечера       Фэн синь заканчивал обход. Он уже умылся, немного запачкав одежду, или скорее отмыв и ее, хотя матушка так совсем не считала, и возвращался домой, чтобы немного отдохнуть и разобраться с ночными растениями. Каким образом отец мог заканчивать все за пол дня Фэн Синь никогда не понимал.       Он лишь случайно заметил лишний свет неподалеку, где и увидел его. Дыхание замирает на мгновение, после чего сердце словно оттаивает и уверенной поступью он направляется к веранде, окруженной огнями фонарей.       Первым его замечает Его Величество, похоже, достаточно заинтересованный таким появлением цветочника. Фэн Синь кланяется коротко приветствуя, однако разговор первым ему начать не дают -Как матушка? – откладывая в сторону какие-то бумажки, король поворачивается к нему полностью, - Лекарства ей помогли? -В добром здравии, благодарю, к счастью, то была просто простуда. Матушка часто беспокоиться по пустякам, - в неловкой манере цветочник поправляет грязные одежды и с позволения выпрямляется, но взгляда не поднимает, как бы этого не хотелось -Что-то произошло? -Да, Ваше Величество. Дело в том, что я хотел бы извиниться перед госпожой Цин. Несколько ночей назад мы случайно столкнулись в саду, я немного перепугался, была поздняя ночь, я нагрубил и, кажется, обидел... ее, - Фэн Синь едва не произнес «его», чего точно говорить не стоило. Хотя король на это совсем не отреагировал, поэтому он продолжил, - Насколько мне известно госпожа питает радость к саду, не хотелось бы портить все нечаянно произнесенными словами, которые на деле не несли особого смысла -Что именно ты сказал? – суровый голос пробегает мурашками по спине. Он чувствует на себе сразу два взгляда и под подобным напором было сложно что-то скрывать. Он уже было открыл рот, как его прерывает надменный холод госпожи, что не госпожа и как же это было ясно в тот момент -Ничего. Ты прощен. Не бери в голову, - Фэн Синь по тону чувствует, как он закатил глаза, всеми силами сдерживая взгляд у травы, - Иди домой и нечего появляться перед людьми в таком виде. Создаешь ощущение, будто в трущобах работаешь, а не королевском саду, имей уважение в конце концов. Уйди с глаз       Фэн Синь медлит не больше мгновения, прежде чем быстрым шагом убраться оттуда. Он бежит в глубь сада совсем не туда, куда ему надо, но лишь оказавшись совсем один он смог остановиться, чтобы отдышаться. Кажется, он бежал слишком быстро, потому что сердце бьется, как бешеное, лицо все горит, а дыхание никак не восстанавливается.       Госпожа? Да какая из него госпожа? Только рот открывает каждый раз какая-нибудь гадость оттуда вылетает. Ну испачкался немного, чего сразу так грубить то? Да еще и при Его Величестве, теперь ведь ему действительно придется быть аккуратней. И, вообще, он же работает с землей, как ему не пачкаться то?       Фэн Синь медленно оседает на землю, чувствует еще влажную траву под собой. Взгляд устремляется в темнеющее небо, на фоне него, госпожа, что не госпожа выглядел бы прекрасно. Цвета ночи волосы сделались бы продолжением ночного неба, а может и его началом. Надменный голос эхом отдавался в голове, но глаза, столь завораживающие и поглощающие, делали эту надменность совсем иной. Хотелось бы взглянуть в них еще хоть раз       С этой лелеющей душу мыслей Фэн Синь все же идет домой, но другой дорогой, чтобы не попадаться на глаза

***

      Фэн Синь любил зиму и всей душой ненавидел осень. Осенью у него было больше всего работы: укрыть цветы, которые не любят холод, унести в дом то, что может погибнуть, собрать опавшие листья, которые после дождя становятся едины с грязью, которую тоже надо убрать. Фэн Синь сам по себе ненавидит уборку, поэтому дожди стали для него самым ненавистным сезоном       После почти недели проливных дождей небо прояснилось. Наконец, фонари зажигаются без каких-либо тяжелых усилий. Можно разобрать, какие цветы стоит пересадить, какие достаточно просто укрыть и какие деревья он будет ненавидеть больше всего в течении сезона листопада.       Фэн Синь разобрался с проблемами дождей, к счастью, ночная смена патруля Се Ляня попала совсем вовремя, чтобы любезно запрячь его помогать. Не то чтобы Фэн Синь заставлял друга что-то делать, но это было и не нужно. Се Лянь с первого дня, как они встретились несколько лет назад, постоянно пытался помочь и влезть в цветочные дела.       Се Лянь был принцем одного из захваченных королем города. Как он понял из рассказов, территория осталась их, но выше его родителей теперь стоял Его Величество, а Сяньлэ – частью другого государства. Се Ляня отправили на службу в замок, как знак доверия или что-то из тех никогда не понятных Фэн Синю принципов.       Се лянь не был похож на принцев, которых Фэн Синь обычно представлял. В их королевстве такие не водились, что по словам рыцаря удивительно, но Фэн Синю было все равно. Се Лянь имел свои принципы и стоял за них горой, даже если потом получал наказание в виде ночного патруля в саду. Точнее в саду по ночам обычно только он и патрулировал, поэтому они часто пересекались. Когда Его Величество нет в городе, патрулем в саду вообще никто не занимался, потому что попасть в сад – значит потеряться. Слишком много лабиринтов и тупиков, отец любил такие вещи, даже король не забредает дальше, чем более открытые местности. Се Лянь шутит, что в лесу Фэн Синь точно не потеряется, в чем он сам сомневается       Собрав все опавшие листья, вырвав самостоятельно, что определенно собирается упасть за ближайшие пару часов, Фэн Синь все еще не чувствовал усталости. Даже, наоборот, смотря на все это казалось будто внутри все теплело, а может быть он просто, наконец, смирился со своей участью.       Фэн Синь взглянул в свои листки, точнее в заметки отца, где четко расписано с какими цветами что нужно было делать. К счастью за год до своей смерти отец предусмотрел то, что Фэн Синь его совсем не слушает и записал хотя бы этот список. Настолько боялся, что Фэн Синь все загубит? Справедливо конечно, но все равно обидно -Нужно сходить домой за горшками, - подытоживает Фэн Синь, сворачивает листок в карман, взгляд его падает на те самые сплетенные розы.       Он решил не трогать их, раз уж они как-то выросли, а учитывая, что он порвал им корни, то черт знает, что с ними было бы. Но при этом они даже зацвели. Возможно и правда иногда стоит оставить все, как есть. Спонтанная мысль ударила в голову, словно погружая сердце в теплую воду, заполняя странным чувством -А-Синь, ты в норме? – Се Лянь слегка трясет его за плечо, после чего Фэн Синь, словно просыпается ото сна, отворачивается от цветов, фокусируя взгляд на друге -А? ты что-то сказал? -Говорю, уже холодает, может закончим завтра? Цветов тут целая уйма, судя по списку, а ты в одной дырявой рубахе, продрог весь -Завтра может опять пойти дождь, а еще я хочу кое-что сделать -Ты обычно такой недовольный осенью, - Фэн Синь кивает, показывая, что слушает, но вновь поворачивается к розам. Се Лянь же тем временем осматривается и подходит ближе, шепча, - Это связано с госпожой Цин?       Сердце его замирает, когда разговор снова заходит в это русло. Се Лянь часто довольно обеспокоенно поднимает эту тему, хотя Фэн Синю она наоборот, приносит умиротворение в душу. Впервые за столько времени он чувствует к этому саду нечто большее простой обязанности -Ты говорил, в замке нет цветов? – Фэн Синь оборачивается к другу, замечая замешательство и очевидное желание его отговорить -Я не видел -Госпожа Цин… всегда смотрит на эти цветы, думаю, лучше отдать их ему -Фэн Синь…       Улыбка на лице рыцаря говорила о том, что он сейчас заплачет, а Фэн Синь не понимал такой реакции. Это просто цветок в горшке, тем более Его Величество всегда особо трепетно относился к его желаниям и цветам. Если Фэн Синь скажет, что это его попросили, то это не должно создать проблем. С этой мыслью он довольный направился в сторону своего дома за горшками. Се Лянь направился следом что-то причитая, но Фэн Синь его совсем не слушал. А стоило ему помолчать, как он сам включился в разговор, пробалтывая весь идеальный план и гениальные идеи в перерывах между тем посвящая друга в то, насколько госпожа, что не госпожа, красив.       Красив до безумства, даже если после той ночи он ни разу не поднимал взгляда. Он запомнил это раз и навсегда. Острые черты, волосы цвета ночи и глаза, глаза, поглотившие его всего и полностью. Словно день поглощает звезды, его глаза поглощают все мысли и желания Фэн Синя       Взгляд невольно поднимается к небу и замирает на пол пути. Замирает сердце, ноги словно прикованы к земле, когда он видит его. Госпожа, что не госпожа, из окна покоев опускает на него взгляд, а Фэн Синь уже пленен. Далеко, кажется, этаж третий или четвертый, но это и не важно. Фэн Синь улавливает каждую черту, каждую линию, каждый изгиб его одежд. Словно божество, возвышающееся над смертными, он смотрит вниз, на него одного. В душе зарождается тепло, когда по губам скользит улыбка. Фоном он слышит причитания друга, но взгляда оторвать не посмеет, желая уловить все. Все, что можно, все, что нельзя. В душе бушуют бабочки, или в животе, ему на самом деле все равно. Все равно на все, кроме него над головой.       Се Лянь утаскивает его куда-то, но, несмотря на сопротивление, рыцарь оказывается сильнее. И сердце совсем не поддается ни чужим уговорам, ни порывам ветра бьющий им в спину, когда осознание того, что он потянулся, чтобы посмотреть, трепещет сердце. До самого дома он не слышит ни единого слова, да даже там матушка словно в тумане, пред глазами лишь бездонная пропасть его взгляда и колыхание ветра в ушах

***

-Ты же знаешь, что я хочу радоваться за тебя, но не могу? Это опасно, ты наживешь себе проблем -Я знаю-знаю, подожди, я забыл, как слово пишется       Се Лянь тяжело вздыхает, даже матушка выглядит обеспокоенной, но Фэн Синь чувствует теплоту на душе, записывая иероглифы на старую бумагу. Небольшое письмо, которое он закапывает в горшок вместе с землей и теми самыми сплетенными розами. Письмо, которое он прокрутил раз 10 и использовал остатки бумаги, которые еще отец откуда-то давно достал. Письмо, в которое он записал все, что совсем недавно осознал.       Сердце бьется чаще, когда он смотрит на него; стоит взглянуть и словно падаешь в бездонную пропасть, но никогда не смотришь вверх, лишь на самое дно; голова пустеет, лишь один образ перед глазами и больше ничего. Влюбился. Да, нельзя, да, запрещено, да, он глуп, идиот, да, лучше молчать, но он не может. Фэн Синь никогда не может молчать о своих чувствах, будь то хоть радость, хоть гнев, хоть грусть. Его не учили скрывать чувства, он до смерти отца, кроме семьи ни с кем и не разговаривал на прямую.       Одно письмо, едва ли оно что-то испортит. Вручит лично в руки, когда никто не будет видеть и все.       Вручил. Впихнул в руки и сбежал, как последний трус, как только увидел.       Фэн Синь той ночью так и не уснул, на следующий день не вышел из дома, а остаток вечера проспал. С каждым прошедшим часом Фэн Синь не знал, чего боится больше: гнева госпожи, что не госпожа, из-за такого нелепого «признания» или того, что твориться в саду за время его отсутствия

***

      Дни тянулись словно недели, недели тянулись месяцами, хотя на деле еще даже не середина осени. Но Фэн Синь чувствовал себя хорошо. Холода, дожди, жгучие ветра – ничего из этого совсем не беспокоило его. Умиротворение и счастье разливались в душе, когда, убирая засохшие листья, Фэн Синь придавал красоту саду, что он так любил. От одной мысли, что, выглянув из окна, он может не чувствовать сырость, холод, приближающуюся зиму, у самого в животе скручивался ком, разливалось тепло.       Фэн Синь не полюбил осень, но полюбил то, что может подарить красоту. Пускай после того позорного дня он больше не видел его вживую, но определенно замечал, как пара роз то исчезала, то вновь возвращалась к окну. Заметил, как горшок был перекрашен, покрыт узорами, пускай снизу и не видно какими именно. Каждый раз в душе словно зарождаются новые цветы, подталкивая его работать лучше.       Порыв ветра бьет в спину, сдувая только что собранные листья. Фэн Синь тихо браниться и взгляд его поднимается выше, встречаясь с поглощающей тьмой, что он так долго ждал.       Кутаясь в одеяло, госпожа, что не госпожа смотрит из своего окна. Фэн Синь замечает улыбку и румянец, от чего собственное сердце бьется быстрее. Фэн Синь улыбается, возможно, даже выглядит глупо, но осмотревшись машет ему.       Дыхание замирает, когда он качает головой, указывает на подаренные ранее розы и закрывает окно. Фэн Синь замечает какое-то беспокойство на его лице, но соврет, если скажет, что не счастлив в этот момент. В надежде, что намек он понял правильно, Фэн Синь бежит к тому самому месту, где они встретились в ту ночь. Это было совсем в другой части сада, на эмоциях Фэн Синь даже несколько раз попал в тупик, но его совсем не волновало. Фэн синь искренне надеялся, что он сейчас тоже придет туда.       Фэн Синь бежит по коротким путям, дыхание сбивается, но он должен добраться вовремя.       Фэн Синь врезается в кого то, едва успевает ухватиться, чтобы никто не упал, но сердце его замирает в мгновение стоит поднять глаза. Воздух застревает в легких, когда он вновь тонет в этих глазах, как в глубоком океане       Локоны цвета ночи растрепаны, от ветра длинные рукава задираются, Фэн Синь касается голой кожи, дыхание его сбивчивое. Осознание того, что он тоже бежал, чтобы свидеться с ним заставляет сердце биться лишь быстрее. Его глаза… светятся и это потрясающе. Они сверкают на свете луны, и Фэн Синь готов поклясться, что видит в них собственное отражение. Но кожа его столь холодная, словно на дворе снег, середина зимы -Госпожа Цин… - срывается с губ тихим шепотом, но его затыкают -Му Цин. Зови меня… Му Цин       Фэн Синь готов в этот же момент никогда не отпускать его, никогда не отводить взгляда, словно если сделает это - жизнь его будет окончена. Сердце отзывается звоном в ушах, в голове абсолютная пустошь и единственное, на что он способен в тот момент – молча кивнуть. -Фэн Синь… - срывается тихим-тихим жалобным шепотом с губ Му Цина, и Фэн Синь понимает, чем это может закончиться. Понимает и срывается на такой же тихий-тихий шепот, не дает произнести ни слова, словно если он не выскажет все сейчас, больше не сможет утонуть в этих глазах. Может раньше он и думал, что хватит лишь одного взгляда, то сейчас… он знает, что не хватит. Пальцы невольно сжимаются на холодной коже, он делает шаг ближе, кажется, еще ближе и воздух у них будет лишь один на двоих и никак иначе -Прошу, выслушай меня. Я знаю. Я все знаю, знаю, что нам нельзя, знаю, что если узнают конец придет нам обоим. Я знаю, я понимаю это, я не прошу ничего. Не прошу большего, не прошу ответа. То письмо, я просто хотел, чтобы ты знал. Я не умею, не хочу держать чувства при себе, я бы не выдержал, если бы молчал, даже если все более чем очевидно. Я не хочу ничего, клянусь, просто… прошу, не отворачивайся от меня. Я знаю, я прошу много, но молю       Он затыкается, когда чувствует прикосновение губ. Холодное, короткое, мимолетное, но такое родное, оставляющее тепло за собой. Его губы такие нежные, мягкие, но такие холодные, что хочется обнять его, укутать, согреть. Сердце замирает, а после бьется быстрее, когда на бледных щеках проступает румянец, а уголки губ приподнимаются в смущенной улыбке. Сколько еще Му Цин заставит его сердце биться так, словно оно готово выпрыгнуть из груди? С каждым разом Фэн Синь думает, что это предел, но каждый раз ошибается. -Первый и последний раз… - Фэн Синь хочет кивнуть, но кажется у него не получается, - Наверное       Му Цин делает шаг назад, Фэн Синь не хочет отпускать, но знает, что надо. Уже потеплевшая кожа сменяется на холодные запястья, тонкие ладони, длинные пальцы, на которых Фэн Синь чувствует дрожь. Он выбежал сюда в одной одежде при том, что ему настолько холодно? Глупый, заболеет ведь       Но сказать Фэн Синь ничего не решается. Му Цин оборачивается, волосы развиваются на слабом ветру, как и женские одежды. Все-таки мужская ему подошла бы намного лучше -Му Цин… - шепчет он, поддаваясь навязчивому порыву и касается пальцами губ. Ветер вновь бьет ему в спину, но Фэн Синю совсем не холодно

***

      Дни сменялись ночами, ветра сменялись снегом, а после и солнце вышло из-за горизонта. Фэн Синь чувствует, как начинает жить. Он больше не бегает подглядывать за тренировками рыцарей, ему нравится и здесь – в бесконечных лабиринтах цветов и высоких деревьев. Небо вновь обретало голубые оттенки, солнце светило все ярче с каждым днем, а растения начинали просыпаться. Эта весна обещает быть особенной, Фэн Синь чувствовал это       Они не виделись всю зиму, но некоторая часть цветов, пускай через слуг, где- то даже по просьбе короля, оказались в руках Му Цина. Сердце его готово было выпрыгнуть из груди каждый раз, когда он видел его улыбку. Когда поглощающая тьма была направлена лишь на него, в душе расцветали розы.       Фэн Синь собирался посадить очередной цветок на место, когда, как ему казалось случайно, встретился с Его Величеством. Он уже было поздоровался и собирался пойти дальше, как тяжелая рука легка на его плечо -Куда ты так быстро убегаешь? Есть разговор       Фэн Синь чувствует, как сердце его замерло от грозного тона. Кажется, он попал под горячую руку. Молчание тяжелым нависает грузом, когда они встречаются взглядами. Угрюмое выражение лица Его Величества говорило о том, что он что-то натворил, но он ведь делал все как обычно, разве нет? -Фэн Синь, ты же помнишь мое отношение к твоему покойному отцу?       Пальцы сжались вокруг старого горшка. Зачем нужно поднимать это сейчас? Фэн Синь слегка кивает, чувствуя жжение в горле. Да, отец был хорош в своем деле, но отвратные отношения с семьей вызывали проблемы, на которые часто закрывали глаза. Его Величество даже снизошел до того, чтобы построить им небольшой дом на краю сада, чтобы выполнять работу было не так сложно. Еще бы забудешь, отец постоянно об этом говорил. Да и ему самому делали много поблажек, когда ненароком пересыхал какой-то цветок, а то и целое дерево. Но это настолько важно вспоминать именно сейчас? -Это хорошо, что ты помнишь. Пойдем       Не произнеся боле ни слова, он направился в глубь сада, а Фэн Синь молча последовал следом. Не похоже, чтобы они шли в какое-то определенное место. Одни цветы сменялись другими, высокие арки, местами пошатывающиеся плитки, деревья покрывались новыми почками, и вот они уже подошли к высокой стене. Король оборачивается и с подозрением смотрит на него -Фэн Синь, я многое доверил тебе. Этот сад очень важен для меня и то, что я доверил его тебе после твоего отца уже большая честь. Ты это понимаешь? -Да, Ваше Величество, я ценю ваше доверие -Правда?       Фэн Синь опешил, когда заметил в простом вопросе некий упрек. Мысль о том, что он мог бы узнать об их встречах с Му Цином не имела смысла, ведь они не виделись напрямую уже довольно давно. Да и смысл был бы так ходить вокруг да около? Фэн Синь не умеет врать, и он знает об этом лучше, чем кто-либо другой. Фэн Синь попытался лишь единожды, когда впервые в его руках погиб цветок, а он так испугался, что на лице все было написано. -И почему ты молчишь? -Да, правда…  – Фэн Синь вновь кивает, - Просто... я не понимаю почему вы вдруг задаете такие вопросы. Я сделал что-то не так? Король смотрит на него с прищуром и уверенность в том, что он ничего не знает теряется с каждой секундой. -Нет, но я заметил, что в последнее время ты ходишь очень счастливый. Подумал, может расскажешь, твой отец часто делился новостями, а из тебя вытягивать нужно Фэн Синь видит, что над ним откровенно издеваются и не понимает. Отец был разговорчивым, но в такое почему-то не очень вериться. -Что ты краснеешь, словно девица? Или соблазнила тебя красавица какая? Фэн Синь опустил взгляд, понимая, что еще пару таких провокаций, и он готов под землю провалиться. Сердце бьется чаще, когда он понимает, о какой красавице идет речь, а чужой смех совсем не помогает. -Или может… не девица вовсе?       Грубой хваткой его подбородок поднимается вверх, заставляя не прятать взгляда, внезапный ком подступает к горлу. Точно, он не раз сбегал у всех на виду, когда какая служанка пыталась с ним заговорить. -Скажи мне правду, - пальцы сжимаются на его коже, пока собственные - вокруг грязного горшка, биение сердца отражается в ушах, ноги подкашиваются, когда темные глаза смотрят прямо в душу, - Тот принц из Сяньлэ, да?       Рваный вздох царапает легкие, в животе словно сворачивается узел, сердце бьется только чаще. Принц из Сяньлэ? Се Лянь? Он думает это Се Лянь? И что ему ответить? Да? А если он уже узнал у него? А если попросит доказать? Почему он вообще спрашивает? Это имеет значение? Спроси он про Му Цина он бы еще понял, но какая разница если это Се Лянь? Зачем такое спрашивать? Зачем спрашивать это так? -Значит Сяньлэ, - хмыкает он, Фэн Синь чувствует холодок по коже, - Не надо так бледнеть. Просто хотел сказать, чтобы ты не мешал его патрулю, он будущий рыцарь в конце концов. Ему я уже сделал выговор, - ладонь перемещается ему в волосы, теребя растрепанные волосы с меньшей грубостью. Смех с долей издевки быстро сменяется тишиной, - Слушай, присядь-ка, а то упадешь. И оставь в покое этот несчастный горшок       Фэн Синь не смог вытолкать из себя ни слова, лишь усевшись на холодный камень. Вся жизнь словно пронеслась перед глазами в этот миг. С одной стороны, стоило бы чувствовать облегчение, потому что открой Фэн Синь все-таки рот простой издевкой это бы не закончилось, с другой подставлять друга из-за собственных прихотей совсем не хотелось.       Фэн Синь не знает сколько проходит, прежде чем он начинает нормально дышать, сердце приходит в нормальный ритм, а перед глазами перестает плыть. Все это время тишину разрушал лишь свист ветра и шелест листьев -Все? Вот бы всякие ублюдки пугались так же, как и ты, а то пока не прикрикнешь и не успокоятся.       Его Величество усаживается рядом, Фэн Синь все-таки находит в себе силы поднять взгляд -Ты оставишь в покое сегодня этот горшок или нет?       Фэн Синь опускает взгляд на лилию, которую он собирался посадить и так и остался с ней в руках. Он аккуратно кладет ее на камень перед собой и замечает, как кончики пальцев слегка дрожат. -Не думал, что ты такой пугливый. Учту в следующий раз, - легкий смешок срывается с чужих губ, но цветочнику совсем не смешно, - Так, почему я тебя позвал то. Не только, чтобы поиздеваться, хотя не думал, что это вызовет у тебя такую реакцию. Фэн Шуи, когда встретил твою мать, стоило просто спросить так он почти два часа воодушевленно рассказывал о ней. Вся остальная его семейка такие серьезные, что смотришь на него и никогда не подумаешь, что из одного дома все вышли.       Отец действительно всегда был очень болтливый. Он часами мог говорить лишь о двух вещах: о цветах и о матушке. Фэн Синь часами мог говорить лишь о Му Цине. Матушка в шутку иногда обижалась, что до его появления они почти не разговаривали, а теперь Фэн Синя и не заткнешь -Так вот, о чем я. Я заметил, что госпожа Цин слишком увлеклась цветами, - при упоминании его у Фэн Синя вновь забилось сердце, - Скоро у нее день рождение. Нужно сделать что-то грандиозное, есть идеи?       Грандиозное? Для Му Цина? Он должен придумать? Это было… потрясающе. -Может… посвятить поляну его любимых цветов? – Фэн Синь поднимает взгляд, кровь будоражит от улыбки, что будет на острых чертах. Король задумывается на несколько мгновений, после чего усмехается -Мне нравится твой энтузиазм, поясни

***

      Фэн Синю понадобилось трое суток. Трое суток, чтобы исполнить задумку. Лишь три бессонные ночи, что пролетели незаметно. Спать было не в его силах.       Огромное поле алых роз – именно тех, что так любил Му Цин – в виде сердца, хотя то было для оригинальности. Сердце трепетало лишь от мысли о том, что он посмотрит на это чудо и улыбнется.       Се Лянь все хотел помочь, но он не мог такое позволить. Несмотря на то, что это была просьба Его Величества… Фэн Синь считает это скорее дозволением, нежели поручением. Он давно лелеял эту мысль, вот только предложи он самостоятельно то выглядело бы совсем странно. Фэн Синь отгонял друга словами, сказанные ранее королем, о том, что ему нельзя мешать патрульному делать свою работу. Фэн Синю было очень важно сделать все самому.       Каждый цветок, каждое семя, каждый лепесток – он должен был сделать все самостоятельно, иначе какой прок? Никакого удовольствия       Трое суток непомерного труда, а Фэн Синь никак не мог уснуть. Работа закончена, он не видел, как это все выглядело сверху, но одобрение Его Величества получил. И в разных краях этого поля Фэн Синь запрятал послания, что при желании Му Цин всегда может достать. Как же хотелось однажды получить от него тоже нечто подобное, но разве он может просить? Они не в том положении, ну, и черт с ним. Это не то, что ему нужно, главное, чтобы сад продолжал его радовать.       Сердце трепетало, когда, пускай даже в такой дали, но Му Цин выглядел счастливым. Стоило ли это минутное удовольствие беспробудной работы? Оно стоило намного большего. И Фэн Синь готов отдать все что угодно, сколько угодно, только бы видеть эту улыбку, тонуть в поглощающих глазах и чувствовать холодные касания, обжигающие кожу.