Принести цветочную гладь в жертву любви

      Свет прольется на истину, в тот момент, когда луна вспыхнет ярче солнца       Однажды вы можете решить, что судьба вам совсем не принадлежит. Что счастье нужно отыскать и завлечь в дом, а коли у вас его нет, то дело это становится еще сложнее. Му Цин тоже так думал до того дня, как самостоятельно принял какое-то решение       Му Цин никогда не был вестником своей судьбы. Рождение в трущобах, работа с детства, порой даже воровство. Му Цин никогда не выбирал кем ему быть, у него была семья, которой также нужна еда и отдых, и ради этого он готов был на все. Затем война, жестокая смерть родителей, спасение в последний момент королевскими рыцарями. Было ли то волей судьбы или Му Цин просто родился под несчастливой звездой, но юноша был принят за молодую, излишне худую деву и отослан в королевский дворец. Спросил ли у него кто-то? На самом деле - да, но едва ли ему позволили дать отрицательный ответ.       Му Цин не выбирал, когда, узнав о том, что он юноша, король решил все равно сделать из него наложницу, заставив притворяться девушкой. Было ли виной тому его красивое лицо? Вопрос лишь в том были ли его гены проклятьем или подарком судьбы. Но Му Цин просто хотел выжить. Он обещал выжить, даже если это стоило его достоинства. Все равно было не впервой, так чем смысл противиться?       Му Цин решил, что судьба улыбнулась ему, когда король отнесся достаточно лояльно к мальчику из трущоб, обещая исполнить любое желание. Вот только испытывать судьбу он не хотел, потому едва ли мог что-то попросить       Му Цин не видел смысла пытаться с кем-то заговорить, если король запрещал всем вокруг поднимать взгляд на его наложниц. Несмотря на то, что он мужчина, и все это знали, он тоже попадал под это правило. Разговаривать с кем-то, кто не смотрит на тебя, было ровне разговаривать со стеной. Мать с отцом всегда готовы были поговорить, даже если были очень уставшие, даже если Му Цин не готов заговорить первым. С каждым подобным воспоминанием, все вокруг выглядели, словно восковые фигуры с лавок, к которым ему всегда было запрещено прикасаться       Но Му Цин сыграл в судьбу, когда спустя столько лет в отсутствие короля вышел самостоятельно ночью из дворца. Ему не запрещено, в тот момент юному наложнику показалось, что никто не разозлиться на него за это. Вот только он никогда бы не подумал, что какой-то маленький, наглый, избалованный мальчишка станет для него причиной чувствовать себя живым, а не просто пустой куклой без судьбы       Безоблачное небо раскрывает полнолуние во всей ее красе, звезды рассыпаются по ночной глади освещая кроны деревьев, высокие арки, отдыхающие в ночную пору бутоны. В кромешной тишине каждый вздох был слышен отчетливо: тихая поступь по выгравированному камню, шелест листьев под легким ветерком, шуршание одежд и… тихая гневная ругань. Когда короля нет в столице обычно рыцари не охраняют сад, о чем, конечно же, Его Величество не в курсе. Удивительно, как они столько лет могут подобное скрывать, раз уж Му Цин лишь из окна своей спальни заметил это.       Голос был совсем молодой, знакомый, но не похожий на говор стражников. Медленно проследовав до поворота, Му Цин добирается до небольшого раскопанного участка. Посреди раскопок сидел мальчишка-цветочник, который все возился с какими-то цветами. -Как может человек связанный с такой красотой говорить подобные слова? – срывается с уст прежде, чем Му Цин успевает подумать.       Мальчишка забавно дергается, оборачивается, и Му Цин едва сдерживает вырывающийся смешок, когда гневное лицо сменяется сперва на шок, затем на смущение.       Лунный свет отражается в ярких глазах мальчишки. Желтые, словно 2 солнца они сверкали, на смуглых щеках расцветал густой румянец, покусанные губы чуть приоткрылись, делая общую картину еще милее. Словно смотришь на ребенка, которому отдали конфету, о которой он даже мечтать никогда не мог.       Му Цин и днем бывало видел его, гуляющего по саду, постоянно что-то проверяющего, но сейчас он был совсем другой. Видеть во всей этой чистейшей красоте растрёпанного, покрытого землей мальчика было сродни вернуться домой. Да, было холодно, голодно, невыносимо, но там, в трущобах, рядом с родителями был его дом. И сейчас, смотря на это размазанное землей лицо, Му Цин не мог удержаться от легкой ухмылки впервые даже не силясь ее сокрыть. Такой глупый мальчишка, все смотрит и смотрит несмотря на запрет -А ты, я посмотрю, юноша смелый, - Му Цин пытается звучать по-простому, чтобы не спугнуть его. Впервые за столько времени он мог поговорить с кем-то не как со стеной. Ведь если Его Величество не узнает, значит ничего и не было, так? Му Цин надеялся, что все так и будет, но не считал, что правильно играться с жизнью мальчишки, - Не уж то совсем страх потерял? Так ведь и головы лишиться не долго -Почему госпожа? – выпаливает мальчик, едва Му Цин успел договорить. Вопрос сбивает с толку. Мальчишка то ли очень глуп, то ли совсем не умеет держать свои мысли при себе, что он также всегда приравнивал к непомерной глупости. Он ведь даже не знает его характера, а если Му Цин просто возьмет и расскажет королю? Как можно быть таким наивным, таким глупым, таким… простым. Слишком простым, как он еще жив? Хотя, конечно, отец его тоже был цветочником, мальчишка вырос на территории замка, не было нужны ни в выживании, ни в зарывании гордости в могилу родителей. Откуда ему знать, что значит держать язык за зубами? -Тому, кто копается в земле, подобного никогда не понять. Не обученный ни письму, ни манерам, не тебе взгляда от своего места поднимать, - глаза закатываются, получается грубее, чем хотелось бы, но мальчишка сам виноват. Между тем, смуглое личико искажается злостью, да что уж говорить, Му Цин сам чувствует неприятный осадок собственных слов -Зато я хоть чем-то занят, в отличии от тех, кто только портит чужую работу! Что толку от красивых одежд, прекрасного лица, если за ними прячется лишь надменная, гнилая игрушка короля, не ценящая чужих трудов?       Слова мальчишки застревают тугим комом в горле, проникают тонкими иглами под кожу, которые уже никогда не вытащить. Му Цин ничего не отвечает, лишь раздраженно фыркает и убирается прочь. Держит осанку, держит шаг, пока не скрывается за дверью собственных покоев. А в душе все скребет, слова эхом отдаются в сознании, затмевают любую мысль. Кажется, что он уже привык к подобным фразам со стороны других наложниц, кажется, уже научился плевать на это, но все это только кажется. Мысли сменялись одна на другую, бушевали в голове ветряным потоком, но в то же время голова словно была совершенно пуста       Сам виноват, первый начал, зачем напоролся? Зачем было открывать рот, видно же, что идиот не умеет держать язык за зубами. Зачем открывал рот, если потом так и не смог ничего сказать? Теперь в глазах какого-то цветочника он выглядит, как последняя тварь, а ведь, казалось бы, хоть с кем-то он смог бы нормально поговорить. Но «говорить» и «Му Цин» никогда не стояли на одной строке. И самое отвратительное, что какой-то наглый мальчишка был абсолютно прав. В таком возрасте тот поддерживает целый огромный сад, дарит жизнь, творит чудо. А что Му Цин? Всего лишь красивое лицо с дурным характером.       Стук в дверь заставил его впопыхах подняться с пола. Наскоро вытерев раскрасневшиеся глаза, юноша открывает с надеждой, что на пороге стоит Лин-эр – служанка, что будит его по утрам. Наверное, что-то забыла. Но на пороге стоял Его Величество. Разве не должен был он вернуться только на следующее утро? -Что произошло? – усталый, раздраженный голос заставил собраться с мыслями. Теперь пойдут вопросы, на которые у Му Цина совсем нет настроение отвечать       Король входит в комнату, а Му Цин только сейчас замечает лучи расцветающего солнца. Неужели он просидел на месте всю ночь? Не могли слова мальчишки задеть его настолько сильно, в них ведь не было ничего особенного.       Легкое касание губ на ладони отвлекает от гнетущих мыслей. Взгляд направленный на него был столь спокоен, что Му Цин никогда не понимал, чем это заслужил. Вопрос повторяется вновь, на что он лишь мягко выпускает свою ладонь из чужой и отворачивается. Впервые ему не хотелось говорить настолько, что он проигнорировал вопрос. В душе зародился страх, который тут же чуть приутих, когда чужие пальцы примкнули в щеке -Ты выглядишь усталым. Свет моих очей, если кто-то посмел обидеть тебя вновь, он лишиться языка в то же мгновение. Но если тебе это так нелюбо, ты можешь рассказать об этом и позже, - Му Цин все же переводит взгляд, но над ответом думать не приходится. Какими бы словами его не поливали, но оставить мальчишку без языка он был не готов. Кем надо быть, чтобы сотворить такое с ребенком? – Тебе нужно отдохнуть, пойдем спать. Я могу уйти, если тебе так угодно       Му Цин смотрит в эти полные чем-то светлым глаза и не понимает к чему такое отношение. Если он скажет «да», он ведь действительно уйдет и даже ни слова не скажет. Прошло почти 10 лет, а он никак не мог понять. Мальчишка прав, он ведь совсем ничего не стоит, только пустая красота, а за красивые глазки подобного не получают. Но принять пришлось, пускай и сцепив душу и собственную гордость -Нет, не нужно уходить       Легкая улыбка скользит по чужим губам, но Му Цин не может принять это тепло, как бы ни старался

***

      Дни медленно сменяли друг друга томительным ожиданием. Ожиданием чего Му Цин на самом деле не знал, однако почти физически ощутимо это чувствовал.       Солнце уже клонилось к закату, некоторые бутоны уже закрылись в ожидании следующего утра, были зажжены фонари, оставляющие на столе дрожащие круги.       Му Цин читал книгу, сидя в саду вместе с Его Величеством, что занимался своими бумагами, в которые Му Цин никогда не лез. Меньше знаешь, меньше шанс, что завтра тебя могут в чем-то обвинить.       Все было как обычно летом: закат, рыцари бродят вокруг на обходе, чистый воздух, тишина. Удивительно, как можно было каждый день в одно и то же время в одном и том же ритме шагать и что-то проверять. Каждый день чем-то заниматься, знать, что ты полезен. Вода поит людей, животных, растения; огонь защищает от холода; даже какой-то мальчишка поддерживает такую красоту вокруг. А все что может Му Цин – читать книжки, заниматься вышивкой и все тому подобное бесполезное прожигание времени.       Внимание его привлек откуда-то появившийся в поле зрения цветочник. Весь перемазанный землей, кажется, пытавшийся умыться, но в итоге еще больше запачканный. Книга его больше не интересует (как будто до этого он мог сконцентрироваться на иероглифах), и слегка подперев подбородок ладонью, наблюдает, как мальчишка неловко здоровается. Смотря на него Му Цин насильно затыкает непрошенные мысли и надоедливые воспоминания, которые еще минуту назад показались ему забытыми. -Как матушка? – вопрос короля отражается легкой дрожью в его собственном сердце, - Лекарства ей помогли? -В добром здравии, благодарю, к счастью то была просто простуда, - Му Цин с трудом сдерживает облегченный вздох, когда тон мальчишки вполне спокоен, - Матушка часто беспокоиться по пустякам -Что-то произошло?       Излюбленный вопрос Его Величества, от которого Му Цину тут же становиться не по себе, тем не менее не задерживает цветочника. Плохое предчувствие преследует его, хотя мальчишка еще даже рта не открыл. Лучше бы и не открывал -Да, Ваше Величество. Дело в том, что я хотел бы извиниться перед госпожой Цин.       Сердце замирает от произнесенных слов. Он что, совсем бесстрашный? Настолько глупый? За что он собирается извиниться? Да еще и прямо перед королем, неужели он не нашел более подходящего момента? Долго он еще будет испытывать судьбу? Считает себя настолько удачливым? -Несколько ночей назад мы случайно столкнулись в саду, я немного перепугался, была поздняя ночь, я нагрубил и, кажется, обидел... ее, - мальчишка едва запнулся, чуть не остановив Му Цину сердце.       Му Цин плохо представляет какого было его собственное выражение лица, но замечает скептический взгляд короля, брошенный на него. Это конец, во имя всего святого, этот ребенок станет его погибелью, если не Его Величество, то собственная совесть задушит его ночью подушкой.       Юноша закрывает лицо руками, в душе молясь, что мальчишка боле не произнесет ни слова, но боги никогда не слышали его молитв -Насколько мне известно госпожа питает радость к саду, не хотелось бы портить все нечаянно произнесенными словами, которые на деле не несли особого смысла.       Му Цин все-таки выглядывает между пальцев, устремляя взор на опущенную голову цветочника. Казалось, что ему правда жаль, что то был вовсе и не страх перед гневом короля. С чего бы ему быть жаль? Нечаянно произнесенные слова? То было просто то, что он думает. Что может быть нечаянного, когда ты открываешь рот и говоришь то, что думаешь?       Король переводит взгляд на склонившего голову юношу, стопка документов отодвигается в сторону -Что именно ты сказал? – голос его суров, и Му Цин отчетливо помнит, чем это все грозит закончиться. -Ничего, - внезапно даже для самого себя произносит он, когда цветочник уже готов был открыть рот, - Ты прощен. Не бери в голову. Иди домой и нечего появляться перед людьми в таком виде, - Му Цин чувствует на себе взгляд Его Величества, но лишь распрямляет плечи, не отводя взгляд от растерянного лица, - Создаешь ощущение, будто в трущобах работаешь, а не королевском саду, имей уважение в конце концов. Уйди с глаз       Мальчишка медлит лишь секунду, прежде чем быстрым шагом убраться, куда-то меж деревьев. Му Цин готов поклясться, что видел покрасневшие щеки, но решив, что ему все-таки показалось, опускает голову под чужим взглядом. Обычно он на людях особо не разговаривает, но черт знает, что еще выдал бы этот мальчишка, если бы он не вмешался.       Мягкое касание и решительное движение выше заставляет поднять голову. Легкая ухмылка на чужих губах приводит в замешательство, особенно, когда он замечает какую-то странную гордость в одаренном ему взгляде. Собственный слегка бегает, но после все же застывает в глазах напротив, что-то странное сворачивается в животе от подобного -Ты молодец, - с долей надменности произносит Его Величество, мягко проводя пальцем по линии челюсти, - Столько лет прошло, пока ты, наконец, научился ставить людей на место. Не опускай взгляд, ты не пустое место в этом замке.       Грудь заполняется рваным вздохом, когда чужие губы касаются его собственных. Взгляд столь нежен, руки стремятся подарить тепло, но Му Цин не может его ни ощутить, ни ухватиться

***

      Осень уже брала бразды своего правления, небо все чаще проливало дожди, закрывая облаками солнце и звезды, ветер все чаще не позволял отворить окно. Му Цину приходилось бороться со своим собственным отвращением к застоявшемуся воздуху и продрогшими костями. Но до наступления зимы принципы преобладали над здоровьем, что не всегда заканчивалось хорошо.       Этой ночью на небе не было ни облака, вся россыпь звезд была как на ладони, ветер колыхал кроны деревьев, что покрылись желтизной. Му Цин не видел луны со своего окна, но свет ее, кажется, затмевал свет бесконечных фонарей, зажжённых по всему саду. Взгляд его падает на цветочника, что вместе с каким-то рыцарем идет в сторону дома.       Му Цин не первый раз видит мальчишку с этим человеком. В чем он уже давно убедился: патрульные на территории сада не соблюдают той дисциплины, как в других частях замка. Обычно юноша не обращает на это внимания, но почему-то теперь это раздражает. Почему какой-то низко ранговый мальчишка ходит, где попало, и во время патруля не выполняет свои обязанности? В другое время у них ничего не спросишь, игнорируют, а тут они еще и перешептываются       Цветочник выглядит воодушевленно. Словно о чем-то рассказывая, с блестящими глазами, горящими щеками. Му Цин закатывает глаза, но в порыве закрыть поскорее окно, замирает. Мальчишка смотрит прямо в его окно, словно под чарами, пара желтых глаз излучает свой собственный свет, подобно солнцу.       Му Цин припадает вновь к окну, подпирая щеку ладонью, смотрит. Точно бесстрашный. Как долго он сможет так нагло смотреть вверх? Неужели понятие правил его совсем не волнует? Даже его друг, подняв голову тут же ее опустил.       Улыбка невольно скользит по губам от устремленного на него взгляда. В последнее время он намного чище обращается с работой, но вот опять весь перепачкан землей. Если поместить его в трущобы, с одной стороны он будет своей аккуратностью прекрасно туда вписываться, с другой - будет видно, что это не его место. Черты лица, то, как он движется, наглость – с такими характеристиками ему и дня там не протянуть.       Его патрульный дружок насильно утаскивает его оттуда, что-то мягко, но настойчиво причитая. Му Цин слегка наклоняется вперед, выглядывая из окна, когда мальчишку уводят за угол, а взгляда он так и не отводит до последнего.       Му Цину остается лишь наблюдать за открывшимся видом ночного сада. Ночь действительно была теплая, и пускай мурашки бегут по коже от спонтанного ветра, внутри все еще тепло.       Пара сильных рук обхватывает его за талию, заставляя содрогнуться и едва не упасть из окна прямо в кусты роз. Вместе с тихими смешливыми извинениями и очередным порывом ветра мурашки бегут по спине. Ветер стал заметно холоднее, Му Цин закрывает окно, но даже когда чужое тело прижимается к его собственному ему все еще холодно. Противная осень, почему нельзя чтобы всегда было лето?

***

      Му Цин чувствовал себя прекрасно и просто отвратительно. Сердце трепетало и сжималось. Его бросало то в жар, то в холод, кажется, еще чуть-чуть и он просто сойдет с ума.       Стоило ему рискнуть еще раз выйти в отсутствие Его Величества, так этот наглый мальчишка подбежал, вручил ему горшок с розами, записку и сбежал, как подлый трус, без единого слова. Он бы соврал, если бы сказал, что по большей части вышел в сад не из-за него.       Две алые розы, сплетенные вместе, те самые, с которыми в ту ночь возился цветочник и записка с инструкцией: как и когда их поливать. И лишь одно предложение заставило его запереть двери и заставить мебелью для большей безопасности. «Пожалуйста, лезь не в землю»       Казалось бы, очевиднее было бы, если бы он прямым текстом написал, хотя по началу Му Цин думал, что мальчишку все-таки просвещение обошло стороной.       Внутри горшка нашлась еще одна записка, и Му Цин проклял того, кто изобрел бумагу. Признание в любви окончательно вывело его из колеи. Оно было столь невинно, столь просто, столь искренне, что Му Цин едва нашел в себе силы порвать и его и, слава богу у него хватило ума, то последнее предложение написанное ниже остальных, разорвать на мелкие клочья и спрятать в мешочек, чтобы позже сжечь. Но сжечь у него не получится, и он знает об этом.       Хотелось собрать его вновь, прочитать вновь, снова и снова, но знал, что это было невозможно, опасно. Узнай кто-то об этом и это будет конец для них обоих. Му Цин не хочет умирать, а чужой смерти на своей совести не хочет и подавно. Он готов был убить этого мальчишку сам, его, его признание и того, кто натолкнул его на эту идею. Словно его чувства были не очевидны, да даже Му Цин видел, что он смотрит на него, как щенок на хозяина. Но о собственных чувствах Му Цин не подозревал до того, как прочитал эти пару искренних, детских строк. Он запомнит их навсегда и будет лелеять в своем сердце, вот только так было нельзя.       Нельзя было оставлять мальчишку с его чувствами, это ни к чему хорошему не приведет. То, как он смотрит на него, то, как ведет себя, его слова, пускай и не сказанные напрямую. Все это было ужасно, неправильно, все это приведет только к большей беде. Мало ли что он уже себе надумал. Му Цин должен быть взрослым и сказать ему обо всем прямо, если этот идиот ничего не понимает сам. -Фэн Синь… - срывается с губ небольшая подпись с порванного письма, - Убью, когда найду

***

      С каждым прошедшим днем, с каждой каплей дождя температура падала, как с крыши замка, а вместе с ней возможность Му Цина отойти от камина. В этом году все стало еще хуже, словно еще осенью уже наступила зима. Му Цин уверен, что еще немного и его окно покроется инеем или он где-то упустил, что уже середина зимы -Ты весь дрожишь, но твои руки теплые, неужели совсем не согрелся? Может заболел? Говорил же, надо было отправить слуг за цветком, чего сам вылез то       Му Цин не отвечает на упреки, потому что знает, на что шел, когда врал. Холода единственное время, когда с уст короля в его сторону летели подобные фразы, замечания, упреки. В какой-то степени их слышать было приятнее, чем нежные слова о любви.       Горячее тело прижимается к нему, камин горит, немного обжигая лицо, но даже закутанный в одеяло он чувствует, как пальцы его дрожат, он чувствует прожигающий холод. Это не болезнь, он просто не может согреться. Морозный холод пробирает его изнутри, словно он наглотался льда. Кажется, даже в трущобах под одним тонким пледом ему никогда не было так холодно.       Взгляд падает на сплетенные розы, что стоят у окна, просачивающийся оттуда ветер шевелит лепестки. Если он окруженный теплом готов превратиться в льдинку, то что говорить о бедных цветах? -Ты куда собрался? – чужие руки прижимают ближе, когда он пытается встать, - Итак мерзнешь весь -Цветы… - Му Цин чувствует, как голос предательски дрожит, а к горлу подступает ком, - Они замерзнут…       Он видит замешательство в чужих глазах, наверняка думает, что сошел с ума, но капризу все-таки потакает и приносит этот злосчастный горшок. Му Цин кладет его на колени, чувствует, как холод глины обжигает сквозь слои одежды, но в тоже время чувствует… тепло       Раскрытые бутоны, алые лепестки, мягкие, шершавые слегка. Зеленые листья, окруженные острыми шипами. Стебли мягко извиваются вокруг друг друга, листья путаются, но не похоже, чтобы они мешали друг другу.       Му Цин чувствует, как на душе теплеет, ему больше не холодно, больше не хочется прыгнуть прямо в огонь, сердце больше не сжимается, узел в животе развязывается. Му Цин не замечал, насколько ему было плохо все эти годы. Насколько он привык к этому холоду, к дискомфорту внутри. Насколько он скучал по дому.       У мамы тоже были такие розы. Алые, яркие, с большими бутонами. Отец копил целый год, а то и больше, чтобы купить матери розы в горшке. Она тогда весь вечер проплакала, а Му Цин все никак не мог понять почему. Это был единственный подарок, который он помнил. Помнил, как обещал, что подарит маме еще много подарков, когда вырастит.       Холодное касание привлекло внимание, вырывая из воспоминаний -Все в порядке? Ты почему плачешь?       Му Цин поднимает взгляд и лишь сейчас замечает слезы, капающие по щекам, но ему больше не холодно. Он прижимает к себе старый горшок и знает, что больше холодно ему никогда не будет

***

      Му Цин проводит последние дни у окна, утверждая, что готов потерпеть холод, ведь дым от камина не дает нормально дышать. Он все чаще ловит на себе странные взгляды Его Величества, но подозревать ему пока что абсолютно нечего. То письмо он все-таки нашел в себе силы сжечь, вместе с инструкцией, которую переписал самостоятельно, потому что почерк у мальчишки отвратительный и он едва ли смог там что-то разобрать. Му Цин все чаще не мог уснуть по ночам, бывало, даже когда в комнате он был не один, проводил пол ночи у окна, рассматривая желтые кроны деревьев, пытаясь уловить между них мальчишку.       Одной такой ночью, когда король вновь уехал из замка по причине, которую Му Цин в этот раз абсолютно прослушал, он подходит к окну и замечает цветочника, что собирает опавшие листья. Сердце начинает биться чаще, и Му Цин ненавидит это чувство, ведь, наверняка, щеки его вновь залиты румянцем. Он открывает окно и морщиться от влетевшего в комнату ветра.       Но стоит опустить взгляд, как холода он вновь совершенно не чувствует. Му Цин кутается в одеяло, потому что чувствует мурашки, но окно закрыть не смеет. Пара светящихся глаз вновь уставились прямо на него, а улыбка расплывается на всем смуглом лице. Он оборачивается, возможно, проверяя наличие лишних глаз вокруг, а после поднимает руку и машет ему. Такой ребенок.       Му Цин качает головой, но знает, что тоже улыбается. Какой ужас, если его кто-то увидит это будет катастрофой. Тем не менее именно эта мысль становиться толчком, чтобы указать на подаренные розы. Му Цин закрывает окно, одевается во что-то потеплее, по уже привычному способу выбирается из замка и идет к тому самому месту, где они встретились в ту ночь.       Но до места назначения не доходит, сталкивается с цветочником на повороте и дыхание его замирает на мгновение. Пара яркий солнц смотрит на него, горячие руки касаются локтей, ветер колыхает растрепавшийся пучок.       Фэн Синь… красивый.       Му Цин раньше не обращал на это внимания, но осознание упало на него, словно снег на голову. В его глазах было так тепло, руки, улыбка, все его глупое лицо были такие теплые, что Му Цину становилось жарко. -Госпожа Цин… - срывается с губ цветочника и в груди у него начинает болеть. Он никогда не представлял, что этот титул звучит настолько ужасно, настолько неуместно, что выворачивает наизнанку -Му Цин, - срывается с губ, прежде чем он успел подумать, но уже и не важно, - Зови меня… Му Цин.       Му Цин готов поклясться, что глаза его засветились иными красками. Эти два солнца светили ярче настоящего, словно и не было холодной осени вокруг, словно во всем мире были важны только глупый цветочник, его горячие руки и светящиеся глаза. Глаза, которым Му Цин не мог позволить потухнуть никогда -Фэн Синь… - продолжает он, замечает, как мальчишка вздрагивает, пальцы его слегка сжимаются на локтях. Но не успевает Му Цин произнести больше ни слова, как мальчишка срывается, словно только этого и ждал. Он делает шаг ближе, Му Цин чувствует, как плавиться в этих глазах, что полны неизвестной решимости и… страха -Прошу, выслушай меня. Я знаю. Я все знаю, знаю, что нам нельзя, знаю, что если узнают конец придет нам обоим. Я знаю, я понимаю это, я не прошу ничего. Не прошу большего, не прошу ответа. То письмо, я просто хотел, чтобы ты знал. Я не умею держать чувства при себе, я бы не выдержал, если бы молчал, даже если все более чем очевидно. Я не хочу ничего, клянусь, просто… прошу, не отворачивайся от меня. Я знаю, я прошу много, но молю       Легкое прикосновение, наконец, затыкает этот порыв рваного шепота. Му Цин не сможет дать ему ничего, даже мнимое чувство любви. Он лишь оставляет мимолетный поцелуй на дрожащих губах. Улыбка сама появляется на лице, когда смуглые щеки заливаются краской. Му Цин чувствует трепет в груди, а вместе с ним спокойствие и смущение. Сколько раз он делал подобное и даже намного большее, но никогда еще его лицо не горело так сильно -Первый и последний раз… наверное       С этими словами Му Цин делает шаг назад, теплые ладони медленно скользят вниз к запястьям, по ладоням оставляя за собой легкую дрожь на кончиках пальцев. Он оборачивается и медленным шагом направляется обратно в замок

***

      Осень сменяется зимой, а после наступает и долгожданная весна. Трава зеленеет, снег тает, деревья вновь перестают быть такими голыми и унылыми. Му Цину больше не нужно кутаться в слои одежды, чтобы не заболеть, а его два личных солнца, наконец, можно будет рассмотреть поближе.       С той ночи они совсем не виделись. Лишь из своего окна Му Цин мог подглядывать, как наглец бегает в одной рубахе, пока снег не укутает землю толстым слоем. Иногда казалось, что Фэн Синь делает это специально, чтобы он открыл окно и бросил в него что-нибудь, но бросать было нечего, кроме злобного взгляда и обещаний засунуть его в печь. Му Цин считал дни, сердце билось быстрее стоило вспомнить теплые руки, мягкие губы, что пускай на мгновение, но дали ему все то тепло, о котором он так долго мечтал, которого больше всего желал.       Му Цин собрал большую часть цветов, что цветочник выкопал, к себе в покои. Раньше ему казалось, что наглые купцы врут, но сейчас он понимает - чем больше цветов, тем легче ему становится дышать. Пускай Его Величество утверждает, что покои пропахли пыльцой, но ему нравилось. Особенно запах роз. Они приносили больше всего тепла, ведь именно с них все началось. Иногда Му Цин находил записки, которые щемили сердце, заставляли биться быстрее и ругать этот кривой подчерк. И с каждым письмом все легче было его сжигать, ведь следующее он обязательно получит. И не важно, что не заглянет в свое солнце, не важно, что не услышит приятного голоса, не важно, что руки дарящие жизнь целому саду, но не способные начертить нормальный иероглиф, не коснутся его. Чем терпеливее они будут, тем спокойнее будет позже.       Тем не менее с наступлением весны наступает еще один день. День рождение.       Му Цин никогда не считал его чем-то особенным. В детстве у них не было денег на подарки, но иногда у мамы получалось испечь что-нибудь сладкое. После войны и его пребывании в замке какое-то время Му Цин настолько ничего не понимал, настолько всего боялся, что первые несколько лет даже не помнит совсем. Лишь холодные касания, оскорбления со стороны других наложниц, косые взгляды, несмотря на правила никто почти их тогда не соблюдал.       Му Цин хорошо помнит тот день, когда впервые за долгое время он позволил себе заплакать и был пойман с позором. В тот день его насильно заставили обо всем рассказать, а крики из зала было слышно даже в углу покоев. Му Цин до сих пор считает, что не случилось ничего особенного.       Возможно, самое неприятное было то, что все, что он получил, досталось ему из-за красивого лица и излишней худобы. Все то, что у него было не принадлежало ему, в любой момент всего этого может не стать лишь по чужой прихоти. Лишь пара алых роз были тем, что он никогда не готов никому отдать.       Стук в дверь отвлек от мыслей. Му Цин делает глубокий вдох прежде, чем начнется очередной спектакль. И именно в этот момент он понимает насколько ему все это… надоело.       Темнота застилала обзор, одна рука обвивала талию, вторая удерживала его собственную. Они шли по лестнице вверх и с каждой ступенью сердце билось все сильнее. Зачем он вообще на это согласился? Завязать глаза, чтобы увидеть подарок? Это же смешно. -Мы почти дошли, не стоит так переживать, - успокаивающий шепот совсем не успокаивал, и Му Цин осознал насколько не доверял даже собственному чутью, которое вроде как ничего плохого не предвещало, но это не помогало, - Если бы я хотел тебя убить выбрал бы более гуманный способ, ты так не думаешь? -Тот факт, что об этом упоминаю не я, а ты – уже пугает -Вау, переступаем фамильярности? – Му Цин вздрагивает и почти спотыкается, когда осознает, что произнес это вслух, но его удерживают, - Но я предпочел бы, чтобы ты просто начал называть меня по имени, что думаешь? -Может... в другой раз, - смех раздается над ухом, легкий ветерок бьет лицо, когда они переходят последнюю ступень -Жду приятный подарок на день рождение -Нам… долго еще? – Му Цин хватается свободной рукой за чужой локоть и, то ли от ветра, то ли от темноты, но сердце колотиться все быстрее -Слушай, ну, если бы ты доверял мне чуточку больше, мы дошли бы быстрее. Может я все-таки возьму тебя на -Нет! Не надо! – Му Цин вскрикивает и останавливается, чувствуя край -Ладно-ладно, чего кричать то? – его толкают вперед, но Му Цин не может сделать больше ни шагу, - Что такое? Почему не идешь? Немного осталось -Там край! -До края еще несколько шагов -Нет, я чувствую край! Почему я не могу открыть глаза? -Так не получиться сюрприз, ну же -Я обещаю удивиться… -Я… не думаю, что это именно так работает -Не важно, можно я посмотрю отсюда? -Свет моих очей, нам осталось всего… три шага. Я тебя когда-нибудь обманывал? -Нет… -Всего три шага       Му Цин чувствует себя последним трусом, когда, делая первый, уже более широкий, шаг не чувствует пустоту. Но смелее он не становится ни на миг, сжимая чужие ладонь и локоть, с намерением забрать его с собой в случае чего или хотя бы удержаться. Когда же и третий шаг не грозит ему коротким падением и сломанными костями, тело само немного расслабляется -Все? -Да, - руки плавно перемещаются выше и стягивают повязку       От внезапного света щиплет глаза, понадобилась почти минута, прежде чем Му Цин открыл глаза и застыл на месте.       Чуть в дали от замка на небольшой поляне были усыпаны розы. Огромное количество алых роз создавали словно нарисованное детскими руками сердце. Оно было огромным и, коли падать, то только в самый центр этого алого сокровища. Где-то в недрах этого поля были зарыты те самые кривые послания, Му Цин знал, он чувствовал       Сердце его забилось, как бешеное, лицо его все горело, подкашивались колени. Сколько труда он в это вложил? Сколько бессонных ночей провел, усаживая каждый росток собственными руками?       Фэн Синь… был слишком хорош для кого-то в роде него. Он заслуживал большего, чем быть одаренным лишь несколькими взглядами. Но Му Цин не готов упускать это тепло. То тепло, что он чувствовал, когда сердце готово было отдаться ради него, когда губы горели тем фантомным касанием, когда на локтях он все еще чувствовал именно его руки. Когда взгляд падает на маленькую фигуру между деревьев.       Фэн Синь был слишком далеко, чтобы увидеть его, Му Цин был уверен, что он улыбается. А еще уверен, что хочет стереть эту глупую улыбку своими губами. Наглый мальчишка, как смеет он, даже будучи так далеко, заставлять его чувствовать такое? «Только не останавливайся, молю» - проноситься в голове, а по щекам вновь катятся глупые слезы.