Как долго пёс будет нюхать полевой цветок, сидя под цветущей яблоней?

— Псина, ты можешь хоть раз проявить уважение и не мешать другим слушать Учителя?! — возмущённый крик раздался почти на всю тренировочную площадку. Конечно, принадлежал он Сюэ Мэну. Молодой юноша, у которого даже вторичные признаки не проявились, очень старался быть терпеливым, хотя бы на занятиях Чу Ваньнина, но двоюродный братец, Мо Жань, сидящий совсем близко, окончательно его допёк своей болтовнёй. Мо Вэйюй, совсем ещё молодой альфа, уже который месяц лип к Ши Мэю — омеге, что слишком стеснялся прямо отказать и дать отпор. Тем более, что ничего плохого или осуждаемого в обществе, Мо Жань не делал — это были просто милые комплименты, какие-то неловки подкаты и, совсем редко, попытки дотронуться или принюхаться, чтобы ощутить запах омеги лучше. Это ставило Ши Мэя в очень неловкое положение, но кроме неловкого и тихого «А-Жань, прекрати», ничего сказать не получалось. В конце концов, привлекать всеобщее внимание криками или пощёчиной наглому альфе, было совсем не в характере омеги. Тем более, Ши Мэй, знающий (с психологической точки зрения, разумеется) про омег и альф несколько больше, чем Мо Жань, проживший в публичном доме почти до самого полового созревания, делал другу поблажку на то, что это просто гормоны и инстинкты. А ссориться и сидеть на уроках в постоянном напряжении, совсем не хотелось. Да и, после пика гормонов, когда они все станут старше, хотелось сохранить дружеские отношения. Это казалось самым логичным, ведь друзей у Ши Мэя практически не было. Но, несмотря на такое снисходительное отношение Ши Мэя к этой ситуации, Сюэ Мэн совсем не собирался терпеть такие гормональные всплески Мо Жаня. Но был кое кто ещё, кто уже еле терпел гормональные и нервные всплески всей этой троицы. — Сюэ Мэн, у нас урок! — строго повысил голос Чу Ваньнин, сдвинув брови к переносице, всем своим видом грозя вызвать Тяньвэнь. — Ваше поведение уже переходит все границы. Никто из вас меня не слушает. Мне ввести раздельные занятия? Или просто выгнать тебя, Мо Жань?! — Учитель посмотрел на альфу ещё более сурово, чем на Сюэ Мэна. Как таковой, злости Чу Ваньнин не испытывал, тоже прекрасно понимал, что у молодого альфы гормоны сейчас льются через край и бьют по мозгу наотмашь, видимо, даже не останавливаясь на перерыв, хоть с последнего гона и прошёл уже месяц. Хуже было другое. Молодому Учителю было просто невыносимо смотреть на такого Мо Жаня. Но Ваньнин понимал, в чём тут дело. Запах гаммы был слишком сложным для многих альф и омег. Недостаточно мягкий, чтобы понравиться альфе и недостаточно терпкий, чтобы понравиться омеге. Буквально изгой на пути любви и инстинктов среди всех вторичных полов. Даже гаммы друг друга привлекали редко. Да и, по правде, встречались так редко, что Ваньнин бы уже начал задумываться «а не единственный ли я», если бы не видел Мэй Ханьсюэ. Хотя и тут и Учителя возникали сомнения. Запах был уж слишком чистым. А может, просто это у Ваньнина ужасная смесь запахов… Были, конечно, и плюсы в том, чтобы быть гаммой: гон и течка проходили очень спокойно, а на его вторичный пол вообще очень редко кто реагировал. Но вот сам Ваньнин был наделён чутким нюхом. И именно на совсем юном Мо Жане хвалёная выдержка и игнорирование инстинктов, дали осечку. Вообще, Мо Жань сначала завоевал его внимание своей открытостью и простотой, добротой и честностью. Это тронуло сердце Чу Ваньнина, он даже взял юношу к себе в ученики. Но потом… потом пришёл первый гон Мо Жаня, а за ним и запах альфы. Терпкий, с тёплыми древесными нотами и запахом цветов, отдалённо похожих на жасмин. Иногда в примесь словно добавлялся запах кожи. Тоже тяжёлый, но удивительно сочетающийся с другими. Когда Чу Ваньнин первый раз почувствовал этот запах, у Мо Жаня только кончился гон. И гамма был уверен, что в этот момент инстинкты омежьей сущности в нём просто вспыхнули, как рисовая бумага от огня, отзываясь на феромон альфы. Чу Ваньнин одёргивал себя, запрещал думать в таком ключе о своём ученике. На минуточку, ещё совсем юном! Но, как оказалось, подобные мысли из головы гаммы выбил вовсе не он сам, своими постоянными самоунижениями и пристыживаниями за желания, а Мо Жань, который… который просто почувствовал в своём Учителе альфу. И совсем не увидел омегу. Да, про истинный пол мужчины знали только госпожа Ван и Сюэ Чжэнъюн. В конце концов, учитель-альфа неизбежно воспринимался бы более авторитарно. Да и нежно, как омега, Старейшина Юйхэн совсем не пах. Это шло на руку его образу. Однако… Ваньнин, пусть немного, но надеялся. И всё же, он просто не привлекал Мо Жаня. Ну да, было бы странно, привлеки такой старик, как Чу Ваньнин, молодого Мо Жаня… Это доставило немало душевных страданий. Гамма думал, что если отреагировал на запах альфы, впервые за столькие годы, то и альфа взаимно отреагировал. А в итоге он не просто не изменил своего мнения, а даже начал воспринимать Чу Ваньнина как конкурента в отношении Ши Мэя. Смешно даже думать. А вот гамме было не до смеха, когда, неизбежно, на глаза попадался Мо Жань, будто виляющий хвостом пёс, крутящийся вокруг Ши Мэя. Сам Старейшина Юйхэн чувствовал запах этого омеги и вполне мог разобрать. Лёгкий, цветочный, едва ощутимый. И, видимо, оттого такой заманчивый для Мо Жаня. Но, ожидаемо, совсем не пробуждающий инстинкты альфы в Чу Ваньнине. Попытки юного альфы принюхаться к соученику были отдельной пыткой для Учителя. С одной стороны, внутри всё полыхало от гнева на распущенность ученика и ужасные непотребства (по меркам самого Ваньнина). При одном взгляде на эту парочку, появлялось желание наказать альфу за такое поведение. А с другой стороны внутри каждый раз всё сжималось, словно сердце оказывалось в каменных тисках — вот он, твой горячо любимый Мо Жань, делает с другим омегой всё то, чего ты тайно сам желаешь. Прямо у тебя на глазах. И на глазах у других людей. Ничуть не стесняясь. Чу Ваньнин, с трудом и лишь украдкой допуская в мыслях возможность ответной реакции Мо Жаня на феромон гаммы, каждый раз представлял, как тому, должно быть, будет стыдно и противно даже находиться рядом с Чу Ваньнином. Даже мысль о том, что к нему бы принюхался Мо Жань, вызывала в гамме мороз по коже и страх. Он не мог представить никакой иной реакции, кроме отвращения. Даже будь у Мо Жаня реакция на феромон, Чу Ваньнин был уверен — когда-нибудь его ученик распробует этот запах и испытает отвращение. Поймёт, что вокруг него есть множество прекрасных фруктов и можно не грызть этот засохший кусок… чего-то. Сладкого и совсем не сочного. Когда мысли доходили до этого момента, Чу Ваньнин всегда останавливал себя. Во-первых, уже было противно от осознания этих непотребств, пусть и происходили они лишь в воображении. А во-вторых, какой смысл вообще думать об этом, если Мо Жань на этот старый и засохший кусок даже не посмотрит? Может вообще выкинуть решит куда подальше, чтобы другим аппетит своей вонью не портил. Но, в данный момент, Мо Жань не был настроен так негативно, как успел себе надумать Чу Ваньнин, ответил даже с наглостью в голосе: — Учитель, я же не сделал ничего плохого! Сюэ Мэн, вот и что ты разорался? — альфа ворчал, но было видно, что в глубине души он понимает причину недовольства Чу Ваньнина, отказываясь признавать свою вину. — Это я то разорался? — раздражённо зашипел Сюэ Мэн. — Это ты тут… ты… ведёшь себя недостойно! Как дворовая псина обнюхиваешь Ши Мэя, будто это нормально поведение! — Так все делают, что такого? — Мо Жань даже невинно похлопал глазами. — Ты мне и дышать на «своём» пике запретить собираешься?! Ши Мэй, видя, в какой абсурд это превращается, попытался вмешаться, но его попытки успокоить Мо Жаня возымели не совсем тот эффект, что планировался — альфа опять счёл, что ему позволено «обнюхивать» омегу и попытался придвинуться ближе к Ши Мэю. Но сделать это помешала Тяньвэнь, быстро и плотно обвившаяся вокруг талии Мо Жаня, прижав к телу ещё и руки. Лоза угрожающе сверкала золотым, показывая, на сколько же разгневан её хозяин. — Уроки на сегодня окончены. С завтрашнего дня я буду вести индивидуальные занятия. По часу на каждого утром и вечером. Домашней работы будет больше. За игнорирование домашнего задания буду наказывать. Три проигнорированных задания и я исключу нарушителя из своих учеников! — поистине разгневанно сказал Чу Ваньнин, даже повысив голос. А то это уже не шло ни в какие ворота! Ученики совсем распустились! А в особенности Мо Жань. — Ты не слушаешь меня как своего учителя, как старшего, как альфу. Мо Вэйюй, ты первый кандидат на исключение, уяснил?! Когда-то ты добился того, что я принял тебя в ученики, несмотря на свои принципы. Добиться от меня решения об исключении будет намного легче! Имей ввиду, что я делаю поблажку только потому, что ты племянник Сюэ Чжэнъюна и в случае исключения будешь только глаза мозолить на Пике! Будь ты простым адептом, ты бы уже летел с горы и пересчитал своей спиной все ступени на входе! — от гнева Чу Ваньнина Тяньвэнь уже начала неприятно покалывать тело альфы сквозь одежду, отчего Мо Жань чуть поморщился, явно кривляясь в шутку, вызвав у Ши Мэя снисходительную улыбку, а у Сюэ Мэна раздражённый вздох. В ответ на эту несерьёзность, Учитель намеренно усилил поток духовных сил, заставив Мо Жаня даже издать стон боли. — Если ты думаешь, что это пустые угрозы, то сильно ошибаешься! И вы тоже! — строго добавил Юйхэн Ночного Неба, гордо взглянув на Сюэ Мэна и Ши Мэя. — Не думайте, что если сподвигните его на нарушение моих правил, вас наказание обойдёт стороной! Я лучше буду вовсе без учеников, чем каждый раз терпеть подобное поведение и срывы занятий! Конечно, последнюю фразу Чу Ваньнин сказал в сердцах, в действительности не желая оставаться один, уже привыкнув к этой троице, но всё равно обратно слова не взял, чем напугал Сюэ Мэна чуть ли не до слёз. — У-Учитель! Вы же не можете правда нас выгнать! — Простите, Учитель! — тоже попытался извиниться Ши Мэй, даже поклонившись, но гнев мужчины уже было невозможно остановить. — Кто вам сказал, что я не могу вас выгнать из своих учеников? Это в моей компетенции. На Пике есть и другие учителя, может, они согласятся принять вас. А в случае некоторых, и перевоспитать! — гамма метнул взглядом молнии в сторону Мо Жаня. В глубине души, Юйхэн уже понимал, что очень зря это всё говорит, что ему следовало бы прикусить язык, может, даже извиниться и просто уйти в павильон Алого Лотоса, чтобы привести мысли и эмоции в состояние покоя. Но поступить здравомысляще никак не удавалось. Во-первых, потому что по характеру Чу Ваньнин вообще был вспыльчивым и останавливаться в гневе почти не умел, во-вторых, запах Мо Жаня и на грамм не стал более мягким, подчиняющимся воле старшего альфы, наоборот, судя по феромону, он явно намеревался ругаться дальше, провоцировать и злить. — Значит, говорите, на перевоспитание?! Как дворовую шавку какую-то? — буквально прорычал Мо Жань, скаля зубы и с вызовом демонстрируя клыки, несмотря на боль от Тяньвэнь. — Конечно, я ведь рос не в таких культурных условиях, как Учитель! — Мо Вэйюй, что ты несёшь?! — шикнул на него Сюэ Мэн. — Немедленно прекрати препираться с Учителем! — Не прекращу! Я не делал ничего плохого! — Ты ведёшь себя неподобающе и это не обсуждается! — громко рявкнул на своего ученика Чу Ваньнин. — Это первое нарушение и предупреждение! — Ну и прекрасно, выгоняйте прямо сейчас! — Мо Жань выпустил феромон так сильно, чтобы повлиять на другого альфу, словно делил территорию, что Ши Мэю стало дурно. Он отодвинулся от друга дальше, даже прикрыв нижнюю часть лица рукавом и побледнев. На Старейшину Юйхэна этот феромон не действовал, поскольку и сам гамма был, условно говоря, в режиме альфы, но реакцию своего ученика-омеги игнорировать не стал. Он быстро убрал Тяньвэнь, спрятав руки в рукава, чтобы было меньше желания как следует отхлестать Мо Жаня, который сбавлять феромон даже не думал, не замечая ничего вокруг. — Сюэ Мэн, отведи Ши Мэя в госпоже Ван. Мо Вэйюй, иди немедленно в холодный источник и приведи себя в порядок. Мы тут не территорию или омегу делим, не сходи с ума. — строго сказал Чу Ваньнин, всё же взяв свой гнев под контроль. — То, что ты альфа, не даёт тебе права пытаться давить на собеседника, в особенности своего учителя, феромоном. Обнюхивать омег во время урока так же запрещено. Бери пример с других альф твоего возраста. Твой пубертатный период вторичного пола — не оправдание для агрессии и домогательств. Мо Жань, очевидно, хотел ляпнуть ещё какую-то провоцирующую и малоприятную фразу, но Сюэ Мэн буквально зажал ему рот рукой. — Да, Учитель. Мы поняли и всё сделаем. Чу Ваньнин смерил Мо Жаня пристальным взглядом, но решил, что тащить альфу в холодный источник и контролировать подобные наказы — это выше его достоинства. Потому гамма развернулся и гордо удалился в павильон Алого Лотоса.